Глава 32

За последующие три недели весна разгулялась, плавно поворачивая к лету. Снежеград зеленел, цвел и преображался, превращаясь в один большой парк. По темным остовам зимних деревьев не получалось понять, сколько же их здесь на самом деле. А сейчас я думала, что столицу стоило бы назвать «Лесоградом», настолько плотным был укутавший ее зеленый ковер.

Хотелось бродить по улицам, вдыхать весну и ни о чем не думать, не иначе как сказывалось Полинино влияние и присущая молодости беспечность, но я каждый раз одергивала себя и заставляла работать. Желающих получить у меня консультацию было столько, что мне пришлось организовать запись, а еще – все сильнее думать о найме секретаря. Но я решила отложить эти мысли до осени, когда точно определюсь, буду ли поступать в местную медицинскую академию или пока останусь вольной целительницей.

Пока же я заканчивала прием и ждала своего обеденного перерыва. На днях присмотрела неподалеку неплохое кафе, где было приличное и недорогое меню. Еще там всегда играла приятная музыка, подавали отменный, ароматный кофе, а часть столиков уже вынесли на улицу, чтобы можно было есть и любоваться окружающей красотой. И каждый день новое фирменное блюдо, на которое я уже настроилась, когда услышала звонок над входной дверью.

Записанные на первую половину дня посетители уже закончились, но ко мне частенько прорывались те, кому нужна была консультация сию секунду. Кого-то в самом деле принимала, других – записывала в очередь или отправляла в лечебницу. Поэтому не особенно удивилась визитерами, неспешно встала из-за стола и открыла дверь в холл. Но вместо обычных встревоженных мамочек меня ждали потрепанный Федор, зажимающий нос пальцами, и Ксения в порванном платье. При этом один бантик с ее всегда идеальной прически слетел, а по щеке тянулась глубокая царапина.

– Отец Небесный и Мать Землица! – воскликнула я на здешний манер. – Что с вами случилось?

– Подрались, – лаконично ответил Федор, а Ксения поддержала его вздохом.

– Все живы?

Он кивнул, а я все же завела их в кабинет, вытащила из ящика стола аптечку и теперь разглядывала разбитый нос младшего Гордеева. Вправлять вроде бы не надо, обойдусь заживляющей мазью и холодным компрессом. И хорошо, что все-таки не пожалела времени и сил и собрала в кабинете хотя бы минимальный набор медикаментов. Пусть я не могла лечить, как полноценный врач, зато вполне могла оказывать первую помощь нуждающимся, как ответственный гражданин. Даже прошла для этого специальные десятидневные курсы. И вот пригодилось!

Разобравшись с Федором, я промокнула бледно-розовым растворов царапину Ксении и ее содранные колени. Других повреждений на детях не было, поэтому я с облегчением выдохнула и села напротив них.

– Ну теперь рассказывайте, и желательно – в деталях. С кем подрались, из-за чего, кто победил?

На последней фразе Ксения самодовольно хмыкнула, да и Федор слегка приободрился, поэтому ответил длиннее одного слова.

– Это все Соловьев с дружками из параллельного класса, насели на меня, когда шел на танцы. А мелкая вмешалась.

– Они полезли трое на одного! – возмутилась Ксения.

– И ты их магией? – спросила с опаской. Потому что колдовала Ксения резво и беспощадно, за чем я имела удовольствие наблюдать трижды в неделю, на ее тренировках. Только на полигоне были преподаватели и защита у ее соперниц, а в школе – обычные дети, которым наверняка пришлось бы худо.

– Подсечкой, – поджала она губы и поглядела с укоризной. Мол, как так, Софья, ты же знаешь, как я трепетно отношусь к правилам. А за такое их нарушение могут и с курсов попросить.

Я это знала, как и то, что младшая Гордеева крайне ловко нарушает правила, когда ей выгодно. Вспомнить, хотя бы, ее привидение: просто шедевр по запугиванию потенциальных мачех!

– Правда, – поддакнул сестре Федор. – Ксеня одного сшибла, другому я врезал.

От третьего, надо думать, получил по носу, но так или иначе конфликт себя исчерпал.

– Отца завтра в гимназии ждут, – закончил он. – Наверное скажет бросать танцы.

– Вот уж вряд ли, – мягко улыбнулась я. – В конце концов, ты в бою отстоял право туда ходить!

Тем более Илья будет так переживать, что его дочь влезла в драку старших мальчишек, что вряд ли о таком подумает. Но развивать эту тему вслух я не стала. Не самые педагогичные высказывания, как ни крути.

– А почему вы не остались в гимназии? – спросила о более важном.

– Ульяна Викторовна, – вздохнул Федор.

– Она и так взбесилась в последнее время, – поддержала Ксения. – Боится, что отец ее попросит с должности. Федька-то сам хочет домой ходить…

– Там двадцать минут всего! – возмутился он. – Это если пешком, а на трамвае – две остановки. Уже стыдно ходить с нянькой, как младенец.

– А меня чаще ты забираешь.

Я кивнула. В самом деле три раза в неделю забирала Ксению после учебы и везла на ее курсы боевой магии. На тех, правда, девочек куда чаще заставляли бегать или качать пресс, чем собственно колдовать, но Ксении нравилось. Даже нудные занятия по развитию речи, где девочек учили говорить складно и четко. Крайне полезный навык для мага, вся сила которых строилась на умении произносить заклинания.

Именно о них я чаще рассказывала Илье, постоянно переживавшему о своей крохотулечке. Хотя разок посмотреть, как его похожая на куколку Ксения отчаянно мутузит тренировочные манекены или прошивает мишени острыми сосульками ему тоже будет крайне полезно.

