Глава 37

Немногим ранее…

Чем ближе мы подбирались к дому губернатора, тем сильнее я нервничала. Все же нельзя простой женщине по балам ходить, не создана она для этого, особенно без револьвера.

Я столько раз пыталась убедить себя, что это глупость, что ничего не случится, что я просто буду дозированно подбрасывать Илье свои шуточки на тему Золушки, и просить его сбежать до полуночи, пока мобиль не стал тыквой, но ничего не выходило. И даже чуть было не согласилась уехать домой, когда предложил Илья. Но это была бы слабость. Тем более все страшно только в первый раз. В том числе – попасть на бал. Вдруг потом втянусь, и буду каждые выходные туда бегать? Разорю Илью на платьях…

Хотя, возможно, это у него карма такая. Вначале платил за Лизавету, теперь будет за меня, потом и Ксения подтянется.

Но на деле все оказалось не так страшно: вокруг было столько людей, что на нас никто не обращал внимания. Изредка кивали, здоровались с Ильей, но в остальном просто суета и постоянное движение. А еще: много яркого света, музыки и запахов. На мгновение это все оглушило, затем я привыкла и старалась поменьше вертеть головой.

Пока взгляд не зацепился за Алешку. Проходимец, разодетый под официанта, торчал у фуршетных столов и уже мило щебетал с какой-то солидной дамой, для вида удерживая в руке поднос с закусками. Меня он тоже заметил, на мгновение вытаращил глаза, но потом взял себя в руки и успокоился.

И зачем он здесь?

Но тут мы наконец подошли к губернатору, и Алешка временно отодвинулся на второй план. Надеюсь, у него хватит ума не подходить ко мне при Илье, и вообще подходить.

А потом Илья отправился танцевать с Емельяновой, я же осталась ждать и наблюдать за ними, пусть меня несколько раз попытались потеснить в первом ряду. Танцующих пар пока было немного, куда больше гостей сбились в кучки и о чем-то переговаривались. Вообще, не так и жутко на этих ваших балах, помню я очереди за сапогами…

Но это дела давно минувших дней, сейчас я наконец успокоилась, расслабила плечи и наблюдала за тем, как двигается Илья. Плавно, выверенно, ловко поддерживая Емельянову. Пожалуй, ради такого партнера можно будет и выучить танец-другой, чтобы тоже кружить в платье по залу.

Пока я думала об этом, рядом возник поднос с бокалами шампанского. Я взяла один, поблагодарила угостившего кивком и сделала глоток. Сладковато-горький напиток взорвался пузырьками во рту, пощипывая язык. Все же поскупился Емельянов на напитки, гадость редкостная, даже на мой невзыскательный вкус.

Но плевать его было некуда, поэтому я все же проглотила шампанское, а бокал решила вертеть в руках до последнего, чтобы больше никто ничего не подсунул, снова поймала взглядом кружащегося по залу Илью и услышала шепот над самым ухом:

– Думала сбежать, Поли-и-ина?

И вместе с ним почувствовала, как внутри словно обрываются какие-то нити, а воспоминания улетают в прошлое.

… Алешка должен был вот-вот прийти. Вот-вот. Я старалась ничем не выдать волнения, чтобы наши «воспитатели» ничего не заподозрили. Просто замерла, глядя перед собой, точно фарфоровая кукла. А скоро в самом деле такой стану, если Алешка не придет.

Он обещал подать знак, что все готово, крикнуть под окном, точно птичка. Я все слушала и слушала, казалось, схожу с ума, проигрывая в голове все возможные их трели. Но за окном завывал ветер и бил по стеклу острыми крупицами снега, никаких птиц.

– Я так волнуюсь, – прощебетала Марина, одна из моих соседок, – так боюсь оплошать!

– Вся надежда на тот самый эликсир красоты, который раздадут перед аукционом, – поддержала ее Вика. – Скорее бы нас купили, хочу выбраться отсюда.

Ей за взрывной характер тоже доставалось, но Вика была самой отвязной из нас и быстрее прочих сообразила, к чему именно все идет. И даже ждала этого. Представляла, как ее купит какой-нибудь денежный мешок, снимет уютную квартирку и будет заваливать подарками за исполнение его желаний.

– Не верю, – в который раз произнесла Варя, – мы же в центре столицы, не могут нас продать, как каких-то рабынь. Думаю, здесь что-то еще. И куда делась Аля? А прошлые девочки?

