51. Марина

Неделю спустя

— Цикл в последнее время не менялся? — врач — гинеколог мажет по мне быстрым взглядом и снова утыкается глазами в монитор, на котором у нее открыта моя электронная карта.

— Нет, Зоя Михайловна, как всегда. То двадцать пять, то двадцать девять, скачет через раз, — вздыхаю, разглядывая от нечего делать медицинские плакаты за её спиной.

Не люблю ходить к врачам — нервничаю. От самой атмосферы, от стерильного, пропитанного лекарствами запаха и от этих нарисованных внутренностей, развешанных по стенам. Хотя объективных причин переживать нет никаких — по ощущениям я абсолютно здорова и пришла, чтобы Зоя Михайловна подобрала мне противозачаточные. Беременеть в ближайший год я не собираюсь, а с презервативами у нас с Тимуром как-то роман не складывается. Мы напрочь забываем о них.

— Ясно, — кивает женщина, — Когда была последняя менструация? — её пальцы в ожидании ответа зависают над клавиатурой.

А я лезу в приложение с женским календариком и тихо чертыхаюсь себе под нос, поняв, что в прошлые три месяца совсем расслабилась из-за отсутствия половой жизни и никаких данных не вносила.

— Та-ак, сейчас попробую вспомнить, — сжимаю в руке оказавшийся бесполезным телефон, задумавшись.

Кажется, как раз перед моей безрассудной вылазкой в дом Жиренко. Дней за шесть до этого. Подождите…

Но это декабрь, а в январе…???

Тело бросает в жар, а потом в холод. Испарина выступает по всей спине.

Словно что-то может измениться от этого, смотрю на экране телефона на сегодняшнюю дату.

Второе февраля.

Сглатываю сухой ком…

— Марина, хоть примерно, — напоминает о себе Зоя Михайловна, поджимая губы.

— А? — тупо переспрашиваю, слыша только собственный сердечный ритм.

Судорожно перебираю прошедший месяц в голове, но нет. Точно не было. Снова смотрю в календарик на телефоне, сжимая его повлажневшими ладонями.

— Примерно…Двадцать второго декабря, — выдаю сипло и поднимаю на врача беспомощный взгляд.

Она скептически выгибает бровь, выразительно смотря мне в глаза. Мол, вас саму-то ничего не смущает?

Меня смущает жуть как, Зоя Михайловна. Я к обмороку близка!

Но я не говорю это вслух, обмирая. Так что мы просто молчим пару секунд.

— Давайте я вас посмотрю, — кивает наконец врач на кушетку рядом с аппаратом УЗИ, — По пояс раздевайтесь.

На непослушных ногах плетусь за ширму. Сердце так больно частит о ребра, что хочется на него шикнуть, пока не выскочило совсем. Боже мой…

Не может быть! Хотя…

Почему же не может?! Чисто физически вполне…

Но я только к мысли о свадьбе привыкла пару дней назад, когда мы с торжественными почестями перевезли в квартиру Тимура Кузю, купив ему террариум попредставительней. И подружку. Тим настоял, сказав, что в его доме не будет несчастных мужиков, даже если они — пресмыкающиеся.

Я пока еще не знакома с его семьей. Мы вылетаем в Сочи послезавтра на день рождения его брата — планировали официально представить меня там. Сейчас никто даже о свадьбе не знает — лишь догадываются о моем существовании.

Ложусь на кушетку с чувством, что взбираюсь на Голгофу. Зоя Михайловна натягивает презерватив на датчик. Холод геля…Кошусь на черно-белый экран аппарата, ни черта там не понимая. Зоя Михайловна сосредоточенно хмурится, молчит. Измеряет какую-то точку виртуальной линейкой, пускает снимки на печать. Царящее в кабинете молчание оглушающим звоном долбит в уши.

— Ну как там? — не выдерживаю.

Врач коротко вздыхает.

— Всё хорошо там — плодное яйцо в матке по задней стенке, эндометрий в норме, по размерам срок шесть недель, — выдав это, Зоя Михайловна переводит взгляд с экрана на меня и скупо улыбается, — Так что, Марин, думаю, обойдемся с вами пока без противозачаточных. Будете же сохранять?

