Глава 11

Сидел в машине, припарковавшись в соседнем дворе от дома Юли, и курил одну за другой, пытаясь заглушить этот чертов зуд внутри. Прошло всего несколько минут с тех пор, как Юля прогнала меня, как будто я был последним куском дерьма на ее пути.

Ее слова жгли: «Прощай, Саша. Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу». Они эхом отдавались в голове, но я не мог уйти. Не мог завести мотор и уехать, как планировал. Что-то тянуло меня назад, как магнитом.

Интуиция? Чертова совесть? Или просто это безумие, в которое я вляпался по уши?

Вышел на улицу, кинул окурок к ногам, придавил его подошвой, сплюнул. Хватит. Я уеду. Завтра. Нет, сегодня, позже. Но ноги меня сами несли к ее дому и подъезду. Как раз в это время из него выходила женщина с собакой, я зашел, поднялся на нужный этаж.

Но как только хотел надавить на кнопку звонка, услышал шум за дверью. Голоса. Мужской – злобный, знакомый мне. Антон. Этот ублюдок. Сердце ухнуло в пятки. Дверь была не заперта. Я не думал. Просто рванул вперед, толкнул дверь плечом и влетел внутрь.

Картина, которая открылась, взорвала меня изнутри: Антон прижимал Юлю к стене, его рука на ее горле, другая рвала одежду. Она билась, кричала, слезы текли по лицу. «Отпусти! Остановись, Антон!» – голос срывался на визг. А этот слизняк рычал: «Покажи мне, как ты его хотела... Как шлюха, которой ты и являешься».

Кровь ударила в голову. Я схватил его за ворот пальто, рванул назад с такой силой, что он полетел в противоположную стену, как мешок с дерьмом.

– Ты. Коснулся. Ее, – прорычал, кулак сам полетел в его челюсть.

Хруст. Кровь брызнула. Он пытался отбиваться, но где ему. Я бил методично, в живот, в ребра, в лицо. Каждый удар – за ее слезы, за ту ночь, за все, за что я сам не мог найти себе места. Юля кричала позади, но я не слышал – только свой рык и его хрипы.

Антон рухнул на пол, скуля, кровь текла из носа. Я навис над ним, ботинок над его мордой.

– Ты больше никогда к ней не подойдешь! Или я тебя убью. Ты меня понял?

– Да, да... я понял, – он закивал, бормоча.

Я наклонился ближе, схватил за волосы, приподнял голову.

– А если не оставишь ее в покое, твой тесть узнает не только о всех твоих любовных похождениях, о внебрачном сыне, которому уже пять лет, но и о том, как ты воруешь у него деньги.

Его глаза расширились от ужаса – он не знал, что я копал глубже, чем он думал. Я швырнул его обратно на пол и сплюнул.

– Вали отсюда, пока я не передумал.

Антон, хромая и держась за ребра, выполз из квартиры, бормоча проклятия. Дверь захлопнулась за ним. Тишина. Только тяжелое дыхание Юли и мое собственное – как у зверя после охоты.

Я повернулся к Юле. Она стояла у стены, прижавшись спиной, в разорванной футболке, которая едва прикрывала грудь, штаны спущены до колен, кружевные черные трусики на виду. Слезы катились по щекам, тело дрожало.

– Юля… – шагнул к девушке, но она не отшатнулась. Просто смотрела, глаза огромные, полные боли и... чего-то еще. Доверия? Надежды?

Не выдержал. Подошел ближе, стер слезу с ее щеки большим пальцем, а потом наклонился и поцеловал – нежно, стирая соленые дорожки губами.

Юля вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, прижалась ко мне, руки вцепились в плечи, пальцы впились в ткань куртки, как будто я был ее якорем в этом аду.

– Саша... – прошептала, и ее губы нашли мои. Поцелуй был отчаянным, голодным – она отвечала, словно нуждалась во мне больше воздуха.

Язык скользнул в ее рот, она застонала, прижимаясь всем телом, бедра потерлись о мои. Я почувствовал, как мой член твердеет, мгновенно и болезненно. Почувствовал, насколько я изголодался по ней.

Руками обхватил талию, приподнял, она была легкой, хрупкой. Подхватил на руки, как в ту новогоднюю ночь, понес в комнату. Юля не сопротивлялась, только цеплялась сильнее, ее губы не отрывались от моих, соленые от слез, но такие сладкие.

