24. Тимур

Услышав многообещающее распоряжение, Марина резко оборачивается, полосуя меня жгучим взглядом, но лишь возмущенно поджимает губы в тонкую линию вместо того, чтобы возразить.

Да, Лебедева Марина Андреевна, вы все правильно понимаете. Я от вас так просто не отстану…

И, пока мы играем в «эскортницу» и «клиента», у вас слишком мало возможностей это изменить.

Марина уже и не пытается — лишь оттягивает неизбежное. Тихо охнув, нагибается, поднимая с пола халат раздражённым движением, кутается в него как в кокон, плотно запахивая до самой шеи, а затем едва заметной, но точно неловкой походкой направляется в ванную.

Закинув руки за голову, наблюдаю, как идёт. Гордо выпрямившись и вынужденно отпячивая попку….От мысли, что при каждом движении ей сейчас мешает пробочка, к паху снова кровь приливает, добавляя к ощущению полной расслабленности щекочущее предвкушение второго раунда.

Перед тем, как скрыться в ванной, Марина щёлкает выключателем у двери, вырубая яркий свет и погружая спальню в густой полумрак, подсвеченный лишь парой бра. С молчаливым вызовом косится на меня через плечо, мол, только попробуй — возрази, и, вздёрнув округлый подбородок, закрывается в ванной, демонстративно раза три провернув замок на ручке.

Ухмыляюсь, закрывая ладонью глаза. Ты смотри, какая оскорбленная невинность!

Злиться не могу на неё — слишком колом стоит.

Лениво раздумываю пойти и вышибить дверь, чтобы проучить, а заодно и прямо в душе трахнуть, но…Пусть моя новоявленная путана пока придёт в себя. Выйдет — деваться ей некуда.

Из ванной доносится шум включённой воды. Нахожу у кровати боксеры, надеваю, выуживаю из карманов брюк сигареты с зажигалкой и иду пока к балкону — покурить.

Из распахнутого настежь окна веет бодрящим холодом. На улице уже луна, яркая и круглая, размером с пятак, звёзды, снег блестит, тишина…

Затягиваюсь глубоко, думая, как хорошо.

Интересно, обратил бы я внимание на Лебедеву Марину, встреться она мне при других обстоятельствах? Какая бы она была?

Не то, чтобы это важно, но…Мысли зудят в голове назойливым комариным писком.

Выкинув окурок прямо в окно, закрываю его и, подойдя к заставленному едой журнальному столику, разливаю оставшееся вино по пузатым тонким бокалам. Усаживаюсь в полюбившееся мне высокое кожаное кресло, беря сыр. Медленно отпивая, гипнотизирую дверь ванной, за которой перестала шуметь вода.

Проходит несколько вязких минут, и в спальне наконец снова появляется Марина. Волосы влажные, халат всё так же глухо запахнут, глаза болезненно мерцают в теплом полумраке, сразу упираясь взглядом в меня.

Подзываю пальцем. Секунду помедлив, идёт. Уже уверенней. Привыкла к своему интимному украшению. От этой мысли хищно улыбаюсь, наблюдая, как приближается. Добыча моя.

Когда замирает, почти касаясь полами халата моих колен, подаюсь вперёд и снова дёргаю узел на поясе, лишая её этого махрового бронежилета. Ткань повисает вдоль обнажённого бледного тела, Марина, прикусывают нижнюю губу. Смотрю ей в глаза, когда обнимаю за талию и притягиваю к себе на колени. Морщится, елозя попкой и устраиваясь поудобней. Чуть обиженно поглядывает, намекая, что это я в её мучениях виноват.

Забавляет только.

В качестве извинений влажно целую её в шею, вдыхая сандаловый запах геля для душа, и, запустив руку под халат, поглаживаю спинку и мягкие ягодицы.

Марина напрягается, похоже думая, что секс будет прямо сейчас, но у меня немного другие планы. Торопиться нам некуда всё равно.

— Почему ты стала эскортницей? — задаю вопрос с самым серьёзным лицом, на какое только способен в данной ситуации.

— Эм… — моя актриса погорелого театра явно еще одного раунда допросов не ожидала.

Щеки заметно розовеют даже в полутьме комнаты, взгляд становится растерянным. Заправляет нервным жестом прядку за ухо, пока я подаю ей полный бокал вина.

— Подруга предложила, я пошла, — наконец выдаёт, пожимая плечами. Чуть хмурится и решает добавить, — Я недавно…в этом.

Хмыкаю, гладя её бедро и цепко следя за мимикой. Тот момент, что она голая сидит на моём почти полностью окрепшем стояке, и я вижу её соски почти у самого своего носа, добавляет беседе особое очарование. Шире расставляю пальцы, сжимая внутреннюю сторону женского бедра почти у самой промежности. Марина рвано выдыхает горячее облачко, долетающее до моего лица.

