Глава 36

– Похорошели-то как, Софья Паллна, на Гордеевской заботе, – произнесла Элия и чуть склонила голову набок, рассматривая меня. – Щеки зарозовели, глаза блестят, движения все плавные, тягучие. Ай!

Я не стала отнекиваться, тем более от ее проницательного взгляда ничего не скроешь. Надеюсь, все прочие не будут так всматриваться, а то выйдет неловко. Все же рудским невестам не положено быть такими счастливыми.

– Так все вы виноваты, – с притворной обидой ответила я, – съехали, оставили мою добродетель без присмотра.

– Благодарности готова принять ритским сливочным ликером. Люблю его в кофеек подливать или с мороженым, – при этом Элия мечтательно вздохнула, а я поставила себе мысленную зарубку узнать, где такой продается, и непременно купить. Все же съехала она вовремя, а то бы до сих пор возмущалась моим скромным боевым навыкам. И так отчитала, как девчонку, когда узнала о драке с Ульяной. Все твердила, как надо было бить и куда, чтобы противнице неповадно было.

– Револьвер бы вам, Софья Павловна, – уже другим голосом произнесла она и посерьезнела.

– Помилуйте, в людное место иду, а не в бандитский притон.

– Тут не угадать, что хуже, тревожно мне.

Она безотчетно притянула пальцы к грудине и о чем-то задумалась. Отчасти я разделяла ее тревогу, пусть и по другим причинам.

Нас пригласили на ежегодный весенний бал в загородный дом губернатора. Я об этом знала заранее, с того далекого дня, когда Илья предложил мне сыграть роль его невесты. Но тогда это казалось чем-то далеким и глупым. Главное – достоверно изобразить преданную спутницу, остальное неважно.

Сейчас все вышло иначе. Илья в самом деле мой жених, и мне бы хотелось посодействовать ему с этим назначением. Да и вообще показать всем, что невеста Гордеева – весьма достойная барышня. Пусть горюют и завидуют!

Но, к сожалению, ни у меня, ни у Полины не было опыта посещения таких мероприятий. Поэтому я и обратилась к сестре Элии. Трогать Валерию после Лизаветиного концерта мне было стыдно, идти к Баташевой – слегка боязно, хотя та и навещала меня со скупыми благодарностями за исцеление внука, нескупым гонораром и обещаниями своей помощи. Но дама, гонявшая саму Лизавету, и у меня вызывала легкую оторопь.

К кому-то из посетительниц тоже идти не хотелось. Поползут еще слухи, что Софья Павловна – сущая дикарка. Поэтому и выбрала Элию. Та откликнулась охотно, помогла выбрать наряд, а в нужный день привела с собой стайку девиц, которые ураганом навели мне красоту. А потом ушли, оставив нас с Элией пошептаться наедине. Кто же знал, что о револьверах.

– И мне тревожно, – призналась я, покрутилась по комнате, но садиться не стала: вдруг помну платье? – Но стрелять я все равно не умею, да и на входе наверняка обыщут.

– Эта проблема решаема, – махнула она рукой, – а вот что не умеете стрелять – скверно. Девице в наше время без револьвера никуда. Знавала я одну студенточку: махонькая, точно тростинка, светленькая, все над книгами своими по старорудскому сидит да заклинания переводит. А вот поди ж ты: из винтовки стреляет, что твой снайпер! Жаль, в науке вся да и замуж выскочила внезапно, за норнского фея. Эх, такие кадры из-за мужиков теряем…

При этом она тяжело и горестно вздохнула. А я тактично не стала спрашивать, для чего ей этакие кадры.

– У меня амулет есть, – я указала на свой артефакт, – защитит в случае чего.

В конце концов он уже спас меня от перелома шеи и помог потом, в драке с Ульяной. Я отделала синяками там, где могла бы лишиться жизни.

– Это хорошо, – смилостивилась Элия. – А что на виду торчит – плохо. Прячьте за корсаж.

Глядела она серьезно и строго, поэтому я не стала спорить и спрятала амулет в декольте, а на шею надела кулон в виде кошки, подарок Ильи. Еще раз оглядела себя и улыбнулась. Вроде бы все в порядке, можно идти.

***

Такие мероприятия Илья не любил. Во-первых, слишком много людей, во-вторых, отрывает от работы и семьи. А у него все же невеста, с которой бы хотелось проводить побольше времени.

