7 Бодрое утро
Сир Айр
Эта безумная ночь показалась мне бесконечной. Бесконечной пыткой.
Я ведь ещё не знал, что мне готовит коварное утро.
Трудный день перешёл в сложный вечер, который сменился в свою очередь тяжёлой ночью… Логично было предположить, что утро будет не слаще.
Начинаю подозревать, что теперь вся моя жизнь станет вот такой… весёлой.
Видно, обнаружить в своём кабинете Нездешнюю это к значительным переменам в судьбе.
Хотя… мою жизнь и раньше нельзя было назвать спокойной, но она была как-то… предсказуема, что ли, подчинялась моим планам.
Но эта девица… эта невозможная девица…
Мало того, что она меня ошеломила своим появлением в моём кабинете, а после добила своим признанием о том, что явилась из другого мира. Так ещё и спать мне не давала полночи, то переживая о приличиях, то о моём удобстве, то о собственной чести.
Эта девица сведёт с ума кого угодно!
В самом прямом смысле, а вовсе не в том, что обычно иносказательно имеется в виду под этой фразой. Хотя… наверное, и в этом тоже.
Всё-таки она очаровательная, пусть и очень необычная, странноватая даже.
Забавная, да. На неё невозможно смотреть без улыбки. И, наверное, в этом и заключается её притягательность, женская прелесть.
Короткие, растрёпанные, цветные волосы, полное отсутствие причёски как таковой… Наши женщины такого себе не позволяют. Но это её не портит, скорее умиляет.
А ещё она такая маленькая, щуплая, как дитя, но при этом отчаянно пытается казаться значительной и грозной. А как топает ножкой! Давно я так не веселился.
Она, конечно, совершенно не в моём вкусе, но что-то в ней есть…
Может, это её дерзость так заводит?
Вообще, мне всегда нравились высокие, грациозные, с женственными формами, тёмными локонами и.. спокойным нравом. А кара Маша – полная противоположность тому романтичному образу, что мне близок.
Впрочем, у неё изящные руки, плечи и шея. И грудь красивая. Хоть и маленькая, но красивая. Бесстыдное розовое платье с глубоким вырезом позволяло оценить фигуру, приоткрывая небольшие упругие холмики, проступавшие сквозь тонкую ткань.
Я невольно подумал, что её грудь легко можно накрыть ладонью, как раз уместится точно в руке. И на её гладкую, непривычно смуглую кожу я тоже загляделся неосторожно. Захотелось дотронуться и ощутить, такая ли она шелковистая, как кажется…
Поймав себя на этом желании, поразился собственной несдержанности. Должно быть, это от усталости. Обычно я не теряю голову даже рядом с очень красивыми женщинами. Но эта смешная девчонка едва не усыпила мою бдительность.
Да, в этот вечер всё пошло кувырком.
Нет, разумеется, ей нечего было опасаться, я никогда бы не посмел воспользоваться сложным положением женщины. А теперь, узнав правду, я понимал, что кара Маша оказалась в очень непростой ситуации: одна, в чужом мире, без знаний, без средств к существованию, без крыши над головой, без родных или покровителей.
Она нуждалась в помощи, но отчего-то не спешила её попросить. Хорошо, что согласилась хотя бы разделить со мной ужин и остаться на ночь в моём доме.
Конечно, она хотела остаться не в моей постели. И, наверное, я действительно мог бы найти ей комнату...
Всего-то и нужно было позвать Джердана, чтобы тот обустроил нашу гостью со всеми удобствами. И ничего, что на улице глубокая ночь – раз уж он днём не удосужился об этом позаботиться, пусть бы побегал сейчас.
Кстати, это было бы отличное наказание для нерасторопного управляющего за то, как он поступил с бедной девочкой. Это ж надо на целый день посадить под замок и напрочь об этом забыть! Он у меня точно взбучку получит.
А этой ночью… она просто останется здесь. Я не хочу её выпускать отсюда.
Глупое желание, которому я не мог найти объяснение, и просто ему подчинился.
В душе моей в этот вечер проснулось что-то странное, жадное, собственническое, и это нечто требовало держать кару Машу рядом, на виду, не спускать с неё глаз. Я понимал, что ей по сути некуда идти, но мысль, что она может исчезнуть, тревожила и пугала.
Я привык держать под рукой, поближе к себе, всё самое ценное, а уж такой уникальный бриллиант стоило охранять особо тщательно.
Зачем? Это я и сам пока не осознал в полной мере.
В голове моей после нашего разговора уже стало вырисовываться нечто грандиозное, колоссальное, и центром этой картины непременно должна была стать кара Маша. Но пока я не мог точно сформулировать, чего хочу, нужно было всё обдумать, набросать план, потому решил отложить этот важный разговор до утра.
По крайней мере, я убеждал себя, что моё нежелание отпускать её связано именно с этим.
Однако стоило признать, что в тот миг, когда я, уже не зная, как отправить её спать, пригрозил ей поцелуем, думал я совсем не о делах и открывшихся перспективах, а о том, что с удовольствием бы сейчас привёл эту угрозу в действие.
Так что, возможно, её просьба не домогаться была не такой уж смешной и глупой.
Домогаться… Где она слово такое выискала?
Если у меня какие-то желания до этого и были, после этой фразы отпустило мгновенно.
Если уж на то пошло, то я вообще никого никогда не домогался.
Обычно всё наоборот происходит – это женщины ко мне так и льнут. Стоит только появиться на каком-нибудь приёме или балу, как летят со всех сторон, как пчёлы на мёд. Подозреваю, что я возглавляю их секретный список под названием: «Самые завидные холостяки столицы». По этой самой причине, я не люблю пышные мероприятия со множеством гостей.
А тут всё в точности наоборот. Кара Маша от меня отбрыкивалась, как от жуткого джука. С одной стороны, это её: «Я не ложусь в постель с незнакомыми мужчинами!» – сразу придало ей весу в моих глазах, но, с другой стороны, её пренебрежение слегка цепляло. Неужели я ей совсем уж не интересен?
