Глава 36 · С шаманами просто не бывает

Вещи Пете, и вправду, вернули. Все, включая ордена, пистоль и амулеты. Только не сразу. Причем кадет так и не понял, была ли задержка связана с желанием кого-то что-нибудь из этого себе присвоить, естественной бюрократической волокитой или въевшейся в кровь кладовщикам установкой не выдавать просто так ничего, из попавшего к ним в руки. Ибо Петино имущество сдали на склад «Найденного и конфискованного имущества» при жандармерии Дальневосточной губернии.

То есть мало просто заявиться на склад (который еще найти надо), еще требуется перечислить утерянные вещи, написать заявление на их возврат, получить на заявлении несколько подписей-согласований и, наконец, самую главную подпись — разрешение кладовщику выдать.

За три дня не управился. Мог бы и пару недель бегать из кабинета в кабинет (давать взятку Петя не хотел принципиально), но тут Штепановский обрадовал, что все готово к новой экспедиции. Петя его тоже «обрадовал», что ехать без вещей не может, и через час получил все свое имущество. Надо было сразу опричника за ним посылать.

Утром следующего дня перед дверями гостиницы снова оказался караван из трех саней с жандармами на козлах. Дежавю какое-то. Только жандармы теперь все местные были, столичные уехали в Пронск — отчитываться. Тело Шипова увезли с собой. В артефактном гробу с наложенными заклинаниями «очищения» (дезинфекции) и «сохранения». Заклинания из магии «жизни», Петя их тоже знал, но здесь без него обошлись. Дорога дальняя, остается надеяться, что все сделано, как надо. Жандармский офицер — маг огня, ничем помочь не сможет.

Наличие каравана Петю немного смутило, ехать до второго (или первого, если по времени знакомства с ним) Ульратачи совсем не близко. Но, оказалось, никуда далеко сани ехать и не собирались, на них просто участники экспедиции приехали. А сейчас они только прихватили Птахина и его вещи и доставили через площадь к вокзалу. Можно было и пешком пройти.

На вокзале выяснился еще один приятный сюрприз. К направляющемуся в Ханку поезду для них специально прицепили дополнительный вагон. Первого класса. Так-то туда только вторым классом доехать можно было. В общем, к подготовке путешествия Штепановский отнесся самым серьезным образом.

Это проявилось и в составе экспедиции. Офицер жандармов оказался магом огня и воздуха. Не слишком сильным (шестого разряда), но способным не только согреть палатки или расчистить путь, но и слетать на разведку. Не очень далеко, но в походе это и не требуется.

Заодно дал Пете повод задуматься, откуда такие маги берутся. То есть, это-то понятно, аз Академии. Но он как-то всегда на лучших ориентировался, которые ее с четвертым разрядом заканчивают, а то и с третьим, как Волохов. Но ведь, на самом деле, таких было не так уж много. Пален, со своим четвертым разрядом был лучшим в прошлогоднем выпуске, Воронцов и Шувалов, тоже с четвертым, были лучшими год и два назад. Сейчас, правда, курсом младше много талантов, та же Дивеева (еще и барышня!), но, в целом, со своим пятым разрядом он будет к выпуску твердым середняком, даже ближе к лучшим. Ведь многие и с шестым разрядом выпускаются. С седьмым, правда, редкость. Это надо во время учебы откровенно бездельничать, чтобы за два с половиной года себе разряд не повысить. А вот застрять на шестом — запросто. Вот этот жандарм тому пример. Интересно, а как там Вознесенский (Шуваловский подпевала) себя чувствует? Или в Ханке достаточную практику получил, чтобы с шестого на пятый разряд перебраться? Хотя, если все так же опий курит, вместо того, чтобы тренироваться, вполне мог и прекратить рост.

Еще в вагоне вместе с ними ехал знакомый Пете по дальневосточной практике Матвей Яковлевич — приказчик купца-золотопромышленника Карташова. При пятерке казаков. Из них двое — тоже знакомых, правда, не близко. Лечить их кадету не доводилось, за диверсантами-чжурчжэнями вместе не гонялись.

Казаки Петю тоже признали, но обниматься не полезли, как он сначала опасался. Вели себя корректно. Возможно, присутствие опричника сказалось.

Впрочем, в эту поездку Птахину ни с кем особо общаться не довелось. Ехал он в отдельном купе, как, впрочем, и все остальные попутчики, и мог спокойно заняться своими делами. Точнее, одним делом, которое могло как оказаться бессмысленным, так и важным. В Дальнем он успел купить несколько тетрадок и теперь делал копию своих каракулей, которые он успел в свое время с шаманской книги срисовать. Тогда делал это второпях, в лесу, так что многие значки получились довольно корявыми. Сейчас это можно было бы исправить, но Петя боялся это делать. Точка или черточка в иероглифе могут полностью поменять его смысл, и когда не знаешь язык, лучше правкой текста не заниматься. Так что старательно копировал все свои неровные линии и закорючки.

В Ханке не задержались. Петя рассчитывал повидать знакомых, хотя бы из вежливости, да и самому любопытно, изменилось ли здесь что-нибудь за полтора года, но прямо у вокзала их ждала уже новая вереница саней. Кстати, гораздо длиннее, чем та, которой они в Дальнем катались. Участников их похода прибавилось. Загрузили вещи, сели сами — и дальше в путь.

Петя оказался в одних санях с Матвеем Яковлевичем и еще с одним незнакомым господином, Исайей Данииловичем. По всей видимости, тоже приказчиком и тоже старовером. Борода — не показатель, а вот библейские имена только они используют. Еще молодой (лет тридцати) и с очень цепким взглядом. Даже странно, что такой на козлы уселся, лошадьми править.

Обществу Петя обрадовался. Старый знакомый, с которым вместе аметисты искали. По наводке шамана, к которому сейчас едут. Друзьями они в тот раз не стали, но по прошествии времени любые старые знакомые начинают восприниматься, конечно, не совсем близкими людьми, но уже и не чужими. Так что беседа завязалась легко, да и дальнейший разговор был непринужденным.

К тому же в окрестностях Ханки было гораздо теплее, чем в Дальнем. Все-таки на полтысячи верст южнее. Зима никуда не делась, вокруг лежал снег, но мороз был много мягче, даже чем во время недавних учений под Баяном.

