Глава 25 · Трудное окончание похода

Воссоединение с остальной эскадрой произошло как-то буднично. Никакой торжественной встречи с салютом не было, Петя почувствовал легкое разочарование. Вида, конечно, не подал. Как и постарался скрыть, что его после ночной операции стало потряхивать. Все-таки воевать на суше, когда у тебя твердая почва под ногами, и на море, как здесь говорят, «две большие разницы». Вот потопили бы их катер, что бы он стал делать? До берега не меньше пары верст. Плавать он умеет, но на такие дистанции не пробовал. К тому же берег чужой, и там он — враг, которого все будут стремиться убить. По крайней мере, все люди с оружием. Местное-то население, говорят, от османов хотело бы избавиться, но много ли найдется смелых людей, которые ему помогать бы решились? Когда за донос, наверняка, можно награду получить, а укрывательство, наоборот, грозит казнью.

Искать в темноте носитель? Огни на нем не горят, ауры углядеть с такого расстояния у него не получится. К тому же, когда твоя голова качается среди волн, видно плохо. А тут еще и Пален туману во все стороны напустил. Получается, одна надежда на товарища, который летать умеет, но, во-первых, по воздуху дотащить до корабля человека тот скорее всего бы не смог, а во-вторых, очень Петя не любит ситуаций, когда надо на других надеяться. Всегда предпочитал только на свои силы полагаться.

К счастью, добрались они благополучно, и катер, наконец, подняли на носитель. А Петя с Паленом и Фонтобиным отправились в весельной шлюпке на крейсер. Капитан «Князя Константина» — с докладом Макарову. Петю, как он понял, просто за компанию взяли, так как «Князь Михаил» стал теперь его местом обитания. Виктора — тоже к месту его проживания, но к командиру он тоже собирался, о чем во всеуслышание заявил. Фонтобина это, почему-то не обрадовало, но возражать не стал. Ко всему прочему, маг четвертого разряда, которым официально является молодой граф, приравнивается к гвардии майору и, соответственно, капитану первого ранга. Маги, правда, особый случай, во флоте их, скорее, можно было приравнять к «вспомогательным силам», так что официально данную операцию проводил капитан-лейтенант, но формально маг был чином выше капитана носителя.

— Черт ногу сломит в этой флотской иерархии, — в очередной раз проворчал про себя Петя: — Командир каждого отдельного корабля — капитан. Из-за этого, что ли, появились капитан-лейтенанты, кавторанги, каперранги и капитан-командоры? Но ведь катерами мичманы командуют?

Впрочем, ворчал он, скорее, от пережитого напряжения, в действительности флотские заморочки его не слишком раздражали. Неудобно, но особо не мешает. Служить всю жизнь во флоте он не собирается. Не его это. Под ногами надо твердую почву иметь, а не качающуюся палубу. К тому же изоляция от мира — не для него. Нет, в принципе, Петя легко переносил одиночество, и быть душою общества не стремился, но какое же одиночество на корабле, где вместе с тобой заперто полтысячи людей, причем все мужского пола? Хорошо, что практики осталось меньше двух месяцев. А может и раньше в порт вернутся. Вроде, кто-то из офицеров говорил, что запасов для автономного плаванья у них всего на месяц.

К капитану его, как ни странно, вызвали. Одного. После того, как Фонтобин на свой корабль отбыл. Куда делся Пален, он не понял. По крайней мере, поговорить к бывшему соученику после приема у начальства, тот не подошел. Пошел отсыпаться? Или улетел проверить, как там дела с подорванным крейсером обстоят? И то, и другое могло быть.

Макаров сидел в своей каюте, уткнувшись в какие-то бумаги. На Петин приход (и доклад) никак не отреагировал, хотя сам его вызвал. Не гнал, но и сесть не предложил. Дескать, стой и смотри, какой капитан занятой человек, и цени, что он на тебя свое время тратит. На самом деле стандартный прием почти любого начальника. Действует только на новичков или совсем уж наивных подчиненных. Петя, в принципе, как раз и был новичком, но не был наивным. И начальником своим Макарова считал, разве что временным. Так что в уважении в глазах кадета командир флотилии только потерял. Немного. Так как спешить с выводами при общении с вышестоящими чинами никогда не следует. И уж тем более, показывать им это.

Наконец, капитан оторвал взгляд от бумаг и перевел его на Петю:

— Вы, Петр Григорьевич, насколько я знаю, человек сугубо сухопутный. Поэтому любопытно послушать, как вы оцениваете проведенную операцию.

— Как хорошо спланированную руководством флота и успешно проведенную диверсию.

— Не диверсию, Петр Григорьевич, а оперативно-тактическое мероприятие в рамках выполнения задачи блокировки порта города Томы. Но, в целом, я рад, что вы правильно расставили акценты, подчеркнув особую роль планирования. Надеюсь, вы найдете возможность объяснить это своему товарищу по Академии, который этот этап работы почему-то недооценивает. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление в ходе нашей беседы. Я понимаю, каждому хочется в частной беседе представить себя героем, но в силу известных вам обстоятельств иная частная беседа может иметь большие последствия, чем официальный рапорт.

А Макаров-то, оказывается, дипломат! Эк, завернул.

— Насколько я понимаю, Виктор Пален не уверен, что за вчерашние подвиги получит какую-либо награду. При том, что его вклад во вчерашний успех операции был определяющим. Он и разведку провел, и минный катер туманом укрыл, и мины под крейсер своими руками и магией направил. В полной мере проявил смекалку и мужество, а также показал, что не зря учился в Академии. Без него наша группа, скорее всего, не вернулась бы.

— Все отличившиеся будут представлены к награде, ему не о чем беспокоиться.

— Тут, возможно, еще и дух соперничества замешан. Все-таки он — лучший выпускник Академии этого года, а у меня, третьекурсника, еще с прошлой практики есть солдатский «Георгий» и «Анна» четвертой степени. В боях с чжурчжэньскими диверсантами поучаствовать пришлось. Но там две группы по десятку человек были, а тут — целый крейсер. Так что надеется Пален, если не на Владимира, то хотя бы на Анну или Станислава третьей степени с мечами. А для них выслуга лет нужна, да вы знаете. Можно, конечно, за выдающийся подвиг и без очереди получить, но он боится, что батюшка его не пропустит. Чтобы в оказании протекции не обвинили. Вот и нервничает. Но, согласитесь, его действия должны же быть достойно отмечены.

Капитан задумался. Всерьез задумался.