Я-Полина молчала и все смотрела в окно. Рассказать им? А что это изменит? Мы ничего не сможем противопоставить «воспитателям». Вику скрутили и били магическими плетями еще в первый день, когда она попыталась сбежать. Мне тоже доставалось, как и другим. А сейчас нас осталось всего восемь, против почти десятка охранников. И тех становилось все больше и больше, видимо наш хозяин в самом деле ждал гостей.

Нет. Придет Алешка, я сбегу отсюда, и прямым ходом отправлюсь в управление. Пусть разнесут все это гнездо до основания! И плевать мне на обещанные деньги, только бы выбраться!

Часов в нашей спальне не было, но судя по темноте за окном, давно уже наступил обещанный вечер. И где Алешка? Почему не приходит? А вдруг он уже подавал сигнал, а я пропустила, не услышала, отвлеклась? Обманщица-память начала подсовывать мне десятки птичьих трелей, раздававшихся под окном, но я только потерла виски, прогоняя их.

Ничего не было. Спокойно, Полина, ничего пока не было, а у тебя есть время, чтобы подождать.

Дверь распахнулась так, что едва не слетела с петель, одна из «воспитательниц» ткнула в меня пальцем и прикрикнула:

– На выход!

– Мне бы в дамскую комнату, – пробормотала я, сделав скорбное и покорное лицо.

– Потом сходишь, – скривилась та и кивнула охранникам: – Проводите, и пусть нигде не задерживается! Время поджимает.

Я понимала, что начну вырываться, и меня просто потащат, еще и врежут разок, чтобы не рыпалась. Из такого положения сбежать будет сложнее, потому мне надо держаться и вести себя тихо.

Но даже примерное поведение не слишком охладило пыл охранников, пару тычков мне все равно досталось, потому просьбу заглянуть в дамскую комнату, я так и не озвучила. Наверняка бы влетело еще и за нее.

Меня втолкнули в медицинский кабинет и закрыли дверь, оставив наедине с алхимиком. Тщедушный мужчина любовно оглаживал свои пробирки и бормотал что-то себе под нос. Нас уже приводили в эту комнату и давали разные отвратные зелья, после одного и вовсе казалось, что я не надолго отошла к Безносой. Но именно сегодня, думаю, должна быть последняя порция. Завершающий штрих, который сделает из девушки куклу.

– Пей давай, не тяни время, – буркнул он мне и протянул пробирку с моим именем.

Я взяла ее, поднесла к губам и беспомощно оглянулась. Из кабинета вели две двери: в коридор, к скучающим там охранникам, и дальше, где уже ждал Он. Еще в первый день нас всех зачаровали, от этого Его облик постоянно расползался в сознании, как капля чернил в воде. Я толком не понимала, как в принципе выглядит этот человек, и не смогла бы его описать. Этакая хитрая перестраховка, если что-то пойдет не так.

Нет, туда мне точно не надо. А куда? Взгляд зацепился за приоткрытое окно. Этаж здесь первый, но расположен высоковато над землей, пусть ту сейчас и укрыл обманчиво мягкий снег. Пуховое одеяло, которое станет мне погребальным саваном, если подверну ногу. А если поможет скрыться?

За окном выла метель, которая быстро укроет следы. Мне и надо-то немного, только выскочить на оживленную улицу и поймать кого-нибудь из патрульных. Или группу людей, вроде загулявшихся студентов или бредущих со смены работяг.

В любом случае, там был шанс выжить, здесь – ни единого.

Алхимик снова сосредоточился на своих склянках, я же сделала вид, что пью жидкость, левой рукой дотянулась до штатива с пробирками, подхватила его и неловко огрела этого урода по голове. Удар вышел неважным: смазанным и не таким сильным, как хотелось. Но железный прут все равно достал до его головы, а пробирки брызнули стеклом.

Я даже не могла поверить, что сотворила такое. Но страх перед будущим оказался сильнее, потому уже через мгновение я уселась на подоконник, перевесила ноги на улицу и прыгнула в снег…

Остальные воспоминания шли обрывками и повторяли то, что я видела в первый день здесь: погоня, парк, мой-Полинин прыжок в быструю Хомку. Поступок глупый и отчаянный, но, наверное, единственно возможный тогда.

– Зачем сюда пришла? – спросил на ухо тот же голос. – Глупо, куколка, очень глупо. Или просто соскучилась?

При всем желании я не могла ответить, губы будто склеились между собой, а руки больше не слушались. Я стояла, точно манекен, смотрела перед собой, и больше не замечала Илью. Он тоже растворялся и исчезал, как и всякая надежда на спасение.

