Глава 42 · Еще кладоискатели

На этой стоянке Петя задержался. Сначала перерыл все вокруг и откопал еще три камешка. Немного поменьше, но, все равно, шикарных. Алмазы же! Да еще способны стать накопителями. Как же жаль, что он не маг «земли». Хотя, тогда он, очень может быть, ничего бы не заметил. Сияние «жизни» может только маг соответствующей спецификации увидеть. Да еще очень острым магическим зрением обладать должен. Прямо, как у Пети. Так что, грех жаловаться.

Заметил он и еще несколько камешков. Но светили они очень слабо. То есть либо мелкие, либо глубоко под землей спрятаны. Поколебавшись, проверять не стал. Все-таки «рысь» не землекоп. Не ее это задача глубокие норы рыть, да еще в промерзшем грунте.

Вместо этого потратил еще два дня на то, чтобы скрыть следы своей деятельности и сориентироваться на местности, где же он такое сокровище нашел.

Заровнять снег было одновременно легко и трудно. Из под лап рыси он буквально летел. Но следы оставались. Так что сосредоточился на том, чтобы вырытую землю под снегом спрятать. А полностью заровнять поляну, все равно, не получится. Но, после пары снегопадов, в глаза бросаться ничего не будет.

В качестве ориентира нашел не очень далеко от места (в паре верст) небольшую замерзшую речку. По ней и двинулся. Вниз по течению.

Получилось много дальше, чем по прямой, но, в конце концов, попал он, таким образом, на замерзшую Северную Двину. Что и требовалось.

Дальше по льду реки на север, а вблизи Архангельска уже на лыжи встал. Ничего, десяток верст пробежаться — только польза для организма.

Весь путь до Архангельска провел в тяжких раздумьях. Место он нашел во всех смыслах замечательное. Мало того, что там алмазы есть (как будто одного этого мало!) так еще и фон энергии «жизни» повышенный. Накопление ее в «хранилище» идет в разы быстрее. А это что значит? Значит, что и прокачка каналов и объем резерва будут расти быстрее. Если здесь часто появляться, четвертого разряда он достигнет не к концу жизни, а лет через пять. А это… даже слов нет, как же это будет здорово!

Только вот найти и забрать себе — совершенно не одно и то же. Алмазы, которые он выкопал, у него не отберут, но лучше и о них пока помалкивать. Даже сестре говорить нельзя. Слухи в маленьких городах быстро расходятся, обрастая самыми невероятными подробностями. И тогда о приобретении данного куска земли можно забыть. Вот вызовет его к себе его высочество Владимир Васильевич и строго спросит: «Что нашел?!». Соврать, что ничего? Это уже прямым обманом очень высокого начальника будет. Вся карьера псу под хвост пойдет, если об этом узнают. Самому тайные раскопки устроить, а качаться вроде как во время поездок на охоту? Даже если и никто за ним не проследит, обратить алмазы в деньги будет очень тяжело. В настоящий момент у него таких связей нет.

В общем, думать надо. А пока молчать и алмазы никому не показывать. Это, кстати, не так уж трудно сделать. Всяких целебных трав, корешков и тому подобного он за лето изрядно набрал и приобрел. И разложил в своем кабинете по баночкам. Вот в них и спрятать можно будет. Там и без камешков все «жизнью» фонит. Только завернуть их во что-нибудь, чтобы в банках не гремели, если будет нужда их в руки брать. И крышки воском залить, чтобы медбрат (или служанки сестры, или сама сестра) из любопытства не полезла смотреть. Или так, наоборот, больше внимания к ним привлечешь? Хотя, если все залить… Это же каждый раз восстанавливать придется, а банок — десятки. Пожалуй, без воска лучше обойтись.

Дорога за подобными размышлениями пролетела быстро. По городу на лыжах уже не побежал, поймал извозчика. Доехал до гостиницы уже как и положено солидному магу-целителю. А что с лыжами в руках? Так уважает спорт и иногда занимается. Но вопросов никто не задавал. Да и некому было. Гостиничной обслуге господ-постояльцев посторонними вопросами отвлекать не положено, а знакомых он не встретил.

Несколько дней бегал (важно ходил) по лавкам, рынкам и мастерским. Ровно до отхода ближайшего парохода до Мезени. Набрал, в основном, всякой ерунды, сам не понял, зачем. Никто из местных не оценит, но самому понравилось. В основном, накупил разных изделий из моржовой кости. Или даже из мамонтовой, как один из продавцов на рынке утверждал. Фигурки там всякие, браслеты, кулоны, броши. В принципе, вещь неплохая. Кость плотная, можно на амулеты стихии «жизни» использовать. Например, лечилок понаделать. Проблема в том, что нет у него набора артефактора. Это в Академии можно было в лабораторию сходить, а здесь куда?

Понадеялся, может у магов здешних есть? Но его ждало разочарование. Что Архангельск, что Мезень работали на транзит. Товары поступают непрерывным потоком, а вот собственное производство только на обслуживание кораблей и их команд нацелено. Так что зарядить те же «лечилки» было можно много где, а вот изготовлять их желающих не было. Шепелев и Буняев такой грошовой работой не занимались. Зачем? Все равно, подобные амулеты завозились сюда среди прочих товаров. И в немалом количестве.

Получилось, он зря в Архангельск съездил? Когда до Пети дошло, о чем он думает, он даже рассмеялся вслух. Да так громко, что прохожие на улице стали оборачиваться. Хорошо, что не знают, по какому поводу ему так весело стало.

А так, да. В смысле подарков ничего особенного он не нашел. Наверное, в Мезени купить можно было то же самое. Разве что в ювелирной лавке что сестре заказать. Но и тут алмазами светить нельзя, а набор из аметистов, найденных на Дальнем Востоке, у нее уже есть. Можно в дополнение к нему браслет заказать, но аметистов с собой нет. Небольшой запас этих камней у него еще остался. Пожалуй придется аналогичного мастера в Мезени поискать. А на подарки, если что, придется старые запасы пустить. Шелк у него еще оставался, чай хороший. Да и «лечилок» он с запасом с собой прихватил. На эти праздники как-нибудь перебьется.

Но надо будет подыскать возможность съездить в течение следующего года в Академию, запасы пополнить. Не погонят же его оттуда преподаватели? И безделушки из бивней пригодятся. В качестве подарков с места службы и заготовок под амулеты.

В Мезень вернулся пароходом.

По возвращении, Петя вдруг сделался ярым любителем охоты. Сказал, что это беседы с Рябчиковым на него так повлияли. Каждый свободный день стал проводить с ружьем в окрестных лесах. Как на работу туда ходил, отшучиваясь, что «охота пуще неволи».

И ведь, в самом деле, на работу ходил. Так-то никакой страсти к убийству животных и птиц он не испытывал. Скорее, наоборот. Но решил себе такой образ создать. Занятие это обществом не осуждалось, скорее даже, уважением пользовалось. А ему — надо. Не ради мяса и шкурок, а чтобы свой интерес к дикой природе обосновать.