— Н-да, ситуация… — Произнес он чуть ли не через пять минут молчания, в течение которых Петя все так и ждал стоя, стараясь не особенно переминаться с ноги на ногу.

— А вы, стало быть, прошлогоднюю практику на Дальнем Востоке проходили…

Вроде, это не было вопросом, но застоявшийся Петя подал реплику:

— Да, ваше высокоблагородие. В Ханке.

— В Дальнем бывать доводилось?

— Да, ваше высокоблагородие. Там и ордена свои получил.

— В тамошнем флоте…, впрочем, неважно. Награды свои вы год назад получили. А где Виктор Пален практики проходил, не знаете? Надо будет в личном деле посмотреть. Ладно, идите, я вас больше не задерживаю.

Просто так уйти? А о своих подвигах напомнить?

— Не просветите, ваше высокоблагородие, как там дела с ранеными с «Гридня» обстоят? Я их, как мог, на ходу заштопал, но, сами понимаете, все в горячке происходило. Сюда в лазарет их, вроде, не доставляли?

— Думаю, все с ними нормально. Но, хорошо, напомнили. Надо с Фонтобина письменный рапорт получить.

Не дожидаясь, пока его повторно погонят прочь, Петя быстро поблагодарил за сведения и столь же быстро вышел.

Пален вернулся где-то через час.

— Ну что? — Спросил его Петя, который с палубы так и не ушел. Дел у него тут не было, но в каюте их было не больше, а здесь хотя бы чистый морской воздух. И думается легче.

Вид у Палена был не слишком довольный.

— Потонул крейсер, — Уточняющих вопросов не понадобилось: — Только неглубокое там море. Могут и поднять.

— Все равно, — Петя был настроен более оптимистично: — Поднимать, наверняка, морока страшная. А потом еще чинить надо. Что долго и дорого. Не разглядел, насколько капитально мы его повредили?

— Не разглядел, но водой пощупал, — В интонациях Виктора проскользнули покровительственные нотки, но при этом он впервые улыбнулся: — Бок мы ему основательно продырявили, но, главное, от крена паровая машина завалилась. Жаль, не взорвалась, но весь левый борт крейсеру разнесла. Так что ты, похоже, умную мысль сказал. Поднять-то несложно, а вот ремонт нужен такой, что дешевле новый сделать. Пойду-ка я, сообщу об этом Макарову.

— Погоди минутку. Он и со мной говорил. Думает, как бы тебя, минуя выслугу, к ордену представить. Если я правильно понял, есть идея попытаться представить твои прошлые практики, как начало службы. Тогда как раз два года наберется.

— Твоя идея?

— Он сам додумался, — ответил Петя, вроде, вполне категорично, но легкой улыбкой оставил место для другого толкования.

— Хитер! — Хохотнул Пален и, ничего больше не сказав, двинулся в сторону юта — офицерских кают.

Пете же идти было некуда. Все-таки корабль предоставляет очень ограниченное количество мест пребывания. В каюту — не хотелось. В лазарете новых пациентов не прибавилось, а старые уже без его помощи поправляются. К тому же там помощник лекаря волком смотрит. Петя же не относился к тому типу людей, которым нравится другим нервы трепать. От этого у него самого настроение портилось.

Было бы интересно поближе познакомиться с устройством корабля, но просто так, без конкретного дела, шляться по палубам здесь как-то не принято. Так что остался сидеть на прежнем месте, привычно (рутинно) повторяя известные ему заклинания. Можно было бы «духа» вслед за Паленом послать, послушать, о чем он с капитаном говорить будет, но энергию тратить жалко. Сам потом расскажет. Виктор, хоть и высокого мнения о себе, достаточно прямолинеен, чтобы не сказать, «простоват» (граф «простым» не может быть по определению). Но пока Пете удавалось его «читать» без особых усилий.

Так и вышло. Появился Виктор уже через полчаса, фыркая, как кипящий чайник.

— Нет, каков хитрован! Вроде, все сделает в лучшем виде. Представит к «Владимиру». Не через отцову канцелярию, а адмирала Хилкова. Но… после завершения операции, то есть снятия блокады. Нет, ты представляешь?!

Петя внутренне поморщился. Почему Виктора можно сразу к «Владимиру» представить? Потому, что уже граф. А Пете бы этот орден потомственное дворянство дал. Но именно поэтому, ему, мещанину, такое не светит. Не любят господа аристократы свои ряды расширять. Хотя, казалось бы, после эмансипации никаких особых преимуществ дворянство не дает. Крестьянами и так, и так, больше владеть нельзя. А богатство копить никто и простых людей не ограничивает. Но нет же, спесь свою лелеют.

Тут в голову пришла простая мысль: а чего же сам Птахин так о дворянстве мечтает? Личное с окончанием Академии дадут, и довольно. Но, нет же. Мало ему. Хочется большего. Нелогично. Но хочется.

Говорить об этом Палену, конечно, не стал. Вместо этого спросил:

— То есть, если блокада будет провалена, представления не будет вообще?

— Как это она может быть провалена?!

— Тогда чего ты беспокоишься?

— Обидно. Макаров так и сказал, что у меня будет возможность еще не раз себя проявить в этом походе. Но два ордена мне точно уже не дадут. А следующий чин магам, сам знаешь, не светит. У нас его за силу, а не подвиги дают. Нет, показать этим османам, где раки зимуют, я очень даже рад. Но, согласись, первым кидаться в бой и знать, что тебе за это, в лучшем случае, капитан руку пожмет, как-то неправильно. Тебя это, кстати, тоже касается.

Пете перспектива продолжать подрывать вражеские корабли совершенно не обрадовала. Честно сказать, ему такое даже в голову не приходило. Для получения какой-нибудь награды он и так достаточно сделал. Пален, конечно, больше, но и его вклад был немаленьким. Если орден не дадут, так только из-за проблем с выслугой. Или если начальство сильно невзлюбит. Но в первом случае ему никакие новые подвиги не помогут, а чтобы не допустить второго, достаточно старательно выполнять свои обязанности целителя. Лезть лишний раз под пули, тем более, с риском очутиться в воде вдали от берега, совершенно не хотелось. Хотя… награды же и иные бывают.

Блокада порта, это же, считай, узаконенное каперство. Крейсер уже на дне. Бастионы штурмовать для осуществления блокады совершенно не нужно. Это уже война будет. Так что теперь предстоит только купеческие суда перехватывать, которые в Томы или из Томы идут. А там, если он правильно помнит, какой-то процент стоимости конфискованных грузов в пользу команды идти должен. Даже матросам. И уж, тем более, магам, временно приписанные к флоту на время проведения операции. Вполне приличные суммы набежать могут. Получается, отсиживаться в лазарете куда менее выгодно, чем в призовой команде быть. Но сначала все выяснить не мешает.