Я напоминал себе, что меня это волновать не должно, ведь виды у меня на эту девицу самые что ни на есть деловые, но уязвлённое самолюбие скреблось изнутри и никак не желало угомониться.
Невероятно, но эта смешная девица что-то ощутила, уловила мои мысли, жар закипавшей крови и инстинктивно нашла способ защитить себя от любых посягательств.
Я, конечно, и не собирался… У меня на кару Машу планы куда более серьёзные, чем интрижка на одну ночь. Но… так всё-таки надёжнее. И, честно признаюсь, этой своей проницательностью она меня тоже поразила.
Даже когда усталость взяла своё, и я стал проваливаться в сон, внутри меня продолжали кружить птичьей стаей мысли об этой странной девице, мешая уснуть по-настоящему. Более того, мне казалось, что я ощущаю её присутствие рядом, хотя она лежала на самом краю кровати, так далеко от меня, что я бы даже дотянуться не смог.
А дотянуться очень хотелось… Коснуться её хрупкого плеча, скользнуть ладонью по гладкой коже, нырнуть лицом в невесомое облако светлых кудряшек, втягивая их нежный аромат.
Но я ведь обещал. А слово сира Айра – это слово сира Айра.
В конце концов, я сбежал от блондинистого наваждения, лежащего у меня под боком, единственным доступным мне способом – провалившись в глубокий сон.
Казалось, только прикрыл глаза, только уснул, прошло лишь пару мгновений…
И вот уже новое утро ворвалось безжалостно в мою жизнь и спальню.
Ворвалось вместе с громким хлопком входной двери и торопливыми лёгкими шагами. Кто-то стремительно направлялся сюда, причём совсем не таясь.
И я даже сквозь сон уловил эти звуки, и немедленно распахнул глаза, сразу же припомнив всё, что случилось накануне. Я успел бросить взгляд в сторону своей ночной гостьи.
Кара Маша безмятежно спала, подложив ладонь по щечку, и уморительно посапывала.
Как раз в этот миг из гостиной долетел весёлый звонкий оклик:
– Дариан, ты где? Солнце давно встало! Неужели… – двери распахнулись, разумеется, без стука, и в проёме появилась высокая худощавая фигура и насмешливая физиономия брата, – ещё спишь? Дар, глазам не верю! Ты же ранняя пташка, вечно мне спать не даёшь, а сам... в единственное утро, когда меня надо встречать, дрыхнешь…
Я даже ответить ничего не успел на его многословную тираду, потому что в этот самый миг, кара Маша, разбуженная громким голосом Элиана, выскользнула из-под одеяла, и у брата натурально отпала челюсть.
Но он быстро её подобрал и с запинкой выдал:
– Ого! Вот это… Да ещё и не один! Дар, я вижу в твоей постели женщину? Мне не мерещится? – И уже обращаясь напрямую к каре Маше, спросонок испуганно хлопающей глазёнками: – Доброе утро, прелестное создание!
***
Вот тебе и доброе утро, сир Айр!
Я, конечно, люблю своего брата и безумно соскучился… Но сейчас мне хотелось задушить паршивца, и вовсе не в объятиях по поводу нашей радостной встречи, а просто придушить или голову оторвать. А зачем ему голова, если он ей не пользуется, если напрочь отказывается помнить о манерах и тактичности?
Ладно, к тому, что ко мне он всегда входит без стука и разрешения, я давно привык.
Но ведь должна же была проснуться совесть у младшенького, когда он узрел в моей постели женщину. Он ведь не знает, что кара Маша одета, и вообще… просто спала в моей спальне, а не то, что он подумал.
Я ждал, что он смутится, покраснеет и быстренько прикроет дверь с той стороны, но куда там. Ведь уже не мальчишка, должен понимать...
Вот только Лин ничего не понимал или делал вид, что не понимает – игнорировал мой тяжёлый взгляд и продолжал нести какую-то околесицу, вгоняя в краску бедняжку Машу.
Да уж… Меньше всего мне хотелось ставить её в столь неловкое положение.
Уверен, Элиан не станет болтать о том, что увидел здесь, но она-то об этом не знает.
Да и вообще, ситуация некрасивая. Я, конечно, взрослый мужчина, и не обязан отчитываться даже перед братом, но мне не хотелось, чтобы он думал о каре Маше какие-нибудь пошлости.
Я собирался познакомить брата со своей гостьей при других обстоятельствах.
А Лин всё говорил и говорил, не давая вставить мне хоть слово:
– Вы не представляете, милая кара, как я рад вас здесь видеть! Пусть до сих и не верю своим глазам. Кажется, за время моего отсутствия брата кто-то похитил и подменил… Тот сир Дариан Айр, которого я знаю с детства, на такое точно не способен. Дар, а как же всё то, что ты мне говорил? – глумливо усмехался младшенький. – Ну, про серьёзные намерения, разборчивость, ответственность… Мол, в свой дом и свою спальню можно привести только женщину, которую готов назвать женой? Или это она и есть? Неужто ты наконец-то её нашёл? Прелестная кара, если вы та самая, необыкновенная, кто смог растопить ледяное сердце моего брата, то я вас готов расцеловать прямо сейчас, даже имени вашего не спросив!
Он, в самом деле, даже сделал шаг по направлению к кровати, отчего Маша испуганно сжалась и попыталась, что-то протестующе запищать, а я дёрнулся всем телом, готовый вскочить и преградить ему путь. Но у Лина хватило ума, не делать откровенных глупостей.
– Кстати, Дар, ты хоть познакомь меня с будущей родственницей, что ли… – продолжил брат.
А я, разозлившись окончательно, наконец-то обрёл голос и рявкнул так, что зазвенели стёкла:
– Лин, ну-ка выйди отсюда немедленно!
– Ой, простите! – испуганно вжал голову в плечи Элиан. Впрочем, я прекрасно видел, что он опять паясничает. – Я как-то не подумал… Конечно, сию минуту! Вам ведь надо одеться… Прошу прощения…
– Да я не… – вспыхнула кара Маша. У неё даже уши стали алыми.
– Вообще-то, мы одеты, – рыкнул я.
