Глава 41 · Кладоискатель

Петя буквально впился глазами в статую, не замечая ничего вокруг. А поселок, между тем, был далеко не пуст. Это, конечно, не означает, что по улочкам между землянок бродили толпы, никаких общих мероприятий, вроде богослужения или народного собрания, сейчас не проводилось. Но, как и во всяком жилом поселке, далеко не все они прятались по домам, некоторые по каким-то своим делам были наружи. И теперь они все эти дела отложили и пялились на чужака. Без агрессии, но с некоторым недоумением. И их число потихоньку увеличивалось.

Но идти к статуе молодому магу они не препятствовали. Тот и пошел. Как сомнамбула. Несколько шагов еще сделал с баулами в руках, потом уронил их на землю, а руки протянул к золотому идолу.

Кажется, о чем-то таком ему маги в Архангельске во время совместного распития настойки, изготовленной магом-целителем Буняевым, говорили. Когда разговор до местных легенд дошел. И называли ее «Золотой бабой», оговариваясь, что никто ее в глаза не видел, хотя многие искали. А Петя, получается, нашел. Во время первого же выезда в подлежащие регулярному присмотру поселки. Откуда возникали резонные сомнения, а ездил ли кто-нибудь, когда-нибудь из магов или прочих начальников по территории губернии вообще? Или только в отчетах об этом указывали, чтобы проездные деньги получить? Или, все-таки, маги — честнейшие люди, а это Петя такой везучий?

Хотя о степени везения можно и поспорить. Вот нашел Петя «Золотую бабу», и что ему с этим делать? Как бы самому здесь навеки не остаться. На местном кладбище. Ведь неслучайно же эти люди в глуши прятались. И идола своего прятали.

Эти не слишком приятные мысли вились в голове где-то на краю сознания, а ноги сами несли Птахина к статуе. И донесли. И как-то само собой получилось, что о небольшое возвышение, на котором стояла эта скульптура, он споткнулся и буквально припал к ногам «Золотой бабы», обхватив их руками.

Впрочем, «ноги» — это громко сказано. Из под золотого хитона (или как там эта одежда у древних называлась?) выглядывал только кусочек ступни в сандалии. Тоже золотых. Так что обнял Петя какой-то твердый складчатый колокол, под которым очертания тела даже угадать было трудно. Но если в статуе были соблюдены человеческие пропорции, то щекой он при этом должен был прижаться к ее колену.

— Артемида, наверное, — Вспомнилось ему: — Это ее всегда так скромно одетой изображали. И не в доспехах, как Афину.

Мелькнуло сожаление, что не Венера-Афродита, ту могли и совсем голой изобразить, но сразу же пропала. Ибо до него дошло, что в руках у него оказался гигантский накопитель. Полный энергии. Настолько гигантский и с таким объемом энергии, что просто фантазии не хватало это представить. «Таких не бывает!»

От осознания этого факта Петя чуть сознание не потерял. Однако, не вдумываясь, отрастил из ауры две пары манипуляторов и стал одновременно заряжать оба своих накопителя. Тот, что с «жизнью», и тот, что с «темной энергией». Одновременно. От одной статуи! И снова: «Так не бывает!». Но уже спокойнее. Зато возникло дикое желание эту статую присвоить себе. Ее бы ему на всю жизнь хватило. Только не поднимет он ее, слишком тяжелая. Да и не дадут ему местные жители своего идола унести. Но и выпустить из рук, сил нет. Тем более, что его пока никто не трогает. Растерялись от неожиданного поведения? Не решили, что делать? Или, просто, никуда не спешат?

Не размыкая объятий, Петя скосил глаза в сторону. Точно, окружили его. В затылок не дышат, но стоят плотно, в несколько рядов. Если что, не прорваться. И смотрят как-то, не сказать, чтобы ласково. Но за руки не хватают, от статуи не отрывают. Наоборот, некоторое пространство вокруг него пустым оставили.

Накопители, между тем, наполнялись. Сначала предел наступил у алмаза. Больше энергии «жизни» он принять не мог. Затем и темный кристалл превратился в абсолютно черный, и тоже отказался принимать энергию. Кинжал тоже наполнился до краев, про ауру и говорить нечего.

Тогда Петя переключился на амулет «рыси» и стал наполнять и его. Стараясь сделать так, чтобы тень большой кошки не бросалась в глаза, а пряталась на крыше-куполе над статуей. Но то, что она появилась и все больше набирала черноту, он чувствовал. В то ли зуб, то ли рог тоже качнул энергии, но туда всего-ничего влезло. Наполнять энергией стало нечего. И что дальше делать? Так и стоять? До бесконечности не получится.

Петя чуть пошевелился и немного увеличил угол обзора. Ничего принципиально нового. Та же сплошная стена тел. Разве что теперь ему на глаза попался особенно высокий мужчина, смотревший на припавшего к статуе мага поверх голов жителей этого языческого скита. Еще он выделялся вышитым воротом рубахи (дальше не видно) и совершенно неуместной по летнему времени высокой меховой шапкой. И начальственным выражением лица. Причем на Птахина он смотрел кране недобро и, похоже, все время держал полные легкие воздуха, чтобы иметь возможность в любой миг прокричать команду. Из-за чего дышал высоко, часто и громко.

По спине у молодого мага побежал холодок. Рук высокого мужика не было видно, но по ощущениям, в них у него было что-то никак не меньше кинжала. А ждал он, похоже, когда же незваный гость статую прекратит обнимать. Похоже, пора тикать. Только как?

Петя, не выпуская статую из объятий, изогнулся всем телом так, чтобы амулет «рыси» оказался как можно ближе к одной руке, а рукоять кинжала к другой. Восстановил к ним энергетические каналы от статуи. Глубоко вздохнул. Мысленно помолился Богородице, так как взывать к милости идола счел бессмысленным. После чего начал действовать. Очень быстро, ибо счет пошел на доли секунды.

Собственно, все его действия слились в одно размытое движение. Почти одновременно он успел:

— волевым приказом спустить тень «рыси» с крыши на землю перед собой,

— воткнуть себе в ладонь хвост фигурки-амулета и материализовать «рысь»,

— отчекрыжить кинжалом выступающую из под золотой одежды часть ступни статуи богини вместе с куском прикрывающей ее «ткани»,

— подхватить отрезанный кусок, прижимая его к животу, вскочить верхом на «рысь» и окончательно слиться с ней сознанием,

— громадным прыжком взмыть вверх и, пробежав по головам, зачем-то подцепить зубами «рыси» меховую шапку местного начальника,

— рвануть с сумасшедшей скоростью прочь от поселка к озеру.

И все это под аккомпанемент командного крика высокого и, как выяснилось, лысого начальника, опережая поднимающиеся, чтобы его схватить, руки.