— Не думаю, что нам серьезные бои предстоят. Будем за нарушителями блокады гоняться. И тут твои умения очень даже к месту придутся. По сути, ты один можешь любого купца захватить. Представляешь, какой у тебя послужной список будет? «В ходе операции магом четвертого разряда Паленом были лично захвачены следующие суда противника…». Да тебе за это «Владимира» не просто с мечами, а с лентой дать должны будут.

Пален рассмеялся:

— Ну, это ты загнул. Не дадут. Но идея хорошая. Да и летать над морем мне понравилось. Но я один досмотр не потяну, придется катер ко мне в помощь присылать. А там еще один маг не помешает. Лучше бы, конечно, это боевик был, но у тебя тоже щит, если что, крепкий. Да и подлечишь кого, если потребуется.

— Спасибо, — сказал Петя не очень уверенно: — Я, конечно, предпочитаю, когда под ногами земля, а не утлая лодочка, но участвовать в операции под твоим началом мне понравилось.

Похоже, лесть Пален не заметил или принял, как должное. Так что одобрительно похлопал Петю по плечу и отправился обратно к Макарову. Хорошо быть сыном генерал-губернатора…

Следующий месяц службы прошел у Пети, можно сказать, почти идеально, хотя началось все не очень гладко. Полностью его надежды не оправдались, в смысле процент призовых оказался весьма невелик. Да еще за него поторговаться пришлось. Причем даже не с капитаном Макаровым, а с чиновником из канцелярии генерал-губернатора — Мышкиным Василием Львовичем, который даже не финансистом был, а в отделе снабжения флота служил.

Прибыл этот тип в расположение флота через два дня после потопления османского крейсера, можно сказать, на личном пароходе. Петя бы назвал его обычным купеческим сухогрузом, если бы тот не был таким большим. За те несколько дней, когда освобожденный от обязанностей на таможне молодой маг приходил медитировать на набережную, на глаза ему попалось довольно много пароходов. Все-таки порт Тьмутаракани — весьма бойкое место. Но этот, пожалуй, был самым большим из того, что он видел. Больше крейсера. По длине примерно равен крейсеру, а в ширину так раза в два больше. Сколько же на таком перевозить можно?!

Оказалось, сие судно с символическим названием «Султан» предназначалось для трофеев. С помощью которых улыбчивый и энергичный чиновник предполагал, если не полностью решить, то хотя бы заметно улучшить снабжение всего военного флота, приписанного к Тьмутаракани «хотя бы на год». Посему первоначально Петин вопрос, какая доля добычи будет персонально его, вызвал лишь ироническую усмешку.

— Юноша, сейчас не прошлые времена, когда каждый купеческий корабль пушками оснащался. Тогда за равный по силам корабль в пользу команды, действительно, половина стоимости приза полагалась, а превосходящий — так и три четверти. А дальше, как там? «Одна восьмая — адмиралу, две восьмых — капитану, еще две — офицерам, остальное — нижним чинам». Но здесь абордажи не ожидаются, считай, обычный таможенный досмотр. Много вам на таможне в городе платили?

— Двадцать рублей обещали, но и их не заплатили, — Честно признал Петя.

— Вот видите.

— А как же крейсер?

— Так вы его потопили, а не захватили. А награды за бои — это не по моему ведомству. Мы — по снабжению.

— Что, совсем никаких призовых нет? Как-то не верится.

— Почему же, есть. По пять рублей со ста пудов груза. И это еще щедро.

Петя прикинул в уме. Команды на крейсере и двух носителях больше семисот человек, а тут еще и сухогрузовские добавились. Это по сколько на нос получается? Жалкие копейки.

— Раз это мирный досмотр получается, то и маги вам для этого не нужны. За Виктора Палена я не ответчик, захочет на захваты бесплатно летать, пусть летает. А я при лазарете останусь. Подстрелят там кого, сами ко мне привезете. Если довезете. Но под пули лезть — не мое дело. Лучше в аптеке со снадобьями разберусь. Кое что в алхимии понимаю, посмотрю, что полезное сделать можно.

Ультиматум на чиновника не подействовал. Похоже, он, действительно, считал, что Петино участие в досмотре кораблей совершенно излишне. Или деньгами делиться не хотел. Судя по всему, свою долю он и без помощи кадета получит. Или сам возьмет, что в данном случае непринципиально. Ведь он — главный оценщик и учетчик конфиската. Возможностей руки погреть предостаточно.

Так что перехватывать первый купеческий корабль, вышедший из порта Томы, катер отправился без Пети. И вернулся без трофея, потеряв чуть ли не половину команды.

Петя об этом уже на совещании у капитана узнал, куда его тоже, неожиданно, пригласили. Разбирали причины неудачи.

Дикие люди эти османы! Или хозяину груза терять было нечего.

Когда Виктор к ним с небес на палубу спикировал, пару раз в него пальнули, но, увидав, что толку нет, сразу прекратили. Зато дальше его толпой обступили, что-то орут, руками машут, рожи корчат. И все, как один, никаких языков, кроме своего, не понимают. Или вид делают. Маг тоже никакими тюркскими диалектами не владеет. Вот как им объяснить, что надо ход сбросить и досмотровую команду принять? Попытался жестами, но куда там! На каждый жест у него перед носом десяток рук что-то свое показывает. А судно, тем временем, как оказалось, не сбавляя хода, стало обратно в порт заворачивать.

Тут, правда, их катер догнал. Но толку никакого. Пушек на нем нет, могут только мину под днище сунуть. А тогда какой же это приз будет? Пару раз в воздух из чего-то пальнули, привлекая внимание. Но тут, как по команде…Почему «как»? Наверняка команда была, только ее Виктор в общем гвалте не выделил.

Так вот, в тот же миг все османы куда-то попрятались. И стали из всего, чего только можно по катеру палить. Пушек у них тоже не было, как и митральез, так что сам кораблик сильно не повредили, но всем, кто на палубе стоял, досталось прилично.

Тут уже Пален рассердился. Стал заклинаниями надпалубные постройки ломать, стрелков выискивая. Отловил довольно многих, всех за борт покидал. Но судно за это время успело достаточно близко к форту подойти, оттуда тоже пара пушек шарахнула. Ядрами. Ни в купца, ни в катер не попали, но ни о каком захвате уже речи быть не могло. Так что Виктор на прощанье в трубу купцу воды налил и срочно ретировался. Паром шарахнуло знатно, издалека видно было, но эта лоханка все-таки не затонула. Вот такой «досмотр» получился.

