Глава 3

Я замираю. Воздух в салоне будто заканчивается. Смотрю в неверии на мужской профиль - четкие линии челюсти, на руле руки с ярко выпирающими венками, и ни тени улыбки на лице. Он предельно серьезен.

- В смысле - раздеться? - мой голос срывается на писк. Ну вот, нервы начинают сдавать, а это плохой знак.

Артем поворачивает голову. В темных глазах пляшут черти.

- В прямом. Ты мокрая насквозь. Заболеешь - мне же потом с чувством вины жить. А я не любитель таскать за собой психологический груз.

Он кивает на заднее сиденье.

- Там в пакете толстовка, притом новая, даже бирка висит. Снимай свое мокрое пальто и платье, надевай мое. Не хватало еще, чтобы ты в моей машине от переохлаждения в обморок упала. Потом еще думай, куда тебя отвести и тело закопать...

Шутит ведь, да? Явно шутит. Пожалуйста, пусть именно шутит!

- Я не буду раздеваться в машине у незнакомого мужчины!

- Ну, во-первых, мы уже целовались. Какие мы теперь незнакомцы? - совсем уж нагло подмигивает Артем. - А во-вторых, я могу остановиться и помочь. Морально поддержать или физически.

- Извращенец!

- Но-но, попрошу без оскорблений. Выбирай: или сама сейчас быстренько переодеваешься, пока мы стоим на светофоре, или я заворачиваю в ближайший дворик и составляю тебе компанию. Мне несложно, я вообще добрый, люблю помогать прекрасным дамам.

Сложно понять, он полностью серьезен или опять шутит. И от этого еще страшнее. И почему-то... горячее.

Светофор мигает желтым. Сейчас загорится зеленый.

- Отвернись! - шиплю я, хватая пакет с заднего сиденья.

Артем демонстративно утыкается носом в боковое стекло. Я вижу в отражении его кривую ухмылку.

Быстро сбрасываю пальто и, не отыскав места, куда его пристроить, закидываю назад. Дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы на платье. Мокрое, оно противно липнет к телу. Стягиваю через голову, чувствуя, как холодный воздух салона касается кожи. Движения получаются деревянными, неловкими. Хочется поскорей справиться с задачей, но удача не улыбается мне. Кое-как надеваю толстовку. Она огромная, пахнет чем-то неуловимо мужским, хотя вроде бы новая. И такая теплая. Боже, какая же она теплая!

- Готово, - выдыхаю, зарываясь носом в воротник.

Артем поворачивается. Скользит взглядом по мне, задерживается на моих голых ногах в капроновых чулках и высоких сапогах, нервно дергает губами. В салоне будто становится тесно.

- Красивая, - говорит просто, без насмешки.

Слышатся нетерпеливые гудки. Оказывается, мы все еще стоим на одном месте, хотя уже безбожно горите зеленый. И вроде пора поехать, ведь мы перекрыли дорогу, но мужчина никак не реагирует на остальных участников дорожного движения.

Резко наклоняется ко мне. Заставляет вжаться в сидение, замирает в паре сантиметрах от моего лица, словно вот-вот набросится в жарком поцелуе на мои губы. Настолько близко. Но вместо этого тянет ремень.

- Забыла пристегнуться, Екатерина.

- Поехали уже, - шепчу я, нервно сглатывая.

Что за странное поведение? Почему он такой...

И ведь не подобрать точного определения.

Опасный, мужественный, наглый, сильный, немного раздражающий, а еще красивый. Горячий...

Снова гудки.

Артем поджимает губы, отстраняется и все-таки трогается с места, чтобы не мешать остальным. Я же в полном шоке. Сердце бешено бьется.

Руки сами натягивают толстовку, пытаясь скрыть колени. Мокрое платье хочется тоже бросить назад, на пальто, но я сжимаю его, совершенно не представляя, как себя дальше вести. Зачем вообще поддалась ему и переоделась? Нужно было настоять на том, чтобы выпустил меня, и нормально добраться до квартиры. Не стал бы он меня лапать, вот честно.

В салоне машины время течет иначе. Гул мотора, запах кожи и терпкого парфюма, а еще это сумасшедшее тепло от его толстовки, в которую я зарываюсь носом, как в спасательный круг. Артем ведет молча, но его присутствие заполняет каждый сантиметр пространства. Оно давит, обволакивает, будоражит.

- Куда мы едем? - мой голос звучит хрипло.

- Увидишь, - отвечает он так, будто это само собой разумеется. - И да, с днем рождения, Екатерина. Тот сдохлик так себе поздравляет с праздником, скажу я тебе. Он твой бывший?

