40. Марина

Утонув в терракотовом бархатном кресле, сажусь ровнее, закидывая ногу за ногу. С вежливой улыбкой смотрю на своего визави, вольготно развалившегося напротив.

Взгляд Тимура тормозит на моей обнажившейся коленке. Одергиваю платье.

У Керефова при этом заметно дергается кадык, и я нервно сильнее сжимаю пальцами планшет для бумаг, лежащий на моих коленях. Моя улыбка становится пластмассовой, спина деревенеет. Мне кажется, что буквально все вокруг замечают эти мелкие сигналы между нами, и от этого штормит.

Я бы легко могла с ним напропалую флиртовать и не ощущать при этом ни малейшего стеснения, если бы не торчала в его комнате пленницей два дня.

А этот факт переворачивает всё с ног на голову, выбивая из-под стоп опору.

— Ребят, начинаем? — поторапливает Колымов.

— Да, сейчас, — шумно выдыхаю, просматривая свои заметки.

Руки, сжимающие планшет заметно подрагивают даже для меня.

— Нервничаешь что ли, Марин? — мягко интересуется Керефов, уперев локти в высокие подлокотники и сложив пальцы домиком.

Мажу по нему быстрым взглядом и тут же снова опускаю голову — его вальяжность как красная тряпка…

— Не совсем мой формат, — бормочу.

— Мне говорили, ты берешь интервью у себя на ютубе.

— Где полторы тысячи подписчиков, ага… — снова кошусь на Тимура.

— Похоже, это моя судьба — расширять твои горизонты, — отзывается с усмешкой.

Но его чёрные глаза в этот момент смотрят на меня так жарко и в то же время ободряюще что ли, что у меня от неожиданности вышибает дух. Зависаю в моменте, робко отвечая искренней эмоцией, и только через пару мгновений до меня доходит скрытый смысл его слов.

Я будто вижу мелькающие картинки совместной ночи в его зрачках, ощущаю в самых интимных местах фантомные прикосновения. Горло опоясывает душным спазмом.

Откашливаюсь. Отвожу глаза.

Делаю глубокий вдох…К черту всё — надо переключиться.

Снова поднимаю голову и дежурно улыбаюсь.

— Всё, давайте начинать.

* * *

Интервью проходит на удивление гладко. Стоило включиться камерам, как Тимур словно заработал в ином режиме вместе с ними, совершенно перестав меня смущать.

Будто передо мной посадили его брата- близнеца. Приятного, открытого, интеллигентного человека, который при этом смотрел на меня и в упор не замечал, что я не только журналист, но ещё и женщина. Это было так странно, ведь обычно Керефов вел себя так, словно его кроме моих половых признаков вообще мало что интересует.

С одной стороны работать было в разы комфортней. С другой…

Я не могла ничего с собой поделать…Поправляла волосы, облизывала губы, едва касаясь, проводила пальцами по ногам.

Мне хотелось привычного отклика — без него вдруг пусто стало совсем и немного страшно, что он настолько это контролирует, и для Тимура это просто игра.

Но Керефов будто не замечал…

— Тимур Тигранович, когда Жиренко предложил вам сделку?

— На ноябрьские праздники. Пригласил к себе на дачу. Мы не были близко знакомы, скорее знали у кого с кем дела. Там и предложил.

— Почему вы сразу не отказались, а решили помочь следствию?

Тимур снисходительно улыбнулся, дернув вверх лишь один уголок губ.

— От таких предложений не отказываются. Он раскрыл мне схему. Если бы я отказался, долго бы я вряд ли прожил.

У меня по спине пробежал холодок. Наверно я в лице изменилась. Я не думала об этом раньше, а сейчас смотрела на этого красивого мужчину напротив, и в груди разбухала тревога.

— Несмотря на ваше положение? — и даже голос зазвучал глухо.

— А какое у меня положение. Я просто бизнесмен. Не олигарх, не представитель криминального мира. Да, у моей семьи много связей, достаточно денег, но…Это не тот уровень. Не уровень возможностей таких людей, как Жиренко.

— А сейчас? Вы не боитесь за свою жизнь? За свою семью? Почему вы пошли в ФСБ? Или это они на вас вышли?

— Нет, я сам, — Тимур провел пальцами по лбу, чуть склоняя голову набок, — Это был выбор без выбора. Отказать нельзя, но и согласиться тоже. Ни я, ни моя семья такими вещами не занимаемся. Даже просто контрабандой, какая уж тут перевозка оружия. Это незаконно, это, в конце концов, аморально…Если чтишь закон, приходится иногда ему доверять, — Керефов коротко улыбнулся, не скрывая иронии, его взгляд будто стал более глубоким, — И конечно, я переживал и переживаю за свою семью, точнее за свою дочь.

Он сделал паузу, внимательно считывая мою реакцию, но ее не было — я ведь уже всё разузнала.

— Но на данный момент угроза уже минимальна. Практически равна по статистической вероятности внезапно упавшему на голову кирпичу, — Тимур расслабленно тепло улыбнулся, будто убаюкивая мою внезапно разыгравшуюся тревожность.

И это было так странно. И цепляюще.

Вроде бы это ему до сих пор угрожала опасность, а не мне. Но успокаивала не я его, а именно он меня.