41. Марина

— Что ж, спасибо, Тимур Тигранович, что нашли время на нашу беседу, — с дежурно- радушной улыбкой завершаю интервью, протягивая Тимуру руку.

Мягко сжимает мои пальцы в своей горячей ладони. В чёрных глазах вспыхивает жаркий отблеск и тут же угасает, словно мне почудилось. Но его фантомный след зависает между нами, намекая, что вся расслабленная безучастность Керефова во время интервью могла быть лишь игрой.

— Для вас в любое время, Марин, — отвечает Тимур нейтральным вежливым тоном, отпуская мою ладонь.

— Стоп, снято, — Колымов довольно потирает руки.

Вокруг мгновенно воцаряется веселая суета. Ко мне подлетает Юлька обниматься.

— Ух, Маринка, ты — молодец! Звезда!

— Мариночка, всё отлично, — подходит вместе с ней Вячеслав Арнольдович, — Тимур Тигранович, вам спасибо огромное! Думаю, выпуск будет отличный.

— Я бы хотел посмотреть в монтаже до выхода, — чуть хмурится Тимур, закатывая по локоть рукава водолазки.

— Да, конечно, и вы, и Кириллов. Если будут замечания — учтём. Вам как удобней, чтобы…

Мужчины продолжают обсуждать детали, а я поднимаюсь с кресла.

— Марин, ты куда? — интересуется Юля.

— В туалет, сейчас подойду.

Незаметно вытираю влажные ладони о юбку, подхватываю свою сумку и выхожу из студии, ни на кого не оглядываясь. Надо подышать…

Каблуки гулко стучат по бетонному полу. Если бы я курила, я бы сейчас с удовольствием затянулась на общем балконе чёрной лестницы. Но я не курю, потому просто залетаю в уборную и, кинув сумку на длинную общую столешницу для трех умывальников, упираюсь взглядом в своё взбудораженное отражение в зеркале.

Глаза неестественно мерцают, зрачки большие, щеки горят даже сквозь плотный тон. И розовые пятна в районе V — образного декольте… Глубоко выдыхаю, медленно считаю про себя до десяти.

Я просто перенервничала, но…Всё прошло отлично!

И даже какая-то профессиональная гордость берёт — для меня это новая высота! Вот такое полноценное интервью со всей моей съемочной группой. И Колымов похвалил!

— У-и-и!

Не выдерживаю — пищу, начиная пританцовывать и посылая своему отражению воздушный поцелуй. Эндорфины бахают ударными дозами в кровь, как после выигранного марафонского забега.

Хлопок открывающейся двери заставляет вздрогнуть и замереть. Мгновение, и в отражении в зеркале за моей спиной появляется Тимур.

— Хорошее настроение? — выгибает бровь.

Резко оборачиваюсь.

— Это женский туалет, — выпаливаю чуть резче, чем того требует ситуация.

Вместо ответа Керефов дергает внутреннюю защелку, отрезая нас от остального мира.

Отслеживаю этот жест. Сглатываю. Дрожь прокатывается по позвоночнику и ниже, превращая колени в желе.

— А ты внезапно такая правильная, — с ехидной ухмылкой наступает Керефов, как тигр, которому в миску мясо принесли.

— Уж какая есть, — бормочу, непроизвольно делая шаг назад.

Задница врезается в столешницу. Вцепляюсь в её мрамор пальцами, заводя руки назад.

— При нашем знакомстве не была, — Тимур уже рядом.

Совсем- совсем рядом…Упирается ладонями по обе стороны от меня, ткань его водолазки почти касается моего платья на груди, облачко дыхания опаляет кожу, а жгучий, словно туманящийся взгляд скользит по лицу.

И я бы поплыла только от этого, если бы Керефов вовремя не напомнил, как мы встретились. И что было после.

Я осознаю, что он не понимает, почему я упираюсь. "Ну ведь один раз уже дала, в чем проблема ещё пару раз" — у него словно бегущей строкой это на лбу светится.

Но ему придется понять. Или пусть катится к черту.

Я не ханжа и не считаю разовый секс чем-то ужасным, но тот самый “разовый” у нас уже был.

А дальше — либо нормально, либо никак…

— Ты воспринимаешь меня как человека, которого в реальности не существует. Я не Арина. Арины нет, — выдаю вслух.

