Заключение · Кесарю — кесарево

Поход закончился бесславно. Большие потери, фактически, поражение от шаманов, которых даже увидеть не удалось. И «Золотая баба», ради которой все это было затеяно, куда-то исчезла. Наверное, можно было проследить, куда, все-таки перевозить тяжеленную статую, не оставляя следов, невозможно. Только вот ни у солдат, ни у его высочества не было ни сил, ни желания преследовать такого противника.

Как ни странно, в прибытке оказался один Петя. Точнее, получил шанс этот прибыток получить. Деревню идолопоклонников они посетили, и ничего там не нашли, кроме брошенных и пустых землянок, на крышах многих из которых кое где рос мох. А вот на сломанном куполе, что раньше «Золотую бабу» прикрывал, этот мох рос сплошным ковром. И немного фонил темной энергией.

В общем, кусок этого купола вместе со мхом Петя потихоньку вырезал своим кинжалом и спрятал в вещах. Необязательно, что этот мох у него дома приживется, но стоит попробовать. Вдруг что-нибудь вроде «Черного ореха» получится. Тогда у него, пусть небольшой, но все-таки будет источник шаманской энергии. А то пока он ее только тратит.

Его высочество, как пояснил Пете один из свитских, очень тяжело переживал неудачу. Это выражалось в том, что князь ни минуты не сидел на месте, носился сначала по лагерю, потом перемещался в походной колонне от авангарда к арьергарду и обратно, на корабле тоже не успокоился и появлялся то в одном месте, то в другом. При этом ко всем придирался, устраивал разносы, а Стасову так и вовсе чуть в волосы не вцепился.

В провале были виноваты буквально все. Маги, которые оказались не готовы к встрече с необычным противником, опричники, которые уже кучу лет изучают шаманов, но ничего полезного узнать не смогли, офицеры и солдаты, способные только умирать, как бараны на скотобойне, не нанося противнику никакого урона. Наверняка досталось бы и Пете, но тот, благодаря умению видеть ауры сквозь стены, счастливо избегал опасности попасться Владимиру Васильевичу на глаза.

Впрочем, князь сам понял, что перегибает палку. Затребовал список потерь и стал отдавать распоряжения о материальной поддержке их семей. Но ни о каких наградах выжившим не могло быть и речи.

Петя смог только философски порадоваться за Великого князя. С такой оппозицией, как младший брат, его власти ничего не угрожает…

Положительным моментом было и то, что ни Стасов, ни его опричники Птахину никак не докучали. А по прибытии в Мезень просто все исчезли не попрощавшись. Так что ни на самого молодого мага, ни на его кинжал никто больше не покушался.

Шольский так и остался на посту в Маре, а может, еще дальше куда-нибудь отправился. По крайней мере, в Мезень вместе с князем он не вернулся. А заправлять делами там стал Розен Константин Карлович. Который никаких золотых червонцев Пете в конце месяца не передал. А когда тот пришел разбираться, наоборот, выразил недоумение, почему это занимающийся частной практикой целитель не делится доходами с городничим. Попытки возразить, что такие порядки были установлены прежним городским начальником, были пресечены и высмеяны. После чего Птахин был просто изгнан из кабинета с напутствием научиться работать нормально.

Это было неприятно. Шольский был достаточно тяжелым человеком, но новый городничий вызывал еще меньше симпатии. Если меняет условия приема пациентов для городского целителя, мог бы и сам это гражданам и участникам Северного завоза объяснить. Или даже объявить в приказе. Но нет, все на Петю возложил. Да еще и денег за это хочет.

Делиться с новым городничим деньгами молодой целитель не собирался. А вот развивать ли в городе частную практику, это надо было еще подумать. Сначала требовалось внимательно контракт изучить. Подписал он его год назад почти не глядя. Все и так было понятно, и его устраивало. Про двадцать дополнительных червонцев ежемесячно там ничего сказано не было. Так что формально Розен имеет полное право их не платить. И уж точно в контракте не может быть пункта об отчислении части доходов от частной практики в пользу городничего. Так что — идет он лесом. Точнее, тундрой. Но и самому подставляться не стоит. Денег жалко, но с учетом появления имения с алмазами, несколько сот рублей погоды не делают. Лучше больше времени в инспекционных поездках проводить и под их предлогом своими делами заниматься.

А пока, раз уж отношения с местной властью переходят на формальный уровень, следует взять отпуск. Законный, очередной, после года работы. Поездку с землемерами ему Шольский никак не оформлял, просто так отпустил. Так что — имеет право.

Отпуск Розен дал. Только скривился и замечание сделал. Мол, не вовремя Петя его берет. Ему надо работу перестраивать, а не отдыхать. К такой реакции Птахин был готов, ругаться не стал, а дал вежливый ответ, что это не совсем отпуск. Любому магу, а молодому особенно, периодически надо в Академию возвращаться. Чтобы с новыми разработками ознакомиться и в своей специализации продолжать развиваться. Вот за этим и едет.

