Глава 31

Ставить мобили вдоль дороги на ночь было запрещено, а въезжать во двор через узкие ворота Илья побоялся. На вид те были только чуть шире нового мобиля, не хотелось поцарапать тот в первый же день.

Пока думал над этим, Софья уже ненавязчиво выпроводила его с водительского места, сама устроилась за рулем и легко въехала в ворота. Задом. Даже прокатилась немного по двору, чтобы мобиль не загораживал проход. Затем выпорхнула наружу абсолютно счастливой и сияющей.

Илья невольно улыбнулся ей и спрятал чуть подрагивающие руки в карманы. Вообще-то давно, еще во время службы, ему пару раз довелось управлять вездеходом. Но у того совершенно иные принципы: где он едет, там и дорога, попался под колеса – сам виноват. Поэтому, вернувшись домой, Илья так и не решился на покупку мобиля.

Но вот он проехал за рулем – и ничего не случилось. Они добрались быстро, с комфортом, без охоты на такси или тряски в трамвае. Возможно, если попрактиковаться, то он тоже сможет ездить по рабочим делам. Правда, в этом случае придется покупать второй мобиль, а ведь еще утром он и о первом-то не думал!

– Ну как тебе приобретение? – лукаво спросила Софья, заглядывая ему в глаза. – Поймал?

– Что? – не понял Илья.

– Водительский кураж! Это упоительное чувство свободы, когда можно в любой момент поехать куда угодно!

Она залихватски покрутила на указательном пальце ключ-кристалл, затем поймала его и сжала в кулаке.

– Даже с мобилем я все равно не могу ехать куда угодно, – заметил Илья. – У меня есть две работы, дом, семья…

– Занудство, – оборвала его Соня, приблизилась и потянула к себе за галстук. – Честное слово, я рядом с тобой чувствую себя беспечной малолеткой. Бухтишь постоянно, точно чей-то дедуля.

– Чисто формально, я и есть дедуля. Потенциальный. Через каких-нибудь десять-пятнадцать лет дети уже обзаведутся своими семьями и подарят мне внуков. Судя по характеру Ксении – она успеет первой.

– Судя по характеру Ксении, вначале она принесет тебе какую-нибудь награду для боевых магов, – фыркнула Софья. – А до того попросит новую винтовку или набор метательных ножей.

– Не говори мне такие страшные вещи, – Илья притворно ужаснулся, затем поймал невесту за талию и прижал к себе. – Соня, я тут понял кое-что.

– Что?

– Я был неправ, когда спорил с тобой насчет семьи и прочего. Ты уже давно ее часть, к Безносой капитанов, выходи за меня.

– Уверен? – спросила она, задумчиво рисуя большим пальцем узоры по его галстуку. – Я барышня проблемная, с темным прошлым, в котором было много всего. Не из тех, кто будет всегда улыбаться и ждать тебя с горячим ужином. Я планирую и дальше работать, учиться, вести культурную жизнь и активно лезть в дела твои и твоих детей. Еще я обожаю подарки. И одним мобилем здесь не ограничишься, это, может быть, только начало. Подумай, нужно ли оно тебе? Может, стоит поискать себе тихую, безропотную девицу, которая возьмет на себя все хлопоты и не будет отвлекать от работы?

И главное же, ни в чем она не врала и даже не преувеличивала! В самом деле не будет сидеть дома и ему не даст. Илья как наяву видел все ждущие его встряски и сложности. Походы в театры, оперы и картинные галереи, поездки к морю и на границу фейских земель, смотреть на гигантские раскидистые деревья и диковинных зверей. А еще – второй мобиль, ремонт дома и множество всего остального.

Еще он видел рядом улыбающуюся Софью и не мог отвести от нее взгляд. От ее чуть вздернутого носа, крапинок веснушек, светлых волос, заколотых с одной стороны, и лежавших аккуратной волной – с другой. От едва заметных ямочек на щеках и такого взрослого, задумчивого взгляда. Казалось, она все обо всех знала, но понимала и принимала даже недостатки. И это только добавляло ей привлекательности.

Но важно другое, что за милой внешностью скрывалась потрясающая женщина. Рассудительная, отважная, надежная, готовая бороться за правду. Она же спорила о детях, Зоюшке и прошлой кухарке не из вредности, а только из желания сделать всем лучше. А потом не побоялась поделиться воспоминаниями Полины, чтобы спасти других девушек, хотя понимала, насколько это опасно для нее. И честно рассказала Илье свою непростую историю. Это было как высшая степень доверия, которую хотелось оправдать.

– Знаешь, – наконец заговорил Илья, – я ведь тоже непростой человек. Слишком погруженный в работу, чтобы уделять тебе достаточно внимания.

Софья на это только закатила глаза. Ну да, не так много ей внимания и нужно, а если вдруг захочет – попробуй только не удели.

– И, вполне возможно, не самый эмпатичный, – продолжал он. – С детьми и Лизаветой.

– Она – серьезный минус, – кивнула Софья. – Гигантский, можно сказать. Но кто знает, вдруг я смогу с ним примириться?

– И я куда старше тебя.