Сквозь редкий лес и озеро пролетели так, что только ветер свистел. После чего Петя все-таки сбавил скорость. Это «духи» могут перемещаться почти мгновенно, а вот маги-целители к такому не приспособлены. И энергии очень много потребляется. Сейчас темный накопитель полон, но если так нестись, даже с его большой емкостью он «дно покажет». Не сегодня. И не через неделю, но… попросту жалко вот так неэкономно энергию расходовать. Тем более, что и на такой скорости пешком «рысь» не догнать, а от «духов», все равно, сбежать не удастся. Кстати, странно, что их нет…

Накаркал. Прямо перед ними, из ниоткуда, возник дух. Вроде гигантского зверя по форме. «Медведь», что ли? Размером с дом и иссиня-черный.

«Рысь» резко остановилась и перешла из своей материальной формы в «туманную». Уже второй раз за день из-за внешнего воздействия Петя теряет с ней слияние и проваливается на землю. Только на сей раз «рысь» в амулет не сбежала, а, раззявила пасть и, вроде как, вознамерилась дать новому призраку бой. Петя же схватился за кинжал и смело бросился прямо внутрь туманно-черной фигуры врага. И стал им там во все стороны размахивать.

Вроде, когда Магаде натравливал «рысь» на него самого, той контакт с кинжалом очень не понравился. Сейчас же никакого видимого эффекта не было. Как и, вообще, ничего видно не было. Внутри призрака Петя оказался в густейшем тумане, как для обычного, так и магического зрения. Кажется, зря он это сделал. И тактику борьбы выбрал не лучшую.

Надо было, как при входе в поселок язычников, из враждебного «духа» энергию откачивать. Только куда ее девать? Хотя, сколько-то «темной энергии» они с «рысью» за время бегства потратить успели. А когда находишься внутри «духа», даже каналы-манипуляторы отращивать не надо. Хоть всей аурой энергию в себя тяни.

Этим Петя и занялся, направляя набранное в амулет-фигурку рыси, который продолжал сжимать в руке. Кинжалом махать тоже продолжил, хоть и не с такой интенсивностью.

Сколько он так боролся с «духом», сказать Петя бы не мог. По ощущениям — очень долго. А в реальности, наверное, не очень. Но устал. Не физически, от жуткого напряжения. И опять столкнулся с ситуацией, когда больше втянуть в себя энергию он не в состоянии. Все емкости заполнены до предела.

Шатаясь, сделал несколько шагов в сторону и вывалился из «тумана». Глаза сразу заслезились от света. А когда их протер, выяснилось, что никакого враждебного духа рядом больше нет. Сбежал, что ли? А почему раньше этого не делал? Или, находясь внутри туманного облака, Петя просто не давал ему это сделать?

Зато «рысь» была на месте и, кажется, даже немного в росте прибавила. И, кстати, обрела материальность. Несмотря на неприятные ощущения, вонзенный в ладонь «хвост» Птахин так и не вытащил. Надеялся, что тем самым помогает своему «духу» в его борьбе.

Так или иначе, справились.

Очень захотелось сесть и отдохнуть, но случайно кинутым взглядом в сторону озера обнаружил на нем чуть ли не десяток лодок, энергично плывущих к этому берегу. Значит, погоню язычники все-таки не бросили. И очень хорошо, что «медведь», как оказалось, задержал их совсем ненадолго. А то вышел бы Петя из «тумана», а его — копьями. Или, скорее, веслами. Не видно, чтобы копья из лодок торчали. Но тоже приятного мало.

Пришлось подбирать с земли кусок статуи, шапку лидера язычников (зачем она нужна?), снова взбираться «рыси» на спину и мчаться, куда глаза глядят. У «рыси», потому что сам Петя впал в какую-то прострацию. И немного пришел в себя только тогда, когда они добрались до поселка. Причем, неожиданно, не того, где шаманы посвящение проводили, а Мары, где пост Пекки Оравы находился. Когда только успели?

Только тут молодой маг немного пришел в себя. Или собрался. На краю поселка слез с «рыси» и отозвал ее в амулет. Заметили или нет? Вроде, бурной реакции его появление не вызвало. Ни Пекки, ни членов его семьи на улице точно нет. А если кто из самоедов чего и заметил, не так и страшно, даже если начальнику поста об этом доложат. Они шаманисты, им «духи» всюду могут померещиться. А то, что рядом с Петей — это признак того, что они его зауважали.

Мара (или все-таки Нара?), это, конечно, хорошо, но в безопасности Птахин себя здесь не чувствовал. Никакого воинского отряда тут не стояло, один торговый пост. Если язычники сюда доберутся, защищать молодого мага никто не будет. Шаманы, если кому и станут помогать, так скорее почитателям «Золотой бабы», чем ему. Так что надо срочно двигаться дальше.

С этим и направился к Ораве. Требовать себе корабль или хотя бы лодку до Мезени. Благо плыть не слишком далеко, каких-то сто-сто пятьдесят верст. А в морских милях так и вовсе семьдесят-семьдесят пять. Но понимания не встретил. Куда спешить? Корабль мимо будет проходить через неделю, максимум через две. Радоваться надо, что такой случай отдохнуть подвернулся. На охоту сходить, на рыбалку.

«Местных разносолов поесть», — Петю от этой мысли всего передернуло. И он продолжил настаивать на необходимости скорейшего отбытия. Но сказать правду, что опасается мести язычников и шаманов, не решился. Очень может быть, что начальник поста про всех (и язычников) хорошо знает и с ними торгует к вящей своей выгоде. Так что вполне может на мажье имущество позариться. Про то, что саквояжи у «Золотой бабы» остались, юноша говорить не стал. Наоборот, напомнил, что Пекки для него с местных самоедов подарки за лечение собирал. Где оно?

Вот тут хитрый чухонец вспомнил, что лодку, наверное, нанять можно. И даже за эти самые «подарки». Только они тут, в поселке, стоят совсем ерунду, но на найм перевозчика должно хватить.

— Так, может, проще деньгами заплатить, — Не понял Петя.

Оказалось, не проще. Лодки тут маленькие, к перевозу грузов не приспособлены, так что, все равно, много с собой взять не удастся. Хотя, идея доплатить серебром — правильная. Так с лодкой, точно, проблем не будет.

Тут бывшему лавочнику очень захотелось посмотреть на «подарки». Пекки сначала поупирался (зачем, если, все равно, на лодку тратить), но все-таки повел Петю в сарай.

— Это все «подарки»?

В углу сарая на рогоже была навалена целая гора мехов. Не лучший способ хранения, намекающий на их невысокое качество, но было их много.

— Качество совсем дрянь, — Немедленно включился Орава. С его слов получалось, что принимая их в качестве оплаты, он еще одолжение делает.

Петя не стал возражать. Только сказал:

— Наверное, вы правы. Но, давайте, до утра отложим. А я, если позволите, здесь и переночую. Никогда в жизни на мехах спать не доводилось.