Очень хотелось этому Карловичу какую-нибудь пакость на прощание сделать, но не рискнул. Совершенно ни к чему, чтобы возникли подозрения в его причастности к проблемам со здоровьем у городничего. Так что во время личной встречи ничего делать нельзя. Надо бы как-нибудь потихоньку подловить, но сейчас этим заниматься некогда, да и некоторое время выждать не мешает. Вот вернется из поездки в Баян, займется. Насылать понос или еще какие болячки с помощью магии «жизни» не будет. Такое вмешательство другие целители легко заметят. А вот руку или ногу отсушить с помощью «темной энергии» было бы неплохо. Но — все потом.

Поехал один. Точнее, сестра тоже решила съездить, но не в Баян, а в родной Пест. Мать и сестер с братьями повидать. С промежуточной остановкой в столице. Так что пришлось ей почти все последнее жалование отдать, у самого денег всего-ничего осталось. Совсем себя не обделил, но шиковать в поездке не удастся.

Отвык Петя уже от безденежья. Но имел целью в этой поездке попробовать хотя бы один из найденных алмазов продать. Долгие и мучительные размышления дали ему только два варианта поведения. Можно было попробовать продать камешек, сохраняя инкогнито, любому ювелиру в столице. Их там много, есть шанс все проделать тихо. Только не верилось, что это получится. Крупные алмазы, хорошо держащие магию «жизни», наверняка, большая редкость. К новому человеку должны возникнуть вопросы. Не у ювелира, так у того, кому он будет алмаз перепродавать. Ну а совсем замести следы… Нет у него такого опыта. К тому же, даже если вдруг на везении все пройдет удачно, что с остальными камнями делать? Денег от продажи одного алмаза на организацию рудника никак не хватит.

То есть надо было находить канал сбыта. Желательно официальный, чтобы неприятностей не иметь. Только вот Петя о торговле алмазами, вообще, никакого представления не имел. Требовалось со знающим человеком посоветоваться.

Единственным человеком из Петиных знакомых, кто мог в этих вопросах что-то понимать, был преподаватель артефакторики Трегубов Карп Никитич. К Птахину он относился неплохо, даже выделял среди прочих кадетов Академии. И помог ему после возвращения с первой практики с Дальнего Востока, откуда Петя привез довольно большой кусок друзы аметистов. Не сам купил, а использовал камни на занятиях магов «земли», которые из них заготовки под накопители и амулеты делали. Эти заготовки с охотой раскупили другие кадеты, внедряя в них на занятиях нужные им заклинания и после забирая с собой.

Правда, цена таким заготовкам была по двадцать пять рублей, то есть позволить себе иметь такие амулеты могли многие. Алмазы же существенно дороже. Далеко не всякий их себе позволить может.

Был еще один смущающий момент. Себе Трегубов ничего не взял. Ни денег, ни аметистов. Ему было важнее учебный процесс организовать и кадетов заинтересовать. А амулеты из аметиста выглядели много привлекательнее, чем из обычного кварца. Их можно было использовать не только по прямому назначению, но и как украшения.

Так что предстояло договариваться. Но шансы на успех Птахин оценивал много выше, чем при обращении к незнакомому ювелиру. Если артефактор сам не заинтересуется, может какую-нибудь наводку дать. И довольно большой шанс, что просьбу не рассказывать другим об алмазах, выполнит. Все-таки отношения у них были хорошие, и к Пете он благоволил. Если уж кому и довериться, то лучших вариантов он не знал. Тем более, ничего незаконного молодой маг не делает, и алмазы нашел уже на своей земле.

Начинать то-то делать было все равно надо, и обращение за помощью к Трегубову казалось лучшим вариантом.

Путешественником Птахин уже был опытным, так что поездка прошла без приключений и с достаточным уровнем комфорта. Денег осталось немного, но не настолько, чтобы в общем вагоне ехать. Как всегда, покупал первый класс. И, вообще, это сейчас ему сто рублей крохотной суммой кажутся. Когда-то он их за несметные богатства считал.

В Баяне было странным и непривычным снимать номер в гостинце. Была такая в городе. Но проситься на постой в Академию не стал. Не солидно. Хотя сейчас лето, занятий нет, наверняка большинство комнат старшекурсников пустует. А в казармы первокурсников так и вовсе никто еще приехать не успел.

Никакого ажиотажа его приезд не вызвал, но, в целом, все прошло благополучно. На территорию прошел без проблем (академический знак нацепил, а мажеское кольцо на пальце всегда). К ректору не напрашивался, но визит вежливости в приемную нанес. А то некрасиво будет, приехал, а у начальства не отметился.

Да и с прекрасной Натальей Юрьевной (помощницей ректора) ему всегда нравилось общаться. Та ему даже приветливо улыбнулась, но, как всегда, сделала вид, что очень занята. А, может, и вправду, дела у нее были. Так что ограничился несколькими фразами о своей службе и парой вполне искренних комплиментов прекрасной даме. После чего подарил ей парочку сувениров из чьих-то бивней. И, с некоторым сожалением, пошел дальше.

Трегубов оказался на месте. Впрочем, он почти всегда в своей лаборатории обитал. Из тех артефакторов, кто свой предмет действительно любят.