Он бросил взгляд на Софью, сидевшую рядом с ним в мобиле. Для выхода в свет она надела легкое сиреневое платье, волосы же уложила длинной аккуратной волной, отчего теперь походила на живое воплощение весны. Смотрел бы и смотрел, жаль, что приходилось куда больше внимания уделять дороге, чем ей.

Мобиль до сих пор слушался его плохо, это под управлении Софьи тот плыл по улицам Снежеграда проворной рыбой. С Ильей за рулем скорее напоминал едва ползучую клячу, готовую шарахаться ото всех прохожих и других мобилей. Правда, за такое Софья нещадно его ругала, объясняя, что внезапными маневрами создает аварийную ситуацию. Илья прислушивался к ней и работал над собой, но выходило пока неважно. Кажется, расслабленной вальяжности, с которой Софья крутила руль, он не достигнет никогда.

– А я танцевать не умею, – вдруг призналась она.

– Да брось, – Илья не смог скрыть удивления. – Как это? Танцам обучают всех девиц, начиная с шестилетнего возраста.

– У вас, – подчеркнула она. – Маленькую Соню учили разве что на пианино бряцать. И то, быстро передумали. Так что мой предел – почти ритмичное топтание на месте и устроить руки куда положено.

– Неужели у вас не было танцев?

– Были, но там скорее важны желание и напор, чем техника.

– Ладно, не волнуйся, мы будем танцевать только обязательный танец. Я поведу, а ты легко подстроишься. Потом перейдем к фуршетным столам, и никто нас оттуда не вытолкает до момента, когда будет прилично уйти.

– Прекрасный план! – согласилась она, но все равно сжала кулаки, унимая волнение.

– Сонь, – Илья замедлил скорость и уже оглядывал дорогу в поисках места, где в случае чего сможет развернуться, – если тебе некомфортно, поехали домой. Гори оно, это повышение, и без него живем неплохо.

Она замотала головой и через силу разжала кулаки.

– Очень вредно не ходить на бал, когда заслуживаешь место старшего алхимика.

– Опять что-то из вашего мира? – спросил Илья. Все же слишком заковыристая фраза и наверняка с подтекстом.

– Да, – Софья наконец повернулась к нему. – Знаешь, так жаль, что не могу тебе все это показать.

– Буду впитывать в твоем пересказе, – ответил он с легкой улыбкой.

Вблизи губернаторского особняка оказалось столько мобилей, будто их собирали по всему Снежеграду. А может так оно и было: все же мобиль своего рода роскошь, позволить его могут только обеспеченные граждане, которых и пригласил к себе Емельянов.

Софья тоже дергалась, но не предлагала сесть за руль, за что Илья был ей благодарен. Водит она, конечно, куда лучше, но это же какой удар по репутации! Алхимика Гордеева на бал привезла невеста! Позор какой!

Она, помнится, говорила, что в их мире такое норма, и вообще, многие бы посчитали, что они просто заранее договорились, кто будет употреблять алкоголь. Но в их мире к женщинам-водителям относились куда проще, а в Руде Софья неизменно вызывала фурор, когда решала проехаться сама.

Потому пришлось ему сжать руль и медленно дергаться в потоке, пока, наконец, не добрался до въезда. Там взмыленные лакеи жестами показывали, куда лучше проехать, чтобы пристроить мобиль. Правда, в нужном месте нашелся лишь небольшой пятачок по краю клумбы, но Илья с Сониной помощью смог туда втиснуться и наконец перевел дух. Для того и заводят эти мобили, чтобы потом радоваться, когда идешь пешком!

На свежем воздухе он выдохнул, поправил одежду и подставил локоть Софье, та тут же в него вцепилась и улыбнулась через силу:

– В атаку на губернаторские закуски?

– Сразимся беспощадно, – согласился Илья и тоже улыбнулся. Все равно тревога сжирала его изнутри, потому решил вообще не отпускать Софью. Так и будет с ней ходить, как приклеенный, пока они не уберутся с этого проклятого приема.

Для парковки мобилей губернатор не пожалел своего газона, потому первое время им пришлось идти по взрытой шинами траве, обходя грязные участки, только потом смогли выбраться на дорожку. Софья тут же выпустила подол платья, распрямилась и будто тоже выдохнула, сбрасывая напряжение.

– Да успокойся ты, не все здесь такие уж выдающиеся танцоры, – произнес Илья.