Пекки посмотрел на Петю с подозрением, но возражать не стал. Только посмеялся над таким «детским» желанием. Но меха же пока Петины, а то, что он на них спать собрался, только лишний повод цену за них снизить.

К Петиной удаче, раздался голос Ритты, зовущей Пекки обедать. Петя демонстративно обрадовался, что, наконец-то, удастся поесть домашнего, и отправился вместе с ним. Похоже, все несколько десятков шагов от сарая до дома хозяин поста отчаянно пытался придумать повод, как бы отправить молодого мага к кому-нибудь еще, но не придумал. И смирился, хотя расстроился. По нему это еще не так было видно, а вот хозяйка даже сделала судорожное движение, чтобы убрать со стола разделочную доску с лежащим на ней окороком, но не успела, так и застыла с нею в руках и выдавила из себя:

— Угощайтесь, Петр Григорьевич!

А еще на столе была сковорода с большой яичницей, круг копченой колбасы, головка сыра, топленое масло в жестяной банке и большой каравай хлеба. И никакой тухлой рыбы или дичины! А на соседнем столике слегка попахивал дымком самовар с большим заварным чайником и целой связкой баранок рядом с ним. Красота!

Скромничать Петя не стал и набил брюхо показавшейся очень вкусной едой с громадным удовольствием. И понял, что утром, при расчете за лодку, имевшейся горы мехов не хватит. Обязательно должен останется. Понимающе кивнул, абсолютно искренне поблагодарил хозяев за вкусный стол и отправился в сарай ночевать, сославшись на усталость.

К сожалению, реальная ночевка в сарае в его планы не входила. То есть, нормально отдохнуть, конечно, не помешало бы, но пришлось ограничиться наложением на себя парой заклинаний и недолгой медитацией. Сна не заменит, но маг «жизни» может себе позволить и неделю не спать, если нужда будет. А нужда была. Во-первых, Петя не был уверен, что язычники не явятся в поселок по его душу. Даже предполагал, что явятся. За счет скачки на «рыси», минимум, половину дня он у них выиграл, но рисковать не хотелось. А во-вторых, отдавать задаром меха было жалко. Понятно, что выбивал Пекки их из самоедов для себя, воспользовавшись Петиным приездом, как поводом. Но сам же сказал, что это подарки не ему, а магу.

Еще в первый заход в сарай он заприметил в углу на полке целую стопку мешков. Вот теперь и стал запихивать свое «богатство» в два из них. Укладывать старался аккуратно, но как можно более плотно. Спать на мешках он не собирался, а вот садился на них несколько раз. После чего еще добавлял туда шкурок.

Все впихнул, ничего не оставил! Зря он, что ли, столько лет в галантерейной лавке проработал!

Дальше у него было два пути. Снова оседлать «рысь» и добираться своим ходом, или все-таки попробовать самому найти подходящую лодку в поселке. Первый вариант был проще в реализации, но вызывал некоторое беспокойство, так как Пекки Орава вполне мог написать своему начальству о странном поведении мага, который любит путешествовать в одиночку по лесам, да еще и с грузом. Ничего предосудительного в этом, в принципе, нет, но если дойдет до опричников, эти господа вполне могут снова пристать к молодому магу на тему, не восстановились ли его шаманские способности. Отбрехаться, возможно, и удастся, но рисковать не хотелось.

Поэтому первым делом отправился к морю — посмотреть местные лодки. Вдруг какая поприличнее найдется. Предварительно убедившись, что никого из семейства Оравы на улице нет. Впрочем, самоеды по улице тоже не шатались. Дело было к вечеру, а просто гулять по поселку здесь, похоже, не принято.

И тут Петя заметил в море дым. Который еще и двигался в нужном направлении — с востока на запад. Сам двигался, а не под влиянием ветра. То есть какой-то пароход мимо проходил. Почему о нем Пекки не сказал? Наверное потому, что тот здесь остановки делать не будет. А гнаться за ним по морю на лодке, скорее всего, местные жители не стали бы. Или стали? Если их как следует заинтересовать? Все равно, не надо.

Птахин бегом вернулся в сарай, схватил мешки в охапку и снова поспешил на берег. Там, у воды, выбрал место, где бы берег прикрывал его от дома Оравы, материализовал «рысь», нагрузил ее мешками, сам уселся и помчался прямо по воде в сторону дыма.

Оказалось не слишком близко, но сколько конкретно, Петя сказать затруднился бы. На воде ориентиров нет. Верст пять-десять. К счастью, волнения тоже не было, добрался относительно спокойно. А дальше, все также — верхом, взлетел по борту на палубу, сразу же вернул «рысь» в амулет и закричал куда-то вниз, свесившись с борта:

— Спасибо! Можете возвращаться!

Чем, естественно привлек к себе внимание.

К счастью, письмо городничего Мезени с просьбой оказывать магу Птахину содействие в его путешествиях по губернии он, отправляясь к поселку язычников, на всякий случай, переложил из саквояжа в бумажник за пазуху, так что при поспешном бегстве его не лишился. Поэтому, когда его окружили моряки, потребовал к себе капитана и самым небрежным тоном сообщил:

— Новый маг из Мезени, Птахин Петр Григорьевич. Был с инспекционной поездкой в Маре, но застрял у самоедов из-за отсутствия попутного транспорта. Ваш пароход единственным за две недели оказался. Так что пришлось воспользоваться вашим гостеприимством. Надеюсь, отдельная каюта для меня найдется?

Свою специализацию уточнять не стал. То есть по академическому знаку, который он, в отличие от орденов, никогда не снимал, видно, что он целитель. Но возможна же и вторая специальность. Тот же ветер, например. Объяснять, как он без посторонней помощи взобрался на борт, не было никакого желания. Да и неважно это. Маги многое умеют. Маловероятно, чтобы обычные моряки много про магию знали. Только то, что чудеса творить умеют.

А Петя сразу же переключил их мысли на другое:

— Так как моя основная специальность — целитель, могу, пока будем до порта добираться, оказать помощь нуждающимся. Бесплатно, в рамках все той же инспекционной поездки.

После чего вцепился в капитана с кучей ненужных вопросов. Куда ходили, что везут, каково водоизмещение, численность команды? Ответить не давал, сразу задавая новый. И довольно быстро довел капитана до того, что тот от него сбежал, распорядившись заняться Петей какому-то начальнику поменьше. Боцману, что ли? Корабль был гражданский, так что знаков отличия никто не носил.

В общем, каюту он себе выбил. Маленькую, больше на чулан похожую, но сумел втиснуться в нее вместе с мешками. А больше и не нужно. Главное, что не сам по лесам бегает, а его везут. И кормить тоже будут.