— Ага, — сиплю потеряно.

* * *

Захлопнув за собой дверь в кабинет Зои Михайловны, тяжело опускаюсь на ближайший диванчик и тупо пялюсь в стенку пару минут.

Я рада? Мне пока рано радоваться…Потому что эта новость касается не только меня, а ещё одного человека.

Мужчины, появившегося в моей жизни совсем недавно, но уже всё перевернувшего с ног на голову. Мне немного страшно говорить Тимуру эту новость, но в то же время я не то, что не могу ее не сказать. Меня так распирает, что я даже ждать до вечера не в состоянии.

Тихая истерика бушует внутри, накрывает, не позволяет молчать.

Порывшись в сумке, выуживаю телефон, набираю Керефова. Пока слушаю длинные гудки, почти до крови прикусываю щеку.

Сейчас полдень, он работе…Если не возьмет, я умру тут!

— Да, — после пятого гудка раздается из динамика его напряженный голос.

— Привет, можешь говорить?

— Не очень, — отстранено отзывается, — Что-то срочное?

Конечно! Я ведь никогда не звонила тебе в рабочее время, Тим! Вспомни! Очень, невероятно срочное! Жизненно важное! Возможно самое важное, что вообще может быть!

Но всё я это лишь про себя кричу. А вслух:

— Нет, потерпит…Перезвони, пожалуйста, как освободишься.

Сбрасываю вызов. И так и сижу, слепо глядя перед собой. Правая ладонь непроизвольно накрывает низ живота. Прислушиваюсь. Ничего. Так странно…

Напротив на стене агитплакат о пользе грудного вскармливания. На нем нарисован такой милый розовый малыш. В груди шевелится что-то трепетное и беспокойное. Нечеткие образы тревожат. Вздрагиваю от неожиданного треньканья телефона.

Тимур. Облизав пересохшие губы, принимаю вызов.

— Да?

— Привет, Мариш, что- то случилось у тебя? — слышу, как затягивается и хмыкает в трубку, — Испугала своим звонком.

— Почему? — бормочу, сжимая до хруста корпус телефона.

— Обычно не звонишь на работу. Ты же у врача была? Что-то не так?

Вопрос в лоб окончательно выводит из равновесия. Лихорадочный жар от волнения разрастается внутри до максимальных размеров. Жмурюсь, словно собираюсь в пропасть прыгнуть с хлипкой страховкой, и выпаливаю одним предложением.

— Всё так. Я беременна.

В трубке повисает гробовая тишина, которую слушать просто невозможно!

Заполняю её, частя:

— Шесть недель. Получается, что у Жиренко ещё произошло…Я переживала, что болела после на Новый год, но там всего пару дней…Зоя Михайловна сказала, что все должно быть хорошо…Завтра сдавать анализы…Рожать в начале октября…

Говорю все медленней и медленней, потому что Тимур молчит!

— Тим? — зову его жалобно.

— Я тут, — глухо отзывается как — то неестественно ровно, — В шоке просто…

— Я знаю, что мы не планировали… — мой голос начинает неуверенно дрожать.

Тут же ругаю себя за эту интонацию и странную попытку будто оправдаться перед ним! Замолкаю, поджимая губы в тонкую линию.

— Мариш, это… — бормочет сдавленно, — Убила меня…

Сердце сковывает льдом. Каменею. Он не рад?

Слышу его шаги. Отходит куда-то.

— Я так счастлив, что не знаю что сказать, — Тимур почти шепчет в трубку. Его низкий голос отдается вибрацией в каждой клетке, и на мои глаза наворачиваются непрошеные слёзы. Всхлипываю, зажимая рот рукой. Эмоции словно текут по мобильным частотам, связывая нас в одно, — Девочка моя любимая, это охрененно просто…Вот это да…

— Да? — шмыгаю носом, смеясь. Меня отпускает, мне так легко.

— Да, я этого хотел, но все равно неожиданно. Я очень рад. Люблю тебя, Мариш.

— Я тоже люблю… Я так благодарна судьбе, что встретила тебя.