— Мы вас, Петр Григорьевич, летом ждали, — говорил, тем временем, Матвей Яковлевич: — Очень на Фрола Игнатьевича (Карташова) ваши способности впечатление произвели. Что вы камни магические на десять аршин под землей видите.

— Только те, что с «жизнью» связаны. И не так уж далеко я их почувствовать могу. А ножками всю Тайгу не исходишь. Может, шаман опять на какую подсказку расщедрится, как думаете?

Приказчик с сожалением крякнул:

— Время больно неподходящее, зима, все снегом покрыто. На прииске работы приостанавливаются, где уж тут за камнями бегать. Почему все-таки не приехали летом, Петр Григорьевич? Ждали мы вас.

— Кадет — человек подневольный. Куда послали на практику, туда и едет. Почему куратор нашего курса пожелания господина Карташова проигнорировал, не ко мне вопрос. Сам был удивлен. Да и сейчас меня не к вам, а к совсем другому шаману послали, что севернее Дальнего живет. Но с ним как-то не заладилось, вот опричник Штепановский и решил сюда, к старому нашему знакомцу съездить. А с камнями — не беспокойтесь. Снег тут не помеха. Если подскажет шаман, где искать, и друза опять большой будет, так и за пол версты ее почувствую. Думаю, отметить место, чтобы не потерять его, вы и сами сможете.

Не то, чтобы Петю привлекала идея кататься на санях по зимним чащобам и буеракам, но от нового куска аметиста он бы не отказался. Неплохо он тогда на своей доле добычи заработал.

— Боюсь, в этот раз не получится, — С каким-то неопределенным выражением ответил Матвей: — В санях — это не верхами ходить, всюду не проедешь. Да и интерес у Фрола Игнатьевича не столько в друзах кварца, а в камешках, вроде того, что вы с командира диверсантов тогда сняли. Ведь откуда-то из этих мест он был, все лето проходчиков и рудознатцев по речкам и ручьям гоняли, но ничего не нашли. Вы его Исайе не покажете? Глаз у него — алмаз. Как раз алмазы и рассматривать.

Не сказать, чтобы просьба эта Петю сильно порадовала. Висит у него накопитель на ремешке на шее, запас энергии обеспечивает, и снимать его как-то не привычно. И неприятно. Сразу слабее себя начинаешь чувствовать. Но не украдут же они у него его? Даже если попытаются, не даст. Но они и не будут. Так что после недолгих колебаний выудил этот кулон из-за ворота и даже стянул петлю ремешка через голову.

— Вот, держите.

А Исайя, получается, не просто порученец. И даже не просто приказчик. Вон как в алмаз уставился, то к одному глазу поднесет, то к другому. Что там углядеть можно? Но, видимо, что-то видит, раз еще и языком прицокивает. Это он не лошадок так подгоняет, слишком тихо это делает. Хотя сани гуськом идут, наверное, даже править не надо, но вожжи не бросил, в левой руке держит. А с правой рукавицу снял, в ней — алмаз.

Минут десять рассматривал, чтобы, наконец, изречь:

— Нет, не знаю я такого месторождения.

— Я тоже не знаю, — Подумал про себя Петя: — Я, вообще, ни одного не знаю. А с умным видом на камень пялиться смог бы еще лучше. Тем более, что магическим зрением владею.

Почему-то этот Исайя Даниилович Птахину не понравился, хотя, чем именно, он бы сказать затруднился. Внешность — самая обыкновенная (для старовера), вел себя скромно, лошадьми правил. Может быть тем, что алмаз с каким-то нехорошим блеском в глазах лапает? Была у кадета первоначально мысль, показать Исайе дымчатый накопитель с темной энергией, что он в пещере шамана к рукам прибрал, раз он специалист по камням, но что-то расхотелось это делать. Вместо этого выждал еще несколько минут и потребовал свой алмаз обратно. Пришлось его, фактически, из рук вырывать.

Это даже Матвей Яковлевич заметил:

— Чего же ты, Исайя, так в камень вцепился? Аль разглядел что-то интересное?

— Вот, чувствую, что-то знакомое в нем есть. Никак вспомнить не могу. А тут только всматриваться начал, как уже отдавай. Камни торопливости не любят.

— Мне алмаз этот не для баловства нужен, — Строго осадил его Птахин: — Накопитель энергии это. Я без него, больше половины своих возможностей теряю. Вспомнишь что конкретное, так и быть, дам еще раз посмотреть. Из своих рук. Понятно?!

Последние слова были довольно грубыми, но миндальничать с Исайей совершенно не хотелось. Да и не к чему было. Видно, что от него ответной вежливости не дождешься. Зачем его только Карташов держит? Неужели и вправду специалист хороший?

Перевел тему, чтобы не осложнять взаимоотношения. Тем более, что Матвей Яковлевич Пете нравился. Нормальный дядька, предан Карташову, но в защите его интересов не наглел и обмануть не пытался.

— Толмача с собой везете или опять на месте искать придется?

Вопрос, на самом деле, непраздный. Полтора года назад шаман по-русски не говорил, и трудно рассчитывать, что успел язык выучить. И это было слабое место в Петиных планах. Нужен приватный разговор, а как его обеспечить, если через переводчика говорить придется? Местный — еще полбеды. Против воли шамана, скорее всего, не пойдет. А вот опричникам знать о том, что Петя отправил (Куда? На перерождение? На встречу с духами предков?) Магаде и его деда совершенно ни к чему. Еще неизвестно, как этот шаман на такие откровения отреагирует, хотя прямо так в лоб ему об этом Петя сообщать не собирался. Но почву прощупать нужно. Почему-то Птахин его не боялся. Не потому, что кинжалом в бок можно ткнуть и этого Ульратачи, внутренний голос говорил, что не станет шаман кадета убивать. Максимум — выгонит. Зато прояснится ситуация с шаманами вообще. Станет понятно, можно ли Пете в этих краях появляться или лучше не стоит.

К сожалению, оказалось, что переводчик есть. Еще один приказчик Карташова, на других санях едет. Опричник за малое время успел основательно подготовиться, старался все предусмотреть. Потому караван таким длинным и получился. Впрочем, все приказчики, что с ульта дело имели, как-то с ними объясняться наловчились, но у этого, вроде, получалось лучше других. Жаль, Петя сам в местных языках ни бельмеса.