Тимур театрально вздыхает, качнув головой.

— Не додумывай за меня, Марин. Что я воспринимаю и как… — отмахивается от моих слов, криво улыбнувшись, и неожиданно крепко обхватывает мою талию и подсаживает на столешницу.

Я только охнуть успеваю, а уже сижу с задранной почти до трусов юбкой и широко расставленными ногами, потому что между ними ловко вклинился Тимур.

— Ты что делаешь? — шокировано пищу, упираясь ладонями ему в грудь, пока Керефов лапает мои спину и бедра, прижимая к себе ещё ближе, — Пусти!

— М-м-м…чулочки. И пояс… Я сразу понял, что на твоей светлой коже охренительно смотреться будет, — трогая ажурные подвязки от комплекта подаренного белья урчит утробно этот охреневший хам, совершенно не обращая внимание на то, что я там вообще говорю!

Вместо этого наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею.

— Ты совсем что ли! — отшатываюсь, резко толкая его в грудь.

Отстраняется только сейчас. Заторможено хлопает глазами. Взгляд поплывший совсем…И немного злой.

— Что блять не так? — тихо рычит.

— Я не разрешала себя трогать! — отклоняюсь назад как можно дальше, чтобы увеличить расстояние между нами и не так ярко ощущать его тепло и запах.

Но затея заведомо провальная, потому что твердой ширинкой джинсов он все равно давит мне прямо между ног.

— Да ты всё интервью сидела передо мной и с явным намеком себя трогала, — фыркает раздраженно Тимур, а я заливаюсь бордовым.

Значит заметил, да? Эм…Неловко теперь как…А нечего было сидеть с каменным лицом!

Чёрт…

Моё смущение столь очевидно, что в глазах у Тимура мелькают смешливые самодовольные черти, и самом, сбавляя обороты, снова переходит на интимный бархатный тон.

— Теперь, Мариш, я тоже хочу… — его взгляд зависает на моих губах.

Одна ладонь обхватывает шею сзади, а вторая гладит бедро, задирая ещё выше юбку.

Нервно облизываюсь, ощущая, как начинает лихорадить.

— Ты не так понял…

— Всё так, — фыркает.

— Ты послушай, что я сейчас говорю.

— Мне твои невербальные сигналы гораздо интересней, — наклоняется и всё-таки целует меня. Едва ощутимо. В щеку. Легко- легко. А мурашки как озноб по всему телу.

— Знаешь, это даже обидно звучит. То есть, что я говорю, вообще неважно, — распаляю в себе здоровую злость, чтобы избавиться от этих ощущений.

— Просто ты неправду говоришь, — бормочет тихо, целуя ещё раз ниже, теперь линию подбородка.

— Я правда хочу, чтобы ты сейчас взял и на пять шагов отступил, — в моем голосе прорезается металл.

Тимур выпрямляется. Хищно сверкает чёрными глазами.

— Правда? — иронично выгибает бровь. Пальцы демонстративно сжимают моё бедро.

Сглатываю. Тело пищит — "Не-е-ет!", но разум даёт ему оплеуху.

— Да, — киваю.

— Хм… — Тимур делает ровно пять небольших шагов назад, криво улыбаясь.

Останавливается в паре метров, спрятав ладони в карманы джинсов. Эрекция между этими карманами натянула ширинку так, что мне, не мужчине, и то больно смотреть.

— Насколько я помню, ты обещала мне за молчание подарок, — чуть склоняет голову набок, путешествуя по мне полупьяным взглядом, пока лихорадочно оправляю юбку, — Если твой подарок — продинамить меня в туалете, то знаешь так себе из тебя Дед Мороз. Двойка.

Не удерживаюсь на это и смеюсь.

— Ну начнем с того, что в туалет я тебя за собой не звала, — отбиваю.

— Хм, ладно, принято. Что с подарком? — чуть улыбнувшись, щурится Керефов.

— Во — вторых, я хотела поблагодарить тебя за твой, но… — кусаю губы, улыбаясь, — Знаешь, это слишком для людей, между которыми ничего нет, — в этот момент глаза Тимура опасно сверкают, а я продолжаю, — Я не хотела его принимать. Но не знала куда вернуть. Так что…Я решила.