Ходить с ружьем в лес и возвращаться без добычи, тоже неправильно. Пришлось соответствовать. Благо окрестности города заселены мало, и дичь, скажем так, встречается. Без магии, на лыжах, с одним ружьем Петя вряд ли сумел добыть много. Но, когда ты видишь ауры, пропитанные «жизнью» за несколько верст, а догнать любого зверя можешь верхом на «рыси», добыть в походе пару зайцев делалось уже вполне реально. Можно было бы и вовсе никуда далеко не ходить, а охотиться с помощью своего «духа», но больно заметные следы от когтей получаются. На собственную криворукость при снятии шкурок плохо списываются. Да и зачем хороший мех портить?

Если погони за зайцами еще можно было считать охотой, то с лисами это больше напоминало сбор грибов летом. Как учил Рябчиков, найти лисьи следы в лесу — не проблема. А по ним и нору. Собаки-фокстерьера у Птахина не было, но была универсальная «рысь». В виде «духа» в нору пролезет без проблем, убьет зверька тоже легко, а потом тушку в себя проглотит и наружу с ней вылезет. Примерно так же, как он с ее помощью когда-то у вредного ханьца из магазина несколько отрезов шелка вынес. Хорошего шелка, кстати. Часть еще до сих пор дома хранится.

Белок бить тоже оказалось очень легко, даже слишком. Они по деревьям скачут, далеко не убегают. Напустить на них малого «духа» из рога (зуба?) — никаких проблем. Зверьки маленькие. Только зацепил их тенью, сами вниз падают, только подбирай. Но шкурки тоже маленькие, и сдирать их изрядная морока. А мясо, вроде, не едят. К тому же Пете их было банально жалко. Симпатичные, мирные зверьки…

Но для поддержания образа охотника иногда приходилось себя пересиливать.

К тому же Петина нелюбовь к охоте на добытые шкурки не распространялась. Мех ему, наоборот, нравился. И его выделкой он занимался даже с удовольствием, используя заклинания и рецепты зелий Баянова, а также наставления Рябчикова. С зельями и сам немного экспериментировал. Кроме того, оказалось, что если шкурку легонько «темной энергией» обработать, то она на ощупь более приятной делается. Мягкой и даже эластичной. По первым впечатлениям, все получалось очень неплохо, даже лучше, чем при стандартной обработке. Но тут только время покажет.

Немного напрягало одно, что-то очень смело он стал «темную энергию» тратить. Источника ее у него так и нет. Но алмаз-накопитель с ней у него всегда полон, а в отрезанном куске ступни «Золотой бабы» расход почти не чувствуется. Даже страшно подумать, какая же емкость у всей статуи.

Петины охотничьи подвиги не остались незамеченными. Что неудивительно. У Клавдии, помимо заячьей шубки, появилась еще беличья и лисья. А себе Петя все-таки пошил волчью. Какая-то сдуревшая стая сама на него напала.

О разнообразии стола успешный охотник также заботился, стараясь из каждого выхода приносить не только по паре шкурок, но и что-нибудь съедобное. И довольно много. Первой сориентировалась домовая надзирательница Чижова, которая стала регулярно заглядывать к Птахиным на кухню. Благо кухарка была ее протеже. А там на регулярной основе готовились белые куропатки с перерывами на зайчатину. Или оленятину. Последнее, правда, редко. Места такие, что даже пасущееся совершенно самостоятельно стадо оленей может считаться чьей-нибудь собственностью. Так что предпочитал не связываться.

Так или иначе, охотничьими трофеями стали подкармливаться не только нанятые слуги, но и все Чижовы. А, может, и большее число народу. Ведь не в лавку же магу сдавать свою добычу. Неприлично.

Петю эти условности злили, его инстинкты решительно протестовали, но приходилось соответствовать своему статусу. Маг-целитель пятого разряда — это вам не охотник-промысловик. Добытое он может съесть сам, а из шкур пошить для себя одежду. Это — достойно. А излишек трофеев следует только дарить. То есть можно и в заготовительную контору сдать, но это будет уже моветон. Ибо среди уважаемых людей так не принято поступать. Скорее всего, маги в Архангельске именно поэтому так на привезенные меха налетели. Спасибо, хоть премию выписали.

Впрочем, острой нужды в деньгах у Пети не было. К пяти сотням, что ему платили в Товариществе, он еще не меньше сотни в месяц привозил из своих «инспекций». Столько они с сестрой потратить в принципе не могли, даже с учетом покупки им оборудования и ингредиентов для зелий, а также регулярно отсылаемых в Пест денег и тех сумм, что Клавдия откладывала себе «на приданое». Понятно, что туда можно было и все жалование пускать, но она не наглела, так что к весне и у Пети в столе больше тысячи накопилось.

Весной подготовка к Северному завозу стала более интенсивной. Так-то склады неспешно заполнялись всю зиму, и пароходы между Мезенью и Архангельском ходили регулярно. На Пете это не отразилось. Все те же периоды с более или менее стабильными часами приема пациентов, все те же триста рублей в месяц в бухгалтерии и двести от городничего, поездки по льду пока еще замерзших рек в очередные поселки. Не без пользы для своего кармана. И выходы на охоту, которые маг стал стараться совмещать со своими «инспекциями».

В общем, жизнь вошла в колею и, можно сказать, наладилась. Но как-то не совсем. Вроде, именно о таком он и мечтал, когда мальчиком из лавки ехал поступать в Академию. Он — единственный маг-целитель в небольшом, провинциальном, но довольно богатом городке. Уважаемый человек на государевой службе. Доходы вполне приличные. Позволяют вместо казенной квартиры обзавестись городской усадьбой. А то, что зима тут долгая, для мага «жизни» не такая уж большая проблема. Яблоневый сад уж всяко вырастит, а, захочет, так другие фрукты-ягоды разведет. Скучновато? Так можно и охоту заставить себя полюбить. Или рыбалку. Жену найти такому жениху — не проблема. А там и дети пойдут. Живи и радуйся.

Но что-то теперь все это стало ему казаться мало. Особенно когда поляна с алмазами вспоминалась. Ведь точно они там еще есть. И много. А это уже не сотни рублей, а миллионы. С такими деньгами люди не у Полярного круга живут, а во дворце в столице. Или у теплого моря, тоже во дворце. С приложением соответствующего положения в обществе. Вот только как их взять? Совсем ничьей земля быть не может, даже если забором не огорожена и никто рядом не живет. Если она не частное владение, то принадлежит Государю. Или, может быть, городу? Кажется, еще и общинная земля бывает…

Петя старательно вспоминал, что им там на «филмаге» по этому поводу читали, но ничего не вспомнил. То ли не было ничего, то ли мимо ушей пропустил. Надо все разузнать, не вызвав нездорового интереса. Хотя, есть определенные идеи. Да и охотой он не просто так занялся.

А вот у Шольского опять случился приступ бешеной активности. Если совещания не проводит, то носится по городу — склады проверяет. Или в порту — корабли. Так что, по всем приметам, и его высочество князь Владимир Васильевич скоро должен появиться.

