37. Тимур
Едва успеваю принять душ, как раздаётся дверной звонок. Обернув бёдра полотенцем, иду открывать, уверенный, что это Светлана.
И оказываюсь прав.
— Привет, с Новым годом, — она торопливо шагает в прихожую, окутанная облаком из мороза и тонких духов, шуршит большими пакетами.
Немного суматошная. Торопится.
Тонкие шпильки сапог цокают по гранитному полу. Скидывает мне серую шубку раньше, чем успеваю помочь ей раздеться, и уже прижимается прохладными влажными губами к моим.
— Ой, извини, — мягко улыбается, пальцем стирая в уголке моего рта след от помады.
Вторая рука скользит по моей голой груди, словно она греет озябшую ладонь о мою распаренную после душа кожу.
— Я соскучилась. Как съездил? — спрашивает и одновременно в привычной манере уже отступает на шаг, присаживается на диванчик и начинает разуваться.
— Хорошо, — пожимаю плечами, проведя пятерней по затылку, — Проходи, я оденусь пока.
— Зачем? — бархатно смеётся, и в светло-голубых глазах мелькает хищное, голодное выражение.
Её взгляд тормозит в районе полотенца на моих бёдрах, а потом многозначительно ловит мой. К паху на автомате приливает кровь — сложно не реагировать на такие молчаливые предложения в упор, если ты здоровый, не связанный обязательствами мужчина, у которого последний секс был больше десяти дней назад, но…
Не знаю.
Либо я реально задолбался после перелета, либо воспоминания о том последнем сексе как-то не вовремя всплыли и покоробили именно сейчас. Света словно охотница, а с Мариной охотником был я, и внезапно это слегка сбивает мне "энтузиазм".
— Проходи на кухню, — криво улыбаюсь, наблюдая за Светланой исподлобья.
Она чуть хмурит тонкие брови в непонимании, а потом мягко, с достоинством улыбается. Как всегда.
— Голодный?
Подхватывает термопакет. Иду за ней, разглядывая со спины, будто вижу в первый раз. Хотя сколько мы уже вместе? Больше шести лет…Практически родной мне человек она.
Света начинает суетиться по хозяйству, точно зная, где у меня лежит каждая мелочь. Присаживаюсь за стол, наблюдая. За её точными, уверенными движениями приятно смотреть — это магия. Не даром она одна из лучших репродуктологов в нашем городе, а, в целом, и всей страны.
Умная, интеллигентная, ухоженная спокойная, знающая себе цену. Она идеальна во многом, если не во всем.
Когда мы познакомились шесть лет назад, я был очарован.
Её сдержанной манерой держать себя и одновременно мягкому, дружелюбному очарованию. Это произошло случайно, когда я решил выпендриться и завёз своей тете Ани на кафедру на день медика огромный букет цветов. Там была и Света, нас представили. Я метнулся за букетом и для нее, ведь как-то неловко вышло, а она с достоинством приняла.
Меня посадили пить чай. Я не мог отвести от нее глаз. Нордическая блондинка с тонкими, аристократическими чертами лица и плавными, но четкими движениями. С добрым, много понимающим и слегка циничным одновременно взглядом, какой бывает, кажется, только у хороших врачей. Немного похожая образом на мою мать. Старше всего на пару лет, но я чувствовал себя рядом мальчишкой.
Света долго от меня бегала. Месяца два. Она была замужем.
Ещё студенткой вышла за уже тогда профессора, а ныне и вовсе признанного светилу, заслуженного врача России, депутата и просто выдающегося человека. Между ней и Павлом Петровичем разница в двадцать восемь лет. В институте тогда был скандал, но они все пережили. Она его очень любит. Вернее даже боготворит.
За глаза называет только по имени отчеству, часто произносит его имя с незаметным ей самой придыханием. Она не представляет свою жизнь без него, вот только это уже больше духовный союз, чем мужчины и женщины. Секса между ними практически нет. Я давно не спрашиваю про это, но его уже не было и шесть лет назад.
Когда Света мне сдалась, я думал, что она от мужа уйдет. Зачем ей такой муж, пусть и очень умный? Но у нее уходить и в мыслях не было.
"Ты ничего не понимаешь, Тимур", — говорила она, грустно улыбаясь и целуя меня.
Я правда не понимал. А потом на каком-то приёме губернатора встретил их мне вместе. Ревность ослепила глаза, я подошел, представился Павлу Петровичу как друг его жены. Света побледнела, но быстро нашлась, добавив, что я племянник Ани Рустамовны Керефовой.