— И как работа? Нравится?

Блять, у меня голос так хрипит, выдавая направление мыслей.

— Не всегда, — полушепотом, глядя из-под ресниц.

— А сейчас? — провожу большим пальцем по полоске оставленных волосков на её лобке.

Ещё один шумный выдох и молчание. Пауза.

— Осуждаешь? — вдруг в вызовом.

— Нет, — лениво улыбаюсь.

— Осуждаешь, — повторяет утвердительно, щурясь.

Будто во всех смертных грехах разом обвиняет, а!

Я даже задумываюсь на секунду, осуждаю или нет. Нет, ну безумно отважную журналистку Марину, лезущую, куда взрослые дяди не просят, я, конечно решительно осуждаю. А вот если бы, и правда, эскортницей была…

— Скажем так, считаю, что есть более достойные варианты заработать, — отвечаю с заминкой.

— Пф! А как же деньги не пахнут, оnly business? — Марина насмешливо закатывает глаза, оживляясь, — Только не говори, что никогда не поступаешься своими принципами. Не продаёшься. Не делаешь что-то аморальное. Да и в этом процессе участвуют оба, разве нет? Мужчины дают деньги, женщины их просто берут. Почему ты не считаешь, что участвовать в этом, давая деньги, тоже предосудительно?

— Потому что я не осуждаю, значит не считаю что это предосудительно, — хмыкаю, с ещё большим интересом её разглядывая.

Так ты у нас, Марина Андреевна, спорщица? Ещё и азартная, наверно, да? Вон как глазки заблестели в надежде что-то доказать…Отлично, я тоже такое люблю.

— Ты сказал, что есть более достойные варианты, значит этот недостойный, — победоносно тыкает меня ногтем в грудь, будто совершенно забывая, что сидит сейчас практически полностью голая и с металлическим предметом в одном очень заманчивом месте. Напоминаю, сминая пятерней левую ягодицу. Хлопает ресницами, смущаясь, но запал и не думает исчезать. Интересно….

— Да, сказал, что недостойный, потому что женщина так теряет своё достоинство, предаёт свои потребности. А мужчина нет. Мужчина наоборот им потакает.

— То есть у мужчин и женщин в сексе разные потребности? — щурит свои карамельные глаза.

— Не в сексе, — веду костяшками сначала по её щеке, потом по шее, ниже… пока не тереблю розовый сосок, — У нас у всех есть базовые потребности — еда, сон, инстинкт размножения, так?

— Так… — на выдохе, облизывая губы, потому что тяну в этот момент за розовую вершинку.

А мне нравятся такие разговоры…

— И что нам говорит этот инстинкт? — почти мурлычу — так бархатно вибрирует интонация, — Секс — лишь его проявление, но задачи инстинкта у мужчины и женщины разные. Мужчине, если следовать только инстинкту, необходимо иметь как можно больше партнёрш, чтобы повысить свой шанс размножиться, ведь от него может родить несколько женщин и таким образом распространить его генофонд. А вот женщина родить одновременно от нескольких не может. Поэтому, чтобы получить максимально жизнеспособное потомство и продолжиться, ей необходимо выбирать и отсеивать неподходящих кандидатов. Получается, продавая себя любому за деньги, женщина предаёт свой базовый инстинкт и лишает себя возможности выбрать партнёра. Мужчина же, покупая, лишь использует один из способов свой инстинкт удовлетворить.

Всё, лекция окончена. Наклоняюсь и беру затвердевшую вершинку правой груди в рот, крепко обнимая и прижимая к себе свою пленницу. Её пальцы зарываются мне в волосы, приятно царапая ногтями кожу головы. Безумный стук сердца отдаётся музыкой в ушах, разгоняя остроту ощущений. Перекатываю на языке чувствительную горошинку, посасываю — стонет, рефлекторно елозя бёдрами на моих коленях. М-м-м…

— Плата — тоже отбор, — бормочет непослушно ломким голосом.

— И по нему я тебя сейчас трахну… А переспала бы со мной, выбирая сама? — вдруг интересуюсь, удивляя даже самого себя.

Явно лишнее. Марина ощутимо деревенеет в моих руках, резко выплывая из чувственных ощущений.

— Я…

Качаю головой, отрываясь от её соска. Смотрю в глаза. Не надо пытаться отвечать.

Сплетаемся помутневшими взглядами. В груди оглушительно ломится сердечная мышца, предчувствуя скорый интимный забег и разгоняя закипающую кровь.

Вместо ответа Марина притягивает мою голову ближе, зарываясь пальцами в короткий ёжик на затылке. И, прильнув так близко, что её нежная грудь расплющивается об мою, сама целует меня в губы, толкаясь в рот юрким языком.