— О, Петр Григорьевич! — Радостно приветствовал он Птахина: — К родным пенатам вернулись? Где служите? В Мезени? Это где-то на севере? Так чем порадуете? У вас хорошая традиция во всех местах что-нибудь интересное находить.

Тут Петя и вынул из кармашка один из своих алмазов:

— Вот, Карп Никитич, такие камешки там попадаются. Только вы, пожалуйста, очень об этом не распространяйтесь.

— Ого! Вы, я так понимаю, не один такой камешек нашли?

Петя вынул еще три. Из той первой партии, что он еще зимой откапывал.

Несколько минут старший маг изучал камни, беря их по одному. Смотрел, по-видимому, и обычным зрением, и магическим. После чего изрек:

— Очень приличные камни. Емкие накопители можно сделать. А если их обработать, то и красивые. В объеме они несколько потеряют, но в цене даже приобретут. Но и уже сейчас каждый тысячи на полторы-две тянет. Вы ведь, как я понимаю, оставлять их себе не планируете?

— Благодаря вам, у меня уже сеть накопитель большой емкости. Мне его хватает.

— Но вы понимаете, что искать алмазы, это не грибы собирать?

— С моим магическим зрением мне это делать легче, чем другим.

— И вы собираетесь еще алмазы искать?

— Не буду врать, собираюсь. У меня почти каждый месяц случаются инспекционные поездки по губернии, так что, не отвлекаясь от дел службы, я в те края несколько раз в год наведываться могу.

Сразу говорить о том, что землю он уже выкупил и хочет там алмазные копи организовать, Петя не решился. Точнее, решил подождать с этим. Все равно, денег на такое грандиозное мероприятие у него нет, даже если все найденные камни продаст. Конечно, полторы-две тысячи рублей за алмаз — очень хорошие деньги. Его двенадцать камней стоят больше, чем его жалование за три года. Это если по пятьсот рублей в месяц считать. А не по триста, как в контракте написано.

Вот если бы найти алмаз размером не с лесной орех, а хотя бы с крупную сливу… Пришлось себя одернуть. Сейчас у него камни крупные, но уникальные. Дорогие, но не слишком. А алмаз размером со сливу привлек бы к себе внимание не только в стране, но и во всем мире. Не надо ему такого.

Но, надо понимать, на серьезное предприятие серьезные деньги нужны, и их еще предстоит добыть.

И говорить о планах, которые в ближайшее время не удастся реализовать, преждевременно. Надо будет только через некоторое время пост у реки организовать, чтобы всякие посторонние старатели совсем не наглели. На это денег, если камни продать, хватит. Много «браконьеры» не найдут, на поверхности алмазы не валяются, а под землей их видеть — надо Петин талант иметь. Но — для порядка. А если сами охранники копать станут? Ну и пусть. Все то же самое, много не найдут, а если Птахин их за этим занятием застанет, им же хуже. Сумеет наказать.

Можно, конечно, компаньонов поискать. Тот же золотопромышленник Карташов, наверняка, не откажется. Только невыгодно это пока Пете. Как доходы делить будут? Привезет Карташов миллион, а Птахину в рудник и вложить нечего. Камни под землей? Так их еще найти надо. И доказать, что их там много, не факт, что возможно. Вот и будет миллионщик себе львиную долю дохода забирать, пока расходы свои не компенсирует. А производить перерасчеты через несколько лет очень непросто будет. Надо сразу договариваться. В общем, есть большой шанс всего лишиться.

Зато если пару лет подождать, найти за это время алмазов тысяч на двести. Тогда и с Карташовым или иным потенциальным партнером совсем другой разговор будет. Как раз и срок обязательной отработки к тому времени к концу подойдет.

Мечты это, конечно, а не планы… Но подождать не мешает.

В общем, удалось с Трегубовым договориться, что эти алмазы он обработает и наиболее богатым кадетам и преподавателям о них расскажет. Без подробностей. Пока бесплатно, а потом за десятую долю в камнях (Петя настоял). Заодно подумает, что Пете дальше с этим делать. Не обещает, так как сам с алмазами дело имел нечасто. Но повозиться с ними ему интересно.

В общем, на Петин взгляд, все прошло почти идеально. На такую помощь со стороны артефактора он надеялся, но не был уверен, что тот захочет этим заниматься. Но — все срослось.

Задерживаться в Баяне Петя не стал. Еще два дня отвел на встречи с другими преподавателями. Раз уж приехал, надо доложиться. Был даже ректором принят, который ему в шутку попенял, что как-то он недостаточно хорошо работает. Из практик между курсами всегда с новыми орденами возвращался, а за год службы по распределению никаких наград не привез. Чуть было не похвастался, что имением обзавелся, но сумел себя удержать.

При прощании Наталья Юрьевна была необычно приветлива. У Пети даже мелькнула мысль, что став алмазодобытчиком, он бы даже для такой шикарной магини мог бы представлять интерес, но быстро ее подавил. Вот станет, тогда и думать будет. А пока он всего лишь маг-целитель пятого разряда на государевом жаловании. Немало, но магини и Аристократки таких в качестве женихов не рассматривают.