Зато Пете и штатным лекарям работы привалило. Почти десяток раненых. И двое убитых, причем один из них — мичман, что уже совсем никуда не годится.

Опять накопителем пользоваться пришлось, но невозвратных потерь больше не было, всех более или менее подлатали. Вот после этого Петю на совещание к капитану и позвали.

Вот с этого момента у Пети и началась светлая полоса. Отлов нарушителей блокады теперь шел по следующим правилам.

Во-первых, перехват османских кораблей стали стараться осуществлять как можно дальше от прикрывавшего порт форта. Палену работы прибавилось. Половина купцов на старых парусниках ходила. Паруса в море далеко видны, но все-таки совсем не так, как столбы дыма. Но для этого Виктор над волнами не носился, а просто периодически взлетал с биноклем повыше. Ну и матросы из «ласточкиных гнезд» тоже за горизонтом следили. В общем, справлялись.

Во-вторых, в погоню (на перехват) теперь шел не катер, а целый носитель. По очереди то «Князь Константин», то «Князь Ярослав». А на них пушки есть и митральезы. Так что объяснять купцам, что от них требуется, стало проще.

В-третьих, десантная группа состояла теперь только из двух человек. Самого Палена и Пети, которого маг воздуха брал в охапку и доставлял до вражеской палубы. На небольшие расстояния он это сделать был способен.

Ну а дальше уже молодые маги, под присмотром пушек минного носителя, объясняли команде османов, что надо спускать шлюпки и возвращаться в порт без корабля и товара. Несколько соответствующих фраз Петя на турецком вызубрил (ответы его не интересовали), а наиболее бестолковым Виктор ветром помогал побыстрее покинуть палубу. Иногда в них стреляли, иногда с чем-то режуще-колющем пытались кидаться, но аурный щит эти атаки выдерживал, а по наиболее резвым Петя научился без колебаний сам из пистоля стрелять. Помогало. Но чаще дело ограничивалось одним криком.

И уже после того, как купеческое судно было очищено от команды и проверено на предмет возможных засад, на него отправлялась новая команда с носителя. Корабль отгонялся (иногда с помощью буксира) к сухогрузу Мышкина, и в дело вступали его люди. Совсем древние лохани разгружались и затапливались, а те, что поновее и с паровыми машинами, сбивались в караван и, под охраной одного из носителей, периодически отправлялись в Тьмутаракань своим ходом.

Иногда случалось, что судно не конфисковалось и сохраняло груз и команду. Это тогда, когда шло под флагом страны, с которой у Княжества были добрососедские отношения (или ссориться не хотелось). Но, все равно, оно включалось в караван и шло в Тьмутаракань. Пусть там распродается и закупается. Есть все условия.

Но самое главное, Пете теперь за каждый захваченный корабль Мышкин лично из какого-то фонда платил по сто рублей. Вроде, сумма по отношению к цене корабля смехотворная, но если в день перехватывать хотя бы по два судна… А так и было. В первое время так и больше, желающих попасть в порт Томы довольно много, это из порта попытки уйти почти сразу прекратились.

Еще Мышкин премию после окончательной реализации конфискованного груза и кораблей обещал. В последнее верилось с трудом, но и так Петины капиталы за месяц ставшей рутинной работы пополнились на пять тысяч.

А потом произошел крайне неприятный инцидент. Из порта, после большого перерыва, выскочил пароход. Довольно скоростной, если судить по трем трубам, и повернул вдоль берега на Юг. И стал разгоняться, правда, делал это не очень быстро. Задним числом стало понятно, что это была ловушка, а тогда Мышкин (в последнее время ему понравилось лично присутствовать при перехвате купеческих кораблей) очень заволновался.

— Похоже, что-то очень ценное вывезти пытаются. Либо подарки кому-нибудь из ближних султана, чтобы помощь прислали, либо какие важные персоны из города сбежать решили. Так что вы сразу всех там за борт не бросайте. Наиболее прилично одетых просто задержите. Я на них сам посмотреть хочу.

Ну, раз надо… Подхватил Пален Петю, не дожидаясь, пока носитель ход наберет, и сам рванул в погоню. Напрягся, догнал, спикировал на палубу. Дальше обычная суета началась. Обычная, да не совсем.

Вышли к ним, как и было обещано, два явно солидных господина. В европейском платье, но при большом количестве украшений. Золотые цепи на шее, серьги в ушах, все пальцы в перстнях. И все — с большими камнями. Что-то они Пете напомнили. Точно! Артефакты.

— Осторожнее! — Закричал он Виктору: — Маги!

А сам влил в аурный щит столько энергии, что больше уж не влезало.

Очень вовремя. Все галдевшие вокруг османы внезапно повыхватывали пистоли и открыли по ним огонь. А маги дружно вцепились в Палена. Один тоже воздушником оказался, он взлететь не давал, а другой — хрен его знает, какой специализации — выпустил в молодого мага молнию (Петя такого заклинания и не видел) и удержал ее «вольтовой дугой» на, как показалось, очень долгое время. Несколько секунд точно.

Что произошло раньше — маг молнию не удержал, или с Палена щит слетел, не так уж важно. Главное в того сразу несколько пуль попало, уронив того на палубу. Вроде, еще жив, но, судя по всему, это ненадолго. Или нет. Кинулись к нему обычные воины, но не резать, а вязать. Маги же только теперь повернулись к Пете.

Тот, однако, успел воспользоваться полученной передышкой. В первый момент, что уж скрывать, струхнул и растерялся, но быстро пришел в себя. С магами ему никогда драться не доводилось, но «дух» Ульратачи их прекрасно убивал. У самого Пети амулет артефакт и «дух» послабее, но и от него щиты не защищают. Вот он и выпустил «духа» на мага-воздушника. Почему? Просто так получилось.

Второй маг, тем временем, подошел к нему поближе, но так, что рукой не достанешь. Знает, что к целителям лучше не прикасаться. И заговорил на очень приличном французском языке. Явно лучшем, чем у Пети:

— Предлагаю вам поберечь свою шкуру и сдаться добровольно. Все равно, с вашей специализацией вы долго не продержитесь. Надеяться на ваших спутников, — маг пренебрежительно махнул рукой в сторону приближавшегося носителя: — не советую. Сейчас я им их мины прямо на палубе подорву. Чтобы неповадно было. А вы пока в трюме спокойно посидите под запором. Вашим товарищем мы сами займемся. Потом, если к тому времени жив будет. Но маги живучие…

Маг нехорошо засмеялся. Но сразу оборвал смех, так как за его спиной раздался испуганный вскрик. Маг-воздушник свалился на палубу без сознания.

