Глава 8

14 января. Две недели после той новогодней ночи. Семь дней прошло с тех пор, как я видел ее в кафе с подругой.

Сидя в машине напротив ее дома, я снова задавался вопросом: что со мной происходит? Почему я не могу выбросить Юлю из головы? Почему каждую ночь я вижу во сне ее лицо, ее тело, чувствую запах ее кожи?

Я, циничный и равнодушный ко всему, кроме денег, вдруг начал испытывать что-то похожее на... чувства? Смешно. Нелепо. Почти оскорбительно для меня самого.

И все же каждую ночь она являлась мне во сне. Ее глаза – голубые, яркие, затуманенные страстью. Ее губы – мягкие, податливые, такие сладкие. Ее тело – горячее, отзывчивое, созданное для наслаждения.

Каждую ночь я вновь переживал ту, новогоднюю, но в мечтах, где не было ни Колесова, ни контракта, ни предательства. Только она и я. Только наши тела, сплетенные в единое целое.

Я просыпался в поту, с болезненным возбуждением, и, как подросток, не находил другого способа снять напряжение, кроме как довести себя до оргазма рукой. В момент кульминации перед глазами стояло только ее лицо, а с губ срывалось ее имя.

Но я не мог это контролировать, как бы ни старался.

После случая в кафе неделю назад, когда она почти заметила меня, я стал осторожнее. Наблюдал издалека, не приближаясь. Видел, как она выходит из дома – все в той же белой шубке, с бледным осунувшимся лицом.

Видел, как она возвращается – с пакетами продуктов или просто с пустыми руками. Иногда она бесцельно бродила по улицам, глядя себе под ноги, словно в поисках чего-то утраченного.

А еще я следил за Колесовым. Этот мудак не терял времени даром. Уже через несколько дней после того, как он с моей помощью избавился от Юли, я заметил его в ресторане с другой женщиной. Высокой блондинкой с влюбленным взглядом.

Типаж был тот же, что и у Юли, Колесов не изменял лишь своим привычкам. Девушка смеялась над его шутками, позволяла ему прикасаться к своей руке, а когда он наклонялся к ней, чтобы что-то прошептать, улыбалась так, будто знала какой-то секрет.

Новая жертва. Новая игрушка – до тех пор, пока не надоест.

Мне продолжали звонить другие заказчики, но я отказывался. Мне было все равно, что они подумают. Я больше не брался ни за один заказ.

Потому что каждый раз, когда я думал о том, что сделал, внутри у меня все переворачивалось. Я, который никогда не задумывался о последствиях своих действий, вдруг начал чувствовать вину. Тяжелую, гнетущую, не дающую нормально дышать.

И это тоже было для меня в новинку. Непривычно. Неприятно. Я ведь считал всех женщин одинаковыми, у всех у них были слабости, и никто не отказался от удовольствия.

Сколько таких, как она, я перетрахал за свою карьеру? Десять? Двадцать? Я не вел счет. Для меня это была просто работа. Ничего личного. Соблазнить, сфотографировать, передать заказчику, получить деньги, забыть.

Но забыть Юлю не получалось.

Может быть, дело было в ее глазах – таких искренних, открытых. Может быть, в том, как она отдавалась мне – без фальши, без игры. Может быть, в том, как она смотрела на меня потом – с доверием, с нежностью, не подозревая о моем предательстве, искала во мне что-то настоящее.

Не знаю. Но что-то во мне изменилось безвозвратно. И это пугало меня больше всего.

Взглянул на часы. Полдень. Еще слишком рано, чтобы начинать пить, но я все равно открыл бардачок и достал фляжку с коньяком. Сделал глоток, чувствуя, как жидкий огонь растекается по горлу, согревая изнутри.

Денег было достаточно, меня они не волновали. Волновало только одно – как перестать думать о ней? Как вернуться к прежней жизни, где не было этой боли, этой вины, этой... тоски?

Сделал еще глоток, поморщился от резкого вкуса. Пора заканчивать это безумие. Пора уезжать. Может быть, из города. Может быть, из страны. Куда-нибудь, где нет ни Юли, ни ее бывшего любовника, которого я готов задушить голыми руками от ревности, ни воспоминаний.

Начать с чистого листа. Стать кем-то другим. Забыть.

Но прежде, чем уехать, я должен был увидеться с ней еще раз. Поговорить. Объяснить. Не для того, чтобы успокоить свою совесть – я знал, что это невозможно. Просто... она заслуживала знать правду. Всю правду.

Вышел из машины, потянулся, разминая затекшие мышцы. Январский мороз щипал за щеки, но я почти не чувствовал холода. Внутри меня было гораздо холоднее.

Огляделся. Тихий двор, окруженный типовыми многоэтажками. Ее дом ничем не выделялся среди других – такой же безликий, серый, с рядами одинаковых окон. На детской площадке играли дети, их крики и смех разносились по всему двору. Обычная жизнь. Нормальная. Не такая, как у меня.

Решил пройтись, размять ноги. Может быть, свежий воздух поможет мне мыслить яснее. Сунув руки в карманы куртки, я двинулся по дорожке, огибающей дом.

И тут увидел ее.

