32. Марина

Руку ошпаривает его прикосновением до самого плеча.

Первая реакция — выдернуть локоть из цепких пальцев Керефова, но он так крепко и уверенно держит, поймав в плен мой взгляд…

И уже уводит за высокое крыльцо участка в тень, подальше от возможных свидетелей. Останавливаемся почти в сугробе. Тимур отпускает мой локоть, но остаётся стоять слишком близко. Просовывает ладони в карманы короткого распахнутого пальто. Чуть склоняет голову набок. Смотрит сверху-вниз из-за разницы в росте, и глаза у него такие в этот момент…

С мягкой, всё понимающей усмешкой в глубине чёрных зрачков, которая преследовала меня все двое суток в доме Жиренко.

Будто Керефов всё про меня знает, и для него я — лишь забавное неразумное дитя!

Чувствую, как снова топит жгучим раздражением и обидой в ответ на этот его взгляд, хоть ещё пять минут назад я казалась себе от усталости не способной вообще ни на какие эмоции.

Наверно, моя злость читается на лице как в открытой книге, потому что Тимур чуть хмурится и достаёт из кармана пальто сигареты.

— Марин, давай поговорим, — показательно успокаивающим тоном.

— У меня такси, — прячу упрямо поджатые губы в воротник шубы.

— Подождёт, — хмыкает Тимур, перекатывая в зубах незажженную сигарету.

Щелкает зажигалкой, втягивает заросшие щёки и, отклонившись корпусом от меня, выпускает дым в бок.

Я не знаю, почему я подмечаю любое его микродвижение, но я подмечаю. Фотографирую каждую секунду рядом, одновременно отсчитывая мгновения, когда наконец смогу уйти. Дышу чаще, хапая огромными дозами зимний влажный аромат улицы, смешанный с древесной туалетной водой Тимура и запахом никотина. Во рту приятно горчит, будто я только что целовалась с мужчиной. Я почти чувствую покалывающий вкус слюны на кончике языка…

И это бесит и дезориентирует одновременно. Не могу стереть тот факт, что этим утром мы проснулись голые — всё время помню.

— Ты заплатишь за простой? — едко интересуюсь вслух, стараясь не вязнуть в этих предательских мыслях.

Улыбается, щурясь от выпущенного изо рта дыма.

— Просто отпусти машину, я сам тебя довезу.

— Тебя ждёт Кириллов.

Тимур только расслабленно пожимает плечами.

— У него и без меня сейчас есть чем заняться. Отвезу — вернусь.

— Может быть я не хочу, чтобы ты знал где я живу?

— Я знаю, где ты живешь, Марин. Мне ориентировку на тебя скинули.

При очередном напоминании, что он всё знал, бросает в жар.

— Скажи, тебе хоть чуть-чуть стыдно? — повышаю тонко дрогнувший голос.

— За что? — выгибает бровь, вроде как правда не понимает, но хотя бы перестаёт так нагло снисходительно улыбаться.

— Как за что? За то, что, что…знал! И всё равно…!!! — я не могу заставить себя выговорить всё как есть, потому что вслух это будет звучать слишком жалко и обидно.

И наверно даже нелепо.

Будто все мои претензии к нему — детские, а эмоции не имеют право на существование. Как это у психологов называется? Газлайтинг? Когда тебе внушают, что ничего страшного не произошло, что не мешает чувствовать себя с ног до головы оплеванной…

— Я не мог сказать, кто я. Был шанс, что ты всё завалишь, так? — Тимур хмурится, внимательно следя за моим раскрасневшимся лицом. Выкидывает в рядом стоящую урну докуренную сигарету.

— Ты мог не говорить, ты мог просто не делать, — отзываюсь глухо.

Молчит. Взгляд будто чернеет, становится бездонным. Меня потряхивает.

— Я не удержался, прости, — выдает с заминкой и протягивает руку, дотрагиваясь до моего плеча в успокаивающем жесте.

Сразу отхожу на шаг, нервно облизываю губы, отрицательно качаю головой.

— Я тебя боялась, ты же видел… — достаю потихоньку из себя самую глубоко спрятанную обиду.

Я ведь правда испугалась за себя. Не видела других вариантов. Да, он не насильник, но ведь воспользовался этой слабостью.

Это ненормально. Так быть не должно.

— Потом уже не боялась…Марина, ну…Ничего же такого страшного не произошло. Нервы пощекотали только… — Керефов раздраженно чешет лоб, проводит пятерней по затылку, не отводя от меня цепкий, поблескивающий бликами фонарей взгляд.

— Да, страшного ничего, но и разговаривать нам больше не о чем. Было и было. Всё, извини, меня такси ждёт, пока, — демонстративно кошусь на дисплей телефона, где открыто нужное приложение и, неуклюже перешагнув сугроб, торопливо иду к воротам, ведущим из внутреннего двора при участке.

— Это ты “извини”, Марина, — доносится низкий, приглушенный стуком собственного сердца голос Керефова в спину.

Больше он не пытается меня остановить, но я всё равно залетаю в такси, будто за мной гонятся.

— Девушка, ожидание платное, знаете? — бормочет шофёр недовольно, тут же стартуя, будто я услышу это и постараюсь убежать.

— Да, я знаю, без проблем, — бормочу, прикрывая глаза и устало потирая заломившие виски.

Этот короткий прощальный разговор с Керефовым окончательно добил меня. К чёрту всё. Хочу домой.