И, словно в доказательство своих слов, откинул одеяло и выбрался из постели.
Следом за мной, это проделала и Маша, правда, чуть замешкавшись – видно, поправляла платье после сна.
– О… а это уже какое-то странное извращение… – удивлённо вскинул брови Элиан. – Но… у всех, конечно, свои причуды…
– Да, это вовсе не то, что вы подумали! – разозлившись, выдала кроха Маша и уже привычно притопнула ножкой.
– И очень жаль! – довольно натурально вздохнул Элиан. – Я-то уже надеялся…
– Элиан, выйди, последний раз повторяю! – раздражённо прошипел я. – Подожди меня в гостиной! Каре… Марике нужно… привести себя в порядок… и… переодеться, – я наконец-то придумал разумный предлог, чтобы выставить этого нахала.
– О, да! Это было бы отлично, – оживлённо закивала светлой головой Маша, и её взлохмаченные кудряшки смешно запрыгали.
Я мгновенно оказался рядом с братом, выталкивая его из спальни самым бесцеремонным образом. Мне очень хотелось задержаться хоть на минуту, извиниться перед Машей за это нелепое представление и, в конце концов, просто поздороваться, но увести сейчас Элиана было важнее.
– Ой… а мои вещи? Они же… там… – долетело мне в спину, уже на пороге комнаты.
И я, мысленно поблагодарив судьбу, тотчас подтолкнул брата в сторону гостиной:
– Лин, принеси-ка саквояж кары Марики!
В этот раз младший не стал перечить, а быстренько отправился туда, куда его послали.
– О-о-о, какой… необычный цвет, – долетело до меня издалека.
Пользуясь шансом, я обернулся к моей гостье – она смотрела на меня сердито, исподлобья, поджав свои красивые яркие губы, но это меня не остановило.
– Доброго утра, кара Маша! – сказал я как ни в чём не бывало. – Прошу прощения за выходку этого оболтуса! Вы только не переживайте, брату я всё объясню. Вы пока можете воспользоваться ванной, привести себя в порядок, успокоиться. А за завтраком я вас познакомлю. Хорошо?
– Угу, – хмуро отозвалась эта свирепая кроха.
Кажется, моя попытка извиниться провалилась. Она явно не была настроена прощать меня так легко. И, наверное, имела право обижаться. В конце концов, я ведь её вчера убеждал, что её репутации ничего не грозит…
– Ваши вещи, кара Марика! – галантно улыбнулся Лин, возвращаясь в спальню.
Но я войти не дал, вырвал у него из рук этот ядовито-розовый ужас, в котором хранила вещи моя Нездешняя, и поставил саквояж перед Машей.
– Да… вот… ваши вещи…
На этом мы с братом наконец-то вышли из спальни, я плотно прикрыл дверь и, кажется, только сейчас вздохнул полной грудью.
– Да-а-ар, кто это? – таинственным шёпотом поинтересовался Лин.
Всё это время он продолжал таращиться на меня так, словно я внезапно рогами обзавёлся или ещё чем похуже, глумливо ухмылялся и плутовато щурился, позабыв о всяком уважении к старшему брату.
– Вот даже не начинай, Лин! – зашипел я в ответ. – Ты всё не так понял…
– Дариан, мне не пять лет… – развёл руками младший. – Я обнаружил в твоей постели хорошенькую юную кару… Это можно понять как-то ещё? Скажу больше, если и можно, то я, вообще, отказываюсь тебя понимать. Если ты меня сейчас начнёшь убеждать, что вы просто спали и…
– Именно, – перебил я чересчур разговорившегося брата. – Именно, что просто спали. Ты, конечно, можешь фантазировать и дальше, но… Я просто позволил ей переночевать здесь, потому что кара Марика оказалась в сложной ситуации. В двух словах не расскажешь… Но я не мог выставить девицу среди ночи на улицу и…
– Сир Айр, сир Айр… – скорбно покачал головой мелкий паршивец, – ещё никогда вы меня так не разочаровывали!
Но уже через минуту мой брат снова засиял улыбкой в предвкушении знакомства.
– Та-а-ак, постой! Хочешь сказать, что тебя и эту очаровательную прелесть в твоей спальне ничего не связывает, никаких отношений? Так я могу…
– Даже думать не смей! – ткнул я пальцем в грудь братишки. – Меня с карой Марикой связывают очень крепкие отношения, очень. Но вовсе не то, что ты придумал, а исключительно деловые. Она… мой новый компаньон.
– Да ну? – младший, разумеется, не поверил.
– Представь себе! Она будет моим… личным консультантом по туризму… – выдал я загадочно.
– Чему? – нахмурился Лин, кажется, заподозрив наконец-то, что я говорю правду.
Но ответить ему и разъяснить, что такое этот таинственный и никому пока неизвестный туризм, я не успел.
Из моей спальни раздалось смущённое покашливание и призывный оклик:
– Сир Айр! Можно вас?
***
– Полагаю, это тебя…
Усмешка Элиана была настолько глумливой, что мне сразу стало ясно – ни в какие деловые отношения между мной и карой Марикой он не поверил.
И пока я размышлял, как его переубедить, братец добавил, явно издеваясь:
– Но могу и я сходить… Я же тоже… сир Айр... С удовольствием помогу твоей гостье, раз ты не торопишься.
– Вот только попробуй! – зашипел я, срываясь с места.
И уже на пороге спальни осознал, что только что невольно подтвердил все подозрения Лина. Пусть они и не были справедливы, но выглядело всё именно так, будто я ревную кару Машу. А ведь ревновать делового компаньона это странно и глупо. Ревновать можно только собственную женщину.
Я прекрасно знал, что миниатюрная блондинка в спальне моей женщиной не является, но вёл себя именно так, словно имею на неё права и ни с кем не собираюсь этим сокровищем делиться. Понимаю, как это выглядело в глазах брата.