Впрочем, Карташовские приказчики с ульта не столько разговаривают, сколько простейшие распоряжения отдают. Будет ли этого достаточно для серьезных переговоров, покажет время. Может, удастся на этом как-то сыграть. Например, говорить специально длинными витиеватыми фразами, которые переводчик и по-русски повторить не сможет. Вот и будет все в сокращенном виде переводить. А когда шаман вместо сотни Петиных слов услышит два-три слова перевода, наверняка, заметит разницу. И своего толмача пригласит.

Так себе план, но для начала можно будет попробовать. А потом, шаман — не дурак, должен догадаться, что Петя ему что-то наедине поведать хочет.

Места были гораздо более плотно заселены, чем на севере. Деревни (дома тулоу) попадались чаще и были большего размера. Когда из Дальнего ехали только один небольшой дом встретили (где и заночевали), а тут три только за первый день пути. Ночевали, правда, снова по три человека в комнате-клетушке, но так и у них и народа прибавилось.

Нельзя сказать, что Петя здешние места узнавал. Все-таки зимние пейзажи от летних сильно отличаются, но само сознание, что он здесь уже бывал, как-то успокаивало. Может, и зря. Разговор впереди непростой, собраться надо.

Через день прибыли на место. Последний перегон радости не доставил. Зима решила напомнить о себе диким снегопадом, причем снежинки были необычайно крупные и мокрые. Самое то — снеговиков лепить. Только они не в парке развлекались, а на санях ехали. Вот снег и превращал в снеговиков самих путешественников. Лошадей — тоже, но в меньшей степени, от тех только пар валил. Кучера тихо ругались сквозь зубы, широко открывать рты хлопья снега не позволяли. Видно было плохо, сквозь пургу мерещились причудливые тени, а вот дорога еле угадывалась. Так что добрались до места обитания шамана не к полудню, как собирались, а значительно позже. Но добрались.

Обстановка тут несколько изменилась. В прошлый раз тут была одна «хижина» (на самом деле — дом) жившего отшельником шамана. Для гостей была расчищена от растительности площадка, на которой Карташов и его люди поставили тогда палатки. Теперь же на этой площадке стояло два домика. Не тулоу. По внешнему виду сильно напоминали контору Карташова около прииска, только поменьше размером.

Матвей Яковлевич подтвердил Петины наблюдения:

— Фрол Игнатьевич стал шаману поминки регулярно посылать, да в гости уже три раза заезжал. Вот мы тут домик и построили, чтобы солидному человеку не в палатке жить.

— Ульратачи не возражал?

— Так мы потому второй дом и поставили. Для местных уже. Чтобы под открытым небом не ночевали. Все равно же идут к нему за советом многие. Так что шаман подумал и даже «спасибо» сказал.

— А наводки?

— Дать-то дал одну, да мы найти ничего не смогли. Одна на вас надежда, вы с ним как-то друг друга лучше понимали.

Во, как! Теперь понятно, почему Карташовские приказчики так быстро на просьбу Штепановского откликнулись. Небось, купец их по-отечески поторопил. Как бы не пинками. С Петей-то он даже ласков был (еще бы, друзу аметистов ему нашел), а вот на работников своих, бывало, и порыкивал. Серьезный господин. Такой и прикопать может.

Впрочем, золотопромышленнику иначе и нельзя. Дашь слабину, самого прикопать могут. А разорят-то уж точно. Не работники, так конкуренты.

Дом неожиданно оказался теплым, на что Петя никак не рассчитывал. Оказалось, пара работников Карташова накануне сюда из Ханки заехали и печи протопить успели. Хороший порядок купец держит.

Во втором доме тоже оказались обитатели. Ульта. Причем двое из них вышли встречать караван. И оба говорили по-русски.

— Ульратачи духи говорить, вы езжай, — Пояснил тот из них, кто выглядел постарше. Хотя различать возраст местных жителей у Пети получалось с трудом. Не юноша и не старик. А тридцать ему или пятьдесят, сказать трудно. Тут и в лицо одного от другого не всегда отличишь. Привычку иметь надо, а ее у Птахина как раз и не было.

— Молодой шаман к себе зовет, — Приглашающий жест в сторону Пети: — А вы отдыхай. Надо люди помогать, Сучи позовет.

Сучи (ну и имена у них!), по всей видимости, второй ульта. Он с гостями остался, а старший сделал Пете знак следовать за собой.

Вот, боялся, планы строил, как наедине поговорить, а все просто получилось. Хорошо, в вещах копаться не надо, все самое ценное уже с собой. Амулеты на шее висят или по карманам спрятаны, а тетрадь он еще утром за пазуху переложил. Одну, вторая в бауле среди вещей зарыта.

Но тут вмешался опричник:

— Переводчика с собой возьмите!

Ульта на это никак не отреагировал, а Петя напрягся:

— Не стоит. Неуважительно по отношению к шаману будет. Да и не буду я один никаких серьезных разговоров вести. Здоровье его проверю. Спрошу, не надо ли какие еще шрамы свести.

И быстро, пока приказчики из саней не выгрузились, подхватил ульта под руку и потащил в хижину к шаману. Плотно прикрыв за собой дверь.

— Не надо посторонних, — Пояснил он сопровождающему: — У меня к Ульратачи серьезный разговор. О делах шаманов.

По сравнению с прошлым визитом, хижина «отшельника» мало изменилась. Перегородка поперек всего строения, разделяющее, так сказать, «прихожею» и «кабинет» шамана. За ним уже часть, куда посторонних не пускали. В общем, чем-то напоминает пещеру деда Магаде.

Кстати, внутри хижины было тепло. Магия? Или просто толстые стены и отопление?

Шаман обнаружился в «кабинете» на полу. Не подумайте ничего плохого, сидел на циновке посреди комнаты с пиалой в руке. Застывшим отрешенным выражением на лице вполне мог бы соответствовать каменной скульптуре Будды, если бы эти скульптуры одевали в наряды из вышитого полотна и меховых шкурок. Глаз на Петю не перевел, так и смотрел куда-то перед собой. Духи там, что ли?

Птахин перешел на магическое зрение, но никаких теней в фокусе зрения Ульратачи не обнаружил. Тогда сам встал на это место и отвесил уважительный поклон:

— Приветствую великого шамана и от всего сердца желаю ему здоровья, долгих лет жизни, успеха во всех начинаниях и всеобщего уважения.

Потом посмотрел на застывшего в паре шагов за ним (и чуть сбоку) ульта:

— Переводи же!