И, очень удачно, но один камень за эти два дня Трегубов сумел продать. Или себе взял? Так что финансовый кризис у Птахина закончился. Остальные алмащы, обещал, тоже достаточно скоро пристроить. Но деньги уже банковским переводом пришлет.

Вернувшись в Архангельск нанял на оставшееся время бригаду строителей, которые у реки, где его владения начинаются, наскоро срубили небольшой домик. Скорее, сторожку. Но с печкой, правда, чугунной, которую с собой привезли. Заодно оставил там котелок с минимумом посуды, немного круп и попросил строителей дров в запас нарубить. Так что и имение стало понемногу строиться. Красота!

Правда, пока охрану не нанимал, а дверь даже запирать не стал, подвязал кусочком веревки. Чтобы больше на охотничий домик походил и ненужного внимания не привлекал. А если кто посторонний забредет, пусть пользуется, пока хозяина нет. Людям хорошо и имущество целее будет. Про то, чтобы в этих краях какие тати бродили, он не слышал. Про беглых каторжников — тоже. Вроде, нет тут никакой каторги, обычные редкие поселения. Еще Соловецкий монастырь есть, но, во-первых, он отсюда довольно далеко, а во-вторых, беглых монахов оттуда, вроде, никогда не было.

Так что места Птахинского землевладения довольно спокойные.

Напоследок он еще раз их объехал. Хорошо все-таки тут. Осень, листья облетели, травы тоже приобрели золотистый цвет. Но как же здесь дышится! Наверное, из-за повышенного фона «жизни». Кстати, а травы тоже так ею пропитались, что даже сухие сохранили некоторые магические свойства. Для всяких там целебных эликсиров вполне можно использовать. Алмазы он при строителях искать не стал, но травы нарвать ему никто запретить не может. Нашел пустой мешок (уже не помнил, что в нем сюда привезли) и набил его довольно плотно сорванным сеном. Так что и по целительским делам не совсем впустую съездил.

Вернулся в Мезень и стал действовать согласно намеченным планам. То есть как можно чаще выезжать в инспекции и поменьше работать в городе. Приема почти не вел, зато регулярно наведывался в земскую больницу. Зельями и эликсирами делился, сложные случаи исцелял. Все бесплатно. Особой популярности не завоевал, но некоторого уважения от простого люда добился. Возможно, проще будет потом рабочих на копи набирать.

Еще поглядывал, не удастся ли где городничего подловить? Кое-какой план стал вырисовываться. Надо будет только дождаться, когда этот Розен будет с работы пьяным домой возвращаться. Чтобы незаметно его усыпить и небольшие поправки в организм внести.

Только вот этот нехороший человек пил очень умеренно. Но Петя не оставлял надежды.

До ледостава успел еще раз в свое имение съездить и даже пару новых алмазов откопал. Хорошие камни попались, но глубоко рыть пришлось. Может, удастся какого-нибудь мага «земли» в компаньоны взять? Нормального, без особо больших запросов. Надо будет в следующий визит в Академию поспрашивать.

А потом началось что-то странное.

Птахин вел прием в кабинете при своей казенной квартире. И даже пациент там был. Не самый простой. Владелец одних из самых крупных складов в Мезени — Савва Давыдович Жмыхов. Немолодой уже бородач, но здоровенный, как медведь. К сожалению, «здоровенный» не значит «здоровый». Зачем-то стал на складе силу свою демонстрировать и надорвался. Грыжа у него случилась. Еле до целителя довезли.

Травма неприятная, но для Пети несложная. Сначала он с помощью рук и волевой магии грыжу на место вправил, а потом «среднее исцеление» наложил и немного «жизни» подкачал. На чем работа целителя закончилась.

Но солидного человека нельзя просто так — скастовал заклинание и «пошел вон». Надо вежливо обслужить. Поговорить. Чаем напоить, благо у Пети еще оставался хороший с Дальнего Востока.

Раньше Жмыхов у Пети уже бывал, с подачи Шольского. Так что денег за прием не платил. В этот раз снова брать не стал, но рассказал о новых требованиях городничего. Которого они вдвоем осудили.

И вот, прямо посреди этой приятной беседы в кабинет ворвался всклокоченный человек с сумасшедшими глазами, в котором Птахин с некоторым удивлением признал Исайю Даниловича — одного из приказчиков (или специалистов) дальневосточного купца Карташова.

— Где?! — Завопил он: — Алмазы?!!!

— Исайя Даниилович! — Возмутился Петя: — То, что мы с вами шапочно знакомы, совершенно не дает вам права врываться ко мне в кабинет, когда у меня тут находится куда более достойный, чем вы, человек, нуждающийся в целительской помощи. Тем более, какими-то завиральными идеями.

— Не отрицайте, я знаю! Вы алмазы нашли!

Петя, тем временем, нащупал шаманский то ли рог, то ли зуб и постарался с максимальной скоростью вызвать своего малого «духа» и поместить него на лоб крикливому приказчику. Но тот еще успел прокричать:

— Крупные алмазы! Да еще и магические! Надо срочно регистрировать месторождение!

Что делать дальше, Исайя сказать не успел, так как осел на пол.