Не теряя времени, Петя перенаправил «духа» на оставшегося мага. Тот успел развернуться и протянуть к нему руку, но и все. Сформировать заклинание у него не получилось. Несколько секунд он еще сопротивлялся слабости, а потом тоже рухнул на палубу. На всякий случай «духа» Петя убирать не стал, а так в нем и оставил.

Маги временно выведены из строя. Но что с обычными воинами делать? В том, что это воины сомнений не было. Панике они не поддались, и теперь снова открыли по Пете огонь. Хорошо хоть, что пистоли большинство еще зарядить не успели после прошлой пальбы. Но ведь они могут его и просто за борт выкинуть. А зарядов в его пистоле всего три.

Сделав страшное лицо и издав утробный рык Петя подскочил к ближайшему осману и ткнул его кинжалом. Тем самым, что Мрачного с помощником высушил. Кстати, осман в кольчуге оказался, но разве это преграда для магического лезвия?

Другой рукой он все-таки вытащил пистоль, и свалил двоих, кинувшихся на помощь товарищу. Третью цель выискивать не стал, вместо этого завопил:

— Смотрите и трепещите! — Указывая на труп перед ним, который усыхал на глазах: — Души выпью!

Поняли его или нет, но народ отхлынул. Раздались вопли «Шайтан! Шайтан!». Петя же вскочил и сам кинулся вперед. И даже успел ткнуть кинжалом еще одного.

Дальше все ломанулись прочь, изредка оглядываясь через плечо. И этот труп высыхал, что вызвало совсем уже истеричные нотки. К счастью, Петя тут вспомнил свои турецкие фразы и громко их прокричал. А то, с отчаянья, как бы снова на него не кинулись.

Лодки были спущены и забиты людьми в один момент. Все-таки много их было. Куда больше, чем обычная команда, но как-то поместились. Или нет, но Петю это уже не волновало. Отправив им в след оба трупа (ни к чему своим демонстрировать) в дальнейшем свои силы и внимание он разделил на троих. Магам по очереди «духа» подсаживал, чтобы в себя не пришли, а Виктора латал, не жалея накопителя и собственных каналов.

Маги, действительно, живучие, и ни в голову, ни в сердце пули, к счастью не попали. Но полдюжины дырок в организме — весьма тяжелое для него испытание. Так что когда с носителя, наконец, прибыла призовая команда, от завершения лечения он был еще далек.

— Это маги, — Петя махнул рукой в сторону лежащих неподалеку тел: — Я их сознания лишил, но надо с ними аккуратнее. Чем-нибудь усыпляющим поить, чтобы в себя не пришли и дел не наворотили. Могу приготовить зелье, но сейчас, извините, не до этого.

Прибывший на катере мичман немедленно засобирался обратно. Только скомандовал оставшейся части матросов:

— Начнут шевелиться, бейте по голове! Лучше не убивать, но чтоб не шевелились.

А сам рванул к начальству за новыми указаниями.

Палена Петя вытянул. За счет волевой магии и «средних исцелений», которых он целых три штуки наложил. Так что теперь трудно было понять, кто из них бледнее и слабее. Виктор из-за потери крови или Петя от перенапряжения магических каналов.

Следующие два часа оба молодых мага так и сидели рядом на палубе, прислонясь спинами к какой-то надпалубной постройке вроде большого ящика. Как в последствии оказалось, так было замаскирована вполне себе боевая башня с орудием приличного калибра. Что оно тут делало? Видимо, османы умудрились разместить, когда свою диверсионную операцию готовили. Хорошо хоть, что для ведения огня по целям на собственном корабле оно не было приспособлено. Если бы в Петю такой снаряд попал, никакие щиты не спасли бы. Но эту информацию он воспринял только краешком сознания, так как все его (к сожалению, весьма скромные в этот момент) силы были направлены на ремонт собственных энергетических каналов.

Чем был занят Виктор, сказать трудно. Тоже в себя приходил. Медитировал, наверное. Чем больше энергии в организме мага, тем быстрее у него идет регенерация. Даже если это не энергия жизни, а направления его специализации. Как-то эти процесс связаны.

И еще он, похоже, очень переживал, что ничего османским магам противопоставить не мог.

— Ведь это ты их? Но как? — Выдавил он из себя, наконец.

К счастью, Петя вопрос услышал и немного отвлекся от собственных проблем. Впрочем, отношения с Паленом это не то, что можно игнорировать. Особенно пока он в Тьмутаракани практику проходит. Так что только отметил про себя, что вместо того, чтобы сказать «спасибо» за исцеление, губернаторский сын обеспокоен тем, что не он вражеских магов раскидал. Но ответил максимально сочувственно:

— Не «я», а «мы». Молодец, что их на себя полностью завязал. И повезло, что они рядом стояли. Вот я до обоих и сумел дотянуться. Сам же знаешь, от целителя на дистанции в бою толку никакого, зато при непосредственном контакте даже куда более сильному магу может большие проблемы доставить. Так что мы с тобой очень удачно парой сработали. Или как там говорят, «боевой двойкой».

— Не так уж и рядом они стояли…

— У меня аурный щуп хорошо развит. С трудом, но дотянулся.

То, что дотянулся он совсем не аурным щупом, а «духом», никому знать не стоит. Главное — результат.

Но Пален все не успокаивался:

— Все равно. Я все силы в щит бросил, но не смог его удержать.

— Ты очень долго продержался и дал мне необходимое время. Думаешь, если подключился к чужой ауре, там сразу можно разрыв сердца организовать? Как бы не так. Я им еле-еле судороги организовать сумел. И то не сразу. А ты все это время их держал. Разряд у каждого не ниже твоего, а опыта, наверняка, много больше. Они бы и вовсе тебе ничего сделать не смогли, если бы не эти мерзавцы с пистолями. Ты и так больше дюжины пуль в упор на щит принял, пота тот не слетел. Так что получается, что ты один в первом же своем магическом бою, с помощью недоучившегося кадета-целителя двух высокоразрядных боевиков победил и в плен взял.

— Но ведь это ты их вырубил?

— А как же еще с ними можно было справиться. Единственно верная тактика. И мы с тобой ее применили.

— Ну, если ты так считаешь…

— Только так и никак иначе.

Пален задумался, но заметно повеселел.