Тот вздрогнул и прочирикал несколько слов.

— Нормально переводи! Подчеркни, что я проявляю уважение.

На сей раз чириканье заняло больше времени. Петя удовлетворенно кивнул головой. И, на всякий случай, еще раз поклонился.

— Рад видеть искренне уважаемого мною Ульратачи в полном здравии. Но если мои скромные силы целителя могут быть нужны великому шаману, то я в полном его распоряжении. За прошедшее время мне удалось с седьмого разряда перейти на пятый, так что мои возможности увеличились.

Еще один поклон.

Хозяин весь перевод всматривался в лицо кадета. Тот всем своим видом изобразил почтительность и радость встречи. Наконец, шаман похлопал рукой по циновке рядом с собой:

— Садись. Чаю выпей.

Очень хорошо. Рядом Петя, конечно, не сел, сел напротив. Запоздало мелькнула мысль, не надо ли было снять сапоги? Все равно, поздно. А то, что сидеть на полу неудобно, мелочи. Главное, встреча началась вполне дружелюбно. Когда хотят убить, чаем не поят. Или у ульта все по-другому?

Следующие полчаса прошли в ничего не значащем обмене фразами. Как доехали? Как здоровье? Не сильно ли паломники докучают?

Петя еще несколько слов об Академии сказал и передал приветы (по собственной инициативе, никто ему такого не поручал) от ректора, своих преподавателей, своей родни и даже Дивеева и Великого Князя приплел. Он же Его величество видел и даже говорил с ним. Или говорил только Князь? Не важно. Ведь он же хотел с ним о шаманах поговорить. Не сложилось, но монарх же этим вопросом интересуется. В общем, нагловато получилось, но Ульратачи, вроде, был доволен.

К причине своего приезда Петя стал подходить издалека.

— Знает ли уважаемый Ульратачи, что Государь Мстислав Васильевич очень заинтересован в шаманах? Но в столице очень мало о вас знают. Хотят узнать больше. Вот Великий Князь и поручил нескольким генералам наладить с вами взаимодействие.

Петя сделал паузу, ожидая реакции. Не дождался. Сохранять «каменное лицо» этот шаман умел отлично. Поэтому продолжил:

— Как работают генералы, вы наверное знаете?

Снова пауза и никакой реакции.

— Наверно ханьские и чжурчжэньские мандарины так же работают. Бумаги пишут и других гоняют. Вот и меня погнали. Не к вам, а к другому Ульратачи, что севернее Дальнего жил. К нему раньше опричники ездили. Это такие доверенные люди Государя. Ничем не управляют, но за всем присматривают. Один из них к вам сейчас приехал. Штепановский. Александр…

— Наверное, первое, что было сделано, опричники стали собирать все шаманские артефакты в своем хранилище. И Государь, по их просьбе издал указ, что все, относящееся к шаманам, не может находиться в частных руках, а должно туда сдаваться…

После каждых нескольких фраз Птахин делал паузу, всматриваясь в реакцию шамана. Но тот своего отношения к услышанному никак не выражал. То есть, вроде, слушал, смотрел на Петю, скорее, благожелательно, иногда — в паузах — опускал веки, что кадет воспринимал, как предложение говорить дальше. Но никаких эмоций на его лице не отражалось.

Ну, раз так, Петя не спеша и выдал все, что как-либо относилось к данной теме. Естественно, стараясь представить самого себя, как жертву обстоятельств. Даже не постеснялся поругать генералов и опричников за отсутствие гибкости.

В его интерпретации события развивались в следующем порядке.

Указ о сдаче артефактов в хранилище был издан без учета мнения шаманов. И, естественно, очень плохо выполнялся. Согласно ему даже уважаемому Ульратачи, раз он проживает на территории Великого княжества Пронского, все свои артефакты надлежит сдать, а потом писать прошение об их возвращении во временное пользование для проведения ритуалов. Причем прошение опричники могут и не удовлетворить.

У шамана и тут ни один мускул не дрогнул!

Далее, опричники несколько раз ездили к Ульратачи, что проживал немного севернее Дальнего, и договорились с ним, что его внук Магаде приедет в магическую Академию.

Дальше все пошло наперекосяк. На занятиях по развитию магической силы этот Магаде вызывал духа Абасы и убил несколько кадетов и одного преподавателя, которым не повезло оказаться с ним рядом. Только с Петей ничего не смог сделать, поскольку тот духа видел и мог немного на него воздействовать. Остальные маги духа не видели и не поняли, что случилось. Молодому шаману все сошло с рук.

Возникли проблем и с указом об артефактах. У опричников откуда-то оказалась шаманская книга.

— Вот эта, — Петя вынул тетрадь и протянул шаману: — У меня в руках она была только один вечер. Перерисовал сколько успел. Языка не знаю, так что могут быть неточности. Я старался, но спешил. Сразу предупреждаю, первую главу или введение я пропустил. Может быть зря, но в наших книгах обычно в начале книг пишут обо всем и ни о чем. Можно не читать.

Кажется, Ульратачи впервые заинтересовался Петиным сообщением. Точнее, книгой. Стал листать и несколько раз усмехнулся. Содержанию или ошибкам кадета — не сказал.

Дальше Петя поведал, что Магаде очень захотел забрать оригинал книги себе и, в конце концов, призвал духа, который ранил опричника и похитил книгу.

Что было дальше, кадет якобы не знает. Но книгу маги вернули, а Магаде, как говорят, нашли в болоте мертвым.

И вот, после всех этих событий, опричники вспомнили, что Петя может видеть духов, и послали его к деду Магаде в его пещеру в окрестностях Дальнего. Не одного, с опричником и жандармами.

В пещеру шаман пригласил одного Петю, но там не стал с ним чаи распивать, а захотел какой-то ритуал провести.

— Положил меня на каменную скамью, пристегнул к ней цепью, а сам вот этим ножом на меня замахнулся, — Птахин протянул Ульратачи костяной кинжал рукоятью вперед, придерживая его двумя пальцами за лезвие. И быстро убрал руку, стоило шаману коснуться артефакта. На всякий случай. Угрозы он не чувствовал, но вдруг. Тут большой раны не надо, достаточно царапины.

— И вот еще, — продолжил он: — В скамью был вот этот камень вделан. Я его тоже тебе привез. Чувствую, что неправильно его опричникам отдавать. А у вас ему самое место будет.