– Ты невнимательно слушал рассказы о моем прошлом? Парни до двадцати слишком похожи на моих пациентов, чтобы я представляла себя с ними в… – она игриво прикусила нижнюю губу, – компрометирующей ситуации. И вообще, не пойму, ты отговариваешь меня от своего же предложения? Уже понял, как поторопился?

– Озвучиваю возможные риски, как добросовестный участник сделки, – ответил Илья, а Софья улыбнулась уголками губ.

«Да» на то самое предложение не прозвучало, но он понимал, что такие решения и не принимают с ходу. Ей определенно нужно время на раздумья. Но однозначного «нет» Соня тоже не произнесла, и вообще, будто ждала чего-то.

Илья наклонился и едва ощутимо поцеловал ее губы. Вообще это было против правил приличия, даже в отношении собственной невесты. Но, думается, темное прошлое Софьи включало и не такие вольности. Она в самом деле не отпрянула и не оттолкнула его, напротив, чуть прихватила его губу своими и положила руку Илье на затылок.

Через пару минут он поймал себя на том, что уже целует Софью, точно потерявший всякий разум мальчишка, и жадно шарит по ее спине и талии руками. Это уж точно никуда не годилось, тем более посреди двора, в который мог заглянуть, кто угодно.

Действительно, стоило Илье оторваться от невесты и оглянуться на окна дома, как заметил сразу две дернувшихся занавески. Вот что за люди! Ни поговорить, ни поцеловаться, каждую секунду под контролем чужих ушей и глаз! Повезло еще, что он стоял спиной к дому и загораживал почти все происходящее от любопытных Лизаветиных глаз. И ладно бы только ее, наверняка и Ксения тоже следила за родителем.

– У Гордеевых все под контролем? – весело спросила Софья.

Ее щеки раскраснелись, губы чуть припухли, делая ее еще привлекательнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

– И не говори, – легко согласился Илья. – На минуту расслабишься, они уже тут.

Этих же занавесок ему хватило для мыслей о том, что дома придется держать удар. И дорогая матушка наверняка нанесет его первой.

Так и вышло: стоило переступить порог дома, как Илья наткнулся на недовольную Лизавету. Софья при этом просто кивнула ей и сбежала наверх, якобы привести себя в порядок. Хотя сейчас она выглядела просто отлично. Кто бы знал, что ее так красят поцелуи, а как потрясающе, она, должно быть, выглядит, разметавшись по постели…

– Ты купил Софье мобиль? – Лизавета тут же подошла к нему и выдернула из сладостных грез.

– И квартиру, под рабочий кабинет, правда, она об этом пока не знает и документы еще оформляются, – легко согласился Илья. Затем решил пояснить: – Ты так упорно твердишь, какой я никчемный товар на ярмарке женихов, что пришлось добавить себе веса. Легко сбежать от вдовца с двумя детьми и сварливой матушкой, а попробуй брось мобиль, квартиру и дом в самом центре. Это уже совсем другие категории.

На этом не удержался и подмигнул ей.

– Ну знаешь ли, это уже наглость! Сколько раз просила не называть меня «матушкой»! Это просто унизительно! Но, – внезапно она смягчилась и добавила уже другим тоном: – я рада, что хотя бы часть из моих слов не прошла мимо тебя.

И вернула ему подмигивание, на что Илья даже не нашелся с ответом. Все меняется в этом сумасшедшем мире, кроме матушкиной любви к завуалированным оскорблениям. Ну что ж, позиция никудышнего жениха не такая уж плохая. Какой спрос со слабовольного мужчины, который все деньги тратит на невесту? Правильно, никакого.

– Возможно, если так и дальше пойдет, я смогу оставить тебя без присмотра, – добавила она. – На несколько недель. И не смей радоваться этому открыто, я еще ничего не решила. Пока это так… размышления вслух.

– Я сама скорбь, – заверил ее Илья.

Хотя и в самом деле не подумал бы радоваться: Лизавета что живущая с ним под одной крышей, что уплывшая в свободное плаванье, все равно остается источником неприятностей. Как склад взрывчатки, по которому постоянно бродят безалаберные курящие грузчики. И никогда не знаешь, от какой именно искры все взлетит на воздух. Даже если вот сейчас тебе кажется, что все благополучно, то ты просто не видишь тлеющие в десятке мест ящики.

– Ты весь светишься, – заверила Лизавета. – Уверена, заведи в темную комнату, и там будешь сиять, какая еще скорбь? И вообще, удивительно, что тебе, несмотря на наше близкое родство, не досталось и капли моего актерского таланта.

– Видимо, не такое уж оно и близкое.

На это он еще раз изобразил скорбь, видимо, снова фальшиво, потому как Лизавета только закатила глаза, и ушел. Пора навестить второго любителя подглядывать.

Ксения сидела в комнате и сосредоточенно раскладывала по столу обломки вазы. Рядом у нее стояли две банки с алхимическими растворами и емкость для замешивания клея. Еще там же лежали перчатки и специальная кисть. Не хватало еще пары-тройки инструментов для правильной работы, и лучше бы все это делать в лаборатории, просто на всякий случай. Но Илья проглотил это замечание и сел рядом с дочкой.