Единственным неудобством оказалось, что пароход следует прямо в Архангельск, без захода в Мезень. Но по здравому размышлению Петя решил, что так даже лучше. В Мезени он под плотной опекой чрезмерно навязчивого городничего, а в Архангельске — вполне благожелательно настроенные коллеги по мажескому цеху. Проще свои дела решить будет. И придраться Фоншольский к опозданию не сможет. Докладывал о результатах первой инспекционной поездки непосредственному начальнику по губернии — магу жизни и воздуха четвертого разряда Буняеву. Получал замечания и ценные советы для накопления опыта. А то, что при этом мехами торговал и утерянные ордена восстанавливал, его личное дело.

Оставленные в баулах ордена было очень жаль. Трехствольный пистоль — тоже. Очень он к этому оружию привык, и выручало оно его не раз в прошедшие практики. Да и просто как память жалко.

Но, по сути, все его протори только в деньгах выражаются. Не таких уж и больших. Ордена награжденный сам себе у ювелиров покупает. К сожалению, наградных листов с собой нет, но есть надежда, что маги за него слово замолвят. Видели они его при всех наградах. С покупкой нового пистоля тоже проблем быть не должно. Может, заодно и охотничье ружье прикупить. Вроде, третий архангельский маг, Рябчиков, любитель этого дела. Наверняка не откажется помочь.

Ну а про всякое там утерянное белье и прочую одежду, и говорить нечего. Только бы денег хватило. Но свободные средства зависят от того, за сколько меха пристроить удастся. Опять же на магов надежда. Целитель Буняев может подсказать, как их лучше обрабатывать, да и любитель охоты, наверняка, много чего полезного подсказать может.

Так что в Архангельск Петя ехал без волнения, а, наоборот, с предвкушением приятных и полезных занятий.

Видимо, в жизни молодого мага наступила белая полоса, почти все, как он планировал, и получилось.

До Архангельска добрался без проблем, снял там номер в гостинице и отправился в Присутствие — докладываться начальству об успехах. Прошел спокойно, никто при входе во флигель магов не дежурил и вопросов, кто он и почему два мешка несет, не задавал. Заглянул к Буняеву. Но там ни в приемной, ни в кабинете никого не оказалось. Оставил свою ношу и пошел искать дальше.

На сей раз все три мага были в сборе и сидели за столом для совещаний у Шепелева. Значит, совещались. Об интенсивности работы свидетельствовали слегка раскрасневшиеся лица, рюмки в руках, наполовину съеденный окорок на специальной доске, блюдо с некрупными жареными птичками, корзина с хлебом и корзина с вяленой рыбой, несколько горшочков (не видно с чем) тарелки со снедью и миски для мусора. Бутылка на столе была только одна и наполовину полна, но утверждать, что у нее не было предшественниц, Петя бы не взялся. Все знают, плохая примета — пустые бутылки на столе оставлять.

Софушка и Любушка тоже были тут, обслуживая магов да и о себе не забывая. Так что тоже были румяными, немного растрепанными и с легким беспорядком в одежде. Даже как-то неловко стало отвлекать столь деловых людей.

Видимо, ничему серьезному Петя все-таки не помешал, или компания уже дошла до благодушного состояния, но молодого мага заметили и встретили поощрительными восклицаниями.

— Вот вы, Петр Петрович, говорили, что ничего интересного у нас не происходит, — Первым сориентировался целитель Буняев: — А тут наш молодой коллега из первой в жизни инспекционной поездки вернулся. И, раз поспешил о ней нам доложить, явно что-то неожиданное с ним в ней случилось.

И совсем громко, уже Птахину:

— Вы заходите, Петр Григорьевич, не стесняйтесь. И рассказывайте!

Петя попытался изобразить саму скромность, разве что ножкой не шаркал:

— Вы изумительно прозорливы, Михаил Павлович! Съездил я к самоедам в Мару. Или Нару? Оттуда чуть ли не до Каниного носа пешком дошел, от шаманов еле сбежал, но, для начала хотел по другому поводу посоветоваться. Тамошний представитель Северного Товарищества, господин Пекки Орава за оказанные мною целительские услуги принял от благодарных пациентов, пока я по округе путешествовал, некоторое количество разных мехов. Которые потом любезно мне передал. Вот я и хотел с бывалыми людьми посоветоваться, как нежданные подарки обработать для их лучшей сохранности, и что с ними, вообще, делать?

— Ну и где эти ваши шкурки? — Несколько пренебрежительно спросил известный, как любитель охоты, Рябчиков: — Небось, на десяток летних белок расщедрился?

— Я их, простите, в кабинете Михаила Павловича оставил. Постеснялся по присутствию с двумя большими мешками ходить.

— Мешками?!

— Ничего, сюда несите! — Разрешил Шепелев, допив рюмку: — Даже любопытно посмотреть стало.

— Нет уж, позвольте, — не согласился с ним Рябчиков: — Тут у нас на столах, простите, закусочка. Зачем ее со шкурами мешать. Давайте лучше сами перейдем, а Софушка с Любушкой тут пока приберутся.

— Юрий Иванович, — не согласилась одна из дам: — Нам тоже посмотреть любопытно. А убрать — еще успеется. Думаю, вы же сами успехи молодого мага обмыть пожелаете.

Стол у Буняева оказался маловат. Вся гора меха на него не влезла. Пришлось еще один из его комнаты отдыха выносить. И оттоманку загружать. Все молча встали вокруг.

— Н-да, — нарушил тишину Шепелев: — И это, говорите, вам все Орава на своем посту собрал?

— Да.

— Каков подлец!

К кому относился этот вопль души, Петя не понял. Надеялся, что не к нему. К счастью, Буняев пояснил:

— Есть тут один деятель, у которого снега зимой не допросишься. Мол, летом мехов не бывает в принципе, да и пушного зверя в губернии повыбили, только оленьи шкуры остались. А они, знаете ли, лезут так, что их и на стену вешать не рекомендуется, не то, что шубы с шапками из них шить. Вот Юрий Иванович навострился сам по зиме лис бить, но чтобы такое… Чего тут только нет…

Дальше пошел банальный дележ добычи. Но при этом веселый и азартный. Шкурки переходили из рук в руки, их разбирали по видам и сортам, перебирали по качеству.

Волчьи шкуры Рябчиков сразу в сторону отложил, сказав, что их как раз на две шубы хватит. Ему и супруге? Или супруге лучше песцовую?

Пришлось еще за столами сходить. Что характерно, Пете. Желающих помочь не нашлось, только ключи от кабинетов дали.

На отдельный стол сложили рыжую лису, на другой, с некоторым пренебрежением, изрядную кучу шкур зайца беляка. Небольшая связка горностаев уехала в кресло. И, похоже, за нее изрядные бои наметились. А вот тюленьи шкуры сразу на две кучи разложили, большие и бельков. К последним тоже интерес имелся у всех присутствующих.

Впрочем, споры велись вполне корректно. Поминались и обсуждались шубы, шубки, муфты, ротонды, кому или чьей супруге что нужно и что из имеющихся мехов можно сделать. Оказалось, что у магов еще и дети есть и прочие родственники, о которых тоже можно бы вспомнить. Но, естественно, после удовлетворения собственных запросов.