Князь появился одновременно с началом ледохода, можно сказать, под аккомпанемент грома и треска. Выступил перед народом, который в лице участвующих в Северном завозе купцов и судовладельцев собрали в большом зале Товарищества. Видимо, такое происходило каждый год, так что ажиотажа не вызвало. Петя на этом собрании тоже присутствовал. Идти не хотелось совершенно, но, вроде как, неудобно игнорировать приглашение.

Чтобы частично компенсировать себе неудобства, попросил у Шольского приглашение и на сестру. Все-таки не бал и не званый вечер, куда можно с дамой проходить свободно. Официальное мероприятие. Клавдия была очень довольна. Сидела тихо, но гордо. Среди лучших людей губернии, так как из Архангельска наиболее крупные чины тоже приехали. В том числе и маги, которым девушку в перерыве представил.

Приехал и Архангельский губернатор, которого Петя наконец-то сподобился увидеть. Издали. Специально знакомиться не подходил. Архангельские чиновники, вообще, держались особняком, и задерживаться после собрания не стали. Отдали дань уважения его высочеству и тем же вечером убыли восвояси. Так что и маги в гости не зашли, хоть от приглашения не отказывались. Впрочем, Клавдия не очень расстроилась, все трое оказались женатыми. Петя их об этом не спрашивал (в отличие от сестры) и даже удивился. А как же Любушка с Софушкой? Но мысленно махнул рукой, не его это дело…

В отличие от архангельских чиновников, князь Владимир Васильевич на этот раз в Мезени задержался. В здании Товарищества у него оказался личный роскошный кабинет, в котором он принимал практически всех сколько-нибудь значимых участников Северного завоза уже по одному. Иногда в присутствии Шольского, иногда с глазу на глаз. Через пару недель дошла очередь и до Пети. Что его искренне удивило, но и давало шанс форсировать собственные планы.

— Вот, ваше высочество, — городничий на этой встрече присутствовал: — Наш новый целитель. Птахин Петр Григорьевич. Выпускник Академии. Пятый разряд. Не посмели в Баяне письмо с вашей резолюцией проигнорировать и, даже неожиданно, прислали вполне перспективного молодого человека, Петр Григорьевич уже сейчас может несколько больше, чем ему по разряду положено. Оказался способен к тонкой работе. Говоря проще, шрамы и прочие дефекты кожи сводит изумительно. Если бы я лично запись к нему на прием не контролировал, порвали бы его наши дамы на части.

Петя не ожидал ни такой лестной характеристики, ни того, что Иван Карлович, вообще, окажется в курсе его способностей. Опровергать, естественно, не стал. Только еще раз поклонился князю.

— Молодец. А какая специализация помимо целительства?

Вопрос был неприятный. Князь смотрел на Петю свысока, но благожелательно. Довольный не столько им, сколько собой. Но настроение вполне могло перемениться, если признаться в своей «однобокости». Все-таки большинство магов двумя стихиями владеют, а таланты, как Волохов, тремя. Показаться на их фоне ущербным совершенно не хотелось. Тем более, что разговор поворачивал в нужном направлении, еще чуть-чуть, и о земле поговорить можно будет. В смысле о землевладении.

— Вторая специализация у меня очень редкая, но проблемная, ваше высочество, — решился молодой маг: — Еще недавно, пусть и слабо, владел я «шаманской магией». Но опричники, вы уж простите, намудрили. Послали меня к шаманам на Дальний Восток, да так переговоры провели, что мне ее почти совсем заблокировали, а их порученца — Шипова — и вовсе убили. Возможно, вы об этом случае слышали.

Слышал ли князь о таком происшествии или не слышал, он не сказал. Но заинтересовался:

— Кто же от опричников этим делом занимался?

— Их превосходительства Петр Васильевич Стасов и Иван Казимирович Родзянка.

— Вот как? Любопытно. И что же вы теперь?

— Шаманскую магию, как выяснилось, еще чувствую, но сам ничего создать не могу. Как если бы в обычной магии перегорел. Возможно, со временем и восстановится, но не скоро. Впрочем, меня это не так уж сильно расстроило. Целительство у меня осталось, а когда на тебе опричники эксперименты ставят, удовольствия мало. А так меня, как видите, сюда служить отпустили.

Петя косил под наивного простачка, но внутренне был весь напряжен. Понимал, что сильно рискует, и что обсуждать генералов ему по чину не положено. Но решил поставить на то, что антипатия у князя и Стасова с Родзянкой взаимная. И, кажется, не прогадал.

— Так они что же, получается? Прислужника своего вовсе погубили, а вас покалечили? — Владимир Васильевич не скрывал улыбки.

— Ну, это местный Ульратачи постарался. Сами же их превосходительства проявили осторожность и лично на переговоры не поехали. А покойный Шипов, не тем будь помянут…. да, переговоры провалил полностью. Хотя, следует признать, что с этими шаманами все сложно. Чужие они нам, и думают не по-нашему.

— Осторожность проявили? — Улыбка стала еще шире, а Шольский так и вовсе тихонечко захихикал.

— И как вам здешние места после всего этого?

— Душой отдыхаю, — С чувством сказал Петя: — Замечательные тут места. Хорошую практику получаю, есть надежда со временем разряд повысить. Спасибо Вам и господину Фоншольскому. Да и охота тут чудесная оказалась. Раньше как-то не было возможности ею заняться, а тут — пристрастился.

Князь ненадолго задумался:

— С работой вы, вроде, справляетесь. Фоншольский вас хвалит. Пятый разряд, конечно, не слишком высок, но, с другой стороны, наши купцы бы заробели, если бы их генерал лечил. А у вас в столь юном возрасте уже и ордена есть… Не хотели бы здесь насовсем обосноваться?

— На всю жизнь загадывать, ваше высочество, после полугода службы было бы с моей стороны легкомысленно, а вот имением бы здесь, если позволите, я бы обзавестись хотел. В Мезенском уезде. Очень здесь любопытные места встречаются.

— Никак опять шаманов встретили? Надеюсь, опричники в Мезень не понаедут? Тут и без них проблем хватает, — Князь улыбнулся. Видимо, лишний раз помянуть оплошность Стасова ему было банально приятно.

— В том, что в этих краях шаманы встречаются, секрета нет. Я, когда в Мару с инспекцией ездил, в окрестностях этого поселка два культовых места шаманов обнаружил. В одном более или менее мирно меня встретили, даже несколько шкурок подарили, — преувеличение, но Петя счел его уместным: — а в другом так, что рад был живым уехать.

Теперь князь перевел взгляд на городничего. Ничего не сказал, но тот поспешил оправдаться:

— Думаю, молодой человек преувеличивает. Места здесь спокойные, самоеды — народ кроткий. В той же Маре пост Товарищества вполне нормально работает.

