36. Тимур

— Тимур Тигранович, с наступившим! — Славка, наш корпоративный водитель, крепко пожимает мне руку, улыбаясь, и подхватывает чемодан, чтобы загрузить в подогнанный минивэн, — Как долетели?

— Да сам знаешь как, — с удовольствием потягиваясь, прежде чем залезть в салон, — Два раза вылет переносили, четыре часа в итоге в аэропорту просидел.

— Да — а-а, — тянет парень с вежливой сочувствующей интонацией, — Это они могут. А отдохнули?

— Отдыхать — не работать, — пока занимаю своё место, выдаю дежурную фразу, намекая, что разговор окончен.

Славка — он хоть совсем молодой, но из понятливых. Кивает и затыкается, полностью переключаясь на свои непосредственные обязанности.

— Вас сразу домой? — интересуется только.

— Да.

Пока пробираемся по Московскому, проверяю телефон. На дворе седьмое января, и мессенджеры забиты ничего не значащими для меня поздравлениями с рождеством от знакомый, коллег и партнером. Ненавижу отвечать, но приходится. Мстительно выбираю самое тяжелое нудное видео, которое только попадается мне в поисковике при беглом обзоре.

Отписываюсь матери, что долетел. Даже если вам через три года сорок, вы все равно не освобождаетесь от этой святой обязанности.

Родители остались у Дамира в гостях вместе с семьями ещё одного моего брата и сестры, а я улетел из Сочи на два дня раньше, так как мне завтра необходимо заскочить к Кириллову и обсудить будущее интервью.

На этой мысли в голове проносится размытый праздничной неделей образ Марины. Он совсем нечеткий — я почему-то стараюсь и никак не могу воспроизвести ярко в памяти живые черты её лица, но общее ощущение…Это как жаркая знобящая волна по телу, едва уловимая, но приятно навязвчивая.

Чем-то зацепила меня она. Послезавтра будет интересный день.

Тем временем мама в ответ на отчёт шлёт улыбающуюся себя, а за её спиной видно отца, с суровым видом следящего за грилем. Слабо улыбаюсь.

Батя так смотрит на это несчастное мясо будто уволит его, если оно не получится. Впрочем он так смотрит на всё и всех. И к этому просто надо привыкнуть.

В детстве я его боготворил и чуть боялся. Подростком жестоко воевал, пока он довел родителя до белого каления, и он не перекинул меня через забор Суворовского училища, как батя сам любит описывать этот момент.

Став курсантов и познав все прелести армейской дисциплины, пару лет отца я тихо я ненавидел, а потом просто принял, понял и снова полюбил.

Сейчас думаю, что, будь у меня такой сыночек с придурью, каким был я в четырнадцать, я бы, не задумываясь, поступил точно так же.

Хотя…Будет ли?

Внутри тянет едва уловим тоскливым, неуловимым ощущением.

Как паутинка, колышущаяся меж веток на ветру.

Семейные выходные всегда на меня так действуют. Двойственно.

С одной стороны после этого бесконечного шума от нашествия разношерстных племянников и переизбытка общения с чьими-то женами, я дико рад, что у меня в квартире, если не включить музыку, стоит гробовая тишина.

А с другой…

Нет, я люблю свою жизнь, она меня полностью устраивает.

И я никогда не хотел семью всерьёз, честно говоря.

Наверно как раз потому, что сам вырос в многодетной, в шумном, часто бесящем окружении братьев и сестры, потом проторчал в казармах всю юность, сначала в Суворовском, после в Макаровке, а ещё позже каюты на кораблях…

В итоге потребность в собственном пространстве, в которое не может зайти никто ни при каких обстоятельствах без моего особого разрешения, развилась во мне слишком сильно. Я люблю одиночество. Мне его все время мало. Жизнь складывается так, что всё равно приходится постоянно взаимодействовать с людьми. На работе в любое время суток — я всё-таки руководитель. Семья, друзья, партнеры…

Дома я хочу побыть один. Не представляю ради кого или чего захочу этим пожертвовать.

Да и дочка у меня есть. Правда взрослая уже, пятнадцать лет, совсем девушка…

Случайная “ошибка” молодости, о которой я ни разу не пожалел. Но с её матерью мы никогда даже просто не жили вместе, и сейчас у Ренаты уже второй отчим. На Новый год они улетели в Южную Корею. Я предлагал Реньке поехать со мной в Сочи, но дочь в Корее никогда не была, ещё и её это увлечение какими-то дорамами…В общем, любопытство закономерно победило, и на семейную сходку я отправился один.

Телефон в руке мигает входящим вызовом. На экране высвечивается “Светлана”. Хмыкаю.

Она как кошка, чует меня. Беру.

— Да.

— Привет, прилетел? — её мягкий грудной голос как обычно звучит спокойно и одновременно деловито.

— Следила за рейсом?

— Да, заходила на сайт, — признаётся Света спокойно.

Другая бы женщина смутилась, но не эта. Её самоуверенная прямота всегда меня подкупала.

— Хочешь заехать? Я вымотался, — растекаюсь в кожаном кресле минивена, сжимая пальцами переносицу, — Четыре часа вылета ждал, задолбался в аэропорту.

— Я ненадолго. У нас в доме приём, гости придут в десять, так что я только на пару часов смогу, потом мне к визажисту надо. Вареники завезу. Налепила гору вместе с помощницей. Рождество же, — слышу мягкую улыбку в её голосе.

— Я не православный, что мне твоё рождество — фыркаю.

— Хорошо, тебе вареники отложу без сюрпризов внутри, раз не православный.

— Нет уж, давай с сюрпризами!

Смеётся.

— Через час где-то буду.

— Давай, — бормочу себе под нос, так как Света уже повесила трубку, не дожидаясь официального разрешения приехать.

Знает, что отлично готовит, хоть и редко. И от её вареников я отказаться не могу.

Ни я, ни её муж.