Проблемами Ульяны у меня тоже не получалось проникнуться. В конце концов, все дети вырастают и перестают нуждаться в гувернантках. Видимо, у Гордеевых как раз настало такое время. Федор вообще уже взрослый и самостоятельный парень, да и за Ксенией нужно не так уж много присмотра: забрать из гимназии и изредка помочь с уроками. С этим и я легко справлюсь, хотя пока и не хочу настаивать на увольнении гувернантки.

– Ладно, пойдемте ловить вашу Ульяну, – на этом я решительно встала. Что бы я о ней ни думала, но бедняга наверняка мечется по гимназии и ищет своих подопечных. – Обещаю поговорить с ней.

Гувернантку мы на самом деле нашли. Ульяна к тому времени искрилась от злости и казалось, была готова заклевать кого-то от избытка чувств. Вращала глазами и вычитывала что-то ни в чем не повинному сторожу гимназии, а заметив меня, сжала кулаки и зашагала с неумолимостью грозовой тучи.

– Ульяна Викторовна! – я, напротив, широко улыбнулась и поплыла на нее ясным солнышком, готовым разогнать непогоду. – А мы как раз вас ищем. Простите, украла детей с последнего урока, так хотела сводить их в парк, показать уточек.

На этом я восторженно приподняла брови, а Ксения с Федором одновременно угукнули. Уточки в местной реке были практически круглогодичными, прикормленными и наглыми, подплывавшими к мосту сразу же, как на нем оказывались люди. Я как-то наблюдала за ними, хотя подходить к периллам опасалась. Нехорошие Полинины воспоминания вспыхивали раз за разом, погружая нас обоих в ледяную воду Хомки.

– Крайне безответственно! – налетела на меня Ульяна, хлопая воображаемыми крыльями. Так бы и утащила ввысь, чтобы потом спокойно сожрать, но я не мышь, у этой совы силенок на меня не хватит. Зато из воспоминаний выдернула надежно, за что ей большое спасибо.

– Софья, вы грубо вмешались в учебный процесс! – продолжала она. – Поставили под удар итоговые отметки Ксении…

– У меня было пение, – невозмутимо ответила она и тряхнула косой. Ту я заплела почти неосознанно, на Полининых навыках. Потому как мое детство осталось далеко позади, а сыну косицы не требовались.

– У нас – физическая культура, – прогундосил Федор. – В начале которой я упал и разбил нос, поэтому все равно бы сидел на скамейке без дела.

– Но тебе следовало обратиться к медику! – не унималась Ульяна. – А вы, Софья, и здесь отличились. А эта царапина? – налетела она уже на Ксению.

– Заживет через пару дней, – отмахнулась я. – И не нервничайте так, оно не полезно. Хотите, поговорю с Ильей Андреевичем насчет отпуска для вас? Отдохнете пару недель на водах, придете в чувства? А то ведь приглядывать за чужими детьми – дело нервозатратное.

«Чужими» я выделила, обозначив, что мне-то не сложно, мне-то они свои. А вот Ульяне Викторовне стоило бы поберечься, желательно – подальше отсюда, если уж у нее силенок на работу не хватает.

На этом она резко захлопнула рот, подхватила Ксению и Федора под руки и потащила в гимназию, забирать их портфели. Я посчитала дело законченным и неспешно пошагала к выходу, за малым не напевая на ходу. Времени еще достаточно, успею заглянуть в кафе и перекусить перед второй сменой. И вообще. День прекрасен, жизнь прекрасна, люди вокруг тоже прекрасны! Вон навстречу идет милый паренек, такой смазливый, точно актер из кино, ну разве не чудо?

– Полина? – внезапно воскликнул он и схватил меня за руку.

– Алешка, пусти! – рявкнула я и попробовала вывернуться. Притом произнесла все до того, как сообразила. Парня узнала Полина, не я, она же назвала по имени.

– Полинка, ты чего? – в его голосе сквозили недоумение и обида. – Дуся сказала, что тебе после болезни худо, никуда не выходишь, ни с кем не общаешься… А ты вон по городу ходишь, цветешь и пахнешь.

– Вот незадача-то, а?

На этот раз я дернула руку сильнее, но Алешка держал ее и не отпускал, и на меня глядел точно как на привидение.

– Да я чуть с ума не сошел, когда ты пропала! – выпалил он и приблизился.

Прохожие уже стали оборачиваться на нас, кто-то предложил вызвать полицию.

– А ты жива, здорова, но какая-то не такая, – ошарашенно отвечал Алешка. – Что с тобой сделали?

– В Хомке искупали, – щадить его чувства мне надоело. Поэтому сама шагнула ближе и произнесла со злостью. – Сам нырни под лед, поплавай там, а потом посмотрим, таким выплывешь или нет. А до того поживи в доме, где тебя бьют и ногти срывают. Ты же не пришел, как было оговорено, вот, считай, нет больше твоей Полинки! Сгинула!

Алешка испуганно отпрянул и сам разжал руку, а затем сделал шаг спиной вперед, налетел на какого-то прохожего, невнятно извинился и отошел еще дальше. Полина рванулась было поймать его и успокоить, но я только сильнее сжала кулаки. Не случись Алешкиных проблем и прочего, жила бы себе и здравствовала девица Строгина. А теперь она в самом деле сгинула, уступив место мне.

Хотя вспышка вышла глупой, нужно будет рассказать о ней Илье. Но только подумала об этом, язык будто прилип к небу.