Петя не стал спорить:

— Раз не убили, наверное, и не очень хотели это сделать. Но не это главное. Куда интереснее, что я в Мезеньском уезде уже два места с повышенным магическим фоном нашел. Одно из них мне очень глянулось. Оно явно с «жизнью» связано. Не знаю, что там под снегом, скорее всего, какое-нибудь болото с особо жизнестойкой травой, но очень мне захотелось в тех краях усадьбу себе поставить. Помимо того, что там почти наверняка пригодные для зельеварения растения имеются, и для охоты — раздолье, маги «жизни» в таких условиях быстрее развиваются. То есть четвертый разряд для меня станет не дальней перспективой, а вполне достижимым за пять-десять лет.

Кажется, не с той стороны он зашел. Князю на его проблемы было, мягко говоря, наплевать, а городничий как-то нехорошо задумался. Скорее всего, в уме прикидывает, а что он лично с этой целебной травы поиметь может. И отдавать ее Птахину просто так, совершенно не склонен.

Подавив сомнения и дикие сожаления, Петя предъявил свой главный козырь:

— А в другом месте, где меня, как раз неласково встретили, повышенный фон «шаманской» энергии. И посрели поселка «Золотая баба» стоит. Слышали о такой?

Князь только усмехнулся, зато городничий пояснил:

— Легенда это местная, ваше высочество. Якобы прячут где-то в местной тундре язычники идола своего, целиком из золота сделанного.

— Почему же легенда? — Не согласился Петя: — Статуя. Скорее всего, античная, богиню Артемиду (или Диану) изображающая. Не целиком из золота, но этим благородным металлом покрытая. Довольно толстым слоем. Я, прежде чем уехать, кусочек от нее отрубил, пока никто не видел. Потому и поспешил с отъездом, пока претензии не предъявили.

Еще раз внутренне вздохнув, Петя вынул из сумки, которую скромно поставил на пол у ножки начальственного стола, отрезанный кусок статуи. Безумно ценный для него не золотом, а как накопитель «темной» энергии. Утешало только то, что его обычный накопитель был заряжен под завязку, да и сам накачен этой энергией по «не могу». На какое-то время хватит. А «нога», хоть и обладает большой емкостью, на всю жизнь ему эту проблему, все равно, не решит.

Шольский буквально выхватил артефакт у Пети из рук:

— Да, внутри какой-то камень. Но и слой золота немаленький. В этом куске его фунтов пять будет, а то и побольше. А какого размера вся статуя?

— Соразмерно ноге. Где-то под два человеческих роста.

— И вся так же отделана?

— Могу только по отрубленному мной куску судить, но, думаю, не меньше. У нее еще и плащ золотой на плечи накинут.

— Пудов пять получается, ваше высочество. А то и десять. Что делать прикажете?

Владимир Васильевич взвесил обрубок в руках. Тяжелый. И большая часть веса не на камень, а на золото приходится.

— Экспедицию туда надо готовить. С солдатами. Тех, кто понадежнее, отберите. Это же надо, в таком тихом месте бунтовщики нашлись. Чуть мага-целителя не убили. Порядок навести надо.

— Шаманы там, ваше высочество, — Позволил себе напомнить Петя: — Считай, те же маги, только другой специализации. Простые солдаты с их «духами» не справятся.

— Пожалуй, прав юноша. Не буду я тут задерживаться. Из столицы хотя бы парочку магов-боевиков пришлю. Ну и трофей Птахинский как следует оценить надо.

Петя опять подал голос:

— Мне бы именьице оформить, ваше высочество…

Князь поглядел на Петю. Потом на трофей в своих руках. Видимо до него дошло, что совсем просто так отбирать несколько фунтов золота будет не совсем красиво. Поэтому выдавил из себя:

— Хорошо. Вы, это…Иван Карлович, оформите уж нашему молодому целителю землю на имение, как полагается. Где он там его для себя выбрал.

После чего городничий быстро выставил Петю из кабинета. На сегодня. Мешать высокому начальству обсуждать детали предстоящей экспедиции за «Золотой бабой» Птахин счел для себя излишним. Даже нежелательным. Принимать в ней участие он не хотел совершенно. В том, что шаманы вполне могут отбиться от роты солдат и пары магов, он не сомневался. Так что легким поход не будет. Самому бегать по поселку с кинжалом наперевес, не было никакого желания. Зачем жизнью рисковать, если никакой награды за это не дадут? Статую-то князь явно себе забрать хочет. Точнее, золото с нее. Только артефакт загубит, если его все-таки добыть сумеет. Может, удастся из обломков камней что-нибудь себе прибрать? Вдруг они свойств накопителя не потеряют? Но лучше на это не рассчитывать.

Петина задача — успеть до начала экспедиции землю на имение для себя оформить. А для этого придется при первой же возможности в Архангельск за землемером ехать.

Сделать это удалось даже довольно быстро. Князь уехал почти сразу же после прошедшего разговора, даже прием участников Северного завоза оборвал. В следующий раз. И все. Ему так можно, он брат Государя.

«Лучшие люди» немного побурлили, но за неделю успокоились. Петю все это почти не коснулось. Разве что пациентов эти дни было чуть больше, чем обычно. Видимо, Шольский успокаивал «народ» в том числе и таким способом.

Потом и время «инспекции» подошло, и Птахин решил ее использовать в своих интересах. Собственно, он всегда так делал, но теперь поехал не по окрестным поселкам, а в Архангельск к землемеру. Была такая служба при губернаторе. Но Петя начальство беспокоить не стал, договорился частным порядком. За деньги. Кстати, не такие и большие. Всего двести рублей за поездку и работу.

Пришлось, правда, еще на паровой катер с экипажем потратиться, а также оплатить целую кучу временных межевых столбиков. Около полусотни, а точнее, все, что были на складе. На самом деле, обычные колья с бирками. Есть и постоянные, каменные, но такие каждый по двадцать пудов весят, везти их и устанавливать — целая проблема. Да и нет у Пети права их ставить, пока землю на себя не оформит.

К счастью, память у молодого мага хорошая, так что свой зимний маршрут по льду реки, летом, в обратную сторону, на лодке прошел без проблем. Доехали быстро (за два дня) и даже в относительном комфорте. Расстояние не такое и большое оказалось, с учетом изгибов рек, меньше двухсот верст. А скорее и вовсе полтораста.

Кстати, земля оказалась совершенно не болотистой, даже наоборот, немного возвышалась над остальной тундрой. Первоначально Петя хотел все это «плато» себе забрать, но потом решил, что жирно будет. «Жизнью» фонило меньше чем на четверти этой территории. И то немного больше пятисот десятин получилось. Конечно, приличное помещичье землевладение это четыре-пять тысяч десятин[49], но Птахин даже не дворянин. Не стоит наглеть. К тому же было у него нехорошее предчувствие, что просто так Шольский ему эту землю не отдаст. Выкупать придется. А то, что князь пять фунтов золота в качестве подарка забрал, это городничего не касается. Ему из них ничего не перепало.

Так или иначе, межевые столбики в землю были вбиты, а у Пети появилась карта (скорее, абрис или план) местности с привязкой к реке, от которой его потенциальные владения и начинались. И не просто карта, а официально составленная и подписанная в губернской управе (еще четвертой, увы). С этими документами он и вернулся к Шольскому.