Признаюсь честно, такие странности в собственном поведении меня озадачивали и сбивали с толку. В конце концов, я давно не пылкий юноша, теряющий голову при виде хорошенькой девицы. Да, по правде сказать, я даже в юности был довольно рассудительным и сдержанным. Я не очень понимал, что со мной сегодня происходит, но решил списать всё на бессонную ночь и внезапное вторжение Элиана.
Вот сейчас проснусь окончательно, и меня отпустит…
А пока стоит забыть о собственных странностях и идти спасать мою Нездешнюю.
Что там у неё приключилось?
***
Кара Маша стояла у постели, застыв неподвижно, будто миниатюрная статуя, и задумчиво смотрела на раскрытый розовый саквояж и ворох вещей, торчащий из него.
– Что случилось? – поинтересовался я, не обнаружив причин и поводов для моего призыва.
– Сир Айр… – она вздрогнула и обернулась, добавила с запинкой, – вы… не поможете мне одеться?
Уверен, если бы сейчас Элиан видел моё лицо, его бы разорвало от смеха. Сказать, что я был ошеломлён – ничего не сказать.
«Нет, я могу только помочь раздеться…» – эта пошлая шутка едва не слетела у меня с языка, обжигающей искрой промелькнула в мыслях и вдруг дорисовала в воображении такую картину, что меня бросило в жар. Я как наяву представил: мои руки стягивают с гладких девичьих плеч эти узкие розовые ленточки, и тонкое, невесомое платье, скользнув по шелковистой коже, падает к её стройным ногам зефирным облаком, а я касаюсь нежной смуглой кожи…
– Наверное… – я сглотнул, голос чуть охрип, но я заставил себя договорить, – лучше позвать горничную…
– Зачем? – удивлённо вскинула брови кара Маша, нахмурилась на мгновение, а потом неожиданно звонко рассмеялась: – О, нет, вы меня не так поняли! Одеться и причесаться я вполне способна. У нас, там, женщины справляются с этим самостоятельно. Я о другом… Мне нужен ваш совет. Я же не знаю, что у вас тут принято носить. Не уверена, что среди моих вещей вообще найдётся что-то подходящее. Я ведь отдыхать ехала – море, острова, жара… Понимаете?
– Не очень… – признался я, с трудом взяв себя в руки, и наконец уткнулся взглядом в распростёртый на кровати саквояж.
Маша принялась тормошить груду разноцветных тряпок, вытягивая по одной какие-то лоскутки и верёвочки.
– У меня почти все вещи вот такие…
И она продемонстрировала какой-то клочок ткани, который легко бы уместился у меня кулаке. Возможно, это было платье, в понимании кары Маши, но я бы с этим поспорил.
Впрочем, сейчас она как раз спорить и не собиралась, наоборот.
– Посмотрите, пожалуйста, в чём из этого я не буду очень выделяться из местных?
– Боюсь, вы в любом случае не останетесь незамеченной, – честно признал я, но свой нос в её гардероб всё-таки сунул.
– Ну… хотя бы что из этого относительно прилично в вашем понимании? – со вздохом пожала плечами Маша. – Может, это?
Я только угрюмо покачал головой. Светлое платье было довольно длинным, но таким тонким и прозрачным, что сквозь ткань наверняка будут проступать все её прелести. А они и так не идут у меня из головы…
Но дело даже не в этом. Просто я пока не был уверен, стоит ли всем объявлять, откуда к нам явилась кара Маша. А в своих нарядах из другого мира она точно вызовет массу вопросов.
Хотя… если уж откровенно, я бы не отказался увидеть её в этих необычных одеждах.
Однако для повседневного появления «на людях» всё это не годилось.
Я уже приуныл, когда мне под руку попалось нечто глубокого синего цвета.
– О, а вот это, думаю, и есть ваше спасение, – обрадовал я кару Машу, разглядев длинное, в пол, свободное платье. – Даже плечи прикрыты… Ещё бы к нему какую-нибудь накидку или кружевную шаль…
Тут как раз в хаотичной кучке мелькнул кусочек молочно-белого кружева, я потянул за него, но кусочек оказался слишком уж маленьким… Это точно была не шаль.
Пару секунд я оторопело смотрел на крохотный полупрозрачный треугольник, изукрашенный изысканной вышивкой, и тонкие кружевные тесёмочки, гадая, что это такое… И лишь, когда кара Маша, ойкнув, выдернула у меня из руки сей предмет гардероба и при этом покраснела с ног до головы, я наконец сообразил.
Да-а-а… Признать было сложно. Ведь то, что носили под юбкой наши женщины, обычно было гораздо больших размеров. Что, вообще, может прикрыть этот кружевной лепесток?
Вот этот вопрос себе точно задавать не стоило… Теперь мой любопытный взгляд непроизвольно выискивал в ворохе женских тряпок нечто подобное.
Хорошо, что смущенная и всё ещё красная Маша на меня сейчас не смотрела.
– Может, я вот парео сверху ещё повяжу? Что думаете? – она растянула светлый кусок шёлка, и я одобрительно кивнул.
И лишь потом ответил:
– Что я думаю? Думаю, вашим гардеробом нам придётся заняться в первую очередь. Пока наденьте это! Но сегодня же отправимся к модистке. Вам срочно нужны вещи, которые можно носить. И не надо так на меня смотреть! Я ничего плохого о ваших платьях не говорил. Но здесь в таком на улице нельзя появляться. Это всё равно что нагишом.
– Но… у меня нет денег на модистку, – растерянно развела руками Нездешняя. – Ей же нужно заплатить?
– Конечно, – я усмехнулся. – И заплатим. Заплачу. Я.
– Но… – опять решила затеять спор эта невозможная девчонка.
– А вы отработаете, – перебил я, не желая слушать возражений.
– Что?! – судя по тому, как она, едва вернув себе нормальный цвет лица, снова вспыхнула, наверняка опять придумала себе какие-то пошлости.
– У вас, там, все девицы такие испорченные? – не удержался от шпильки. – Я хочу вам предложить взаимовыгодное сотрудничество, кара Маша. И чем быстрее вы себя приведёте в надлежащий вид и спуститесь к завтраку, тем скорее мы это обсудим.
