Глава 29

Болезнь оказалась долгой и изнуряющей. Вроде бы обычный бронхит, а выпил из меня все соки. Не знаю, дело ли в местных вирусах, или в подорванном здоровье Полины, но первые дни я почти все время спала, потом начала потихоньку вставать и передвигаться по комнате.

Чаще всего ко мне заглядывали Фекла и Настька, сестра Элия тоже не бросала без внимания, как и Лизавета. От дорогой не-свекрови я даже стала уставать, особенно от ее требований болеть в лучшем виде. То есть причесанной, накрашенной и в кружевной сорочке. Было так паршиво, что хотелось просто завернуться в одеяло и ни на что не реагировать, а не наводить марафет ради непонятных целей.

Еще заглядывала Ксения и со странным выражением лица интересовалась моим здоровьем. На шутливое «не дождешься», она фыркнула и сбежала. Федор просто молча вздыхал, стоя на пороге, затем притащил мне целую корзину апельсинов, пояснив, что там витамины и вообще.

Что меня задевало, так это исчезновение Ильи. Не скажу, что я ждала чего-то выдающегося после того разговора, но рассчитывала на какое-то сближение. А он стал заглядывать куда реже, пару раз за день забегал проверить самочувствие и оставить эликсиров с инструкцией, как их пить.

Я даже начала думать, что зря отбрыкивалась от Лизаветы с ее пеньюарами и помадами. Вот нарядилась бы и… Нет, пожалуй, таких жертв никакой алхимик не стоит. И вообще у меня есть прекрасное одеялко, что обнимет и не предаст.

Вечером четвертого дня мне стало достаточно хорошо, чтобы переодеться в обычное домашнее платье. То самое, подаренное Лизаветой. Как-то свыклась с ним: удобное, немаркое, собеседники всегда теряются и отводят взгляд… Надо у нее адресок магазинчика спросить, вдруг еще что понадобится. На выход, для приема нежданных гостей.

Впрочем, дорогая не-свекровь вскоре сама заглянула ко мне и принесла другое платье, однотонное и с весьма нескромным декольте. Таким, что можно почти все легкие прослушать, не снимая наряд.

Спорить я не стала, переоделась с ее помощью и даже перебралась в кресло, пока Фекла перестилала мне постель, а Настька споро собирала мои волосы в косу и рассказывала о своей учебе и прочих сложностях. Вечерами она ходила на курсы, на которых один из парней настойчиво зазывал ее в кафе, обсудить научную работу. При упоминании о нем Настька покраснела и опустила взгляд.

– Ах, милая! – Лизавета со звоном отодвинула от себя чашку какао и взмахнула руками. – Что за восхитительная наивность! Даже для твоего скромного происхождения она непростительна. Этот подлец наверняка хочет украсть твои наработки. В крайнем случае убедить тебя подписать его имя к твоим трудам.

– Он выглядит таким милым, – пробормотала она и продолжила быстро перебирать мои пряди.

– А вот ты – не слишком, – отрезала Лизавета. – Просто взгляни на себя и пойми: к такой мужчины не подойдут из обычной симпатии. Если, конечно, у них есть глаза. Подлецу явно что-то от тебя нужно. И вряд ли постель, всегда найдутся более привлекательные и безотказные дурочки.

Настька покраснела еще больше и сжалась, а Фекла в ту же минуту подошла и обняла ее за плечи для поддержки. Для нее-то дочка все одно самая красивая, и вообще – гордость! Это же надо, из самого Ржевца попала в столичный университет, так не каждая может.

– Лизавета Сергеевна хотела сказать, что не стоит доверять всяким встречным парням, – уточнила я. – Тем более показывать им свои записи. А так ты само очарование, нужно только побольше уверенности и правильно подобрать макияж.

– Так оно ж неудобно… – Настька ссутулилась еще больше. – Начнешь прихорашиваться, сразу думают, что дурочка.

– Отец Небесный! – Лизавета демонстративно закатила глаза.