– Что делаешь? – спросил он.

– Хочу склеить любимую мамину вазу. Разбила ее случайно… Софья.

– Угу, – согласился Илья, притащил к себе флакон с очищающим раствором, чтобы обезжирить осколки.

Ксения скосила на него взгляд, но не прогнала, только нахмурилась сильнее.

– Мне не обязательно помогать, можешь идти к своей невесте.

– А могу и не идти.

Теперь настала очередь клея, который Илья постепенно замешивал из двух составов. Белесая паста растворялась в синей жиже, рождая красивые узоры. Клей на глазах густел и становился прозрачным. Такой скрепит что угодно, жаль, не справится с трещинами на душе.

– Я тоже скучаю без мамы, – признался Илья. – Она была замечательной.

– Но уже нашел себе другую жену, – зло бросила Ксения и быстро вытерла правый глаз тыльной стороной ладони. – Думаешь, мама бы это одобрила?

– Думаю, если бы она кого-то и одобрила, то Софью. Она же и тебе нравится, признайся.

Илья вертел в руках осколки и не решался стыковать их вместе. Но Ксения первой забрала основание, ловко промазала его клеем и приставила первую деталь.

– Не нравится. Неловкая, странная, болеет постоянно.

На этом она снова всхлипнула и еще раз вытерла нос ладонью, точно все воспитание прошло мимо. Илья вытащил из кармана платок, подал ей, а затем притянул дочку к себе и обнял. Какая же она еще маленькая, пусть и хулиганит часто не по-детски. Ксения доверчиво прижалась к нему и сдавленно разрыдалась.

Да что с ней такого? Откуда эти переживания о болезненности Софьи? Подумаешь, небольшой бронхит… Потом как-то разом вспомнилась Тася и ее быстрый уход. Неужели сложила одно и другое? Подумала, что стоит только к кому-то привязаться, как он уйдет?

– Соня тяжело болела еще до нашего знакомства, поэтому и в этот раз ей было так плохо. Но вскоре она окрепнет, и уже не будет так просто хватать заразу. Ты зря о ней переживаешь.

– Конечно, зря, что с ней станется, – пробурчала она недовольно. Отстранилась и осторожно намазала вторую деталь и приклеила к основанию. – Скорее Соня сбежит от тебя, как и говорит Лизавета.

– Ну-я то точно от тебя не сбегу, – Илья улыбнулся ей и приставил следующий осколок.

Клей схватывался быстро, надежно скрепляя детали между собой. На вазе все равно оставались тонкие трещины, но это ее не портило. А крохотные потеки клея можно будет убрать потом.

– Ты весь в работе, мы с Федькой тебе не нужны.

– Еще как нужны, просто… – он запнулся, подбирая слова. – Мне было так больно, когда умерла твоя мама, что я нырнул в работу, не думая о том, как нужен вам. И, наверное, я просто не умею проявлять любовь. Но постараюсь научиться. Начну хотя бы с этой вазы.

– Лучше с того, что запишешь меня на курсы боевой магии, – пробурчала Ксения и громко шмыгнула носом.

У Ильи пробежал холодок по спине. Перед глазами снова пронеслись девушки-куклы из «Кошки и ворона», особенно та, что сидела с ними за столом. Еще сотни рассказов Макара о его работе, внушительные габариты сестры Элии и многое другое.

Как ни крути, это не самое безопасное увлечение.

– Это те, что при специальном управлении? – спросил он, на что Ксения угукнула и подняла на него испытующий взгляд. – Знаешь, я думал, маленькие девочки, интересуются другими вещами.

– Ничего ты не знаешь о женских интересах! – она задрала повыше нос и добавила: – Софья так говорила.

– Ну если Софья… – он едва удержался от улыбки, когда пристраивал на место последний осколок.

– Она, кстати, обещала меня туда водить, если Ульяна не сможет, а теперь у нее еще и мобиль. И тебя уговорить дать разрешение на курсы.

– Не знаю, по пути она болтала только о том, как повезет тебя кататься на лошадях.

Ксения на этом взвизгнула, подскочила и унеслась из комнаты, наверняка ловить ту самую Софью, которая ей совсем-совсем не нравится. А Илья задумчиво рассматривал вазу. Не особенно-то Тася ее и любила, она в целом не привязывалась к вещам. Но эта, собранная из осколков, была не просто вещью, скорее символом. Что-то новое всегда появляется из старого, а семья может расти и меняться. Пусть и не всегда безболезненно.

Его дочка – боевой маг, подумать только! С другой стороны, побудет на этих курсах, побегает по полигону, растянет пару раз связки, потом, может быть, одумается. Илья неспешно встал, выглянул ей вслед и заметил, как Ксения взмахнула рукой, отчего ковер перед ней замерз длинной ледяной дорожкой. По которой дочка лихо прокатилась, затормозив возле спальни Софьи и тут же затарабанила в дверь.

А может и не одумается. И тогда ему придется пересмотреть свои взгляды на жизнь. Ксения – на курсах боевых магов, Федор – обучается танцам, сумасшедший дом какой-то!