Софушка и Любушка участвовали в обсуждении и дележе, фактически, на равных. Один Петя остался не у дел. Пришлось самому о себе напомнить.

— Господа, а мне вы хоть что-нибудь оставите? Со мной еще сестра приехала.

Напоминать про матушку в Песте с кучей младших братьев и сестер он не решился. Уже ясно, что много из привезенной кучи ему не достанется, разве что всех послать и перессориться с магами вусмерть. А этого, пожалуй, меха не стоят. Но и просто так дарить тоже нельзя.

— Я еще надеялся, что вы меня научите самому шкуры обрабатывать. Вы же, Михаил Павлович и Юрий Иванович, наверняка умеете это делать.

Юрий Иванович Рябчиков к тому времени успел отложить приглянувшиеся ему волчьи шкуры и еще чего-то по мелочи и из общей суеты вокруг столов с мехами вывалился. Видимо, не был так заинтересован в них, как коллеги. Похоже, действительно, неплохой охотник и свои потребности уже удовлетворил. Вот он и подошел к Пете:

— Удивляетесь поведению коллег, Петр Григорьевич? Так и вы нас удивили. Такой магазин мехов устроили. Причем хороших. Но не обольщайтесь. Продать бы вы их здесь все равно не смогли бы. Монополия Северного товарищества. Можно только сдать им по тем же закупочным ценам, что они у самоедов принимают. Сущие копейки. А так вам коллеги благодарны будут. И, кстати, Петр Петрович! — Он повысил голос, обращаясь к Шепелеву: — Надо бы Птахина за хорошую работу поощрить. Премию выписать, к медальке какой представить. Не знаю, как вас, а меня он порадовал. Особенно хваткостью. Столько меха с поста Товарищества увезти, надо суметь. Петр Петрович! Я к вам обращаюсь!

Шепелев, прикладывавший в это время два шикарных лисьих хвоста к Любушкиной шее в качестве воротника, отреагировал, не отрываясь от своего занятия. Говорил негромко, без выражения, зато иногда причмокивал губами и кивал головой. Но это относилось не к его словам, а рассматриваемым шкуркам:

— Насчет медалек, не получится. Никаких юбилеев у памятных событий в ближайшее время не предвидится, Государь, слава Богу, жив и здоров, так что коронации наследника цесаревича тоже ждать не приходится. По выслуге лет Петру Григорьевичу еще не скоро награды полагаются. Разве что подвиг какой совершит. А вот премию, это, пожалуй, можно. Рубликов двести. Больше — с губернатором надо согласовывать, без чего хотелось бы обойтись. По понятным причинам.

Причины Пете были не очень понятны, разве что губернатор тоже долю в мехах иметь захочет. Но и двести рублей — не так уж плохо. Много меньше, чем меха стоят, но явно больше, чем за них в Товариществе дали бы. Там и вовсе отобрать могли, сказав, например, что Орава их не имел права никому отдавать. Так что только про сестру напомнил.

— Не по чину вашей сестре в слишком роскошной шубе ходить, — Все тем же ровным голосом сообщил главный маг Архангельска: — Вы уж ей что-нибудь из зайцев подберите. Не бельки, а беляки, конечно. Ха, каламбур получился! Но Михаил Петрович вам подскажет, как их укрепить, чтобы подольше носились.

В результате, провел Петя с магами в Присутствии целый день. Сначала просто ждал, пока все шкурки на кучки не были разложены. Кому что. Его — самой маленькой оказалась. И однородной, только беляки. Даже у Софушки с Любушкой побольше и мех в них разный.

Потом вернулись в кабинет к Шепелеву — доедать и допивать, что там осталось. А осталось много, так как одна из красавиц, оказывается, успела сбегать в трактир и вернулась с половым и кучей дополнительной снеди. Так что опять на всех дело появилось.

Но некоторая польза от посиделок была и Пете. Во-первых, начальник выписал, не забыл, для него записку казначею — получить двести целковых. Уже хорошо. Во-вторых, Буняев ему все-таки показал пару полезных заклинаний — как кожу от гниения защитить и как волоски от выпадения закрепить. Объяснял бестолково, путался в воздухе пальцами рисовать, но общий принцип Птахин понял. Все-таки в Академии он учился старательно, и похожие заклинания им давали, например, для сохранения продуктов. Так что только нюансы уточнить старался. Не все понял, но решил, что сам на практике разберется.

С выделкой же шкур все сложнее (или, наоборот, проще) оказалось.

— Ручками, юноша, ручками все делать приходится, — поучал его Рябчиков.

И поведал, как сам на лис охотится.

— Вы бы себе тоже собачку такую, как у меня завели, гладкошерстого фокстерьера. Пес некрупный, но на диво толковый. Я, когда зимой в лес выбираюсь, сажаю своего Джекушку в котомку и на спину себе вешаю. Сидит спокойно, только головой вертит. Сам на лыжах иду. Умеете, надеюсь? Ну да, у вас же тоже зимняя практика была. Ах, вы еще и к шаманам на Дальний Восток зимой ездили? Ну, значит, человек опытный.

Последнее было сказано несколько с иронией, но по-доброму. Рассказ продолжился:

— Вот так и идем мы с Джекушкой, пока лисьи следы не встретим. На снегу они хорошо видны. Затем — по ним, пока к норе не выйдем. Тут уже черед собачки моей приходит. Выпускаю его из котомки, а в нору он сам бегом отправляется. И вот в чем прелесть этой породы. Он лису не душит, не кусает, то есть шкуру совсем не портит. Но такую суету в норе разводит, что рыжая сама через несколько минут из нее выскакивает. Из того же входа, куда фокстерьер вошел. А мое дело за это время успеть у этого выхода сеточку поставить. Любую. У меня — небольшой кусок обычной рыболовной. И все. Лиса наша! Хватай ее и…, - тут охотник немного замялся: — Лично я прямо ножом ее режу, но это сноровку иметь надо. Впрочем, вы же маг «жизни», найдете способ, как ее умертвить, не попортив шкуры.

Дальше шло описание, как надо тушку за ноги на ветку дерева подвесить и «чулком» шкуру снять, выворачивая ее наизнанку и подрезая сухожилия. Петя слушал с интересом. Наверное, не самая приятная работа, но если хочешь хорошую шкуру получить, о брезгливости лучше забыть.

Потом Рябчиков шкуру в герметичный кожаных мешок убирал и либо дальше охотился, либо домой возвращался.

Дальнейший процесс выделки тоже оказался не слишком сложен. Сначала надо начерно ножом мездру вычистить, потом вывернуть мехом наружу и старательно мех намылить в воде с добавлением дезинфицирующего зелья.

— Чтобы паразитов никаких не осталось, — пояснил охотник.