— Быстро же вы управились, — Сказал ему городничий вместо: — Вот что значит, когда личный интерес есть.

— Не люблю откладывать дела, которые можно сделать сразу, — Попытался возразить молодой маг, но его собеседник лишь хитро улыбнулся:

— Земля казенная, а вы ее в частное поместье перевести хотите. Что же, законом не возбраняется. Но ее вам выкупать придется. Тарифы на этот случай Земельным министерством установлены.

Чего-то такого Петя и ожидал. Но совершенно не ожидал суммы:

— Получается пятьсот тридцать три десятины по сорок семь рубликов. Итого с вас в казну, — небольшая заминка: — Двадцать пять тысяч пятьдесят один рубль.

Нельзя сказать, что Петя к беседе совсем не подготовился. За время поездки успел с землемером наговориться, и цены на землю примерно знал.

— Помилосердствуйте, Иван Карлович! Какие сорок семь рубликов? Это же цена пахотной земли в Черноземье. А здесь тундра. Да Архангельская губерния вовсе в этот реестр не входит.

— Ну и что, что не входит? На что ориентироваться прикажете? Или вы хотите, чтобы вам эту землю даром отдали? Не положено!

Торговаться Петя не любил, но думал, что умеет. Все-таки в галантерейной лавке немало лет отработал. Но, похоже, купцам из Песта далеко до матерого чиновника, работающего с Северным завозом.

Самое обидное, что когда уже казалось, что договоренность достигнута, спор начинался заново, как только переходили к следующему пункту обсуждения. В смысле, вообще, сначала. И так три раза.

На первом этапе Пете удалось все-таки сбить цену с сорока семи рублей до семнадцати. Хотя такие неудобья должны были стоить вдвое дешевле. Но городничий уперся.

— Вы же там не просто жить собираетесь, но и разработки природных богатств вести. Траву свою целебную собирать. Или что вы там найти надеетесь…

Петя сразу же заткнулся. Точнее, поспорил еще для виду, но согласился, боясь спугнуть удачу. То есть договорился о том, что в документе на землю будет указано его право ее разрабатывать. Как в сельскохозяйственном плане, так и добычи недр.

Недоуменный вопрос про недра от Шольского, Птахин отразил заявлением:

— Есть у меня подозрение, что целебная трава в тамошнем болоте уже торфом стала. Очень уж ее мало на поверхности, не могла она такой магический фон дать. А добыча торфа — не что иное, как разработка недр.

Договорились.

Но тут встал опрос оплаты. Не было у Пети таких денег (чуть больше девяти тысяч требовалось). Зато были облигации Южного общества товарных складов. Ровно двести облигаций по сто двадцать пять рублей номиналом. Под десять процентов годовых, которые, правда, можно было получить только при погашении выпуска. То есть через четыре года с момента покупки. Но два года уже почти прошли.

Так что второй раунд переговоров шел по поводу того, сколько теперь такая облигация может стоить, если Птахин ими рассчитываться будет. И был он куда жестче, чем предыдущий. Ибо городничий увидел здесь вполне конкретную личную выгоду.

Петя считал, что облигация должны идти по сто пятьдесят рублей. То есть за номинал и дивиденды за два года. Но был поднят на смех. Обменять эти бумаги по номиналу можно только в конторе Южного общества, то есть в Тьмутаракани. В Государственном банке за них могут дать только по сто рублей, и ни о каких дивидендах речи идти не может.

В этом вопросе Шольский стоял насмерть, и Петя, в конце концов, решил уступить. Да, большой убыток. Но так из-за пяти тысяч рублей (даже четырех с половиной) можно потерять алмазное поле. А ведь уже те четыре камешка, что он там нашел, дороже стоят. Так что, скрепя сердце, вынужден был согласиться. Как и согласиться с тем, что городничий его облигации сам в деньги обратит. Тут все ясно было. Та разница в цене, что Шольский у него выторговал, именно ему и пойдет. Обидно, зато не надо отдельной взятки давать, и документы оформит быстро.

Вот тут Петя грубо ошибся. Молодость подвела, головокружение от успеха накрыло… Сам не мог бы сказать, как же он так лопухнулся.

Дело в том, что пачку облигаций он взял с собой на переговоры. И достал, намереваясь отсчитать нужное количество (девяносто штук). Но всего-то их было двести!

И с городничим буквально случилась истерика. От всех достигнутых договоренностей он решительно от казался. Не позволит он этой сделке осуществиться, и все тут.

В итоге, через два часа криков, стонов и закатывания глаз, пришлось отдать ему все облигации. Вместе с документом, подтверждающим их покупку у Южного общества товарных складов, а также то, что этих ценных бумаг куплено Птахиным было ровно двести.

За что Петино землевладение было увеличено до двух тысяч десятин («Цените, с большой скидкой вам их уступаю»). Какая скидка? Две тысячи по семнадцать рублей даже меньше, чем облигации через два года стоить будут. Только из этих денег почти половина Шольскому пойдет. Хорошо хоть, что межевые камни (именно камни, а не те времянки, что стояли сейчас) и их установку городничий обязался провести в течение месяца за казенный счет. Ну а документ на владение выдал уже на следующий день, не дожидаясь даже начала работ. Как оказалось, карта уезда у него в управе хранилась. С нее и сняли копию (точнее, с соответствующего ее фрагмента). И еще Петя на этот месяц официальный отпуск получил, за работами проследить, и начать возведение усадьбы. Правда, денег строить усадьбу у Птахина уже не было, но не это было главное. Лето наступило, можно и в палатке пожить. Главное — земля его. И алмазы его!

К чести городничего, получив свое, он с выполнением взятых обязательств тянуть не стал. Паровой катер нашелся прямо в Мезени, и к нему еще и баржу прицепили, груженую межевыми камнями. Землемер и полдюжины рабочих были отправлены в командировку в Петино распоряжение.

Что команда катера, что бригада землемера энтузиазмом не горела, так что пришлось последние деньги наскребать, чтобы их простимулировать. Но, в целом, все прошло удачно. Даже погода стояла вполне приличная.

Самым сложным во время этой поездки было удержаться и самому не начать копать землю в поисках алмазов. Тем более, что их искать? Крупные камни сами сквозь землю в магическом зрении заметны были. Но, нельзя. Увидят рабочие, чем он занимается, все дела бросят, сами копать начнут. Потом еще и других охочих людей целая толпа набежит. А охраны у него нет. Можно, конечно, «рысь» выпустить, но это, пожалуй, слишком радикально получится. Так что терпел. Чтобы себя занять, ходил по округе и искал целебные травы. Не слишком много, но нашел. Так что и легенду свою будет чем поддержать.

Еще охотился, но не слишком рьяно. Мех летом неважного качества, а на пропитание приехавшей с ним бригады особо много не нужно. Но, все равно, добыл нескольких тетеревов и птиц поменьше (с увеличением его территории ягодные болота у него тоже появились), а один раз кабаргу подстрелил. В общем, мяса на всех хватало, и его авторитет, как охотника, был подтвержден.