Лицо шамана снова стало каменным, но дымчатый алмаз он взял. И крепко сжал всеми пальцами. Те аж цвет поменяли. В кинжал, кстати, тоже крепко вцепился.

— Как вы поняли, — немного поколебавшись добавил Петя: — Хозяина пещеры я убил. Так как решил, что он сам меня убить собирался. Прощения не прошу, но очень надеюсь, что его кровь между нами не ляжет. Неправильно тот Ульратачи себя вел. Вы на его месте гораздо лучше будете. Потому и алмаз с кинжалом вам привез. И, да. Схроны того шамана в пещере я видел, но разорять их не стал. Мне чужого не надо.

— У тебя еще артефакты есть.

— Есть. Но я их от опричников во временное пользование получил. Как вернемся, должен отдать. А кинжал, — кадет распахнул шинель, демонстрируя рукоять с темляком ордена: — не ваш. Индийский. Я его в Тьмутаракани купил, как личное оружие ношу.

Если шаман на это прореагировал, то только глазами. Возможно. А потом надолго воцарилась тишина. Птахин, вроде, все сказал. Из того, что хотел. Дальнейшие подробности только повредить могут. Ульратачи же молчал. Думал? Или с духами разговаривал? Никаких теней вокруг не видно.

Наконец, раздался голос шамана. Такой же безэмоциональный, как его лицо:

— Я все слышал. Духи все слышали. Думать надо. Большой совет духов великих созывать.

«Духи великих», наверное, не то же самое, что «великие духи», — подумал Петя: — Советоваться с духом Абасы и ему подобными, вроде, не о чем. Духов шаманов он имел в виду, что ли? А разве так можно? Или это он так для красного словца сказал, чтобы собственным решениям больший вес придать?

Это было не так важно, так как шаман продолжил:

— Ты езжай отсюда. Ты здесь больше не нужен.

— Эй, а как я узнаю, что вы с духами надумали?

— Если духи решат тебе сообщить, они тебя найдут.

Петя мысленно поежился. Но не очень испугался. В то, что его будут искать духи шаманов, он не верил. Может, их и вовсе нет. А всякие там Абасы и прочие теневые рыси не сами по себе появляются. Их шаман с помощью артефактов вызывает. Захотел бы убить, прямо здесь и напал бы, а он с миром отпускает.

Только…

— Великий шаман, я же к вам не один приехал. И один уехать не могу. А у Карташова к вам еще просьба была. Вы уж извините:

И, пока не выгнали, быстро продолжил:

— Искали его люди в этих местах кристаллы для накопителей, вроде моего, — Петя вытащил на свет свой алмаз: — Вроде, вы им место указали, а они найти не могут…

Шаман, наконец, сменил позу и пронзительно посмотрел на кадета. Но голос остался все таким же отрешенным:

— Тебе нужно, ты их туда и отведешь. Прямо сейчас.

В воздухе сформировалась небольшая тень, вроде той, что Магаде из своего артефакта впускал, и, не торопясь, двинулась в сторону выхода из дома. Петя спешно поклонился, пробормотал слова благодарности и двинулся за ней.

— Матвей Яковлевич! — Завопил он, оказавшись снаружи: — Скорее лыжи мне давайте и обратно сани запрягайте, чтобы за мной ехать. Ульратачи проводника дал к тому месту, где обещанные вам кристаллы лежат. Что-то намагичил, что его только я вижу. И ждать этот проводник не будет.

— Ох, ты ж господи! — Закряхтел Матвей, выскочив из соседнего дома: — Что встали, раззявы! Слышали?! Бегом! Где лыжи?!

Лыжи (скорее, снегоступы) принесли быстро. К счастью, самой простой конструкции, крепящиеся к любой обуви ремешками. Петя их быстро нацепил и рванул по бездорожью.

Было уже довольно темно, тень успела удалиться на значительное расстояние, но, благодаря магическому зрению, разглядеть ее еще было можно. Потому, что с самого начала кадет с нее взгляда не отводил.

К сожалению, всякие неровности почвы в магическом зрении видны были много хуже. На первой сотне шагов Петя упал три раза, но быстро вскакивал и бежал дальше. А на второй сотне духа, практически, догнал, так что дальше бежать стало необязательно. Так что шел спокойно, отряхиваясь на ходу. Огорчало, что снег продолжал валить, если приказчики не поторопятся, его следы вполне сможет замести.

Примерно через час в голову стали закрадываться сомнения. Вот почему шаман послал его бежать за духом на ночь глядя? Он, что, не мог утром его вызвать? Тогда бы все нормально подготовились, а сейчас он бежит один непонятно почти в полной темноте. Снегопад, ни Луны, ни звезд не видно. Да и тень-дух видна только потому, что в магическом зрении выделяется на общем фоне.

Это испытание? Или хотел так Петю наказать за самоуправство? Или дух его вовсе в какую-нибудь ловушку ведет?

Птахин стал крутить головой по сторонам. Ничего подозрительного не увидел, ни люди, ни звери поблизости от его пути не прятались. Нет, возможно, какие-нибудь мыши под снегом и были, но опасностью от них не веяло. Зато еще раз оступился и шлепнулся.

К счастью, не в ловчую яму и не медвежью берлогу (впрочем, медведя он магическим зрением заметил бы), но приятного мало. Хорошо, лыжи крепкие попались. Тяжелые, но не сломались. Без них стало бы гораздо труднее.

Дальше шел с большей осторожностью, но особо замедляться тоже было нельзя. Дух летел со скоростью неспешно идущего человека, но остановок не делал.

Еще через пару часов Петя порадовался тому, что он маг жизни. И подготовка у него после занятий физкультурой у Левашова очень приличная. К тому же прямо на ходу может усталость снимать и сил себе добавлять магией. Обычный человек от духа бы уже безнадежно отстал. Как, наверняка, отстали и приказчики Карташова. Оставалось надеяться, что они хотя бы следом за ним идут и не заплутают, пока следы не засыпало.

Утром Петя уже не был в этом уверен. В чем? Ни в чем больше он не был уверен. Ни в том, что за ним следом приказчики идут, ни в том, что дух его вдет именно к залежам драгоценных камней. Ни в том, что у него хватит сил дойти до цели. Держался исключительно на упрямстве и магии. И даже хорошо, что зима и кругом чистый снег. Нет проблемы жажду утолить на ходу. Слепишь снежок и потихоньку его ешь. А потом «малое исцеление» на собственное горло накладываешь. На всякий случай.