– Это твое тайное оружие, пользуйся им разумно, – пояснила я. – А в кафе сходи, мы поможем тебе собраться. Записи же действительно лучше не показывай. Заодно и проверишь вектор интереса этого милого парня. От смазливых юнцов одни сплошные беды.

… С Алешкой мы встречались каждые четыре дня. Точнее, назвать это встречами было бы преувеличением, мы просто переговаривались через приоткрытое окно в женском туалете. То было забрано густой решеткой и выходило в пустой переулок. Сплошные глухие стены из потемневшего кирпича, кое-где украшенные потеками ржавчины, не понятно даже, что там такое рядом.

Я до сих пор кашляла, так и не отошла от той болезни. Но изо всех сил старалась быстрее прийти в норму. Что угодно, только бы сбежать отсюда и не превратиться в живую куклу, как Аля. Никаких денег мне не надо, пусть Алешка выкручивается сам, как хочет. Если бы знала, во что он меня втягивает, никогда бы не согласилась. Да я бы уже сбежала, приди он в прошлый раз, как договаривались.

Но в этот Алешка не подвел и появился вовремя, пусть для того ему и пришлось лезть по фасаду до второго этажа. Но друг с детства был, как паук, ему это не составляло труда.

– Полинка! – обрадованно шепнул он и отодвинул шапку на затылок. Даже мне стало холодно от того, как оголились его лоб и уши.

– Леша, мне надо бежать, – также тихо произнесла я, оглядываясь на дверь. Наши переговоры были рискованными: если кто из моих соучениц заглянет, то, скорее всего, доложит «воспитателям», страшно представить, что со мной тогда сделают.

За прошлый раз содрали два ногтя на ноге, до сих пор больно наступать. Подумали, что я курю в приоткрытое окошко, а портсигар успела выбросить или надежно спрятать.

– Они здесь девушек околдовывают, – я всхлипнула, не в силах побороть воспоминание. Мне хотелось выть и кричать, а еще – бежать прямо сейчас. Так бы и сделала, не будь на окнах решетки. – Те становятся точно куклы. Выполняют все, что скажут. Мне страшно, Леш.

– Полин, погоди, – произнес он и просунул пятерню между прутьев. Я невольно сжала его ледяные пальцы. – Завтра вечером вытащим тебя через это же окно. Только ты осторожнее там, не попадись. Но, по возможности, вызнай чего. Пьер за всю информацию заплатит.

– Не хочу денег, Лешка! – слезы текли уже сами собой. – Хочу быть далеко-далеко отсюда!..

– Софья, Софья! – Лизавета трясла меня за руку. – Вы будто потеряли сознание.

– Голова закружилась, – в подтверждение я пальцами потерла висок. – Давненько я не вставала с постели, организм отвык.

– Но вы молодец, что так себя бережете, – мило улыбнулась она. – Я по молодости все на ногах, да на ногах. Теперь понимаю, как это было глупо. Куда правильнее укладываться в постель при первых признаках недомогания.

– Точно, – я даже не стала спорить с ней. – Это определенно мой путь. Планирую и дальше двигаться по нему, плотнее заняться профилактикой болезней. Возьму за правило лежать каждый день по три-четыре часа. И семь по выходным.

– Да, милая, такой режим вам подойдет.

Ответила она ровно, будто и не заметила издевки, вот что значит – мастерство! Даже невозмутимая Настька ненадолго замешкалась, а потом шустро закончила плести мне косу.

– Пойдем мы, барышня, – произнесла она, на что я только кивнула.

И сама устала от общения, тем более с Лизаветой, но та не смогла уйти без очередного укола:

– Я тоже пойду. А вы устраивайтесь поудобнее и отдыхайте. И даже не думайте, что Илья сбежал из-за вашей лени. Или ужасного вида: этот красный нос, глаза-щелки, гнездо на голове. Мать Землица видела, я пыталась вам помочь, уберечь от ошибки…

Преувеличивала она знатно. Никаких гнезд и щелочек у меня не наблюдалось: Полинину внешность несколькими днями болезни не испортить. Да и я старалась следить за гигиеной и не запускать себя.