Тут к ним и Мышкин с Фонтобиным подошли. Капитан просто молча пожал каждому руку, а вот чиновник не мог скрыть волнения:

— Представляете, никаких ценных грузов. Вообще! Разве что сам корабль почти новый и с хорошей машиной.

— Значит дорогой, — Немедленно откликнулся Петя: — И брали мы его точно с бою.

— !? — Слов у чиновника не было, и он спешно ретировался.

— В себя пришли, герои? — Благожелательно спросил капитан: — Сейчас с отчетом к Макарову всем идти придется. И без вас там не обойтись. Такая каша заварилась, не знаю, как расхлебывать будем.

— Артефакты с магов сняли, я надеюсь? — Спросил Петя. И не удержался: — Вообще-то это наша с графом законная добыча.

Тут на Петю с недоумением даже Пален посмотрел, и тот поспешил скорее добавить:

— Хорошо бы их мажеские перстни на память себе оставить, но, боюсь, не отдадут. А вот остальные перстни и серьги — просто артефакты. Помимо того, что от них польза немаленькая, будет что внукам показывать.

По поводу внуков Виктор явно не беспокоился (Петя, впрочем, тоже только для красного словца их помянул), но идея хвастаться перед приятелями и барышнями такими боевыми трофеями ему, судя по реакции, пришлась по вкусу. Слова не сказал, но оживился, несмотря на явно испытываемую слабость.

В порядок себя Петя все-таки привел. Не внутренне, так хотя бы внешне. Переоделся в парадную форму, даже шашку прицепил, чтобы орденский темляк, как и положено, нормальное оружие украшал, а не непонятный кинжал или, вообще, пистоль. Все-таки странный это орден, нет, чтобы на груди висеть, как «Георгий», но тоже — уважаемый. Не мешает капитану намекнуть, что год назад в Дальнем его старания высоко оценили. А здесь он никак не меньше совершил.

Правда, тут капитан совсем не последнее звено, где такие вопросы решаются. Зато — первое, откуда представление начинается.

К сожалению, на совещании речь пошла отнюдь не о наградах. Макаров был крайне обеспокоен, так что даже поздравил их с успехом как-то скомкано.

— Ваш последний и, скажем прямо, неожиданный бой говорит, что обстановка вокруг проводимой нами операции серьезно изменилась. И осложнилась. Вы, конечно, молодцы, что сумели без потерь захватить двух османских магов, но и проблем с ними теперь будет куча.

Глядя на недоуменные лица молодых магов, капитан усмехнулся и решил пояснить. Говорил он при этом рубленными короткими фразами, тем самым подчеркивая их значимость:

— Думаете, как зелье изготовить, чтобы они нам неприятностей доставить не смогли? Должен вас огорчить (или обрадовать), это, вообще, не проблема. Ничего ценного на арестованном корабле не оказалось. Кроме снарядов и мин нескольких сортов. А также кандалов и зелий в каютах магов. Знали они про вас, молодые маги, знали. И подготовились. Так что теперь сами в этих цепях сидят и сами этими зельями накачены. Опасности они не представляют.

Небольшая пауза.

— Плохо другое. Что они, вообще, тут появились. Не было в Томах таких сильных боевиков. Их там вообще не было. Один довольно слабый целитель на весь город, и все. Прежде чем блокаду вводить, это проверили. Ваше мнение по этому поводу?

Петя спокойно молчал. Сомнительно, чтобы капитана его мнение интересовало. А вот Пален повелся:

— Нанять их местный бей не мог. У османов все маги на службе еще строже, чем в Княжестве. Получается, ему кто-то ему в Порте[36] ворожит. Или бейлербей[37]. Вряд ли сам султан. Бейлик[38] Томы не настолько значителен.

— И что из этого следует?

— Могут еще магов прислать?

Капитан досадливо крякнул:

— Флот сюда пришлют! Серьезный. Который нам не по зубам будет. Возможно, с магами. Плененные маги — это, конечно, серьезный аргумент в переговорах, но сначала османы нам отомстить попытаются.

— Можно же тоже флот из Тьмутаракани вызвать.

— Ваше мужество, граф, достойно всяческого уважения. Но полномочий начинать большую войну нет ни у вас, ни у меня, ни даже вашего батюшки.

— А как же тогда османы?

— Что османы? Мы сюда пришли малыми силами осуществлять блокаду города бея, который посмел арестовать и конфисковать два корабля наших купцов. По ходу потопили крейсер, который порт охранял. Или случайно в нем затесался, уже неважно. Это — никак не серьезный конфликт, а мелкая стычка. Повод обменяться нотами. Если теперь османский флот нашу небольшую эскадру потопит, к тому же в своих территориальных водах, это будет еще один небольшой конфликт, а не повод к войне.

Пете все это было непонятно, но главное он уловил. Капитан подводит их к мысли, что надо срочно драпать. И эта мысль вызвала у него в душе громадное одобрение.

Наверное, Пален это тоже понял, но его опередил Мышкин:

— То есть вы считаете, что нам надо срочно возвращаться в Тьмутаракань?

— Я надеюсь, что вы меня в этом решении поддержите. Задачу свою мы выполнили. Нанесенный Княжеству ущерб взыскали в многократном размере. К тому же теперь, когда нами захвачены два османских мага, можно быть уверенными, что Томский бей на своем месте не усидит. Хорошо бы на кол не пересел, — Макаров улыбнулся собственной шутке: — Для него хорошо, я имею в виду. А за магов мы еще какую-нибудь компенсацию получим. Но это уже дело дипломатов. Согласны?

Вот тут Петя впервые вякнул:

— Очень убедительно.

Раз уж он на заседании присутствует, почему не поддержать здравое предложение, пока другие возражать не начали. Вон, Пален, услыхав его реплику, говорить передумал. Задумался. Как и Мышкин.

Но чиновник, оказывается, думал не о возражениях:

— Сколько у нас есть еще времени?

— Несколько дней, думаю, еще есть. Пока новость о провале засады дойдет до хозяина этих магов, какое-то время пройдет. Флоту тоже нужно время, чтобы подойти. Но помните, от Истамбула досюда ближе, чем от Тьмутаракани.

Тогда мы сбиваем очередной караван и будем готовы двинуться завтра или послезавтра. Сортировку последних грузов, которой я хотел заняться, можно будет завершить и в пути. Или даже в Тьмутаракани. Последнее, конечно, делать бы не хотелось. Поэтому и прошу хотя бы два дня, чтобы хотя бы приблизительно раскидать груз по сортам и по судам.

— Два дня, включая сегодняшний, — Отрезал капитан: — Послезавтра утром мы должны сняться с рейда.

