Глава 5 · Испытание маготроном

Следующие дни, прошли, можно сказать, без эксцессов. Новых предметов не появилось, занимались примерно тем же, что и на первой неделе учебного года. То есть слушали агитки на Филмаге, байки на Термаге, медитировали на Маге и всячески изгалялись над собственным телом на физкультуре. Для разнообразия Левашов кадетов один раз вывел на болото бежать кросс. Потом сам же Ячменева и еще одного купчишку похожей комплекции (по фамилии Калашников) из трясины вытаскивал. Ругался, но даже бить не стал. А Петя на следующий день все свои запасы новой формы распродал. Он теперь не только сапоги с ремнями, но и галифе с гимнастерками брать стал. Немного их было, брал на пробу. После кросса запаса галифе не хватило.

Посещение давилки, похоже, какой-то положительный эффект все-таки дало. По каналам особо не видно, а вот хранилище больше стало. Немного, но заметно, хотя и оставалось чуть ли не самым маленьким среди всех кадетов. Все равно, прогресс обнадеживал.

Магическое зрение тоже продолжало развиваться, хотя думал, что дальше уже некуда. В режиме «лупы», как он его для себя назвал, Петя уже такие мелкие капилляры энергосистемы видел, что казалось, весь организм только из них и состоит.

С откровениями Петя ни к Глоку, ни к другим кадетам не лез, но по чужим разговорам понял, что никто больше на курсе так четко и детально энергетические каналы не видит. Похоже, он один такой. Уникальный. Что приятно. Понять бы еще, как эту свою способность использовать можно.

Опять наступил выходной, и все кадеты, отстояв с утра короткую службу, которую приписанный к Академии поп (отец Паисий) повел прямо на плацу вместо обычного развода, прямо с утра отправились гулять в город. В основном, в городской сад, благо погода стояла хорошая, а там имелись кое-какие немудрящие аттракционы и даже танцплощадка с беседкой для духового оркестра. Это не считая трактира и лотошников со всевозможными товарами.

Зачем туда пошел Петя, он представлял себе неясно. Кататься на качелях-каруселях или прыгать «гигантскими шагами» он точно не собирался. Деньги у него были, для прежнего мальчика на побегушках невообразимо огромные, но тратить их просто на пустые развлечения ему, все равно, было жалко. Пирог там купить, или пряник, куда ни шло, если проголодается, а вот за право посмотреть, как кувыркаются на помосте балагана клоуны, ему было жалко. Кадеты на своих турниках еще не такое вытворяют. И корячатся некоторые куда более забавно. После урока весело вспомнить. Когда сам занимаешься, не до этого.

Музыку послушать было неплохо, но для этого рядом с их «чердаком»[9] стоять было необязательно. Духовая музыка гремела так, что во всем саду слышна была. Просто по аллеям погулять? Для этого необязательно было с территории Академии выходить. Там сад даже разнообразнее, много диковинных растений содержит.

С другими кадетами все понятно. Они и развлекаться не стесняются, и на девушек охотно глазеют. Возможно, многие еще на балу успели с кем-нибудь о свидании договориться. Хотя, что это за свидание на массовых гуляниях? Впрочем, не Пете об этом судить. И еще раз увидеть Анну он бы не отказался. Может быть даже поговорить. Вот только захочет ли она сама его видеть? Очень странное у них знакомство получилось.

Отдыхающих в саду было довольно много, не только кадеты сюда пришли. Местные горожане гуляли целыми семействами, периодически цепляясь друг за друга и полностью блокируя аллею на время беседы. К счастью, сад был в модном еще с прошлого века «регулярном» стиле, так что перейти с одной дорожки на другую и обойти затор, было несложно. Вот Петя и брел без всякой цели, куда дорожки выведут.

Как и на балу, старшекурсники бродили либо небольшими компаниями, либо независимо, но всегда в сопровождении не меньшего числа девушек. И явно чувствовали себя хозяевами этого места, а может быть, и вселенной. Даже семейные компании перед ними расступались. А некоторые их приветствовали и старались продемонстрировать другим такое знакомство.

Первокурсники старались подражать старшим товарищам, но получалось не очень. Мало самому расправить плечи и держать грудь колесом, надо чтобы другие за тобой это право признавали.

Городской сад — не Дом собраний, куда просто так не войдешь, сюда все горожане свободный доступ имеют. И немало среди них молодых людей, которым гордая поступь кадетов и, главное, то, что девушки вокруг них увиваются, как кость в горле. И если к старшекурсникам они не подходят, то новый набор задирают без особой опаски. Нет, открыто в драку не лезут, все-таки за нарушение порядка в общественном месте можно неприятностей огрести, но обозвать как-нибудь обидно — сплошь и рядом. Или скандал затеять. А в уединенном месте так и люлей отвесить могут.