Юля медленно шла от автобусной остановки, глядя под ноги. Белая шубка расстегнута, несмотря на мороз, волосы распущены. В руках – пакет из супермаркета.

Сердце забилось быстрее. Я замер, не зная, что делать. Уйти, пока она меня не заметила? Или подойти? Заговорить? Что я ей скажу? Но прежде, чем я успел что-то решить, она подняла голову, и наши взгляды встретились.

Юля застыла, пакет выскользнул из ее рук, апельсины покатились по тротуару. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читались шок, неверие и... страх?

– Юля… – сделал шаг к ней и поднял руку в приветственном жесте.

– Не подходи, – ее голос звучал хрипло и сдавленно. – Не смей ко мне приближаться.

– Юля, нам нужно поговорить, – остановился, но руку не опустил.

– О чем? – она вдруг вскинула голову, в ее глазах вспыхнул гнев. – О том, как ты исчез? Или о том, как мои фотографии оказались у Антона?

– Да, – просто ответил. – Именно об этом. Я должен объяснить.

Она долго и пристально смотрела на меня. Потом вдруг рассмеялась – горько, надрывно.

– Объяснить? Что ты можешь объяснить, Саша? Или это даже не твое настоящее имя?

– Мое, – тихо сказал. – Меня зовут Александр. Можно просто Саша.

– Как мило, – в ее голосе слышалась злость. – Представляешься, как будто мы незнакомы. Как будто ты не трахал меня всю ночь, а потом не сдал с потрохами моему... – она осеклась и покачала головой. – Неважно. Просто уйди. Исчезни. Я не хочу тебя видеть. Никогда.

– Юля, послушай...

– Нет! – вдруг закричала она, и несколько прохожих обернулись на ее крик. – Ты послушай! Я все знаю, понимаешь? Все! Антон, конечно, мне ничего толком не рассказал. Он тебя нанял, ты подстроил всю эту ситуацию. Как сделал фотографии, которые потом показал ему.

Я молчал, не зная, что ответить. Она была права. Во всем.

– Знаешь, что самое смешное? – продолжала она, в ее глазах блестели слезы. – Я ведь на какой-то миг подумала, что между нами что-то есть. Что-то настоящее. Что та ночь была не просто так. Что ты хоть на минуту был искренен.

– Я был искренен. Все, что было между нами...

– Ничего не было! Ничего, кроме твоей подлости. И моей глупости. Ты получил свои деньги? Доволен? Можешь гордиться собой – ты отлично справился. Я потеряла все. Работу. Репутацию. Себя.

Она говорила, а я видел, как дрожат ее губы, как по щекам катятся слезы, оставляя влажные дорожки. И каждое ее слово было как нож в сердце.

– Я не хотел…

– Не хотел чего? Причинить мне боль? Разрушить мою жизнь? Чего именно ты не хотел, Саша? Скажи мне. Объясни.

Я молчал. Но внутри меня закипала злость: как бы я ни пытался забыть эту девушку, у меня не получалось, а ведь она сама не лучше меня.

– А чего ты ждала? – повысил голос, шагнул ближе. – Чего ты ждала от встреч с женатым мужчиной? Что он бросит все, семью, бизнес, который принадлежит его тестю? Что ты ждала? Сказку? Так вот, жизнь – это не сказка! И ты ничем не лучше меня! Только я пришел и прошу у тебя прощения.

Юля молчала, лишь смотрела в глаза в упор, прожигая, а я видел, как в ее глазах уже блестели не слезы, а лед ненависти.

– Да, я плохая, ужасная и испорченная! Да, я наивно поверила и получила по заслугам, но не тебе меня судить, как и не мне тебя. Уходи, я переживу все это!

Она села на корточки, начала собирать рассыпавшиеся апельсины, я видел, как дрожат ее руки, нагнулся, начал помогать.

– Прости, – это было единственное, что я мог сказать. – Мне очень жаль.

– Прощай, Саша. Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу.

Юля выпрямилась, пошла прочь, не оглядываясь. Прямая спина, гордо поднятая голова. Я стоял, глядя ей вслед, и чувствовал, как внутри меня что-то умирает. Что-то важное, что только начало зарождаться и тут же было уничтожено.

Она ненавидела меня. И имела на это полное право.

Медленно направился к своей машине. Сел за руль, завел мотор, но не тронулся с места. Сидел, глядя в пустоту и чувствуя пустоту внутри.

Что дальше?

Не знаю. Я ничего не знал. Кроме одного – я не мог оставить все как есть. Не мог просто уехать, забыть, начать новую жизнь. Не теперь, когда я увидел ее глаза, полные боли и гнева. Не теперь, когда я понял, что за моими действиями стояло нечто большее, чем просто работа.

Я должен был найти способ все исправить. Должен был заставить ее выслушать меня. Должен был...

Что? Что я должен был сделать? Я не знал ответа на этот вопрос. Я знал только, что не смогу уйти. Не сейчас. Может быть, никогда. Потому что впервые в жизни я по-настоящему чувствовал. И это чувство не отпускало меня, не давало дышать, не позволяло забыть.

Я, циничный манипулятор, который разбивал чужие сердца и мечты ради денег, сам оказался в ловушке чувств, которые отрицал всю свою жизнь.

Иронично, не правда ли?