50. Марина

От шока у меня отваливается челюсть. Я не то что из машины выйти — я даже моргнуть сейчас не могу. Улыбка Тимура становится шире — ему явно нравится эффект.

— Выходи — выходи, — подначивает, отстегивая мой ремень безопасности и бережно убирая мне его за плечо.

Когда наклоняется, чтобы дотянутся, его лицо почти касается моего. Окутывает резковатым запахом туалетной воды, и это будоражит, позволяя очнуться.

— Ты же несерьезно сейчас, — слабо бормочу.

— О, не-е-ет, Марин, я совершенно серьёзно! — хмыкает Тимур, и глаза его блестят как у игромана, который только что поставил все, — У меня всю жизнь было вот это вот самое "несерьезно", и знаешь что? — щелкает пальцами у моего носа, — Я уже слегка подзадолбался. Я взрослый мужик уже и меня заколебало каждый раз себе секс специально организовать, — весело сверкает глазами, а на заросших щеках прорезаются ямочки, — Мне может уже и лень иногда! Я нормально хочу. Чтобы дома были женщина, ужин, какой-нибудь бесячий кот и…

— У меня геккон, — машинально вставляю.

— Кузьма тоже пойдет, — благосклонно уверяет меня Тимур, а затем продолжает, — и дети, Марин. Родишь мне детей?

— Я-я-я, ну не прямо же сейчас… — ошалело хлопаю ресницами, а потом мотаю головой, засмеявшись, — Да ты издеваешься! На слабо меня берешь?!

— Нет уж, Марина Андреевна, если ты просто развлечься хотела, то сейчас говори и закончим на этом. Мне не подходит, — Тимур посмеивается в бороду, перехватывая мою руку и смотря в глаза.

И у меня сердце сладко сжимается. Вроде бы и шутит, а вроде…Он замолкает и я молчу. Жадно всматриваемся друг в друга. Керефов сжимает мои пальцы в своих будто побуждает что-то ему ответить, а я…

— Я не против вообще, — губы дрожат, когда ему улыбаюсь, — Но, мне кажется, пока рановато так далеко заглядывать…

— Почему? Думаешь, что-то изменится? — упрямо выгибает бровь.

— Мы почти не знаем друг друга…

— Вот и узнаем…Да и что именно ты хочешь узнать? Спрашивай, — Тимур расслабленно кладет локоть на руль и начинает постукивать по торпеде пальцами, скользя по мне тягучим взглядом.

— Не знаю, — смеюсь — это какой-то абсурд, но от него у меня внутри словно щекотно взрывается сотня пузырьков, — Почему у тебя много татуировок, но они все такие маленькие и незаметных местах? — выпаливаю первое, что приходит в голову.

Керефов фыркает, на секунду закатив глаза:

— Какой важный вопрос для будущей семейной жизни… — щурится снисходительно, а я непроизвольно краснею, — Потому что я делал их курсантом — они жутко бесили отца и это доставляло мне удовольствие, но каждый раз на губу из-за них отправляться не очень хотелось, приходилось мухлевать.

— Ты во всем такой, — выдаю свой вердикт, — жулик.

— Не с тобой, — криво улыбается и неожиданно протягивает руку и, обхватив меня за шею, придвигает к себе.

Коротко целуемся, стукнувшись зубами. В машине, сидя рядом, жутко неудобно, но кровь все равно шумит в ушах, разогнавшись.

— И со мной, — настаиваю тише, голос садится от близости.

— Может быть чуть-чуть… — Тимур смотрит на мои губы, — Пойдем, ты на работу спешила, — гладит меня по волосам.

— Знаешь, сейчас можно и через госуслуги подать. Необязательно идти в ЗАГС.

— Да? Я в первый раз — не силен в этом…Подавай, у меня кабинета нет, — протягивает мне паспорт.

Беру на автомате. Отстраняюсь, чтобы лучше видеть его мимику.

— Нет, ты правда серьезно?!

— Абсолютно, — кивает, — Давай, Мариш, безумие и отвага, с Жиренко же рискнула, — подмигивает.

— Я ведь, и правда, сейчас подам, — мстительно трясу его паспортом, загораясь тоже каким-то нездоровым азартом.

Тимур демонстративно косится на наручные часы, сдвигая рукав.

— Не тяни уже. Одни пустые угрозы.

Смеюсь.

— Ла-адно, — залезаю в приложение. Керефов с интересом придвигается вплотную, чтобы тоже видеть экран.

Найдя нужную услугу, начинаю листать его паспорт на предмет штампов. Вписана одна дочь, поставлена одна прописка, брака ни одного, и он такой зеленый няшенька на черно-белом фото, что я, не сдержавшись, тяну с умилением.

— О-о-ой!

За что на меня тут же возмущенно шикают.

— Вбивай уже, если все проверила.

Вбиваю. Руки вспотели, пальцы дрожат. Я не верю, не осознаю происходящее…

— ЗАГС этот выбираем?

— Да, давай, — кивает Тимур.

— А дату?

— Какую хочешь, — хищно скалится.

— Первое апреля? — поддеваю его, намекая, что не могу воспринимать это серьёзно.

— Ну, — Тимур хмурится, потом машет рукой, — А почему нет? Запомнится…Еще и пятница. Удобно.

— Время? У нас будет выкуп? Или вдвоем сходим? — доканываю его вопросами.

— Ой, точно не вдвоем, — горестно вздыхает и по его лицу впервые пробегает тень, — Давай часов в двенадцать.

Бронирую свободное место на 12:45.

— Фамилия?

— Меняешь, — отрезает Тимур.

Тихонько вздохнув, ставлю галку.

— Сейчас оплатим пошлину и всё, — перевожу на Керефова лихорадочный взгляд.

Сердце колотится. Ловлю его взгляд, а он вдруг бездонный и совершенно серьёзный. Накрывает ощущением, что тону, но мне так хорошо- хорошо.

В нём тонуть не страшно.

Это инстинкт, ощущение, интуиция — я не знаю, что именно. Но оно такое сильное.

Просто отпускаю себя и доверяюсь. И в эту секунду я верю в судьбу, верю, что так бывает. И верю, что у нас все будет хорошо.

— Дай, — Тимур мягко забирает у меня телефон.

Хмуря брови, сосредоточенно вбивает карту, а я вся — как желе. Обвиваю его талию руками и прижимаюсь губами к плечу. Закрываю глаза. На губах привкус ткани пальто. В лёгких — его запах. Тело окутывает коконом мужское тепло.

Через минуту Тимур кладет мой телефон на торпеду, закончив, и крепко-крепко обнимает меня, рискуя задушить. Но я терплю, часто неровно пытаясь схватить воздух и чувствуя, как он целует меня в макушку.

— Ну всё, Марина Андреевна, через два месяца и неделю вы станете Керефовой, — хрипло шепчет, будто у него, как и у меня, встает ком.

— Опять у нас всё как-то…Не как надо, — сдавленно смеюсь ему в рукав пальто.

— Будет как надо вечером, Мариш, я реабилитируюсь. Обещаю, — Тимур отстраняется, подцепляет мой подбородок и крепко целует в губы.