— Прошу извинить этого сумасшедшего, — Сказал Петя, перетаскивая тело на кушетку: — Он у золотопромышленника Карташова служит. На Дальнем Востоке имел несчастье с ним встречаться. Говорят, хороший специалист, но одержим манией поиска алмазов. Вот что его сюда принесло? Из Дальнего. Я душевные болезни лечить не умею, только телесные.

Жмыхов смотрел на Петю и его манипуляции с интересом:

— Лихо вы его! Но знаете, алмазы — это такой предмет, который никого равнодушным не оставляет. Меня тоже.

Петя закатил глаза:

— Не буду врать. Во время своих странствий по Дальнему Востоку нашел я алмаз. Крупный, хороший. Но не сам нашел, с чжурчжэньского мага снял. Вот он, — выловил из-за пазухи свой накопитель: — Так этот несчастный решил, что я в любом месте могу алмазы найти. Вот что с ним делать?

— Что целитель может делать? Только лечить, — добродушно пробасил купчина и стал собираться: — Пойду я, пожалуй. Никто за меня дела делать не будет.

Ушел. Оставив Петю в неприятном сомнении. Похоже, этот матерый волчара его объяснениям совершенно не поверил.

Как же так? Ведь Трегубов все четко обещал…

От фанатика все-таки удалось избавиться, не прибегая к крайним мерам. Петя сказал ему, что привезенные один местный житель нашел крупный алмаз прямо подо мхом. Примерно в ста верстах от Мезени, если двигаться в сторону Архангельска, но взять чуть южнее. Как опытный рудознатец, сам определит. А Птахин с ним поехать не может, не раньше, чем месяца через два. Городничий в городе сменился, лютует и со службы его не отпустит. Ну а через два месяца тут уже всюду снега будет по пояс, искать тяжело будет.

В общем, Исайя умчался. Как всегда, с горящими глазами. Но на смену ему пришел куда более обстоятельный персонаж — Матвей Яковлевич. Тоже приказчик Катрашова, но уже из реальных помощников купца. Доверенное лицо. И хорошо знакомый Пете, так как на практике и более поздней поездке на Дальний Восток они не просто пересекались, а сначала за аметистами вместе ездили, а потом и к шаманам.

— Куда же это вы, Петр Григорьевич, бедного Исайю услали? Ведь там же ничего нет?

— Ничего, ему полезно. А здесь ваш полоумный мне очень работать мешал. К тому же, вдруг, и найдет что-нибудь. Я в тех местах не бывал, что там есть — не знаю.

— Но ведь алмазы-то вы и вправду нашли. И даже землю, где они есть, выкупить успели. Никогда не поверю, что вы такие деньги за кусок болота с хорошей охотой отдали бы. А уж как Фоншольский волосы на себе рвал, когда про алмазы узнал…

Час от часу не легче. Интересно, а еще кто-нибудь про алмазы не знает? Нет, понятно, если узнать, что Петя алмазы нашел и имение себе приобрел, один плюс один сложить несложно. Но Трегубов же обещал не говорить, откуда алмазы. Или по денежному переводу отследили? За оставшиеся камни как раз деньги пришли. Но, вообще-то, банк гарантирует тайну вкладов и переводов. Или не для всех?

Теперь это уже было непринципиально. Но скверно.

Матвей Яковлевич Петю за грудки не хватал, работать не мешал, но каждый день приходил и заводил одни и те же разговоры. В принципе, говорил все, что молодой землевладелец и ожидал.

Пугал трудностями организации дела, массе «подводных камней», которые опытный управляющий рудника легко обойдет, а неопытный может все дело загубить. О том, что стоить все это будет очень дорого, тоже говорил. Против этого возразить было трудно.

Но вот доли в доходах Птахина ни как не устраивали. Мол, сначала надо будет вернуть вложенные деньги. Петя успел потратить не больше сорока тысяч (с учетом облигаций и их неполученных дивидендов), против этого Матвей Яковлевич возражать не стал, к чему мелочиться. Но от имени Карташова предполагал сразу вложить полмиллиона, которых вполне может не хватить. Тогда — больше. Ну и сбыт алмазов категорически хотел забрать себе. Рынок здесь сложный, без опыта нельзя. Серьезные копи — это не десяток алмазов, даже крупных, а пуды мелких кристаллов, которые основную выручку и дадут. Но оценку и бухгалтерию опять же требовал оставить за купцом.

То есть свое Петя однозначно вернет. Возможно, даже скоро. А потом может об алмазах на долгое время забыть. Разве что небольшой доход все-таки удастся выторговать, но и то, Матвей настаивал, что об этом можно будет говорить только после того, как станет ясна годовая добыча. Маг-то копейками рискует, а Катрашов — миллионами. Понимать надо.

От всего этого было грустно, и с ответом Петя тянул. Не устраивает его такой расклад. А какой устраивает? Опыта-то нет. Реально посчитать не получается. Единственное, за что можно зацепиться, это то, что он сам за прошедший год четырнадцать камней нашел. Тысяч на двадцать пять в совокупности. Но как понять, двадцать пять тысяч в год с рудника это много или мало? Неплохо, но явно не миллионы.