Наконец, камни были установлены. В промежутках между ними (по просьбе Пети) были натыканы первоначально стоявшие колья-времянки. Получился, конечно, не забор, но две тысячи десятин мага Птахина оказались довольно четко огорожены. Надо бы нормальный забор построить, но территория больно велика. Впрочем, имелись и естественные границы. В одном месте ручей протекал, в другом какое-то подобие неглубокого оврага было. Ну и река, от которой надел и начинался. В общем, новоиспеченный землевладелец был доволен, выдал всем небольшую премию и отпустил с миром. А сам, как он сказал, решил остаться еще на неделю. Обживаться и прочувствовать, что это значит, быть хозяином поместья.

По поводу того, как в Архангельск добираться будет, ни у кого сомнений не было. В этот поход Петя догадался, помимо баржи с межевыми камнями, подцепить к катеру приписанную ему лодку. На сей раз без инвалида-моряка. Сказал, что сам хочет попробовать.

Так что оставшуюся неделю копался в земле. Лопата с собой была (даже две), так что даже «рысь» вызывать не требовалось. Просто ходил по своим владениям, выбирал место с наиболее концентрированным фоном энергии «жизни» и начинал там копать. К счастью, грунт каменистым не был, так что проблем почти не возникало. Ну а определить, в каком комке земли спрятался очередной камешек, помогало магическое зрение. Так что самой трудоемкой частью работы стало скрытие следов раскопок. Еще восемь довольно крупных алмазов добыл. Необработанных, так что форма у них… как у обычных камешков. Но каждый весом, как хорошая пуля. Весьма прилично. И по размеру и по цене. Даже страшно представить, сколько.

Можно было и дальше искать, но Петя решил не увлекаться. У него теперь дюжина алмазов есть. Хорошее число. А копать все глубже приходилось. В общем, надо сначала разобраться, что со свалившемся на него богатством делать. Вроде, все его, законное. Но — страшно. За такое и убить могут, никакой аурный щит не спасет.

Так что вернулся в Архангельск, а потом в Мезень в тяжких думах. Надо производство организовывать, в смысле, рудник. Рабочих нанимать, приказчиков где-то искать. А где взять честных? Алмаз мал, но дорог. Самое то, чтобы воровать. Самому за всем следить? Или, как последнюю неделю, самому и работать? Много так не накопаешь. Компаньонов взять? Те же проблемы. Плюнуть на все и продать землю? Задорого? Тоже проблемы будут. И жалко. Наверняка продешевишь.

Приобрел себе Петя головную боль.

Триумфального возвращения в Мезень юный маг не ждал, и когда на пристани встретил его наряд солдат, несколько перетрухал. Неужели, как-то про алмазы известно стало? Никому же не говорил. Даже сестре.

Оказалось, все по другому поводу. Но тоже неприятному. Князь вернулся. Не один, а с ротой солдат и… чуть не взводом опричников. Со Стасовым и Родзянкой во главе. И, возможно, новым городничим. Как опричники про «Золотую бабу» проведали, осталось тайной. Скорее всего, сам князь и растрепал, когда отряд собирал. Но виновным назначил Шольского. Орал на него так, что на улице было слышно. А потом отправил его на пост в Мару, пригрозив, что если операция провалится, так его там и оставит. Ну а в Мезени какой-то новый немец появился. Или уже русский? Некий Розен Константин Карлович. Надворный советник и при этом барон. Официально дела не принял, но активно принюхивается.

Все это Пете вывалила прямо сразу после приезда сестра. Так бы он еще долго разбирался, чиновники присутствия носились, как наскипидаренные, и к разговорам всякую склонность потеряли. А вот кумушки, видимо, активно сплетничали. Как всегда. Полезное свойство, как оказалось.

Впрочем, на скандалы среди высоких начальников Пете было наплевать. Только порадовался, что бумаги на землю полностью оформить успел. И если теперь Шольского с должности снимут, на его правах это никак не отразится. Но, оказалось, и князь Владимир Васильевич, и опричники требовали Птахина с собой. В поход на язычников. «Золотую бабу» отнимать.

Зачем? Место поселка и как к нему пройти из Мары он подробно описал, при всем желании заблудиться не получится. Но нет, требуют. И не возразишь. На службе он.

В Мару шли аж на крейсере. «Князь Владимир». Интересно, случайно ли совпадение имен? Хотя, на чем брату государя еще по морю ходить? Не на карбасе же…

Петя сначала даже обрадовался. На подобном он с Паленом во время блокады Томы уже жил. На гражданском пароходе для солидных пассажиров каюты комфортнее, но гамак в качестве спального места вспоминался даже с теплотой.

В этом Птахин не обманулся. А вот отдельной каюты ему не досталось. Слишком много дополнительного народа на корабле оказалось. Две с половиной сотни солдат, три десятка магов и опричников, а еще не меньше полусотни свитских за князем увязалось. Это помимо пятисот матросов и двадцати офицеров экипажа. Которых изрядно потеснить пришлось. Для князя, понятно, роскошная каюта нашлась, генералов тоже не стесняли, да и свитские неплохо устроились. А вот столь незначительным личностям, как маг пятого разряда Птахин, спать пришлось посменно, как и матросам. Хорошо, путь был недолгий, за сутки дошли.

Только вот поселка Мары на берегу не обнаружилось. Один пост. Который и указывал, что приплыли они, куда надо. Все-таки нет у самоедов поселков, одни стойбища. Которые могут годами на одном месте находиться, а потом — раз, и исчезнуть. Если так обстоятельства сложатся. Видимо, местные жители посчитали появление нескольких сот военных достаточно весомым событием, чтобы откочевать куда-нибудь подальше в тундру. Вместе с оленями.

Вопрос, откуда они о походе узнали? Петя решил, что, скорее всего, Орава их специально предупредил. Все-таки ему с самоедами еще жить и работать, не скажут они ему спасибо, если всех их оленей на мясо пустят для прокорма такой оравы военнослужащих. (Ха! Каламбур получился.) Но Пекки — человек маленький, князь был разгневан, и шансы Шольского вернуться к прежней должности еще уменьшились. Птахин ему даже мысленно посочувствовал. Городничий (или уже бывший городничий?) человеком был не слишком приятным, властолюбивым и корыстолюбивым, но дело знал, и работать с ним было можно. Но все с ним случившееся — обратная сторона медали доверенного лица очень большого начальника. Не потрафил ему, больно падать приходится. Лучше от обладающих властью держаться подальше.

К сожалению, последнее пожелание попало для Пети в разряд несбывшихся. С тем, что ему придется поработать для отряда проводником, он уже смирился. Но то, что князь не останется на посту в Маре, а лично возглавит поход, стало неприятным сюрпризом. Он что, не понимает, что нападать на шаманов может быть очень опасно? Или он таким образом решил Стасова с Родзянкой вынудить в бой идти? Вспомнив о том, что на Дальний Восток они Шипова послали, а сами побереглись? Как-то все это очень по-детски выглядит. Хотя, когда так себя ведет родной брат Государя, это называется не «капризом», а «мужеством».