– Иди к выходу, – продолжал Он. – Веди себя естественно, улыбайся. На вопросы отвечай, что устала и хочешь проветриться. Там сядешь в черный мобиль, второй слева при входе на стоянку, и будешь меня ждать.

С ужасом я поняла, что губы сами собой растягиваются в улыбке, плечи расслабляются, а ноги уже несут меня прочь от толпы, точно какую-то марионетку.

Никто не обращал на меня внимания, никто не пытался остановить. И с чего бы? Обычная девушка идет прогуляться по саду, ничего удивительного.

Холодный вечерний воздух тут же впился в мои плечи, а от приклеенной улыбки заболело лицо. Я слышала, как отдаляется музыка и голоса, хотела закричать и ринуться к ним, но шагала и шагала вперед, к той самой парковке.

– Полина! – внезапно меня догнал Алешка и схватил за руку. – Ты куда?

– Хочу проветриться, – выдала я разрешенную фразу и улыбнулась еще шире. Кажется, вышло жутковато, Алеша так и дернулся назад.

А я тут же высвободилась и продолжила свой путь.

– Ты не можешь говорить? – наседал Алеша. – Подай хоть какой-то знак!

Умный какой! Я даже пальцем пошевелить не могла, выполняла только то, что приказал Кукловод. Какая же злая ирония: стоило бы кому-то остановить меня, вернуть Илье, и тот бы сразу все понял, отвез к себе и дал противоядие. Один шаг до спасения, но сделать его я не могу, а Алешка не догадается.

– Если бы ты знала, сколько я себя ругал за тот раз, когда не пришел за тобой, – бормотал он. – Облава случилась. Меня и еще пару ребят загребли на несколько суток, а Пьер залег на дно. Я как выбрался, сразу за тобой, а там уже пусто.

Внутренне я скрипела зубами от злости, а внешне все также улыбалась. Что мне толку от его оправданий? Или Полине? Ее уже не стало, а я уверенно шагаю к собственному концу. Пусть тот и выглядит, как новенький мобиль, до безобразия похожий на наш, только темнее.

Какая-то часть меня машинально нашла нужный, открыла дверцу и уселась на заднем сиденье. Алешка покружился рядом, попробовал меня вытащить, но вдалеке уже раздались чьи-то голоса. Потому он попросту влез в багажник, заставив меня внутренне выть.

Вот куда он? Почему делает глупость за глупостью? Мог бы просто удержать меня, увести в другое место, или поднять шум. В духе: «А-а-а, здесь девушке плохо, позовите лекаря!». Зачем, во имя святой Фанасии, он влез в багажник? Что собрался там делать? Как выбираться?

Катастрофа, а не парень!

Но хуже, что на этом пункте приказы для меня закончились, а без них тело почти не двигалось. Даже переместиться, чтобы было удобнее сидеть, не получалось. Как и почесать нос, размять шею, убрать волосы от лица.

Пожалуй, я впервые так ясно понимала смысл выражения «заперт в своем теле». И эта темница оказалась пострашнее прочих. Неужели все девушки так страдали? И сохранили ли они сознание? Или в какой-то момент и оно начинало затухать, растворяться в новой реальности?

Дверь в мобиль хлопнула, и вперед уселись двое мужчин. Разглядеть их лица не получалось, те надежно скрывала темнота и моя неподвижность, зато голос я узнала почти сразу.

– Уезжаем, без лишней суеты, чтобы никто не обратил внимания. Я пока пошлю весточку нашим, чтобы собирались.

Мобиль в самом деле тронулся и неспеша покатился по обсыпанной гравием дорожке. Камешки стучали по днищу, отмеряя оставшееся мне время. Вряд ли Кукловод везет меня, чтобы насладиться беседой или же затащить в постель. Живая Полина – серьезная угроза для него. Скорее выпытает, что и кому я успела рассказать, а потом тихонько уберет, подальше от чужих глаз.

За воротами мобиль действительно ускорился, а я все сидела прямо, не шевелилась и смотрела перед собой. Когда Илья заметит мое отсутствие? Что подумает? Как скоро поднимет тревогу? Наверняка тряхнет связями, призовет на помощь улыбчивого парня Макара, но многое ли тот сможет?

Нет, нельзя думать о таком, паника губит быстрее реальной опасности, лучше сосредоточиться на более позитивных вещах. К примеру, пока что я жива, и еще какое-то время буду жива, а дальше может случиться всякое.