К счастью, в торги вмешался Жмыхов. Про имение он тоже узнал и тоже пришел с предложением. С Матвеем он торговаться не стал, а пообещал того их уезда выкинуть. Нечего тут дальневосточным делать, здесь Северный завоз правит.

Но, хотя бы оба на некоторое время отстали.

Зато стали приезжать вдруг вспомнившие о нем друзья по Академии. Первой появилась Дивеева. Которая как раз прошедшим летом Академию закончила, получила распределение к деду (наместнику Дальнего Востока), но решила пока страну посмотреть и примечательные места посетить. Не одна, конечно, с сопровождающими.

Что такого особо примечательного в Мезени, и что тут есть, чего нет в том же Дальнем, Птахин не понял. Но раз княжна захотела, и дед поездку поддержал, имеет полное право путешествовать где хочет. За неимением других достопримечательностей Петя готов сводить ее на рынок, где можно купить кое-какие меха, моржовую кость (и, возможно, даже мамонтовую), а местными травами и корешками для зельеварения он с ней может из своих запасов поделиться.

— Это все замечательно, — Согласилась Екатерина: — А как насчет алмазов? Вся Академия знает, что ты их здесь нашел!

Петя внутренне охнул, но осознал, что отрицать уже глупо. Никого он ни в чем не убедит. А уж Дивееву, с ее упертостью, тем более. Но, моет, попробовать аукцион устроить?

В общем, Петя сознался, что землю, где предположительно есть алмазы, он уже выкупил себе в качестве имения («Я знаю», — улыбнулась княжна) и пожаловался на купцов, которые ему проходу не дают.

Вот тут Дивеева буквально взвилась:

— Кто?!!!

Указал на представителя Карташова и местного Жмыхова.

На Матвея княжна просто наорала и пообещала всевозможные кары за то, что действует без ведома наместника. На Жмыхова тоже наорала. Пояснив, что хоть он тут и привык казенные деньги на Северном завозе воровать, место свое должен знать. Нечего себя простому лабазнику князем представлять. А Северный завоз, между прочим, ее дедушка больше, чем наполовину заказывает. И влияет на него чуть ли не больше его высочества, который в такие мелочи не вникает.

Жмыхов проникся, даже борода у него трястись стала, но отступать не спешил. Матвей Яковлевич тоже чуть не плакал, но жалобно тянул, что без такого опытного промышленника, как Карташов, столь большое дело запустить не удастся.

И оба продолжили Петю обрабатывать, но уже тайком. Хотя условия немного улучшили. Уже прогресс.

А потом начался сумасшедший дом. Или встреча выпускников. Только место для нее было совершенно необычное. В Мезени один за другим появились Пален, Воронцов, Волохов и даже Шувалов. Если с первыми тремя было еще понятно, почти приятели, то с Шуваловым все было с точностью наоборот. Вместе они не учились, граф закончил, когда Петя поступал, зато девушка — Анна Фролова — сначала, после отъезда Шувалова на службу по распределению, стала гулять с Птахиным, а потом все-таки уехала к первой любви на Дальний Восток. И когда им там довелось пересечься, вроде, открыто не конфликтовали (да и кем был недоучившийся кадет-мещанин против мага-аристократа), симпатии друг другу никак не выражали. Теперь же антипатии, как будто никогда и не было. Правда старший тезка (обоих звали Петрами) взял по отношению к Птахину покровительственный тон, который того изрядно раздражал.

— Смотрю, неплохо ты тут устроился, — Сказал Шувалов. Похоже, и по плечу хотел похлопать, но Петя вовремя повернулся к нему боком так, что сделать это можно было только чрезвычайно неуклюже, от чего граф воздержался: — Но ты всегда в любом месте умудрялся подметки на ходу срезать.

Сказать на это было нечего, Птахин только слегка пожал плечами.

— А с Нюркой я расстался, — Как ни в чем не бывало продолжил аристократ: — Сам понимаешь, не моего поля она ягода. Хотя, знаешь, даже обидно. Как нормальная баба, так в невесты не годится. А как завидная невеста, так Дивеева. Тебя она тоже, небось, строить пыталась?

Теперь — слегка развести руками вместо ответа.

— Что я и говорю. Хотя, наверное, это и хорошо. Спешить с женитьбой не будешь. А красивых девок — полно. Я вот сейчас в столице с актриской одной живу, но думаю ее на балерину поменять.

Тут и отвечать нечего.

— Кстати, если хочешь, могу Нюрку к тебе прислать. Замуж она так и не вышла. Думаю, прилетит к тебе, только позови.

— Спасибо, не надо.

— Что, богатую невесту приглядел? Или теперь тебе и на родовитых поглядывать можно. Княжну, конечно, не отдадут, а простую дворянку за алмазные копи — запросто.

И после небольшой паузы занятой смехом Шувалова:

— Только чревато это. Отберут у тебя имение, а самого на цепь посадят. В будке. Лучше кумпанство организовать. Со мной как раз специалист по таким делам приехал. Сейчас вас познакомлю.