К тому же у Ильи были куда более весомые поводы сбежать. Он-то хотел себе должность старшего алхимика, и для того вынужденно завел невесту. А получил сумасшедшую девицу, вещающую о другом мире. Я его даже не осуждаю, но в сторону капитанов поглядываю все активнее. В смысле начну, как только встану на ноги.

Я злилась на него и на себя. Лезут же глупости в голову! Илья наверняка загружен работой, и его отсутствие никак не связано с моим рассказом. А я схожу с ума потому, что как раз ничем не загружена. Валяюсь на кровати, читаю книги, болтаю с не-свекровью…

Лизавета, видя мое смятение, уплыла из комнаты, довольная, точно насосавшийся крови упырь. Фекла с Настькой вышли следом, а я с облегчением улеглась в кровать и прикрыла глаза. Проснулась от уже знакомого бормотания. Приоткрыла глаза и заметила Илью, сжимающего мое запястье.

– Ну вот, все уже куда лучше.

Я вяло улыбнулась, затем села и заглянула ему в глаза. Илья не отвел взгляд, не смутился, как делали перед фразой: «понимаешь, тут такое дело…», наоборот, придвинулся ближе, затем вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул мне.

Тот выглядел странно: большой, из красивой бумаги с тиснением, но без адреса и отправителя. Не заклеен, к тому же. Я открыла его и едва успела поймать сыплющиеся бумаги. Точнее, документы. В том, что походил на мой старый паспорт, значилось: Ольховская Софья Павловна. И возраст – двадцать один год. Еще стояла пометка, что документ выдан взамен утерянного, на имя Полины Строгиной. Другой же лист оказался разрешением на частную консультативную практику, без права назначать лечение.

От избытка чувств я прикрыла рот ладонью и еще раз повертела все. В местных документах я не слишком разбиралась, но эти точно выглядят настоящими.

– Пришлось вот так выкручиваться, чтобы не строить биографию на ровном месте. Все же смена имени куда менее подозрительна, чем возникшая из ниоткуда барышня. Желание отказаться от такого мрачного прошлого вполне объяснимо и понятно, – произнес Илья. – А кабинет с тобой вместе подыщем, как встанешь на ноги.

– Но как? – я еще раз ошарашенно оглядела бумаги. – Они настоящие?

– Еще какие! Специальное управление выписало. Но с Полининой теткой все же лучше встретиться и все объяснить. Макар рассказал ей вкратце историю твоих злоключений и добавил, что сейчас Полина не совсем в себе, но нашла хорошего человека и готовится к свадьбе.

– Страшно представить, чего это стоило.

Нет, я с самого начала мечтала о нормальных документах, но думала, что добыть их будет весьма непросто, даже со знакомствами Ильи. А тут полный комплект за несколько дней. И разрешение на работу… Я смогу открыть свою практику, официально принимать пациентов, пусть и с отчислениями для святой Фанасии. Смогу параллельно учиться, смогу…

– Сестра Элия слегка помогла, – с заминкой ответил Илья, но под моим тяжелым взглядом добавил: – я сделал им противоядие. К тому самому зелью, которым опаивали девушек-кукол. Понимаешь, раньше я никогда не вникал в эти области алхимии, считал их выдумкой, но потом, когда понял, что зелье реально, задумался. Разобрал примерный принцип действия, ингредиенты, которые помогли бы такого добиться, посидел немного в лаборатории, и вот.

– Я тебя обязательно расцелую, но чуть позже, когда перестану постоянно кашлять.

– Чуть позже и я тебя расцелую. А пока – отдыхай и не вздумай больше расстраиваться.

– Сегодня я точно самая счастливая.

Снова обниматься я не полезла, а Илья деликатно подтянул мне одеяло и вышел, оставив нас с Мотей наедине. Кошка вовсю обнюхивала конверт и пыталась его куснуть. Пришлось отобрать и спрятать повыше на полку.

С ума сойти. Теперь я полноправная гражданка Руды. Могу работать, учиться и даже сбежать с тем самым капитаном. Думается, Илья вряд ли понесется следом, требуя вернуть бумаги ему. И от этого его подарок становился еще ценнее.