— Ах, Ани, а я смотрю — порода, — заулыбался тут же Вяземцев, — Примечательная у вас семья, молодой человек, вам крупно повезло. Вы присаживайтесь, присаживайтесь к нам. Знаете, я ведь знаю вашего отца уже лет тридцать, да. Ещё в начале двухтысячных…
И вышло так, что я просидел с мужем своей любовницы весь вечер, разрываемый самыми противоречивыми чувствами.
Невозможно было не ощущать, что с тобой разговаривает удивительный человек, его глубокое обаяние, мудрость, спокойствие наповал сносили. Я просто не мог его дальше ненавидеть. Света всё суетилась рядом с нами, показывая себя тоже совершенно другой. Кажется, они так и застыли в этих ролях — "студентка" и " преподаватель". Она смотрела ему в рот, старалась угодить, а он с высоты своего положения улыбался ей снисходительно и благосклонно.
"Светочка у меня умница, очень старается", "Светочка, ну что ты такое говоришь", "Светочка ездила на конференцию. Я просмотрел ее доклад, да неплохо, есть, конечно, моменты, но в целом очень хорошо"…
Как о ребенке своём, ей богу…
Тот вечер на многое мне открыл глаза — будто спала пелена. Поначалу я вообще хотел разорвать наши со Светланой отношения. Все-таки к ней я относился серьёзно, хотел большего. Да и возникшая симпатия к её мужу заставляла чувствовать себя, мягко говоря, свиньей.
Хотел…но не смог.
Слишком уже втянулся, слишком было удобно со Светой, которая не требовала от меня вообще ничего и лишь отдавала — хороший секс и душевное, интересное общение. И даже ясно дала понять, что не ждёт от меня никакой верности, а года через три я и перестал её хранить. Какой смысл? Это было никому не надо.
Да и с совестью своей я тоже как-то договорился…Подозревал и подозреваю, что Павел Петрович всё знает и тоже давно смирился с положением вещей.
Всех всё устраивало, так почему нет?
Сейчас страсть между нами, конечно, поугасла, понимаю я про себя, наблюдая, как Света помешивает уже закинутые в кипящую воду вареники. Вполуха слушаю её рассказ о медицинской конференции в Дубае. Она вернулась из неё аккурат тридцать первого, как раз, когда я вылетел в Сочи.
После моего приключения в доме Жиренко мы с ней не виделись. Она не знает, и рассказывать я не собираюсь. Да и что я скажу?
Что вычислил журналистку среди эскортниц и запер её у себя в спальне на два дня?
Снова образ Марины рыжим туманом проносится в голове. Нечеткий, неуловимый, будоражащий. И только вкус её выделений почему-то явно ощущается на языке, отдавая толчком мигом вскипевшей крови в пах.
Света косится на мои бёдра, обмотанные полотенцем. Игриво выгибает бровь.
— Всё-таки рад видеть… — бархатно произносит.
Опускаю взгляд. Бля, у меня встал, а я даже не особо заметил. И как-то дико неловко становится от того, что эрекция посвящена другой…
Света тем временем ставит сметану на стол, уже смешанную с давленным чесноком. И когда всё успевает — я всегда поражался. Как хозяйка она — огонь. Впрочем, грузный Павел Петрович очень любит хорошо и вкусно поесть, и явно заточил её под себя.
Передо мной появляется тарелка с ароматно дымящимися варениками.
— Тебе кушать подано, — улыбается Света.
— А ты не будешь? — А у меня своё меню, — её бледные щеки подсвечивает лёгкий румянец, когда опускается на колени между моих разведённых в стороны ног.
Тянет слабый узел полотенца, смотря мне в глаза начинающим плыть от желания взглядом, облизывает губы юрким язычком.
В ушах шумит от учащающегося пульса, тело реагирует…Рефлекторно тыкаю вилкой в тарелку и подцепляю вареник.
Света разворачивает полотенце, высвобожденный член покачивается прямо у неё перед лицом. Картина шикарная. Довольно хмыкнув, отправляю вареник в рот.
Блять!
— Что? — Светка подскакивает на ноги.
— Что это? Чуть зуб не сломал, — ворчу, доставая из рта что-то металлическое.
— Ну ты же просил с сюрпризами, аккуратней надо, — причитает Света, а потом начинает смеяться, — Хорошо не подавился! Ждать скорую рядом с твоим хрипящим телом у меня времени нет!
Мстительно на неё зыркаю и разглядываю свой улов. Детское колечко с розовым камушком. Светлана, увидев, что мне попалось, хохочет и вовсе до слёз.
— Это что значит? — хмурюсь.
— Женишься, Тимур. Поздравляю.
— Что за бред, — фыркаю, выкидывая кольцо. Ещё не хватало.