Для Пети избавиться от блох и прочей кусачей мерзости труда не составляло, заклинание для этих целей есть специальное. Но оказалось, что все не просто так делается. Намыленную шкуру требовалось тем же раствором и изнутри пропитать, а потом на пару недель мокрой в непромокаемом мешке увязать. Чтобы отмокла как следует. И, по словам Рябчикова, полежав так, шкура уже почти полностью выделанной будет.

Потом ее надо тщательно отмыть, опять вывернуть наизнанку и выскоблить уже начисто. При этом натирая смесью талька с толчеными целительскими травами.

— Знаете, этот состав еще в качестве детской присыпки используют.

Потом мех надо просушить, руками размять (как следует) и — все. Для обычных охотников на этом выделка заканчивается, а Петя может еще заклинаниями Буняева пройтись. Высший сорт получится.

В общем, познавательно получилось. Только собаку заводить? Может призрачную «рысь» приспособить удастся? Подумать надо. Сестру спросить, что ли, не нужна ли ей собака? Которая лис добывает?…

Пароходы между Архангельском и Мезенью ходили регулярно, но не каждый день. Так что пришлось остаться в гостинице почти на неделю. Петя по этому поводу не переживал. Наоборот, появилось время восстановить свои потери. Прежде всего ордена. Не факт, что это можно было сделать в Мезени, но в губернском городе ювелирная мастерская, имеющая право на их производство, была. И опыт изготовления тоже имелся. Так что сделали Птахину и «Георгия», и «Станислава с мечами» третьей степени, от старых не отличить. А «Анна» четвертой степени («Клюква») у него уцелела, так как на темляке кинжала была.

Наградных листов с собой не было, но обошлось. Город, вроде, не такой маленький, но о том, что он новый маг, приехавший в Мезень служить, тут, похоже, каждая собака знала. Видимо, его приезд стал для провинциалов определенным событием, и сплетни о нем по губернии прошлись. По крайней мере, хозяин ювелирной мастерской был в курсе о нем и его орденах. И даже обещал не рассказывать другим о том, как Петя их потерять умудрился. Хотя ясно, что тем самым только поднял цену этой теме для разговоров.

Вместо утерянных одежды и белья тоже успел пошить новые, купил несессер для ухода за собой и другой с письменными принадлежностями. А также набор походной посуды, в общем, восстановил все, чего лишился.

Набор для зельеварения, который он письмом просил Буняева для него приобрести, пришлось покупать самому. У старшего мага до его просьбы руки не дошли. Но так оно и лучше. Когда сам покупаешь, выбираешь именно то, что тебе нужно.

А вот к губернатору Птахин не пошел. В прошлый приезд убедился, что тут какие-то политические интриги плетутся, и решил держаться от них подальше. В Мезени он сам по себе, а в Архангельске есть у него непосредственный начальник — Буняев и старший маг губернии — Шепелев, вот через них пусть и все отношения с чиновниками и строятся.

И еще одно важное дело сделал, с которым в Мезени никак не складывалось. Проститутку в гостиницу пригласил. Вот, казалось бы, два портовых города, а нравы совершенно различные. В Мезени чуть ли не две трети населения — староверы. Петя, хоть и не был атеистом, но, как и все маги, религиозным рвением не отличался, а догматы воспринимал, если не скептически, то метафорически. И в какую сторону ходить вокруг церкви крестным ходом, считал совершенно непринципиальным. Так что никаких предубеждений против староверов не имел. Наоборот, уважал за честность и чистоплотность. Но строгость нравов, даже в ущерб собственному карману, его удивляла и не радовала. Не было в Мезени публичных домов, да и с «веселыми вдовами» или женами моряков, которые по полгода в плавании, тоже были проблемы. Не с ними, а с возможностью завести любовницу. Вот жену — пожалуйста, невест целый табун подгонят, а так — ни-ни. Не повезло с местом распределения, получается.

Нет, конечно, если деньги девать некуда, можно хоть актрису из столицы в качестве любовницы выписать. Но Петя до такого уровня не дорос. И еще долго не дорастет. Пока ему не о комфортной жизни думать надо, а деньги зарабатывать. И, как ни грустно это констатировать, придется ему часто по городкам губернии мотаться. Конечно, двести рублей премии за кучу мехов — очень небольшой прибыток, но в Мезени, похоже, придется и вовсе на одном жаловании сидеть. Не самом маленьком, но и не таком, чтобы деньги считать не приходилось. Можно, конечно, сказать, что раньше все семейство Птахиных как-то на отцовскую пенсию жило и даже не голодало, но равняться на такую жизнь не хотелось совершенно. Ближайший ориентир — мэтр Сухояров, маг его родного города Песта, а у того и жалование по четвертому разряду, и частная практика, и усадьба всем на зависть. И с женщинами, наверняка, никаких проблем нет…

Вернувшись в Мезень, Петя стал жить в соответствии им же самим выбранным графиком. Две-три недели активного приема пациентов, которыми его обеспечивал городничий, в кабинете при выделенной ему квартире. Затем — поездка в какой-нибудь уездный городок и несколько близлежащих поселков. Как правило, тоже на две-три недели.

Ездил на лодке. Казенной, удалось выбить из запасов городничего. Помогал ему в поездках пожилой матрос-инвалид[48], которому Петя платил десять рублей в месяц и кормил во время путешествий. Так оказалось проще всего и даже выгодней, десять рублей — расход небольшой, а из каждой поездки молодой маг старался привезти деньгами и подарками не меньше ста рублей.

Основных источников дохода было два. Во-первых, почти в каждом городке находились состоятельные клиенты, которых от чего-нибудь надо было вылечить. От подагры у стариков до юношеских прыщей у деток. Или у купчихи какой бородавку свести и пару лишних подбородков убрать. Это не те болезни, которые государев целитель бесплатно лечить обязан, но, почему бы не помочь хорошим людям за хороший подарок?

Во-вторых же, Петя не забывал указать местному начальнику, что он в поездке не просто по целительским делам, но и с инспекцией. И о своих впечатлениях обязательно будет высокому начальству отчет писать. И указать там может всякое разное. Ну а поскольку взятки и прочие подношения — неотъемлемая часть культуры российской, то местные чиновники обязательно скидывались на скромный подарок ушлому коллеге, приравненному к надворному советнику.

Причем Петя следил, чтобы подарок был действительно скромным (не превышал ста рублей), и если было больше, возвращал лишек, говоря, что ему, конечно приятна высокая оценка его заслуг, но — не положено. Почему «не положено», не объяснял, но подход вызывал невольное уважение и отбивал всякое желание послать ему вслед кляузу более высокому начальству. Впрочем, опытные чиновники и сами знали примерную таксу благорасположения начальников разного ранга Табели, и довольно скоро стали воспринимать Птахина, как «своего». Даже городничий Фоншольский стал на него смотреть… более осторожно, что ли.