Уложил ее на кровать осторожно, навис сверху, замер, заглядывая в заплаканные глаза. Голубые, как ледяное зимнее небо, но сейчас – полные огня.

– Юля, я... – начал, но она покачала головой, пальцы коснулись моих губ.

– Не останавливайся, – прошептала хрипло. – Пожалуйста, Саша. Дай мне все забыть. Хотя бы на эту ночь. Сделай так, чтобы я забыла его, забыла боль.

Ее слова ударили в самое сердце. Кивнул, наклонился, поцеловал снова – медленно, глубоко. Мои губы скользнули по щеке, стирая остатки слез, по шее, где пульсировала венка.

Юля выгнулась, тихо простонала. Я начал раздевать ее, нежно, снимая остатки футболки, проводя пальцами по коже. Грудь обнажилась – полная, с розовыми сосками, уже затвердевшими от холода и возбуждения. Я припал к одному, пососал медленно, языком обводя кружок, зубами слегка прикусывая. Юля ахнула, руки запутались в моих волосах, прижимая ближе.

–Да... Саша... так... – ее голос дрожал.

Перешел ко второму соску, сосал жадно, но нежно, рука скользнула вниз, по животу, к трусикам. Пальцы нырнули под ткань, она была уже влажная и горячая. Она хотела меня, несмотря на все. Или из-за всего.

Проник в нее пальцем медленно, растягивая, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Добавил второй палец, двигая ими в такт языку на груди – кругами, надавливая на стенки внутри.

Юля извивалась подо мной, бедра подались вверх, встречая руку.

– Больше... пожалуйста... а-а-а…

Я ускорил ритм, большим пальцем накрыл клитор, потер кругами. Тело напряглось, мышцы внутри запульсировали – первый оргазм накрыл ее внезапно, она закричала, впиваясь ногтями в мои плечи, тело выгнулось дугой. Я не останавливался, вылизывал соски, пальцы трахали ее медленно, продлевая волны оргазма.

– Ты прекрасна, моя девочка, – прошептал, глядя, как она дрожит. – Такая горячая, моя...

Юля открыла глаза, затуманенные, потянула меня за куртку. Я стянул ее с себя, потом футболку, обнажая татуировки на груди и руках, каждый мускул напряжен. Юля провела ладонями по животу, вниз, к ремню. Я помог, расстегнул джинсы, стянул их вместе с боксерами. Член вырвался – твердый, пульсирующий, головка багровая от желания.

Лег сверху, но не вошел, сначала поцеловал ее снова – губы, шею, грудь. Рука вернулась ей между ног, пальцы скользнули внутрь, стимулируя клитор. Юля стонала громче, извиваясь, бедра терлись о мой член.

– Саша... войди... пожалуйста... – она умоляла меня.

Но я сдерживал себя, второй оргазм пришел, когда я загнул пальцы внутри, надавливая долго на одну точку. Юля закричала протяжно, тело сжалось, влага хлынули на мою руку, она билась в конвульсиях, прекрасная в своей уязвимости, в своей страсти.

Я дурел от этого – от ее стонов, от того, как она отдается полностью, без остатка. Моя девочка, мой невероятный сюрприз. Не его. Моя. Опустился ниже, раздвинул ноги шире, припал губами к ее киске – вылизывал медленно, собирая каждую каплю, язык проникал внутрь, сосал клитор. Юля кричала, руки тянули меня вверх, но я не спешил. Хотел, чтобы она забыла все, кроме меня.

Наконец, не выдержав, поднялся, лег на нее, член уперся в киску. Вошел медленно – сантиметр за сантиметром, чувствуя, как она обволакивает меня тесно, горячо, влажно.

– Да... Саша... глубже… – Юля выгнулась, ногти впились в спину, она стонала, а я двигался, толчки медленные, глубокие, целуя ее губы, шею.

– Ты моя... только моя девочка... я люблю тебя... люблю...

Она отвечала, бедра встречали мои, тела синхронизировались. Но я кончил слишком быстро – от ее тесноты, от ее стонов, от любви, которая жгла внутри. Сперма хлынула волнами, я вонзился глубже, замер, целуя губы.

– Прости меня, девочка, прости, я так люблю тебя... прости...

Мы лежали сплетенные, дыхание тяжелое. Она прижалась ко мне, голова на груди, и я гладил ее волосы, зная, что это не конец.

Это начало. Я не уйду. Никогда.