Спрыгиваю со столешницы и иду к сумке. Чувствую, как Керефов с интересом за мной наблюдает, от этого кожа на всех открытых участках жарко зудит. В крови бродит адреналин, потому что я не знаю, как он отреагирует на мой финт. И заранее готовлюсь ко всему.

— В общем, цветы возвращать уже смысла нет по понятным причинам, но спасибо ещё раз. Они были шикарные, пахли на всю квартиру, я будто в оранжерее неделю жила, — говорю от чистого сердца, а Тимур снисходительно улыбается, разглядывая меня и ожидая, что дальше, — Насчет белья. Как видишь, оно на мне — я просто не смогла отказаться, такое шикарное, — признаюсь честно, — И поэтому решила, что просто тоже подарю тебе белье. И мы в расчете, так сказать.

С торжественным видом достаю из сумки новогодний пакетик.

У Тимура брови от удивления ползут вверх. Он словно в замедленной съёмке протягивает руку за своим подарком, заглядывает внутрь и…брови его и вовсе подлетают к черноволосой макушке.

— Ты конечно можешь сейчас не надевать, дома примеришь, — успокаиваю его, когда Керефов достает из пакета сувенирные мужские стринги, состоящие из резинок с надписью " с Новым годом" и улыбающейся мордочки снеговика с пришитой длинной тряпичной морковкой — чехлом отдельно для члена.

Повисает томительная пауза, пока Тимур разглядывает своё новое сокровище.

Я реакции жутко жду и очень стараюсь не заржать.

У Керефова такое лицо…Ах-ах-ах!

Это стоило того! Мысленно я уже в истерике.

— Думаешь, мне пойдет? — наконец взирает на меня исподлобья Тимур Тигранович.

— Уверена, — заверяю, — Морковка, конечно, может длинновата, но…

— Да нет, морковка вроде в самый раз… — вздохнув, ворчит, вертя стринги в руках.

Хрюкаю со смеху и делаю вид, что закашлялась.

— Знаешь, Новый год уже прошел… — продолжает задумчиво Тимур.

— Можно на старый надеть, — предлагаю.

— Только если специально для тебя, — скалится в многообещающей улыбке.

Розовею и отвожу глаза.

— Кхм, так с этим разобрались. Ну и… — набираю в легкие побольше кислорода, чтобы перейти к третьему пункту, — Кулак, — достаю черного монстра из сумки, думая, что хорошо, что нигде по пути в студию у меня не досматривали вещи — я бы там со стыда умерла.

— Прости, — разводя руками, кружу в воздухе силиконовым страшилой, — Так и не смогла придумать ему применение ни при каких обстоятельствах. Так что возвращаю. Это вам, Тимур Тигранович, девушка с большей фантазией нужна, если вам принципиально.

— Не принципиально, — хмыкает беззлобно, забирая силиконовую руку.

Щурится, читая новую надпись на ней и снова поднимает на меня свой бесовской взгляд.

А я уже и жалею, что не удержалась и тоже написала на этом несчастном кулаке.

Написала ему ответ. Дурацкий. На его "не используй без меня" мелким почерком вывела " только если после Вас".

Да, всё так по-детски, но мне жутко хотелось отыграться…

Перевести в шутку — лучший способ сжечь негатив. Мне помогало почти всегда.

Но сейчас первая волна веселья прошла, и я стою, растерянная перед ним.

Какой вывод он сделает после всего этого? Очевидный.

Я не жалею, что поступила так, но мне становится немного грустно.

— Я так понимаю, это ты так посылаешь меня, Марин? — интересуется Тимур вкрадчиво, смотря мне в глаза.

Выдерживаю взгляд, хоть внутри и начинает тонко дрожать. Что это? Сомнения?

Молчу.

— Не пожалеешь? — давит проникновенным голосом.

— Нет, — облизываю пересохшие губы.

О чём тут жалеть? Всё изначально не так.

Но всё же добавляю через секунду. Слова будто сами вырываются. Звенят скрытой претензией.

— Ты это всё Арине подарил, а не мне.

Тимур смотрит на меня, не мигая. Словно прошивает насквозь. Медленно кивает. И выходит из туалета, так больше ничего и не сказав.