На этом я спешно вышел из спальни, опасаясь, что эта девчонка меня доведёт до того, что я пожалею о своей затее.
Однако в кабинете меня уже поджидал ухмыляющийся от уха до уха Лин.
– И что это вы там делали?
– Элиан, прекрати! Я уже сказал, что ты всё не так понял… Просто нужно было помочь ей одеться…
Брат расхохотался. И я сам уже понял, что сморозил.
Вот всё-таки был прав мой отец, когда говорил: «Никогда не оправдывайся, Дариан! Кто тебе верит – тот оправданий и не ждёт, а кто не верит – того не переубедишь. Это самый верный способ себя закопать окончательно».
Я в изнеможении рухнул на диванчик и закрыл ладонью лицо.
Эта парочка меня извести решила! Только проснулся, а уже устал.
И только я успел открыть рот, чтобы наконец-то расставить всё по местам и ещё раз всё объяснить брату, теперь уже доходчиво, как из-за двери снова долетел далёкий зов – на этот раз, кажется, из ванной:
– Сир Айр!
Элиан с хохотом согнулся пополам, а я, шумно выдохнув и даже слегка взрыкнув, отправился обратно, гадая, что ещё от меня нужно моей несносной блондинке.
***
Маша
Вот тебе и доброе утро, Маша!
Даже после всего, что со мной уже приключилось вчера, вот такого пробуждения я не ожидала.
Как говорят в лучших домах Лондона и Парижа, а также, Заринара: «Какой конфуз!»
Больше всего мне хотелось этим утром провалиться куда-нибудь… в пыльные и мрачные подвалы этого чудесного дома. Желательно, в винный погребок, дабы заодно полечить мои бедные, отнюдь не железные нервы.
Вот не зря я вчера выпрашивала себе отдельное койко-место, чувствовала, что всё это добром не кончится.
А сир Айр упёрся как баран. «Можете не переживать за вашу репутацию!»
Ну-ну… Вот пусть теперь сам всё объясняет этому наглому хлыщу, своему братцу!
Да толку-то… Хоть заобъясняйся! Никто в здравом уме не поверит, что мы не спали с графом. В смысле, спали, но… не спали. В смысле, отдыхали. И…
Ну разве могла я предположить, что кто-то вот так вот, без стука и приглашения, влетит в нашу спальню и застукает меня в постели с сиром Айром.
Тьфу ты, то есть… не в нашу, а в его спальню! К нам в спальню – вот так правильнее.
Я пыталась успокоить себя тем, что ничего не было, и я ничего такого не делала, и совесть моя чиста, но это мало помогало, потому что я прекрасно понимала, как всё это со стороны выглядело.
Ух, надо взять себя в руки и успокоиться!
Собственно, какое мне дело до того, что подумал брат сира Айра?
А в том, что сей нахальный юноша, ворвавшийся в покои графа как торнадо, и есть младший брат Дариана, я бы не усомнилась, даже если бы это вслух не прозвучало. Уж больно они похожи.
Младший был чуть ниже, уже в плечах, более щуплый. Тоже блондин, но волосы немного темнее и длиннее, почти до плеч, да и глаза не такие яркие.
И всё-таки сходство было слишком уж очевидное. Внешнее сходство. На этом совпадения заканчивались.
Если сир Дариан Айр был весь из себя такой джентльмен и лорд – сдержанный, серьёзный, чуть высокомерный, привыкший «держать лицо», то младший (как там его… какой-то Лин) явно разгильдяй и шалопай, который берегов не видит.
Ехидный, вдобавок ко всему. Хотя… этого добра и у старшего братца хватает, тоже та ещё язва.
Зато младший как-то поживее, попроще. Глядя на него, я бы даже не подумала, что он граф.
Может, это потому что Лин на первый взгляд казался мне почти ровесником. Нет, пожалуй, даже помладше. Года двадцать два – двадцать три, не больше.
Наверное, он бы даже не осудил нас, если бы между мной и графом этой ночью действительно что-то было.
Но ведь ничего же не было, и поэтому эти шуточки и намёки меня взбесили.
Злилась я при этом исключительно на старшего из братьев, а вовсе не на нарушителя спокойствия.
Правильно, кто в доме хозяин, тот за всё и отвечает. Если сир Дариан Айр знал, что к нему с утра пораньше может заявиться брат и вот так с пинка дверь открыть, то надо было об этом вспомнить вовремя. И не тащить меня в свою постель.
Справедливости ради, граф меня никуда и не тащил, конечно... Скорее уж это я его уболтала. Он-то честно на диванчике ночь коротать собирался. И, вообще, ко мне даже не приставал. Совсем.
Это, скажу я вам, даже немножко обидно. Я бы, разумеется, ничего ему не позволила, но, сознаюсь, меня задевало то, что он надо мной только издевался и подтрунивал. А как женщина я ему, похоже, совсем не нравилась.
Пожалуй, только один раз сегодня в его взгляде промелькнуло что-то такое… Ага, вот прямо сейчас, когда меня угораздило позвать графа, дабы он помог мне разобраться с местной модой, и он вдруг посмотрел на меня как-то… Даже не знаю, как это объяснить. Просто на пару секунд сир и лорд вдруг преобразился в обычного живого мужчину. Мужчину, который смотрит на женщину, молодую и привлекательную.
А потом случилась ещё одна непредвиденная ситуация, из-за которой мне снова захотелось провалиться в тот винный погребок, где я уже обосновалась в своих фантазиях…
Каким-то волшебным образом под руку сиру Айру попали мои ажурные стринги. Я, правда, тотчас их отобрала… Но граф явно успел оценить сей предмет моего гардероба, и опалил меня таким жгучим взглядом, как будто я сейчас перед ним с стояла исключительно вот в этих самых эротичных кружевах.
Смущённая, как школьница, которой признался в любви сосед по парте, я ещё не успела прийти в себя от этого знойного взгляда, как он умудрился меня напугать этим своим: «Отработаете».
С одной стороны, мне стало так приятно, когда он заговорил о модистке и гардеробе. Какая девочка откажется от красивых платьиц? Да и опека графа вызывала во мне умиление, от которого на душе теплело.