Из своих поездок Петя, как и собирался, стал привозить понемногу разные травы, грибы и ягоды. Не столько сам искал, сколько на местные рынки заглядывал. Деревенских знахарей (встречались здесь и такие) тоже не чурался. Наоборот, не чинился и даже помогал некоторым правильно зелья приготовить. С магией-то они не в пример более сильными получаются. А за труды теми же редкими травами разживался, из которых потом в Мезени уже сам разные зелья и эликсиры готовил. Большую часть потом относил в аптеку при земской больнице. Так что еще и оттуда небольшой доход имел.

В меру сил изучил и отрезанный кусок ступни «Золотой бабы». Но здесь особо не преуспел. Надо бы трофей магу земли показать, да куча ненужных вопросов сразу возникнет, так что молчал. Даже сестре не показал. А так, выяснил, что появился у него еще один и очень емкий накопитель «темной энергии». Во много раз больше его серого алмаза. А вот из чего сделан — непонятно. Снаружи, похоже, листовое золото. Внутри какой-то неизвестный Пете камень. Серый и твердый. Особо ковырять не рискнул, попортить страшно. Проблему получения «темной энергии» он так и не решил, а тут такой запас.

Клавдия тоже неплохо обжилась. Знакомствами обросла, все больше среди солидных людей. Что ни день, либо сама к кому-нибудь в гости отправляется, то у нее кто-нибудь чай пьет. Все Петины дальневосточные запасы под это дело реквизировала. Тот не возражал. Сам ценителем чая так и не стал. То есть умел, как хороший приказчик чайного магазина, расписать и аромат, и особо сложное приготовление (большей частью сам выдумывал), но самому было почти все равно, что пить. Лишь бы «веником» не пах.

Единственное, что беспокоило в этой, в общем-то, размеренной жизни, это некоторая неопределенность с дальнейшими планами. На сколько он здесь? На три года или и дальше тут останется? Отсюда — стоит ли тут более основательно обживаться?

В принципе, Петю это пока не особо волновало. Всего-ничего тут живут, со временем разберется и решит. А вот сестре хотелось определенности. Оно и понятно. Если замуж выходить, лучше, чтобы брат-маг где-нибудь неподалеку жил. Кой толк от него будет в другом городе? От этого и к ней самой отношение возможной родни принципиально разным будет. Но ответа пока не было.

Вот так в трудах праведных лето и пролетело.

Тем временем, подошел к концу период навигации. То есть суда из Мезени в Архангельск и обратно продолжат ходить всю зиму, а вот Северный завоз подошел к концу. Предназначенные северным поселениям товары увезены и доставлены до места, тамошние дары природы и недр свезены на склады в Мезень.

У городничего наступила горячая пора, он сутками не вылезал из своего кабинета. Видимо, сводил концы с концами, ожидая приезд Его Высочества. Положение «доверенного лица» не только поднимает статус, но и заставляет крутиться, как белка в колесе.

На Пете это тоже сказалось самым негативным образом. Шольский проводил каждый день десятки встреч с самыми разными (но обязательно — небедными) людьми, связанных с работой Северного Товарищества. Банкиры, владельцы судов и складов, промышленники, оптовики, строительные подрядчики и люди поменьше — капитаны, бригадиры грузчиков, служащие (руководящие) Северной железной дорогой, управляющие торговых постов (вроде Оравы, который, кстати, тоже приезжал), просто чиновники, в общем, несть им числа. И всех этих господ городничий взял за правило после встречи с собой отправлять на прием к местному магу-целителю, то есть Птахину. И все они рассчитывали на его время и внимание. Так что целый месяц Пете пришлось начинать прием в восемь утра, а заканчивать уже ближе к полуночи.

Нет, знакомство с таким количеством не самых последних в губернии людей стратегически было делом полезным. Если правильно себя подать, конечно. Всякие мысли о том, что он лишь мелкий служащий Северного Товарищества на подхвате у городничего, приходилось безжалостно пресекать. Петя и сам с усам. Здесь он по распределению и ради получения обширной практики, что способствует росту силы мага. Это сейчас у него только пятый разряд (приравнен к седьмому рангу Табели), но какие его годы. Городничего он чинами точно обойдет. А что «доверенное лицо»? Так и Петя был представлен Государю и удостоился личной похвалы за участие в блокаде османского города Томы. С вручением ордена, которых у Птахина в двадцати годам уже три.

Жаль только, что работать приходилось бесплатно, и уставал к концу дня он очень сильно. Никаких дополнительных премий вредный городничий ему не выписал, хотя намекнул, что все может быть по итогам визита высочайшего лица. А пока же, наоборот, при вручении очередных двух десятков червонцев (за прошедший месяц) настойчиво попросил пять из них вернуть назад. Не в качестве штрафа, а сбора на торжественный обед, которые благодарные служащие Северного Товарищества устраивают в честь приезда его высочества Владимира Васильевича.

Спорить не стал, хотя сам факт обязательных взносов не одобрил. Могли бы и в бюджете Товарищества такие расходы предусмотреть. Или Шольский считает, что иначе пропадет эффект соучастия? Пете и сам обед не слишком интересен, и возможность посидеть за одним столом с братом великого князя (а на самом деле — рядом со случайными людьми) его совершенно не вдохновляла. А тут еще за это платить приходится. И много. Одна надежда, что премия по итогам визита будет более существенной.

Но и здесь губы раскатывать не стоит. За столом несколько сот человек оказаться может, премий на всех не напасешься.

Но, что делать…

Действительность разочаровала еще больше. Князь Владимир Васильевич приехал, фактически, на один день. Приема не вел, только с Шольским некоторое время общался. Остальных приветствовал на обеде, выступив с речью-тостом, в котором подчеркнул высокую роль Северного завоза и Северного товарищества для всего Великого княжества. Поэтому он лично курирует это направление. И успешно. Хотя работать можно всегда лучше, на что он от присутствующих надеется.

Вроде похвалил, но как-то с оговорками. Вроде, ждал большего. Чего, интересно?

Хотя, понятно, чего. Приехал, получил у Шольского свою кураторскую долю в виде саквояжа с деньгами и высказал недоумение, почему только один, а не два. Возможно, еще какие-то руководящие указания дал. По списочному составу выгодополучателей. И уехал.

Одна радость, явочным порядком Петя привел на торжественный обед сестру. Поглазеть на брата Государя и просто побывать на статусном мероприятии. Для поднятия авторитета в собственных глазах и глазах соседей. Или с кем там она еще общается. Клавдия была очень довольна. Только стеснялась и почти не ела, чтобы не показаться недостаточно воспитанной. Петя ел. Аккуратно и вилок не путал. В Академии его специально этикету не учили, но на аристократов насмотрелся, так что мог соответствовать. Но не стоил этот обед пятидесяти рублей. Никак не стоил.