День ушел на выгрузку и суету, а потом рота солдат, усиленная сотней матросов и почти двумя десятками магов двинулась на северо-восток в направлении на «Канин нос»[50].

Для князя, старших офицеров и опричников, а также большей части свитских нашлись лошади (с собой морем привезли). Петя шел пешком, но совсем рядом с Владимиром Васильевичем. Почему-то тот не пустил проводника вперед, а сам громким голосом отдавал указания, куда отряду двигаться, перед этим тихо выяснив это у молодого мага. Получалось что-то вроде:

— Держим направление вон на ту березовую рощу!

— Прямо по курсу — болото, обходим его слева!

И все в таком духе.

Следующий поселок, где прошлым летом Петя застал обряд посвящения молодых шаманов, тоже куда-то исчез. Остались следы от чумов и костров, но ни одного человека не наблюдалось. С одной стороны, это было логично. Тут, вообще, был даже не поселок, а лагерь. И если самоеды сбежали из Мары, то и здешние шаманы, наверняка, тоже были предупреждены. А, возможно, и возглавили откочевывающих оленеводов.

Но, с другой стороны, это вызывало беспокойство. А что, если и почитатели «Золотой бабы» тоже свой поселок покинули? Вместе со статуей? Как бы импульсивный князь не обвинил во всем Птахина…

Беспокойство вызывали и опричники. Ехали рядом, но в разговоры не вступали. Из-за князя?

Опасения по поводу отсутствия шаманов оказались напрасными. Хотя, наверное, лучше бы они оправдались.

Когда перед ними открылось знакомое Пете озеро, маг-воздушник, летевший впереди отряда на довольно значительной высоте, без всякой видимой причины упал на землю. Именно на землю, так как озеро он успел перелететь. И именно упал, а не опустился, что вызывало сильные сомнения в том, что он остался жив. А также привело довольно уверенно шагавших до этого солдат и офицеров в некоторое замешательство. Ведь противника видно не было.

Князь громко выругался, и это, по-видимому, послужило сигналом для офицеров заняться своими прямыми обязанностями. Зазвучали резкие команды, солдаты частично рассыпались по обрамляющим озеро кустам, другие, вместе с матросами образовали за ними две цепи обороны. Или наступления? В военной тактике Петя силен не был.

На другой берег в направлении упавшего разведчика полетели еще три мага-воздушника. На сей раз — низко над водой. Благополучно преодолели озеро и скрылись в кустах на противоположном берегу.

Все замерли в ожидании. Минуты тянулись, а от магов не было ни слуху, ни духу. Еще двое взлетели, но теперь уже высоко и вверх, оставаясь над своим берегом. Довольно быстро спустились. Поскольку Петя стоял рядом с князем, услышал их доклад. Все четыре мага лежали на другом берегу без движения. Совершенно нерадостная информация.

— Так стреляйте! — Приказал князь: — И ищите, как на другой берег перебраться.

При этом сам спешился. Видимо понимал, что скоро движение не возобновится, и хотел продемонстрировать собственное мужество. При любых условиях, бежать, бросив свой отряд, он не собирался.

— А как вы в прошлый раз перебирались? — Неожиданно вплотную к Птахину у него за спиной оказался один из опричников. Незнакомый. Стасов с Родзянкой их довольно много с собой взяли, но Пете их не представили. Да и не говорили с ним. Даже на утреннее «здравствуйте» не всегда отвечали. Впрочем, молодого мага такая «немилость» совершенно не огорчала (век бы их, вообще, не видеть!), поэтому от вопроса он невольно вздрогнул.

— Тут лодка была, — Немного исказил события Петя: — Сейчас я ее не вижу. Да и не переправить такое войско в одной лодке. Так что подсказать, с какой стороны лучше обходить озеро, не могу.

Тем временем с этого берега по кустам противоположного началась довольно густая пальба, и полетели огнешары. Шансы лежавших там четырех магов остаться живыми, и так крохотные, окончательно устремились к нулю. Хотя, надо отдать должное офицерам, огонь они старались корректировать, и старались не дать бить совсем уж по своим.

И тут из кустов вышли и заскользили по глади озера целых четыре больших туманных фигуры. «Духи»! Пете они показались медведями. А вот другие, похоже, их вовсе не заметили.

— Осторожнее! Сюда духи летят! — Закричал Птахин: — Вон там!

И он указал рукой направление. Только вот забеспокоились, кажется, одни опричники. Офицеры и маги его проигнорировали. А вот Стасов своим что-то тихо сказал, и несколько огнешаров и ледяных стрел полетело над озером. То есть и среди опричников имелись маги.

К сожалению, никакого видимого вреда туманным фигурам они не нанесли, хотя некоторые магические заряды явно пролетели сквозь них. Неужели разные магические энергии настолько между собой не взаимодействуют? Или это потому, что «духи» не совсем материальные?

— Ваше высочество! — Рискнул обратиться Петя: — Вам был лучше отойти, трудно понять, на что эти духи способны, но могут быть опасны.

Князь только фыркнул, но некоторые из свитских немедленно выстроились перед ним полукольцом и обнажили то холодное оружие, что у них было. В основном, шашки и кортики. Даже немного потолкались при перестроении. Хотя редкие взгляды, которые они иногда бросали на Птахина, говорили о том, что не слишком-то они ему поверили. И еще спросят за ложную тревогу.

Петя же накачал в аурный щит максимум энергии. Это сейчас тихо, а если беспорядочная стрельба пойдет? Как бы от своих пулю не словить.

Только тревога была не ложной. «Духи» благополучно переправились на этот берег и заскользили вдоль цепи залегших в кустах солдат. Двое влево, двое вправо. И сначала их действия остались незамеченными. Солдаты и так лежали на зеле, так что никто не падал. А что стрелять переставали, так не все же сразу. Скорость перемещения «духов» от одной жертвы до другой была не слишком велика.

Некоторые офицеры опомнились довольно быстро и пошли проверять, что происходит. «Духов» они по-прежнему не видели, но то, что солдаты, как минимум, в беспамятности, заметили сразу. И, видимо, растерялись. Кричать «Тревога!» — только поднимать панику. Невидимый и пока неуязвимый враг, что может быть хуже?!

«Духи», тем временем, развернулись и двинулись в обратном направлении, уже по второй цепи солдат. Среди которых многие стояли, сжимая в руках штуцеры и поводя штыками из стороны в сторону. Паника их пока не коснулась. А вот когда первые из них стали падать на землю сломанными куклами, раздались испуганные крики, и солдаты пришли в движение. В бегство, правда, никто не бросился, беспорядочная пальба не возникла, и офицеры сумели их даже более или менее организованно перестроить вокруг князя и опричников. А вот свитские частично оказались «на передовой».

На это скопление и двинулись «духи».

Петя вздохнул, и тоже стал перебираться вперед, прикрывая начальство. Особо «духов» он не боялся. Довелось с подобными уже дело иметь. Тут бы главное под «дружественный огонь» не попасть. А вот к его высочеству на глаза попасться, как раз, желательно. Только свитские рассуждали так же, и пока было не протолкаться.