С другой стороны, мне было так неловко, что я взваливаю на совершенно постороннего мужчину заботу о себе, а теперь ещё и денежные расходы. У меня, конечно, не было выбора – сейчас я очень нуждалась в помощи, чтобы хоть как-то освоиться в этом мире, зацепиться. Однако совесть грызла, да ещё как.
Но стоило мне услышать это бескомпромиссное «отработаете», как умиление и благодарность растаяли мгновенно, и во мне словно цунами поднялась волна праведного гнева.
Где-то в глубине души я отдавала себе отчёт, что сир Айр вовсе не похож на человека, который будет принуждать женщину, да ещё и вот таким пошлым способом – купив платье и требуя расплаты. Думаю, желающих запрыгнуть к графу в постель и так больше чем достаточно. И даже подарков не просят.
Так что если ему что-то и нужно от меня, то точно не любовные утехи. Нет, это слишком уж банально!
Да, разумом я это понимала, но гнев искал выхода. И я едва не совершила ужасную ошибку… Чуть было не обругала последними словами моего будущего работодателя.
Не знаю, что он придумал, но что-то придумал точно.
По крайней мере, теперь, когда сир Айр вышел из спальни, наконец-то дав мне возможность выдохнуть и переварить его последние слова, я поняла, что, вероятно, он имел в виду именно это.
Кажется, вместо того чтобы спокойно спать, этой ночью граф Дариан Айр разрабатывал секретный план помощи одиноким попаданкам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации.
А я ему едва по лицу не залепила… Ох, Маша, нервишки у тебя никуда не годятся.
Но, собственно, может, и стоило сразу расставить личные границы. А то ведь, если дать их хотя бы раз перешагнуть, потом уже будет намного сложнее своё отстаивать. Пусть сразу знает, что я вольностей не потерплю.
Я, разумеется, не в том положении, чтобы права качать, но и пользоваться собой как вещью тоже не позволю.
Ладно, о границах поговорим за завтраком, после того как выясним, что за гениальный план пришёл графу в голову, и какое место там уготовано мне.
У меня от нетерпения и любопытства аж зачесалось всё…
Или это просто помыться пора? Помыться, помыться, помыться…
Точно! Скорее принять ванну, а потом одеться, и вперёд – на собеседование.
В конце концов, меня же там целых два красавчика ждут. Надо поторопиться!
С таким позитивным настроем я отправилась в ванную комнату, но, стоило перешагнуть порог, и весь мой оптимизм упал ниже плинтуса.
Как я могла забыть, что тут водопровод для избранных, в число которых я не вхожу?!
С минуту я стояла и тупо смотрела на чудо местной сантехники, а потом, набрав побольше воздуха в лёгкие, громко и требовательно позвала:
– Сир Айр!
***
От любования роскошным санузлом меня отвлёк деликатный стук в дверь.
Какое воспитание! Прелесть!
Если честно, у меня уже скулы сводит от этой сверхтактичности.
Вот спрашивается, зачем стучаться в собственную ванную? Если я сама его позвала и ожидаю, что граф сейчас войдёт, то уж, наверное, не стою тут в костюме Евы с одним лишь полотенцем на голове.
Однако я быстро взяла себя в руки и вежливо пригласила войти.
В конце концов, уж лучше эта приторная деликатность, чем беспардонность и грубость, которая свойственна некоторым индивидуумам, застрявшим где-то на доисторическом уровне развития. Случалось мне таких «мачо» наблюдать в своей жизни – не очень-то приятное зрелище. Пусть уж лучше сир Айр извиняется и стучится по пять раз, чем ведёт себя как пьяный неандерталец.
А роль неадекватной обезьянки прибережём для его братца.
Нет, он, конечно, тоже милый и вовсе не грубый, но вот его воспитание… Очевидно, там что-то пошло не так.
Сир Айр вошёл как-то… с опаской, окинул взглядом светлую ванную и настороженно уточнил:
– Что на этот раз у вас случилось, кара Маша?
– У меня ничего, – слегка обиделась я на его ироничный тон. Можно подумать, я прямо катастрофа ходячая! – А у вас... это… проблемы… с водой. Я же говорила, что тут ничего не работает…
Я обвиняюще ткнула пальцем в сторону раковины, после чего гордо скрестила руки на груди.
Граф сверкнул своими зелёными очами и посмотрел на меня так красноречиво, будто сильно сомневался в моих умственных способностях.
После чего он без лишних слов протянул руку к раковине, сделал какой-то неуловимый жест, и из бокового отверстия, весело журча, брызнул озорной фонтанчик. Сир Айр снова провёл рукой, как заправский фокусник, и прозрачная струйка исчезла.
Пока я изумлённо хлопала глазками, глядя на это чудо, граф неотрывно смотрел в упор на меня и снова давил авторитетом.
– Ух ты! Водичка нашлась… – наконец пискнула я. – Входит и выходит…
– Издеваетесь, кара Маша? – спросил ледяным тоном сир Айр, совсем как я вчера ночью.
И я даже хотела ответить точно так, как ответил мне он – мол, да, немного…
Но побоялась, что тогда мне вовсе помыться не позволят.
– Нисколько, – улыбнулась я, как можно милее. – Просто я понятия не имею, как вы это проделали. У нас есть такие специальные штучки – краны, поворачиваешь их, и вода течёт. А вот эти ваши… магические сенсоры я включать не умею.
– Краны… – удивлённым эхом повторил за мной граф. – Какая дремучая отсталость! Прошу прощения, кара Маша, я не подумал, что вы таких элементарных вещей не знаете!
Та-а-ак… Это он сейчас на что намекнул? Это он меня классической блондинкой обозвал, что ли?
Я даже успела приоткрыть рот, чтобы высказать свой протест в самой категоричной форме…
Но в этот самый момент сир Айр как-то внезапно оказался очень близко ко мне, поймал мою руку, легонько стиснув запястье, и поднёс мою ладонь к той самой заветной дырочке, из которой должна бы по-хорошему бежать вода.