– Я не того боюсь, скорее – что выдающейся стану я, – призналась она. – Ладно, пошли уже. Быстрее опозоримся, быстрее вернемся домой. В конце концов, оттопчу тебе ноги, все начнут об этом судачить, заглянут в мой кабинет…

– Соня, успокойся! – он обнял ее за плечи в нарушение всех требований этикета. – В крайнем случае втихую подпоим тещу Голубицкого, та навеселе вспоминает танцы родного городка и всегда производит фурор.

– Главное, мне ничего не выпить. А то, знаешь ли, тоже могу вспомнить танцы лихой молодости. Поверь, этой теще такое и не снилось.

– Ладно, буду плясать с тобой, опозоримся вместе.

Соня с благодарностью сжала его за талию и притянула к себе. А затем впервые искренне улыбнулась, и они вместе переставили руки, как и положено.

Людей на дорожке были столько, что они едва смогли отвоевать себе место в этом потоке. А потом уже вынужденно двигались вместе со всеми, зажатые со всех сторон. Приглашения у них спросили один раз, у самого входа в дом, потом всем стало не до того.

Внутри уже играла музыка, будто Емельянов нанял целый оркестр, еще было столько света, что после уличного сумрака стало больно глазам. Илья против воли потер их, затем все также в общем потоке отправился ближе к губернатору, засвидетельствовать свое присутствие.

Тот уже возвышался над толпой, раздавая улыбки направо и налево. Губернатор работал еще с отцом Ильи, Андреем, но тогда не был в такой высокой должности, просто одним из мелких чиновников, помогал регистрировать зелья. Потом Гордеев-старший потихоньку отошел от дел по состоянию здоровья, а Емельянов, напротив, пошел вверх по карьерной лестнице. По слухам, не без помощи тестя, прошлого губернатора Снежеграда.

Старик уже был хорошо в летах и наслаждался заслуженной пенсией, но связей при дворе и в собрании не растерял. Потому, видимо, Емельянов так упирал на роль жены в жизни мужа. Что та поддержка и опора, а также – надежный якорь в безднах соблазнов. Хотя обаятельная Любовь Никитична, законная госпожа Емельянова, вполне тянула и на опору, и на якорь, и, по слухам, и на неофициального заместителя мужа.

Ближе к губернатору очередь становилась реже, движения в ней – тише и спокойнее. Все хотели отметиться, но сделать это со всем возможным достоинством. Илья же только похлопал Софью по руке, пока та блуждала взглядом по залу.

В какой-то момент ее брови нахмурились, а шаг сбился, будто увидела призрак. Илья тоже смотрел в ту сторону, но заметил только снующих у столов официантов.

– Все в порядке? – спросил он, склонившись к ее уху, на что Софья кивнула и через силу отвела взгляд.

Далее они наконец подошли к губернатору и поздоровались. Емельянов тут же рассыпался в приветствиях и комплиментах Софье, даже просил станцевать с ним, на что его жена раскатисто расхохоталась и заверила, что совершенно не против. Пусть дорогой муженек топчет ноги кому-то другому, а не ей. Емельянов притворно обиделся, но уже через минуту сменил тему, погрузившись в рабочие дела. Особенно – в расспросы о том, как идет тестирование медовой воды. Все же такой эликсир – нечто выдающееся, Емельянов хотел быстрее его зарегистрировать и похвастаться успехами перед царем.

Илья спиной чувствовал растущее в очереди недовольство, замечал недобрые взгляды от Игоря Сергеевича, начальника губернаторской охраны, но никак не мог придумать достойный повод, чтобы уйти. А прерывать такое высокое начальство – себе дороже.

Тем временем жена губернатора о чем-то спросила Софью, в ответ снова расхохоталась, подхватила у официанта бокал шампанского, осушила залпом и вдруг подмигнула Илье. Затем резко переключилась на мужа:

– Александр Александрович, дела не ждут, я тоже! Вы мне обещали веселье и танцы, а сами все болтаете и задерживаете очередь!

– Любовь Никитична, – вздохнул он, – ну потанцуйте еще с кем, не дергайте меня по ерунде!

На это его жена фыркнула и ловко поймала Илью:

– Составите мне компанию?