Но тут один из туманных «медведей» повернул как раз в сторону князя, и стоявший ближним с этой стороны свитский покачнулся и упал на своих товарищей. Что интересно, никто его подхватывать не стал. Двое подались вперед и отчаянно замахали перед собой клинками, остальные же, явно в растерянности, подались в стороны. Освободив место для Пети. Чем он и воспользовался. И выставил вперед свой кинжал.

Когда же упал и один из размахивавших мечом, места стало еще больше. Птахин решительно шагнул вперед и ткнул кинжалом в туман:

— Врешь, не пройдешь! — Воскликнул он. Но резких движений делать не стал, а потянул «темную энергию» в кинжал и дальше в себя.

Несколько неожиданно, «дух» даже не стал сопротивляться. Он просто сбежал за спины своих товарищей, которые тем временем громили левый фланг войска князя. В смысле упокаивали. Одна надежда, не навсегда. Хотя, кто их знает.

— Отступил «дух», — Сообщил Петя.

— Что со Скваронским? — Спросил Владимр Васильевич, внешне стараясь выражать только обеспокоенность о приближенных: — И с Томиловым?

Нервно озираясь над ними склонился один из свитских.

— Не дышат, ваше высочество…

В принципе, Петя представлял, как возвращать людей к жизни после прикосновения «духа». Убрать из них «темную энергию» и накачать их «жизнью». Но это требовало полной концентрации и большого напряжения сил. Выпадать из реальности, когда вокруг бродят весьма недружелюбные «медведи» было бы легкомысленно.

И тут рядом раздался знакомый голос:

— Значит, ваш кинжал все-таки действует на шаманскую магию. Как же нехорошо обманывать. Вас же предупреждали, что все шаманские артефакты подлежат сдаче. Давайте кинжал сюда! — Родзянка требовательно протягивал руку. И смотрел очень нехорошо, как на вора и мерзавца.

— От «духов» отбиваться сами будете, — Петя с надеждой посмотрел на князя, но тот почему-то отвернулся.

— Вы же сам сказали, что шаманской магии в вас больше нет, — Стасов тоже подтянулся: — Значит, с кинжалом любой управится.

— Или вы и в этом обманули?! — Родзянка.

Петя протянул кинжал. Хотел еще и несколько слов добавить, но пересилил желание. Сволочи эти опричники. А Родзянка еще и на шаманской магии с ума сходит. Может «духи» им мозги прочистят? Лучше бы смертельно. Защищать их Петя точно не станет.

С «духами» же тем временем, происходило что-то непонятное. Точнее, понятное, но Петя не знал, что такое возможно. Они обретали материальность. Видимо, обожрались энергией солдат и магов. А, может, так и было задумано оставшимися на другом берегу озера шаманами.

Теперь это были громадные «медведи». И свои жертвы они обльше не обволакивали, а рвали когтями и зубами на части.

Правда, и заклинания магов, и даже пули солдат стали теперь оставлять в них раны. Которые, правда, быстро затягивались.

Зрелище было жуткое. Кровь, оторванные руки и даже головы. Но монстров было всего четверо. И повреждения на них все-таки сказывались. Через некоторое время «медведи» стали «моргать», а потом и вовсе вернулись к состоянию туманных фигур, которых, похоже, никто, кроме Пети, не видел. После чего неторопливо поплыли над озером обратно на противоположный берег.

Так это что получается? Невинных солдат подрали кучу, а опричники целехоньки? И кинжал так у Родзянки и останется?

Петя сжал в кулаке фигурку «рыси». Местные «духи» не помогли, придется дело в свои руки брать. Туманное облако под управлением Пети зашло немного правее, и отправило в беспамятство одного из свитских. После чего обрело материальность (пришлось шипом хвоста ладонь протыкать). Двух «рысь» просто отшвырнула в стороны. Оставалось надеяться, что когтями им досталось не слишком сильно. Ничего против них Птахин не имел, но ему была важна достоверность. После чего громадная кошка, практически, выскочила на князя. Но так, что Родзянка остался немного сбоку.

Надо отдать должное старому целителю. Он не кинулся наутек, а не слишком умело ткнул в «рысь» кинжалом. И сразу же оказался погребен под черным телом.

Петя, хотя это и было трудно одновременно двигаться и управлять «рысью» вышел вперед и упал на зверя сверху, вроде как, стараясь его не тог задушить, не то просто стащить с опричника. В результате принял на аурный щит несколько пуль. Его свитские и опричники жалеть не стали. Хотя стреляли они, понятно, в монстра.

Слабая надежда, что эти пули прикончат Родзянку, не оправдалась. Целитель был жив, и тоже держал щит. Да и когти «рыси» его не сильно рвали. Получается, местные «медведи» были сильнее его «кошки». Недаром она от них в прошлый визит сбежать захотела.

Кое как вывернув руку, Петя просунул ее между зверем и опричником и сумел вырвать кинжал. После чего вонзил его в Родзянку.

Забирать жизненные силы у сильного мага — сомнительное удовольствие. Самому сгореть можно, это Пете уже доводилось испытывать. Но сейчас он перенаправил весь поток в «рысь». Ну и накопитель наполнил настолько, насколько влезло.

Вялыми движениями обозначал борьбу, не слишком убедительно, но нашлись смельчаки, которые своими мечами (или что там у них) тыкали. И это было даже удачно. Больше энергии тратилось, быстрее всасывалась «жизнь» из Родзянки.

Все. Судя по ощущениям, внизу осталась мумия. И поделом.

Петя свалился с «рыси», сделав вид, что она его скинула. Медленно встал. Зато с кинжалом в руке. А управляемый им «зверь» столь же медленно (быстрее не получалось) двинулся на князя.

Какой-то свитский все-таки шагнул вперед, закрывая его своим телом, и отлетел в сторону, сбитый могучей лапой. Князь чуть попятился и выстрелил из пистоля. Безрезультатно.

И тут вперед вышел Петя. Тычок кинжалом, и зверь исчезает. Совсем. Потому что по воле мага в артефакт вернулся.

Бой закончился. Целители, в том числе и Петя, попытались спасти раненых, но их было слишком много. И хотя Птахин спас почти десяток человек на глазах у князя, но больше не смог и он. У других магов успехи были скромнее. Отряд потерял почти половину от своей численности. Безвозвратно.

Встал вопрос, что делать дальше. Желающих снова идти в бой не наблюдалось, но и отступить разбитым князю не хотелось. Нашелся еще один смельчак — маг-воздушник, который полетел в обход озера. И, в отличие от предыдущих разведчиков, вернулся. Никто на него не напал.

Только сведения он принес неутешительные. Поселок за озером был, но он был пуст. Дома стояли брошенными, в них — никого. И место, где по описаниям Пети, стояла «Золотая баба» имелось, но никакой статуи там не было.

Несколько дней отряд простоял на месте, залечивая раны, хороня убитых и привод себя в порядок. Затем, все-таки обошел озеро и вступил в поселок. Сведения разведчика подтвердились.