И я мгновенно прикусила язычок, и даже дыхание задержала.
Прекрасно понимала, что он всего лишь пытается мне объяснить, как пользоваться местным водопроводом, но его горячая ладонь, накрывшая мою, неожиданно лишила меня вообще каких-либо мыслей. Длинные пальцы, сплетаясь с моими, касались так чувственно, что я никак не могла сосредоточиться на его словах.
Маша, очнись! Сейчас всё прослушаешь, и он точно решит, что ты полная дура!
– Вот так, да… Пальцы нужно сложить вот так… – от его мягких, скользящих прикосновений у меня по спине табунами бежали мурашки. – Поднести сюда и дать мысленное повеление. Видите, всё очень просто! Я приказываю воде течь, и она появляется. Не течь – вот, всё, исчезла. Теплее, горячее, холоднее – это всё тоже выбирайте мысленно! Можно добавить или ослабить напор…
– Чудеса, да и только! – ахнула я, кажется, возвращаясь в реальность.
Просто сир Айр наконец-то отпустил мою руку и вернул мне мой трезвый ум и здравый рассудок. Правда, он всё ещё стоял прямо за моей спиной и смотрел на меня в большое зеркало, и от этого почему-то сбивалось дыхание.
– Конечно, чудеса, – улыбнулся Дариан моему отражению. – Это ведь магия.
– И откуда же она берётся? – полюбопытствовала я.
– Известно откуда – от драконов, разумеется. Драконы магию порождают и щедро ею делятся с людьми.
– Какие они… однако… полезные… эти ваши драконы… – хихикнула я, чтобы скрыть своё смущение.
– Давайте, кара Маша! Сами теперь попробуйте! – перевёл тему сир Айр.
Всё ещё на нервах, в жутко возбуждённом состоянии, я протянула руку, сложила вместе три пальца, как он показал, и мысленно приказала течь. Но вода меня слушаться не спешила. Я уже несколько раз повторила мысленный приказ, и ничего.
Может, эти магические фишки только местным подвластны?
Я уже разозлилась всерьёз. Не хотелось опозориться на глазах у графа.
И тут из заветного отверстия хлынул такой поток, что брызги полетели во все стороны, не только меня окатив с головы до ног, но даже и сира Айра подмочив изрядно.
Граф резким движением отодвинул меня в сторону и одним жестом прекратил это безобразие, превратив водопад в скромный ручеек.
После чего со вздохом повернулся ко мне:
– Кара Маша, вы во всём такая… – он запнулся, очевидно, пытаясь подобрать приличное слово.
Зря, зря, мой дорогой граф! Приличных эпитетов не найдёте. Чебурахнутая на всю голову. Вот как это называется.
– … импульсивная? – наконец выкрутился сир Айр. И терпеливо добавил: – Не надо кричать на воду! Спокойнее, спокойнее. Просто попросите!
Я вздохнула, вытерла мокрое лицо и попыталась ещё раз.
Начала с задачи попроще – выключить. Вода действительно исчезла на моих глазах. А потом появилась вновь по моему желанию.
Вот тут у меня снова чуть от восторга крышу не унесло.
Это же так круто! Я могущественный повелитель водной стихии!
Да, Гарри Поттер нервно курит в сторонке…
Но руки графа легли на мои плечи, и бархатный голос над ухом разом утихомирил мои шальные порывы:
– Спокойнее! Вот так… Теперь погорячее… Теплее… Отлично!
– Получилось! – провозгласила я, счастливая, как ребёнок.
– Нисколько в вас не сомневался, – усмехнулся граф.
Так и не поняла, серьёзно сказал или снова измывался.
– Что ж, дальше, надеюсь, сами справитесь, – добавил Дариан Айр. – Да… Здесь мыло и всё прочее, – он указал на полочку, заставленную разными баночками и сосудами. – Пользуйтесь чем хотите!
Я сразу же сунула туда любопытный нос.
– Здесь чистые полотенца, – он приоткрыл шкафчик и попутно вытащил одно, вытирая лицо и немного намокшие светлые волосы. – Ванна наполняется подобным образом. И… там тоже… Принцип везде один.
Я проследила за его взглядом. Ага, это он, видимо, про слив унитаза.
Ну, круто, что уж тут скажешь! До чего дошёл прогресс…
Определённо, мне нравится, что у них тут всё вот так удобно и комфортно устроено – не надо вёдрами воду таскать.
– Я могу идти, кара Маша? – отвлёк меня от лирического отступления сир Айр.
– Да, думаю, да, – кивнула я так, словно это я тут была потомственной аристократкой. – Уж спинку я себе сама как-нибудь потру…
Он посмотрел как-то странно, усмехнулся и, уже направляясь к выходу, бросил:
– Только, прошу вас, кара Маша, аккуратнее! Берегите себя! И не устраивайте больше потоп. Надеюсь, мне спасать вас не придётся…
Вот же гад вредный!
***
Вот это кайф! Райское наслаждение!
Я понимала, что долго разлёживаться в ванне нельзя, меня же там дожидаются. Да не кто-нибудь, а целых два графа. Молодых и симпатичных.
Но нежиться в ароматной тёплой водичке было так приятно, что я никак не могла себя заставить выбраться.
Да, представьте себе, у меня всё получилось! И даже с первой попытки, и даже без всяких происшествий.
И никакого потопа, сир Айр! Я мысленно показала графу язык.
Собственно, как только хозяин дома покинул меня, всё пошло как по маслу. Нервишки мои больше не лихорадило, и я спокойненько включила воду, наполнила ванну. Поковырявшись на полочке, нашла ароматическую соль и жидкое мыло, которое и с мытьём волос отлично справилось. Не знаю, есть ли тут вообще шампуни, но пока и так сойдёт.
Я вообще сначала опасалась брать скляночки с неизвестного рода веществами.
Вдруг вместо мыла попадётся крем для депиляции. Хотя… наверное, в мужской ванной ему не место. Но… чем чёрт не шутит!