Отказываться было неприлично, тем более Емельяном не стал спорить с женой, просто скис и махнул рукой, что разрешает. Но Любовь Никитична и не ждала, подцепила Илью за руку и потащила в круг танцующих, он только и успел, что сделать виноватое лицо для Софьи, а она улыбнулась и подвигала бровями. Наверняка припасла какую-то колкость, которую потом озвучит.

Любовь Никитична вывела их в центр зала, где вяло кружились несколько пар. Тут же она повелительно махнула рукой, и плавная музыка сменилась другой, быстрой и задорной.

Илья лихорадочно покопался в памяти, выискивая там нужный танец, затем подхватил Любовь Никитичну и повел ее. Та, несмотря на немаленькие габариты и возраст, двигалась легко и плавно, точно профессиональная танцовщица.

– Ох, вы меня простите, что оторвала от невесты, – произнесла она, – но если Сашку не остановить, так и будет болтать. А он же подписал указ о вашем назначении страшим алхимиком, собирается объявить вечером, так что не сбегайте раньше времени. Еще эликсирами вашими мне всю плешь проел. Эх, разорюсь на париках с ним!

На этом она снова расхохоталась, блеснув ровными белоснежными зубами. На те, как и на волосы, пошло немало тех самых эликсиров, так что Илья не слишком-то поверил в рассказы о париках.

– Вы прекрасно танцуете, – совершенно искренне произнес он, уводя Емельянову на новый круг.

– Я, когда была моложе, обожала балы! Это с Сашкой одомашнилась и набрала вес, а до того – ух! Все эти танцы, взгляды, записки, дуэли… Сашка из-за меня три раза дрался, ну я из-за него разок.

От этого у Ильи едва не вырвался смешок. Она точно Софья с ее «я за тебя дралась!». Правда, дуэли, особенно женские, проходили куда сдержаннее, чем их с Ульяной развеселая потасовка, так что ее заслуга определенно больше.

– Только не выдавайте, что я рассказала о назначении, – доверительным шепотом произнесла Емельянова, впрочем, без всякого страха.

Наверняка губернатор не слишком-то дорожил секретом, а то и попросил супругу предупредить, чтобы будущий старший алхимик не сбежал и не испортил момент. Но вдаваться в такие тонкости Илья не стал, поблагодарил за танец и оглянулся на ряд зрителей, выискивая Софью.

Только рядом с губернатором ее не было. Как и у стола с закусками. Конечно, глупо волноваться, вдруг она отошла в дамскую комнату, но сердце все равно сжимала когтистая лапа тревоги.

– Потеряли невесту? – тут же налетела на него Любовь Никитична.

– Просто странно, что Софья меня не дождалась. Это на нее не похоже, – ответил Илья. Этак еще заработает себе репутацию чокнутого ревнивца, у которого красная пелена перед глазами, стоит девушке отойти на пару локтей.

– Сейчас скажу своим, мигом отыщут, – кивнула ему Емельянова и взмахнула рукой, подзывая официантов.

А Илья еще раз огляделся вокруг, уже спокойнее. Столько людей в пестрых нарядах, он наверняка просто ее не видит. Но куда могла отойти Софья?

Вот Емельянов все также болтает с гостями, вот Голубицкий в окружении своего матриархального семейства кружит рядом, вот еще пара преподавателей из института… Вот девушка-официантка как-то странно на него смотрит.

Но стоило Илье поймать ее взгляд, как та мастерски растворилась в толпе.

Между тем он все смотрел и смотрел по сторонам, чувствуя, как разрастается тревога. Прошло уже минут пятнадцать, Соня бы успела во всех дамских комнатах побывать.

Илья сам обошел бальный зал по кругу, поздоровался со всеми знакомыми, налетел на Голубицких с вопросами, но те ничего не видели. А когда снова встретился с Емельяновой, заметил, что у той пролегла тревожная складка между бровей.

– Говорят, ушла ваша Софья, одна, – произнесла она. – Наверное, случилось что-то или вспомнила о чем. Не ко мне же приревновала, честное слово, – на этом Любовь Никитична нервно хохотнула. – Посмотрите в саду, наверняка она там. Без мобиля из нашей глуши не выбраться.

Илья кивнул ей и быстрым шагом направился к выходу, едва сдерживаясь от того, чтобы перейти на бег. Отец Небесный, да пусть бы приревновала! Пусть бы выбежала на тайное свидание с тем самым лихим капитаном, только бы с ней ничего не случилось!