Вредный дух останавливаться совершенно не собирался. Уже новый день перевалил за полдень, а потом и стал катиться к вечеру. Сколько верст они уже отмахали? Не меньше восьмидесяти. За один переход без остановок. Точнее, с самыми минимальными. Естественные надобности кадету все-таки иногда надо было справлять. Но быстро, чтоб духа не потерять из виду.

Все четче формировалось желание вызвать из амулета «рысь» и ехать дальше на ней верхом. Но нет. «Рысь» бежит много быстрее этого духа-проводника. К тому же она — его обратный билет, если самому из этих мест выбираться придется. Пока так потерпит.

Вдруг, впереди, чуть сбоку от их курса проявилось знакомое свечение. Точно так же в магическом зрении ему позапрошлым летом друза аметистов проявилась. Неужели добрались?

Ноги сами собой ускорились, дух остался позади, а измученный кадет вскоре стоял гоголем на склоне очередной сопки по колено в снегу и любовался исходящим из глубины отсветом энергии «жизни». Есть! Она, родимая!

Запоздало огляделся вокруг, а где же дух-проводник? Исчез, как не бывало. Или скрылся за сопкой? Пока Петя над друзой прыгал, вполне мог и убежать. Тем более, ночь уже опустилась, и заметить среди ночных теней нужную — проблематично. Не случайно же он всю дорогу глаз с духа не спускал и рядом держался.

А, наплевать! Даже если шаман его так к алмазным россыпям послал, досталось бы все Карташову. И Государю. Как-то кадет ранее не интересовался, как в Великом княжестве недра делятся. С золотом все понятно. Песок и самородки в качестве платежного средства идут плохо. Ну а монеты и слитки с пробою уже на Государевом монетном дворе делаются. Где он свою долю точно возьмет. Можно, конечно, золото контрабандой к чжурчжэням ввезти, но сомнительно, что там налоги меньше. Да и опасно. По дороге не один раз ограбить могут. Как бандиты, так и пограничники.

С аметистами все проще. Камень не слишком дорогой, почти «поделочный», хоть и красивый. Наверное, в общих доходах купца был учтен, но не факт, что за него специальный налог платить пришлось. У первой гильдии ставка и так высокая, а подобные находки к основным видам деятельности не относятся. Петя так и вовсе не заморачивался.

Вот с алмазами подобное может не пройти. Там цены совсем другие. И проблем, наверняка больше.

В общем, упустил Петя духа или нет, свое дело он сделал. Друзу нашел. А в остальном пусть Карташов сам с Ульратачи разбирается. У Птахина, кстати, таки и нет полной уверенности, что дух его не вел в какие-нибудь гиблые места. Кто этих шаманов разберет. С «духами великих» он разговаривать собрался! И что он там с «великими» нарешает, одним только этим духам и известно. Честно говоря, Петя на лучший прием надеялся. Конечно, шаманы — одна каста, но и они же между собой конкурируют. А тут очень авторитетного Ульратачи не стало, а самые главные его регалии к отшельнику переехали. А если подсуетится, так и прочие артефакты к рукам приберет. И станет его хижина главным центром в Дальневосточном наместничестве. Кстати, если надо, пещеру маги земли в любой соседней сопке вырыть могут. Если сам шаман на это не способен.

Впрочем, это уже не Петино дело. Теперь ему надо живым в Академию вернуться. И с Карташова премию получить, конечно. А вот переезжать сюда служить что-то совсем расхотелось. Наверняка спокойно жить не дадут, будут регулярно его к шаманам гонять, а они люди какие-то ненадежные. В смысле, не знаешь, что от них ждать можно. И что неприятно, при плохом раскладе можно легко голову потерять. С такими ставками лучше, вообще, не играть. Тем более, что на карьере в хорошем смысле это сильно не отразится. Пятый разряд есть пятый разряд. Седьмой ранг табели. Надворный советник, подполковник или капитан гвардии, кому как больше нравится. И генералом стать можно только свой мажеский разряд повысив. Положим, четвертого он когда-нибудь достигнет. Возможно. Если очень стараться будет и кучу времени на прокачку каналов и хранилища потратит. Только, все равно, будет он тогда коллежским советником и все таким же «высокоблагородием», как при выпуске с пятым разрядом. Возможно, овчинка выделки не будет стоить. Большую часть своих доходов маги частной практикой получают. Особенно целители.

Можно, конечно, на ордена понадеяться, только не награждали его до сих пор опричники, вообще, ничем. Хотя поводы были. Тут, скорее, на наместника можно надеяться, только маловероятно, что Дивеева за него перед дедом хлопотать будет. Где он, и где княжна…

Так что лучше от Дальнего Востока с его шаманами держаться подальше. Равно как и от опричников. Кстати, вполне может получиться. Карташов, после друзы, скорее всего, еще одно письмо в Академию накатает, а самому Пете не помешает похвастаться, как ему во время короткой командировки на аметистах заработать удалось. Левашов после такого точно костьми ляжет и отправит его по распределению служить куда-нибудь совсем в другую сторону. Главное, чтобы не догадался, что его «любимый» кадет сам хочет ровно того же.

Размышляя подобным образом Петя занялся обустройством лагеря. Палатки у него с собой не было, никаких вещей и, что хуже, никакой еды — тоже. Еще денек перебиться можно, но потом придется что-нибудь придумывать. Как минимум, за следующий день надо как следует место обозначить, чтобы его снова найти было бы не трудно. Или самому друзу с помощью кинжала выкопать? В принципе, реально, но лучше такими возможностями не светить. Достаточно надежно место обозначить. А мага земли Карташов сам пришлет.

Вот завалить кинжалом довольно большое дерево — уже можно. Это возможно и обычным ножом сделать, если долго возиться. А то, что сделано это было одним движением, так свидетелей нет. А дерево, в основном, в костер пойдет.

Впрочем, ветки пошли на лежанку и шалаш вокруг нее. А липкий снег позволил сделать на их основе даже небольшой снежный дом. Так что где ждать Матвея с остальными приказчиками, появилось.

Осталось решить проблему с едой. Вариантов было не много. Сооружать силки на зайцев, которые тут водились, было не из чего. У Пети с собой даже веревки не было, а пускать на нее одежду, которой и так всего-ничего — непозволительная роскошь.