Остальные вели похожие разговоры, с поправкой на характеры и близость знакомства. Пален, например, предлагал не только с копями помочь, но и звал степи вокруг Тьмутаракани прошерстить. Алмазы там найти шансы невелики, а вот курганы и прочие древние захоронения в достатке имеются. С Петиным умением ценные вещи под землей находить, там можно весьма неплохими древними артефактами разжиться. Виктор ему в этом с удовольствием компанию составит, а здесь в Мезени пусть лучше специалист занимается. Есть у него такой на примете.

Дивеева возмущалась, она сюда первая приехала (купцы не в счет), но графы перед ней особо не тушевались. А Шувалов так даже замуж позвал, чем поверг ее на несколько дней в задумчивость.

В общем, бедлам стоял знатный. Пациенты в страхе разбежались, и даже городничий на глаза попадаться остерегался. А вот доля в предполагаемых доходах что-то совсем не росла. Видимо, аристократы с детства усваивали нехитрые пропорции дележа барышей с простолюдинами. Им все или хотя бы почти все, а тем, что останется.

Вдруг, в разгар всех этих, скажем, переговоров, Пете пришел вызов от губернатора в Архангельск. Поехали всей толпой. Всей толпой и к губернатору ввалились. В смысле, не всей, конечно, но княжна с графами сами в кабинет ввалились вслед за Петей.

Узнав, кто перед ним, граф Скавронский сделал вид, что рад видеть у себя столь достойных молодых людей. И сейчас ими займется. Только маленькое дело с Птахиным решит. Они могут поприсутствовать.

«Маленькое дело» оказалось целыми тремя указами Государя. Которые губернатор и зачитал.

Во-первых, за проявленное мужество во время похода против язычников в районе Мары, а также проведенные в землях уезда изыскания, магу пятого разряда Птахину Петру Григорьевича вне срока присваивался очередной орден. Святой Анны третьей степени.

Теперь у Пети стало два красных крестика и оба с красной же ленточкой — прикалывать. Только у Анны лента с золотой окантовкой, а у Станислава — с двойной серебряной.

Во-вторых, в связи с большими успехами на службе в Мезени, маг пятого разряда Птахин Петр Григорьевич переводится на новое место службы. В город Жатск Путивльской губернии, где как раз освободилась вакансия, и которую нужно срочно занять в силу значимости и густонаселенности этого уезда.

Странно. Через Жатск Петя проезжал, когда ехал поступать в Академию. Городок довольно близко расположен, что к родному Песту, что к губернскому Путивлю. Хорошие, в принципе, места. Он когда-то мечтал где-нибудь в аналогичном месте осесть. Но это до того, как алмазы нашел.

В-третьих, земли Мезеньского уезда выводятся из реестра казенных и переходят в кабинетные[51]. Городов и поселений эта процедура не коснется, а вот личные имения, размером более тысячи десятин, выкупаются у владельцев казною по максимальному тарифу — сто тридцать шесть рублей за десятину.

Тариф такой, действительно, был. Петя при покупке имения этот вопрос проштудировал. И относился он, кажется, к местам залегания руд. Руд, а не алмазов. Про те в реестре ни слова не было. Хотя была оговорка, что цена может быть и «договорной». Вот Великий князь с ним и договорился. Указом. И, похоже, указ ради одного Птахина писался. Насколько он знал, ни у кого больше подобных землевладений в уезде не было. Даже почетно…

Губернатор дочитывал последний указ вслух с особым выражением и, кажется, с удовольствием. И внимательно следил за выражениями лиц присутствующих.

Впрочем, молодые аристократы лица, что называется, «держать» умели. Дружно восхитились мудростью и щедростью Государя, вслед за Скавронским поздравили Петю с высокой наградой. А потом тихо куда-то исчезли. Про прием у губернатора все как-то забыли, про Птахина тоже. Даже Пален с его курганами больше не объявлялся. В гости в казенную квартиру уездного мага-целителя тоже никто больше не заходил.

* * *

Примерно через полгода солнечным днем Петя сидел прямо на свежей траве, покрывавшей все свободные участки земли его довольно большого (с пол десятины) участка городской усадьбы в Жатске и медитировал. Самочувствие и настроение были великолепными. Заодно вспоминал последовавшие за указами Великого князя событиями, и делал это, пожалуй, с удовлетворением.

Переезд прошел достаточно быстро. Никто Петю задерживать не стал, надо было только вещи собрать, которыми он, вместе с сестрой, обрасти успел. Пришлось сундуки покупать, а в поезде от Архангельска целых три купе брать. Причем оставить их (вещи) без присмотра Клава никак не желала. Поэтому ехали в отстоящих друг от друга купе, а в то, что между ними, она на каждой остановке наведывалась.

Ведь они не просто свой скарб вывозили. Перед отъездом Петя успел проехаться с последней инспекционной поездкой по ближайшим постам сбора у местных жителей мехов, так что у них теперь их было целых два здоровенных сундука. Плотно набитых. Моржовой кости тоже накупил. Не то, чтобы слишком нужна, но дешево досталась, а амулеты из нее приличные получаются. Что меха, что кость можно самим использовать, благодаря магии они не портятся, а можно с хорошей выгодой продать.