Князь уехал. Делал ли распоряжение о премиях, неизвестно, но пока выплат не было. Городничий отходил от перенапряжения последнего месяца и почти никого не принимал. Наступило затишье. Петя тоже с неделю просто отсыпался, медитировал и понемногу варил зелья. Потом, наконец, сплавал в Долгощелье. Кое-кого там полечил, а главное, целых две бочки рыбы привез. Одну селедки, другую — красной рыбы. Уже готовые. И небольшой бочонок икры. Тоже красной. Сестре на зиму запасы делать.

Наступила зима. Жизнь в Мезени не замерла, но стала потише. Караваны судов на восток больше не отправлялись, пароходы курсировали только в Архангельск и обратно и то обязательно в сопровождении мага воды. Суда потихоньку ремонтировались, склады тоже ремонтировались и неспешно заполнялись новыми товарами — на следующую навигацию.

Посетителей стало мало. Даже не каждый прием кто-нибудь приходил. Зато все, кто приходил, реально нуждались в помощи. Плевриты и воспаления легких, в основном. Были и бытовые травмы. Самые неприятные случаи — обморожения. Редко, все-таки пациентами у Птахина были солидные люди, такие пьяными в сугробе валяться не будут, их до дома обязательно доставят. Но два случая за месяц случились. Поехал купец с приказчиком на санях в соседний городок, а те возьми, и сломайся по дороге. А тот сгоряча пешком пошел. В метель. Как дошли непонятно. В общем, привезли обоих к Пете уже чуть живых, руки-ноги уже гнить начали. Пришлось на каждого «полное исцеление» накладывать. Хорошо, накопитель после месячника упорного труда наполнить немного успел. Все равно, два раза подряд такое заклинание творить с его уровнем очень тяжело. Но не ошибся, справился. И есть надежда, что от таких перегрузок хотя бы немного, а в силе прибавил. Очень хочется в это верить…

Время потихоньку шло, вот уже и Рождество замаячило. Не завтра еще, почти месяц остался, но надо уже и о подарках думать. Сестре. Кухарке и горничной, что ей по дому помогают. Инвалиду-лодочнику. У Пети еще медбрат появился. Лучше бы, конечно, девушка молодая и симпатичная, да вот больных иногда на руках носить приходится. Тут сила нужна. А самому магу-целителю подобным заниматься как-то несолидно. Хотя помощникам и, кстати, дворнику, подарки необязательны. Дать по три рубля и довольно. А вот домовую надзирательницу Чижову лучше уважить. Дама солидная. Городничему? Специально дарить ничего не стоит, но если тот вдруг сам с праздником поздравит, надо будет отдариться. Кстати, на этот случай желательно хоть какой-то запас подарков иметь, мало ли кто поздравлять явится.

Посему получалось, что не мешало бы еще раз в Архангельск съездить. Лавок и мастерских там больше.

Пока время есть, можно эту поездку с «инспекционной» совместить. Сказано — сделано. Собрал себе в дорогу все необходимое походное имущество, предупредил сестру, что с оказией на санях вверх по льду реки Мезени едет, а сам дождался вечера, спустился на лед реки, убедился, что никто его не видит (магическим зрением тоже посмотрел на предмет наличия аур) и вызвал свою «рысь». А дальше просто примерно прикинул направление и поехал верхом. Вот, захотелось ему так.

В результате, поселки не искал, не хотелось «духа» светить. Но заселена губерния не слишком плотно. Только по берегам рек поселения. Если Кулой с Долгощельем объехать, до самого Архангельска ничего не встретить можно. А промахнуться — бояться нечего. Столица губернии на Северной Двине стоит. Река крупная, не заметить ее невозможно.

Ехалось в охотку. Давненько такой свободы не ощущал. На самом деле, всего несколько месяцев, но запал ему в душу такой вид передвижения. Дышится хорошо, думается хорошо, даже медитировать на ходу получаться стало.

За один переход почти сотню верст отмахал. Мог бы и больше, но решил, что совсем без привалов неинтересно. Не на пожар спешит.

Ходить по глубокому снегу, а тем более, ставить палатку, было неудобно. Пожалел, что никакими «стихиями» не владеет. «Воздухом» бы сдул снег, «огнем» бы его просто растопил. А с его «жизнью» только руками разгребать. Хотя… Есть же «рысь». Снова ее вызвал и пустил разгребать снег вместо себя. Не сразу приспособился, но получилось. Лапы большие, сил немеряно и, главное, ни в ботинки, ни за шиворот ей снег не насыплется. Минут за пять сносно расчистил место под палатку и костер. За валежником, кстати, тоже «рысь» сгонял.

Поставил палатку, разжег костер, еду себе приготовил. Поел. Лепота! Лег спать.

Если первый кусок пути Петя ехал в темноте и смотрел на мир призрачными глазами «рыси», то второй переход решил сделать при свете дня. Для разнообразия. Хотя со светлым временем суток в это время года напряженно. Полярный круг все-таки севернее, так что день есть. Только продолжительность его всего часа четыре. Но выехать можно немного раньше. Светать начинает за полчаса до восхода.

Теперь впечатление от пейзажей было уже иное. Очень светло. Кругом нетронутый белый снег, почти как ровное одеяло. Только кое-где невысокие деревья и кусты из него торчат. Тундра все-таки. Многочисленные небольшие озера и болота только угадываются легким перепадом высот. А так земля довольно плоская и почти ровная. Для «рыси» особенно.

Пока не начало смеркаться, проехал еще около ста верст. Опять разбил лагерь. Тем же способом, с помощью «рыси». Привычно оглядел окрестности магическим взором. И даже растерялся. В сотне шагов от палатки сквозь снег вырывалось яркое зеленое сияние. «Жизнь». Но не живой организм, а что-то компактное. Вроде его накопителя-алмаза. Алмаза?!

Чуть было не рванул по сугробам бегом, но вовремя опомнился. Подъехал на «рыси» и пустил ее копать. Наверное, ей передалось Петино настроение, поскольку снег так и летел.

Ну, вот и земля. Но свет продолжает вырываться откуда-то снизу. Хорошо, для «рысьих» когтей замерзшая земля — преграда несущественная. Свет все ярче. Остановил работу, стал подкапывать вокруг. А вдруг, и правда, там алмаз? А призрачный зверь его когтем попортит?

В конце концов, вытащил шмат замерзшей земли и понес его к костру отогревать. Разломал. Действительно, алмаз. Довольно крупный. С лесной орех будет. Это сколько же карат? Хотя, надо в емкости накопителя мерить. Магические камни просто так на украшения никто пускать не будет. А стоит, точно, дорого.

— Ну, Петр Григорьевич, я тебя поздравляю, — сказал он вслух.

Пристально огляделся вокруг. Похоже, не один этот камешек здесь потерялся. Не такие яркие точки, но есть. Если бы первый камень не нашел, мог бы не заметить. Снег вокруг тоже разными красками сверкает. А теперь стало казаться, что тут чуть ли не все вокруг слабым фоном «жизни» отдает…