- Вроде того, - хмурюсь, глядя на зудящий от маминого звонка телефон.

Сбрасываю.

- Лучше высади меня где-нибудь, дальше сама доберусь. И еще, Артем, нужно прояснить ситуацию по поводу Лены. Я вообще не знаю ту девушку, она бросила мне ландыши и сказала представиться ее именем, мол, хочет наказать таким образом за опоздание.

Мужчина хмыкает. Я с ним солидарна.

- Весьма вероятно, у тебя были причины, поэтому не приехал вовремя. Всякое ведь случается. Я вон тоже не успела сегодня на встречу с арендодателем, поэтому меня собираются выселять из квартиры, - зачем-то говорю, хотя не стоит. Вот только тепло действует на меня странно. И нервы, видимо, окончательно сдают, тяжело все держать в себе. Хочется хоть немного выплеснуть наружу свои переживания, чтобы не давили на сознание.

Осторожно поглядываю на Артема. Может, дать себе волю? Мы видимся с ним один-единственный раз, скоро эта поездка закончится, и я забуду его, как дурной сон. Зато получится излить душу и выдохнуть напряжение.

- Виталий дал мне каких-то два дня, чтобы съехать. А ведь я везла ему задаток, но по дороге в кафе в меня въехал какой-то гад, бампер помял, и потом старушка вообще отказалась ехать. Пришлось оставить ее на парковке, - говорю-таки, отвернувшись к окну.

Мелькают дома, деревья, прохожие. Мне тепло. Даже жарковато. Внутри чувствуется набирающая обороты горечь, которая подступает к горлу. И ведь можно закончить, хватит сказанного, но нет.

- Про Валеру ты прав, он бывший. Мы расстались полгода назад. Он съехал от меня, пока я была на работе, забрав с собой мои накопления и оставив на мне кредиты, которые взял на свой якобы беспроигрышный бизнес. Думаю, не нужно уточнять, что у него не выгорело, а виновата в его неудаче, конечно же, оказалась я. Плохо поддерживала, не верила, указывала на недочеты. О, а еще мама сейчас начнет... - я запинаюсь на полуслове, потому что Артем вдруг останавливается в каком-то безлюдном месте.

В непонимании поворачиваю к нему голову, смотрю на него во все глаза. А мужчина ставит машину на ручник, отстегивает мои и свой ремни. Дергает меня к себе и обнимает.

- Что ты делаешь?

- А на что похоже?

- Не знаю, но очень странно. Ничего не смущает, нет?

- Обычно нужно обнимать, если другому человеку плохо. Или я что-то путаю, взрывоопасная?

Я пытаюсь отстраниться, но не особо получается. Да и Артем сильнее дергает на себя, оказывается лицом к лицу со мной.

- Или тебя утешить другим способом, м-м? - шепчет мне прямо в губы.

Теряюсь.

Он будто не видит очевидного, что мы вообще-то из разных категорий. Он весь такой накачанный, брутальный и сногсшибательный, а я... Или решил развлечься? Может, собрался посмеяться надо мной, но каким-то особо изощренным способом, который мне точно не понравится?

- Хочешь? - хрипло предлагает и опускает взгляд на мои губы.

Горячая рука ложится на мою ногу. Я вздрагиваю, обхватываю ее, не позволяя скользнуть под байку. Вот только большой палец добирается до края чулок, проводит по оголенной коже.

Тело бурно откликается. Меня сразу трясет.

Вдруг вспоминаю о платье, безбожно зажатом в руке, и с размаху бью по наглой морде.

- Ай, ты чего? - сразу отстраняется мужчина, прикрываясь ладонями.

- Это чтобы понял, что ко мне лезть нельзя, придурок! - шиплю я, снова и снова ударяя по нему мокрым нарядом.

Злость затмевает разум. Я часто слышала насмешки по поводу своего веса, поэтому научилась давать отпор. Вот и сейчас не собираюсь терпеть. Как хочу, так и выгляжу! Это мое тело! Это моя жизнь! И мое право быть такой, какая я есть, не оглядываясь на мнение окружающих.

Мне себя критиковать можно.

Окружающим - нет!

Бью без передышки. Артем как-то вырывает платье из моих рук. Я тянусь за ландышами, которые при переодевании бросила на приборную панель перед собой. Вот только мужчина перехватывает, сковывает своими руками, а потом... набрасывается на меня.

Так горячо целует, что я напрочь забываю, где я и кто я.