Впрочем, в деньгах нужды не было. Помимо денег, оставшихся от продажи первых четырех алмазов (около пяти тысяч), на счет поступила куда более крупная сумма — двести семьдесят две тысячи рублей. Даже налога с нее не взяли. Куча денег! А ведь десяток алмазов так и непроданным остался. Тоже тысяч на пятнадцать-двадцать.

Несостоявшиеся алмазные копи и миллионы было, конечно, жалко. Но, по некоторому размышлению Петя решил, что Великий князь его не ограбил, а выручил. Не положено таким выходцам из низов, как он, подобными делами заниматься. Купеческие фамилии не одно поколение меняют, пока миллионщиками становятся. Если становятся, а не разоряются. Не дали бы ему спокойно алмазами заниматься, как-нибудь, да отобрали бы. А так получалось, что вложенные в усадьбу деньги увеличились больше, чем в семь раз.

С такими деньгами удалось легко купить очень приличную городскую усадьбу на новом месте. И переделать ее под свой (с поправками на сестру) вкус.

Кстати, с Клавой надо было что-то делать. Либо замуж выдавать, либо отдельный домик ей покупать. Сам-то он рано или поздно женится, и хозяйкой в его усадьбе будет другая. Или она так и хочет теткой-приживалкой всю жизнь прожить? Засиделась уже в девках. Впрочем, денег на приданое ей хватит, так что все зависит от ее собственного желания. Пока же можно сказать только то, что в Пест к матери она возвращаться точно не хочет. Там она будет одной из, а здесь занимает довольно солидное положение сестры мага-целителя.

Вот на ком Пете жениться самому, так и осталось вопросом. Первая любовь — Анна, естественно, отпадает. И даже не потому, что несколько лет жила с Шуваловым. Детей не завела, а красавицей осталась. Главное, она Шувалова Пете предпочла, хоть и не имела шансов выйти за графа замуж. Так что — отпадает.

Выгоревшая магиня Маша Селиванова не подходит по тем же соображениям. Пока училась в Академии, Петя был для нее недостаточно хорош. После знаки внимания оказывала, но не потому, что вдруг стала его сильно ценить. То есть ценить стала, но как мага, который может ей способности вернуть. Один раз это с помощью шаманской магии уже делал. Не обязательно, что получится это сделать во второй раз, при выгорании каналов и источника травмы очень серьезные. Но даже если получится, будет она свою магию лелеять, а не мужа. Зачем такая нужна.

А так, в Баяне невест, в чьем роду случались маги, осталось много. Наверное, ни одна не откажется за него замуж пойти. Так что можно как-нибудь туда съездить в отпуск. Когда дозреет, что жениться пора.

А, может, к сокурснице Кате Павловой как-нибудь наведаться? Из одной губернии, из городка Стерно она. До него почти столько же, сколько и до Путивля или Песта. Недалеко. Конечно, в Академии она его не слишком привечала, дворянским происхождением гордилась, но так, девка ладная. И князья к ней в очередь женихами так и не выстроились. В общем, тоже вариант. Хотя и с меньшими шансами.

Ну а за себя он теперь спокоен. Не повезло с алмазами, неожиданно повезло с другим. Когда распаковывал мешок с сухой травой, что на месте, где алмазы были, собрал, оказалось, что с нее куча семян сыпалась. Вот он их по всему участку новой усадьбы и посеял. И вырастил. Впрочем, для мага «жизни» это не проблема. Важно другое. Трава-то сама волшебной оказалась, а не просто «жизнью» от алмазов пропиталась. Так что теперь магический фон по всей его новой территории просто чудесный. Для мага его специализации. И здесь он не наездами, а все время живет. То есть четвертый разряд, если и не завтра ему светит, то уже и не за горами.

А в самом дальнем и пустом углу он беседку поставил. Которую со всех сторон забором отгородил и никого туда не пускает. Потому, что на ее крышу он мох из поселка язычников перенес. И ведь тоже прижился. Немного его пока, но есть надежда, что станет больше. И хотя фон «темной» энергии от него очень слабый, но он есть. Если не пожалеть времени, кинжал зарядить можно, никого жизни не лишая. Хотя этот вариант со счетов тоже сбрасывать не стоит.

И, наконец, ордена. Теперь у него их целых четыре. Солдатский Георгий. Вроде, самый простой, но очень уважаемый орден. А также Анна четвертой и третьей степеней и Станислав третьей. Скоро нового ордена не получить, разве что на войну попроситься, но пока не хочется. И здесь неплохо. Но за выслугу ему все положенное дадут. Все-таки маг-целитель в любом городе фигура заметная и уважаемая. Так что три-четыре года и можно Станислава второй степени получить, потом лет через пять Анну второй степени, а там, еще лет через пять-десять — Владимира. Четвертой степени, но дающий потомственное дворянство.

Конечно, это нескоро произойдет, но и лет ему не слишком много. А если к сорока станет потомственным дворянином, то и дети к совершеннолетию ими будут. Совсем не то, как ему приходилось начинать.

Петя довольно улыбнулся и стал еще более энергично гонять «жизнь» по каналам.

КОНЕЦ