Следующий день Петя только и делал, что отдыхал. Восстанавливал силы и систему энергоканалов. Успешно, и даже более, чем успешно. Дикое перенапряжение сил сработало даже лучше, чем «давилка». Нет, до пятого разряда он не дотянулся, но определенный шаг в нужном направлении проделал. И, главное, возникла уверенность, что этот разряд ему покорится. Причем довольно скоро. Если снова о сеансах маготрона договориться удастся, то даже раньше, чем к концу обучения. А если не удастся, то надо будет на годик найти себе работу, где периодически придется рвать жилы. В смысле магии, конечно. И пятый разряд будет взят. Выше уже трудно надеяться, слишком уж слабые были у него начальные позиции. Да и не сможет он жить, непрерывно себя насилуя. Причем не год, а несколько десятков лет. Во-первых, можно запросто сорваться и выгореть. А во-вторых, зачем ему такая жизнь нужна? Потратить все лучшие годы, чтобы умереть коллежским советником (майором гвардии)? До потомственного дворянства, все равно, не дотянется. Хватит с него и надворного советника (капитана). Вполне солидный седьмой ранг Табели. И такое же «ваше высокоблагородие», как и четвертый разряд мага (шестой Табели о рангах). Переживет. Пятый разряд это уже очень прилично. Десяток «средних исцелений» сможет накладывать. А с учетом его переразвитой ауры, возможно, даже иногда и «полное исцеление» сумеет вытянуть. Хотя бы раз в несколько дней. То есть перспективы открываются самые радужные.

Как назло, погода неожиданно испортилась, и медитировать пришлось в каюте. Но временное одиночество Пете никогда не было в тягость, а к уровню комфорта он был непривередлив. Конечно, хотя бы на коврике сидеть было бы удобнее, чем на полу (в гамаке сидеть оказалось совсем неудобно), но это никакая не проблема.

Утром следующего дня он проснулся от странных звуков. Резкие команды, топот ног, но, главное, еще что-то громкое и странное. Взрывы, что ли?

Выбрался на палубу и сначала ничего не понял. Светало. Корабли отчаянно дымили из всех труб, набирая ход. А вокруг периодически по воде что-то громко хлопало, и из моря взлетали довольно высокие фонтаны. Как будто расцветали и опадали причудливые цветы. Даже красиво. Неужели это эскадра османов подошла раньше ожидания?

Вдалеке и вправду были видны столбы дыма. Много дымов. Не один, не три, как от крейсера, а десятки. Но самих кораблей видно не было. Они что, из такой дали стреляют?

Как-то совсем не так Петя представлял себе морские сражения. Где разворачивающиеся бортом к противнику корабли? Где высунувшиеся из портов пушки? Где, наконец, восходящий от них багровый дым? Ничего этого нет. Черные столбы дыма на горизонте. И прилетающие из-за горизонта взрывающиеся «подарки». И ведь близко падают, что самое неприятное! Как они так умудряются?

Ни крейсер «Князь Михаил», ни носители, ни, тем более, сухогруз и трофейные корабли отвечать не пытались. Только дым из труб шел все гуще. Ставка явно была сделана не на бой, а на скорость удирания[39]. Вроде, расстояние до дымов не уменьшается. Хотя, как на море определить? Пока кораблей четко видно не будет, ничего не скажешь.

Бегство продолжалось весь день. Османы понемногу догоняли, но не катастрофично. К середине дня стал немного виден не только дым, но и вырвавшийся вперед большой корабль. Линейный крейсер, как сообщил Пете спрошенный им мичман.

Пален рвался в бой, но его не пустили. Капитан запретил категорически, а уговаривать пришлось Пете. Все равно, пара мин (а больше Виктор не донесет) такой громадине, как слону дробина. А если там маг воздуха есть? А Пален еще силы не восстановил. По-хорошему ему после прошлого боя надо бы пару недель на теплом песочке на берегу моря полежать. И уж никак не лезть в бой, особенно когда острой необходимости в этом нет. В темноте преследование прекратится. Побоятся минной атаки. Так что, скорее всего, еще раньше отвернут. Да и до Тьмутаракани с ее флотом уже не так далеко. Так что Макаров все правильно делает, надо только терпением запастись.

Недовольный Пален пошел на корму, и тут в них впервые попали. Что странно — не в сухогруз, а именно в крейсер. Неприятно попали. Палуба у крейсера считается бронированной, но снаряд ее почему-то очень легко пробил и взорвался уже на «батарейной» палубе. Сделав дыру (целый кратер) на третью «броневую» палубу и вздыбив большой кусок палубы верхней. К счастью, от взрыва пострадало не много народа, в каютах (больше всего досталось именно им) никто не сидел. Но у Пети появилась работа. Человек десять посекло осколками, двоих — серьезно. Контузило — гораздо больше, но сейчас это было некритично. Вроде, кровь из ушей почти ни у кого не течет, и ладно. Главное, что машина не пострадала, и ход не упал.

Пришлось идти в лазарет и брать на себя наиболее пострадавших. Остальных пока и лекарь с помощником перевязать могут. Останутся силы, позже к ним подойдет.

Опять пришлось сильно напрячься. Петю это не радовало. Только более или менее после лечения Палена восстановился, как опять скверные ранения. То есть для высокоразрядного целителя — ничего сложного, но для Пети срастить кости уже непростое дело, так одному еще и почку пробило. В общем, трудно, энергозатратно и… грязно. И предельная концентрация требуется. Но — справился. Собственно, в своих силах Петя уже не сомневался, но опять страшно устал. Видимо, перед этим отдохнул недостаточно.

Желания подходить к легкораненым не было никакого, но тут корабль снова вздрогнул. Да что же это такое! Опять попадание. И еще один пациент Пете. По-настоящему надо было бы троим помочь, но двое пока помирать не собирались, а вот третьего надо было срочно вытаскивать.

Хорошо хоть, что скоро после этого погоня прекратилась. А то у Пети даже руки дрожать начали. Пришлось на самого себя «малое исцеление» накладывать. Что почти не помогло. Его не от болезни трясло, а от усталости и напряжения.

Заснул прямо на одной из пустых коек в лазарете. Хорошо, нашлась такая.

Оказалось, правильно сделал. Утром выяснил, что его каюта от первого выстрела прилично пострадала. Стенка, к которой крепился гамак, банально отсутствовала. К счастью, свои вещи он всегда содержал в порядке. Пистоль — в ящике, деньги и ордена — там же, шашка и кинжал в тубусе. Вот вещи, которые в шкафу висели, пострадали. Ничего страшного. Обычная форма ему и раньше маловата была, менять собирался. Но среди нее как раз подобрать и почистить комплект вполне реально. А вот с парадной формой ему катастрофически не везет. В третий раз за лето новую покупать придется.