Поэтому вызвал «дух рыси» и отправил его за добычей. Объяснить толком ничего не получилось. Не факт, что это возможно в принципе. Петя так и не был уверен, что из себя представляют «духи». Действительно нечто особое или просто очень сложное заклинание, заключенное в артефакте. Вроде голема, только на основе темной энергии и, возможно, воздуха и воды.

Единственный способ хотя бы частично контролировать этот «дух» — смотреть на мир ее глазами и передавать свои пожелания. Непривычно, неудобно, картинка накладывается на то, что он собственными глазами видит. И сидеть приходится неподвижно, иначе совсем запутаешься. Свои руки с лапами «рыси» можно перепутать. Но кое-какой опыт уже был, так что справился на удовлетворительном уровне. По Петиной оценке. Явно можно лучше, но у него не получается.

«Дух», естественно, был в своей материальной форме. Так что пришлось шипом хвоста фигурки-артефакта ладонь колоть и собственную кровь тратить. И темную энергию в большом количестве. К счастью, оказалось, кто дымчатый камень-накопитель, который он в пещере реквизировал (и о котором никому ничего не сказал), был полон и хранил очень большой запас. Значит, все-таки алмаз. Только какой-то особенный. Наверняка кучу денег стоит, только он его никогда продавать не будет.

А вот охота не задалась, зайцы на глаза не попадались. Затаившегося беляка среди снега хрен заметишь. Особенно, если опыта нет. Наверное, реальные рыси добычу, прежде всего, по запаху ищут, но обоняние у Пети осталось прежним, ничего он не чуял. Только дым от костра в лагере.

Вдруг «рысь» сама рванула куда-то в сторону. Нашла что-то?

Нашла. Целого тигра. Или тигр ее нашел. Небось, охотничьи угодья между крупными хищниками поделены, и чужаки на них не приветствуются. И что делать прикажете?

За «рысь» (и себя) Петя не особенно беспокоился. В крайнем случае, прервет контакт, и «дух» перестанет быть материальным. Хотя, получить по глазам тигровой лапой, наверное, удовольствие сомнительное. Пробовать не хочется. И проблема обеда не решена. Это помимо опасности, что тигр не отстанет. Летом на практике кадет с таким хищником вполне мирно разошелся. Но сейчас-то зима. Вдруг, нападет. На Петю. С аурным щитом и кинжалом есть шанс отбиться, только мумия тигра текущих проблем не решит, а новых — добавит.

Пока кадет был в раздумьях, все решилось за него. Кошки сцепились. Так-то у обычной рыси шансов против тигра нет никаких, но «дух» и размером был не меньше, и когти имел магические.

Как это смотрелось со стороны, сказать было трудно. Петя смотрел «изнутри», глазами «рыси». А там даже ничего особо не мелькало, его «дух», судя по всему, сразу вцепился во что-то тигру зубами. Разве что рев в ушах стоял такой, что можно было оглохнуть. А картинка с минуту потряслась, и все затихло. Причем последние полминуты из них «рысь» просто мотала головой, явно тряся поверженного противника. Или уже мертвое тело? Хотя про животных, кажется, надо говорить «туша».

Точно. «Рысь» чуть отошла в сторону и Петя смог увидеть взрытый снег, перемешанный с кровью, и труп тигра. С распоротым брюхом и горлом. Возможно, и другими повреждениями.

— Однако, — подумал Петя, мысленно обращаясь к «рыси»: — Раз зайцы тебе не интересны, тащи теперь эту тушу в лагерь. Не думаю, что у тигра вкусное мясо, но я уже больше двух суток ничего не ел.

Как ни странно, транспортировка много времени не заняла. «Дух» с тигром на спине летел с изрядной скоростью, не оставляя следов на снегу. Только расход темной энергии возрос скачком. Но, благодаря накопителю, это было некритично.

Следующим моментом, от которого Петя изрядно понервничал, стало отсутствие у него ножа. Только кинжал. Который режет все, но живых при этом в мумии превращает. Тигр был дохлым, но превращать его в хорошо выдержанную древесину совершенно не хотелось. А управлять «рысью» так, чтобы она добычу еще когтями разделала… Нет, не сумел. Даже когти выпустить по заказу не получилось.

Был еще, конечно, вариант собственный ноготь отрастить до размера когтя и использовать в качестве ножа. Представление о подобных пластических операциях кадет на «Магтехе» получил. Но это какой же длины надо ноготь отращивать, и каким твердым его делать, чтобы тигриную шкуру резать? Да и быстро это сделать никак не получится, а голод — не тетка.

В общем, рискнул использовать кинжал, и обошлось. Мертвое тело от него усыхать не стало. В результате быстро вырезал печень, нарезал веточки на шампуры и поджарил на костре. Вполне съедобно получилось, хоть и без соли.

Снятие шкуры тоже стало той еще эпопеей. Как ее не повредить, если твой единственный инструмент режет все, практически, не замечая сопротивления? Мясо, кости, саму шкуру. Пришлось из дерева вырезать скребки и точить их чуть не каждую минуту. Но кое-как справился, хоть и три дня возился. А на следующий день и Матвей Яковлевич с остальными приказчиками подоспел. На двух санях и при полудюжине лыжников.

— Ну, вы и задали жару, Петр Григорьевич! — Начал он вместо приветствия.

— Не я, а наш с вами любимый шаман. Запустил какой-то блуждающий огонек. Иди, говорит, за ним. Это хорошо, что я маг жизни, вы бы за этим огоньком ни в коем разе не угнались. Сами видите, сколько за ним бежать пришлось. И не знаю, огорчу я вас или порадую. По моим ощущениям, вот тут под землей не алмазы, а еще одна аметистовая друза. Правда, довольно большая.

Большого энтузиазма у старшего приказчика сообщение не вызвало:

— Ну, хоть что-то. Может, расходы на строительство домов и подарки компенсируем. Но Фрол Игнатьевич будет недоволен.