Вон сир Айр как гладко выбрит. А вдруг он пользуется не бритвой, а каким-нибудь колдовским зельем. А я это средство на голову…
Лысая Маша – это будет похуже, чем блондинка Маша с цветными локонами.
Но, вроде бы, всё обошлось. Мыло оказалось мылом. Причём с таким приятным ненавязчивым ароматом свежести, что ням-ням-ням…
Я всерьёз опасалась, что после джентльменских мыльно-рыльных буду благоухать каким-нибудь ядрёным мужицким запахом. Но тут всё оказалось так нейтрально и вкусненько.
Я в очередной раз порадовалась, что попала так удачно. Согласитесь, не всем попаданкам так везёт!
Однако пора было подумать о моей дальнейшей судьбе. Да, пора выбираться, одеваться и отправляться навстречу своему будущему.
Очень уж любопытно узнать, что же за предложение хотел мне сделать сир Айр. И волновалась я так, словно это было предложение руки и сердца.
Собственно, такого опыта у меня пока не имелось, но, могу предположить, что в подобные моменты девушки обычно в полном неадеквате.
А вот мне-то как раз нужно сейчас быть собранной, здравомыслящей и умной, или хотя бы казаться такой. Так что надо приводить себя в боевую готовность.
Я выбралась из ванны, вытерлась и немного подсушила волосы.
Уж фена-то тут точно нет! Хотя, возможно, есть нечто подобное, но об этом надо было спрашивать сира Айра сразу, а третий раз звать его из-за такой ерунды я не стану.
Потом я расчесала и уложила, как смогла, непокорные кудряшки. Яркие локоны, конечно, никуда не спрячешь – что поделать, пока краска не отмоется, и волосы не отрастут, буду удивлять местных.
Но, по крайней мере, сейчас моя причёска выглядела аккуратно, а не как у моей неблагополучной соседки Люськи после недельного запоя.
Декоративной косметики у меня с собой не оказалось. Я как-то в отпуск обычно все эти пудры-тени-туши-помады не привыкла брать, только для ухода и хороший солнцезащитный крем. С боевым раскрасом гулять по влажной тайской жаре вообще не вариант, а уж купаться в море, тем более.
Но это меня не особо сейчас огорчало: во-первых, надо сначала аккуратно выяснить, как тут на такие вещи смотрят, вдруг у них красятся лишь девушки определённых профессий…
А, во-вторых, я, к счастью, хоть и блондинка, но не «без лица». Брови и ресницы у меня от природы потемнее волос, и даже без макияжа все яркие акценты на месте. А то ведь знаю таких несчастных светленьких девочек, которые, стоит смыть косметику, в сплошное белое пятно превращаются.
Я по этому поводу могла не переживать.
И, завернувшись в широкое полотенце, наконец-то вышла из ванной. Правда, предварительно высунула только нос и убедилась, что хозяин дома и его неугомонный братишка в спальне отсутствуют.
Не хватало ещё столкнуться с ними полуголой.
Но в этот раз, видно, местные боги решили надо мной смилостивиться. Или я уже исчерпала лимит нелепых ситуаций на ближайшие сутки?
Непрестанно оглядываясь на дверь, я всё-таки успела надеть и нижнее бельё, и длинное синее платье. Я в нём обычно прогуливалась вечерами, когда становилось чуть прохладнее, или наряжалась для каких-нибудь необычных фотосессий. При всей моей любви к розовому, синий мне тоже шёл – такой сочный цвет идеально оттенял мои голубые глаза. Осталось дополнить наряд белым шёлковым парео.
Я оценила себя в зеркало и осталась довольна – изысканно, красиво и, пожалуй, вполне прилично.
Мне ещё веер в руку выдайте, и прямо истинная леди века так из XIX.
Ага… с розовыми волосами…
Ну что ж мне теперь, обстригать их прикажите?
***
Когда я наконец выплыла из спальни в своем новом образе, нахального братца сира Айра я уже не застала.
Граф поджидал меня в гордом одиночестве. Стоял у окна и задумчиво любовался собственным садом.
Он обернулся на звук открывшейся двери и изумлённо вскинул брови. Пару секунд смотрел на меня, не отрываясь, молча. И я уж было забеспокоилась, что опять что-то сделала не так.
Но Дариан неожиданно улыбнулся и почтительно склонил голову.
– Кара Маша, вы прекрасны! – прозвучало так искренне, что я даже растерялась.
А как же все эти язвительные подколы, шпильки, насмешки?
– Благодарю, сир Айр! – галантно поклонилась я в ответ.
– Как там у вас? Всё прошло благополучно? – он неопределённо мотнул головой.
– О, да! Магия водопроводных труб покорилась мне в полной мере, – улыбнулась я. – Вообще, здорово у вас всё устроено! Даже жаль, что в нашем мире никакой магии. Это очень удобно. Как говорится, спасибо вашим драконам! Вот уж никогда бы не подумала, что они такие нужные в хозяйстве животные! Оказывается, драконы – это не только ценная чешуя, всепожирающее пламя и тонна золота, но ещё и три-четыре килограмма полезной магической энергии…
Граф, разумеется, мою шутку вряд ли бы понял и оценил. Да и сама я себя одёрнула: «Маша, что ты опять несёшь?!»
Но сир Айр неожиданно расхохотался.
Да так расхохотался, что я уж испугалась, не началась ли у него истерика! Вдруг у местных аристократов психика хрупкая. Меня вон даже экстримальщики порой не вывозили.
Я почти с ужасом смотрела на графа, а тот буквально заходился от смеха.
В конце концов, он успокоился, стёр выступившие на глазах слёзы и, так и не удосужившись объяснить хоть что-то, со вздохом сказал:
– Пойдёмте завтракать, кара Маша! Брат ждёт. Я вас провожу.
Дариан подошёл ближе, подал мне руку, и я смущенно положила свою ладонь на его согнутый локоть.
Уже на выходе сир Айр негромко добавил:
– Брату я уже сказал, кто вы и откуда. А вот всем прочим, пока это знать не следует. Так что на время для всех останетесь карой Марикой. И… прошу вас, на людях от подобных шуток про драконов лучше воздержитесь!
***