И делать это надо скоро. Пален был уверен, что вскоре после прибытия их к себе его отец потребует. А в тесной и потрепанной форме можно, как говорится только «от долгов бегать». К генерал-губернатору надо при полном параде идти.

До Тьмутаракани добрались к вечеру следующего дня, то есть много быстрее, чем оттуда в Томы шли. Оно и понятно, на всех парах летели. Караван растянулся, но это были заботы Мышкина, а не Пети. Ремонт крейсера его тоже не волновал, была надежда, что больше ступать на его палубу ему никогда не придется. Так что первой же шлюпкой (кстати, вместе с Макаровым и Паленом) он отправился на берег. С Виктором они договорились, что часам к двенадцати следующего дня он подойдет к их особняку. Оказывается, помимо казенного дворца, у них тут и свой имеется. Похоже, прочно их семейство тут обосновалось.

После чего, подхватив свои полегчавшие баулы, рванул к уже знакомому портному.

Шнайдер был на месте и, узнав, что новая парадная форма нужна завтра до полудня, схватился за сердце. Которое не отпустил даже при предложении за срочность двойной цены. На тройной слабым голосом стал торговаться. Так что сошлись на четверной.

Нельзя сказать, что Петю такой оборот обрадовал, но и не слишком расстроил. Как человек, связанный в прошлом с торговлей, он понимал, что не заломить цену тому, кто не может без твоих услуг обойтись, значит заняться благотворительностью. А такие, как Шнайдер, ею не занимаются. По крайней мере, в отношении клиентов. Оставалось надеяться, что новой форме повезет больше.

За ночь в гостинице тоже пришлось переплатить. По тем же соображениям. Казалось бы, ночь на дворе, а номер остался пустым. Но за него не скидку дают, а двойную цену просят. Понимают, что постояльцу неохота полночи от гостиницы к гостинице бегать. Тем более, что в других будет все то же самое.

Тьмутаракань — город жадных деляг, решил Петя. Распределиться сюда, что ли, после окончания Академии, и самому стать таким же? Нет, принимать решения еще рано.

В общем, непонятно как, оставив у портного все нервы, около двенадцати Петя с помощью извозчика добрался до нужного адреса. Даже выспавшийся, умытый и наряженный в новенькую парадную форму. При шашке и всех орденах.

В приемной (а как еще назвать комнату, где гостям полагалось ждать высокопоставленного хозяина) уже оказались и Макаров, и Мышкин. Тем лучше.

Поздоровался, но те были заняты своими мыслями. Интересно, а они вместе или друг друга топить будут. Все-таки завершение их похода было не очень. Крейсер получил повреждения и требует ремонта. А отвечает за него капитан. Но если бы он не задержался на день по просьбе чиновника, никто бы их не догнал. И стал бы Макаров перестраховщиком, испугавшимся несуществующего флота. Ладно, их дело.

Вышла к ним, неожиданно, не лакей, а представительного вида дама. Кстати, очень красивая. Что Петя немедленно всем своим видом и изобразил. В смысле — восхищение. Чем вызвал легкую улыбку.

— Михаил Михайлович, — Макаров вытянулся: — Я вами недовольна. Я же вас просила присмотреть за моим мальчиком, и тут узнаю, что ему пришлось сражаться сразу с двумя боевыми магами, и что он был ранен?

— Сдержать героя, умеющего летать, иногда очень трудно, — Макаров склонился в поклоне, но сразу выпрямился: — Но именно моими усилиями нас сопровождал вот этот юный целитель.

Петя напрягся в ожидании продолжения. «Ну же, скажи, что молодые маги вместе прекрасно справились с труднейшей задачей!». Не сказал. Гад. Понимает, что справиться они по всем законам были не должны, и это его личный недосмотр. Одна надежда, что Виктор родителям уже все рассказал более или менее правдиво. Точнее, о своих подвигах, но и Петю упомянул. Пусть лучше его роль будет вспомогательной, этакого оруженосца. Чтобы ревности не возникло. И к молодым пажам дамы больше расположены.

— Да, — графиня улыбнулась Пете персонально: — Виктор говорил мне о нем. Всего третий курс, а уже достойный целитель. Академия Баяна хорошо готовит своих кадетов.

— Осмелюсь заметить, — Петя решил пойти со всех козырей: — Что я еще и лучший на курсе в волевом целительстве. Последний семестр госпожа ректорша часто посылала меня к своим знакомым проводить мелкие косметические операции. Убирать бородавки, родинки, растяжки, ногти корректировать и тому подобное. Так что, в основном, я самыми что ни на есть мирными делами занимался, это только здесь пришлось стараться соответствовать мужеству Виктора. Вот уж действительно, истинный маг и дворянин. В лучшем смысле этого слова.

— А «Георгия» и «клюкву» вы тоже за бородавки получили? — Графиня даже, кажется, слегка кокетничала.

— На прошлой практике. На Дальнем Востоке. Никому ничего плохого не делал, а дикие чжурчжэни меня почему-то убить пытались. Пришлось им воспрепятствовать. Но шрамы убирать у меня получается лучше, чем их наносить. Вам-то это не надо, такую красоту править — только портить. Но практика у меня еще две недели, так что если смогу быть чем-нибудь полезным, буду счастлив услужить. Совершенно бескорыстно.

Последнее Петя добавил, возможно, зря. Генерал-губернаторша (ее, кажется, Елизаветой Константиновной зовут) предлагать деньги за услуги и не собиралась. Но не смог справиться с приказчицкой натурой. Впрочем, аристократка, кажется, не рассердилась, так как улыбнулась довольно милостиво:

— Что же, вы меня заинтересовали. Я подумаю.

Тут отворилась другая дверь и появился уже лакей:

— Их сиятельства просят проходить.

Елизавета Константиновна пошла вместе с ними. В кабинет мужа, где уже был Виктор и оказался еще один посетитель. Судя по мундиру, адмирал. Командующий всем здешним флотом Хилков Николай Николаевич? Больше, вроде, некому.

— Ну что же, господа, — Голос у генерал-губернатора был негромкий, но четкий, с хорошо поставленной дикцией: — О ваших делах я, в общих чертах, в курсе. Но хотелось бы уточнить некоторые подробности. И вот что. Сразу должен сказать, что события приняли такой оборот, что, возможно, всем нам придется ехать в столицу к Государю. Морально готовьтесь.