Тут возмутился уже Петя:

— Ничего себе! Можно подумать, дворцы в столице построили. Да им красная цена по сто рублей. И подарков на сколько навезли? На тысячу? Или целых полторы? Пуд риса десяти рублей не стоит. А тут камней на десятки тысяч. Сами меня «в темную» разыграли. Вы тут с шаманом сами какие-то игры затеяли, что и как он вам обещал, я понятия не имею. В результате, как лось, больше суток по лесу бежал непонятно за чем. Потом четверо суток тут мерзну без еды. С тиграми воюю. В первый же день ко мне в лагерь вышел, а у меня, кроме кинжала, и нет ничего. Сам не знаю, как справился. Вот и ем уже который день его мясо. Не сказал бы, что вкусно. И, спрашивается, ради чего я все эти лишения терпел? Чтобы Фрол Игнатьевич еще был мною недоволен? Так я у него на службе, между прочим, не состою. Из доброго к нему и вам отношения за шаманским огоньком по бездорожью гонялся. И, кстати, жду, что вы мне за эту друзу заплатите. Без меня, вы бы ее никогда не нашли.

Матвей Яковлевич замялся:

— Вы правы, Петр Григорьевич. Извините. Тоже устал. Тот же путь по вашим следам проделал, только магом жизни не являюсь. Спешили, как могли. А вот по поводу вашей награды… Сам понимаете, не в моей власти. Надо сначала друзу извлечь, оценить… Только потом о деньгах речь идти может. Ну а без этого я могу разве что рублей сто из касс на непредвиденные расходы потратить. Но вряд ли вас это устроит. Вы бы лучше сами к Фролу Игнатьевичу в Дальнем заглянули, как уезжать будете. Может, к тому времени что-нибудь да прояснится.

В это время к ним подошел Исайя Даниилович. Глаза горят, борода в сосульках. На лыжах бежал, что ли?

— Где? — Только и спросил он.

— Прямо под костром, — ответил Петя: — Я им место пометил.

— Только не алмазы это, а кварц, — Вмешался Матвей.

— Скорее, аметисты, — Уточнил кадет: — Причем годные для создания амулетов и артефактов. И их много.

Приказчик придирчиво осмотрел окрестности. Что он там надеялся увидеть?

— Что же, вполне возможно, — Согласился он: — Место подходящее. И алмазов тут точно быть не может. Ну, хоть что-то.

С такой пренебрежительной оценкой Птахин не был согласен, но спорить не стал. Все равно, все решения будет принимать Карташов. Вместо этого пригляделся к подъехавшим спутникам:

— Я смотрю, Штапановский с жандармами с вами не поехали?

— Нет, господин опричник были очень недовольны, что вы куда-то на ночь глядя на лыжах убежали. Задержал наш отъезд, все пытал, стоит ли ему без вас с шаманом разговаривать. Да только шаман очень скоро после вас сам уехал. По крайней мере, так толмач-ульта сказал. Так что Штепановский вас в Ханке подождать собрался.

Получается, шаман ждать не стал и помчался вступать в наследство? Почему не на поезде? Хотя, если верхом на каком-нибудь духе, вроде Петиной «рыси», своим ходом быстрее получится. И внимания не привлечет.

Вот со Штепановским неудачно вышло. Или, наоборот, удачно? Переговоры прекратились, не начавшись. Петя сбежал за каким-то шаманским огоньком (именно так он будет утверждать), а шаман просто по своим делам уехал. Проигнорировав интересы опричника. Обидно? Несомненно. Получается, что Птахин, что Ульратачи крайне ненадежные люди, с которыми трудно иметь дело.

Вот и не надо с ними дел иметь! Очень правильный вывод, с которым Петя полностью согласен. Не надо его к интригам опричников привлекать. Сами все провалили, а кадет Академии — слишком мелкая сошка, чтобы на него всю вину можно было переложить.

Гадость сделают? Какую? Выгнать из Академии кадета выпускника, уже достигшего пятого разряда? Не получится. Могут посодействовать распределению в какую-нибудь дыру, так его туда так и так Левашов отправит. Не навечно, а на три года. И, вполне возможно, ему там все понравится. Нельзя мага-целителя в пустыню отправить. Только туда, где люди есть и этих людей не так уж мало. Так что ждет его какой-нибудь провинциальный город, вроде его Песта. Совсем неплохо. Большим человеком там будет. Еще могут в какую-нибудь военную часть услать или на крупный завод. Где есть, кого лечить. Тоже неплохо. По крайней мере, есть варианты и там неплохо устроиться. А там — видно будет.

Настроение пошло вверх. Особенно после того, как выяснил, что его вещи приказчики сюда привезли. И что нормальные продукты у них тоже имеются.

Матвей с Исайей, тем временем, активно обсуждали, стоит ли друзу руками выкапывать, или лучше мага земли привезти. Решили все-таки за магом съездить.

— Я Петру Григорьевичу верю, — высказался по ходу обсуждения Матвей Яковлевич: — Раз он сказал, что здесь большая друза аметистов находится, так оно и есть. И долбить замерзший грунт кирками, рискуя ее попортить, совершенно ни к чему. К тому же у нас и народу с собой мало. Или ты, Исайя, сам хочешь камень ковырять?

Вопрос был риторический, и он продолжил:

— А с магом земли в Ханке (Микулиным) у нас хорошие отношения, а дел в военном городке у него зимой не много. Так что съездит с удовольствием. Не даром же.

На том и порешили. Половина приказчиков разбила рядом небольшой лагерь (из трех палаток), а в Петин снежный дом продукты занесли. Остальные на следующий день уехали. На двух санях. Так что Пете место тоже нашлось.

Ехали довольно бодро, но до Ханки, все равно, добрались только через неделю. В дороге Петя прикидывал, какие у него там дела могут быть. Рынок посетить — обязательно. А вот закупать ли там чай и шелк — уже как получится. То есть себе и на подарки — обязательно, а вот на продажу — от цен зависит и обстановки. Может, одному ему по городку ходить и не удастся.

Еще можно кое с кем встретиться. Например, с упомянутым уже Микулиным, начальником медслужбы Неласовым, еще с парочкой знакомых офицеров, если они на месте будут. А вот выслушивать претензии Штепановского не хотелось совершенно. Но придется.

Только вот первой, кто ему в Ханке встретился, оказалась Анна. Его не состоявшаяся любовь. Это бы ничего, мало ли по какой причине девушка недалеко от конторы и складов Карташова (конечной точки их маршрута) оказалась. Они, кстати, до рынка недалеко, могла оттуда в офицерскую часть поселка возвращаться. Во время прошлой практики, перед отъездом, Петя ее как раз на рынке встретил. Только тогда они сделали вид, что друг с другом не знакомы. А тут она вдруг его увидела и сама подошла.