Петя об этом не знал, но жизненный опыт подсказывал, что вглубь сада лучше не забираться. К тому же непонятно было, что там делать. Аттракционы и торговля на центральной поляне расположены, Беседки и скамейки тоже на ближайших к ней аллеях расставлены. И если от всего этого уйти, будет непонятно, зачем вообще приходил.

В одной из попавшихся по пути беседок было оживленно. Какой-то старшекурсник развлекал карточными фокусами довольно разношерстную компанию. Это и привлекло Петино внимание, и он задержался — посмотреть. Не фокусы, а именно состав зрителей. Видимо, у него сложилась не совсем верное представление о взаимоотношении кадетов и местных горожан. Или слишком упрощенное. Очевидно, что старшекурсники — это уже почти дипломированные маги, то есть очень завидные женихи. И то, что вокруг них вьются местные девицы — неудивительно. Население городка, к аристократическому никак не отнесешь, вообще, мастеровые преобладают. Так что никто дочерей взаперти не держит, мамок-нянек следить за ними нет, так что нравы относительно свободные. Девицы на гуляния и свидания сами бегают, без сопровождения. Чем кадеты и пользуются.

Сомнительно, чтобы все здешние романы заканчивались свадьбами. Маги — завидная партия, а вот невесты местные — так себе. Какое приданое у дочек мастеровых и мещан? Или даже купцов третьей гильдии? Уже по нарядам видно, что особо богатых семей в Баяне нет. Маги на девушках из семей других магов жениться предпочитают. И по состоянию ровня, и кровь больше шансов на одаренных детей дает. А тут все простые.

Или нет? Петя цинично усмехнулся. Наверняка немало нагулянных детей рождается. Так что, наверное, во всех местных семьях кровь одаренных присутствует. Недаром город не только Академией, но и мастерами на все Великое княжество известен.

Естественно, мужскую часть населения Баяна такие отношения между кадетами и местными красавицами радовать никак не может. Однако, не поголовно. Выдать дочь или сестру замуж за мага хотели бы многие. Поэтому в беседке за фокусами старшекурсника не только полдюжины девиц наблюдает, но и двое местных парней. И трое мальчишек. Чьи-нибудь младшие братья, наверное. Кстати, помимо фокусника, там же еще двое кадетов имеется.

Сами фокусы Петю не заинтересовали. Мало ли что с картами с помощью магии сделать можно. Что бы этот кадет ни говорил, здесь не только ловкость рук, но и сила ветра присутствует. Саму энергию воздуха Петя видеть не может, но, судя по тому, как у «фокусника» энергетические каналы в пальцах пульсируют, своей стихией тот точно манипулирует.

Петя уже собрался было идти дальше, но тут заметил, что одна из девушек, сидевшая на лавке в беседке в тени и как-то наособицу, та самая Анна, с которой он неделю назад на балу танцевал.

— Всем привет! Можно и мне посмотреть? — Спросил он, входя в беседку.

Реакции не последовало. Фокусник был слишком занят картами, которые у него какой-то танец мотыльков исполняли, два других кадета, видимо, ему помогали и тоже не могли отвлечься. А остальные не чувствовали себя хозяевами положения, и за магов отвечать не решились. Интереса особого не проявили. Петину одинокую «шпалу» на рукаве заметили и оценили не слишком высоко. Впрочем, к такому отношению к первокурсникам он уже привык. Так что тихо проскользнул внутрь и уселся рядом с Анной. Вроде как не специально, просто пустое место рядом было. Но шепотом поздоровался:

— Рад тебя видеть.

Девушка небрежно кивнула. Или просто тряхнула головой. В общем, бурной радости не выразила.

В этот момент карты закончили полет на ладони фокусника, и все разразились радостными криками. Кроме Анны, кстати, которая только сдержанно улыбнулась.

— Ледяная она какая-то, — подумал Петя: — Или замороженная?

Раз разговора не получилось, наверное, стоит привлечь к себе внимание другим способом. Тем более, что момент подходящий.

— Здорово, — сказал он громко: — А можно и я фокус покажу? Совсем без магии. Только мне для этого новая колода карт нужна.

— Совсем новая? — Фокусник обратил на Петю внимание: — А чем моя не подойдет?

— Тем, что уже побывала в руках мага. У меня в казарме тоже колода осталась, на почтовой станции ее выиграл. Так в ней в магическом зрении все карты сквозь рубашки видны.

Тут Петя приукрасил реальность, колода была только магически крапленой, но для игры в азартные игры это не так уж принципиально.

— А ты не промах, — рассмеялся фокусник: — Небось, кучу денег на станции выиграл?

— Я не играл. Только одному шулеру раздеть попутчика не позволил.

— Потом колоду покажешь. Хотя… После того, как ты об этом сказал, с нами никто играть не сядет.

— Просто нужен маг, который игру контролировать будет. Вот вы сейчас за мной и проследите, чтобы я магией не пользовался.

— Не беспокойся, проследим.

Петя решил не жмотиться и вручил одному из мальчишек рублевую ассигнацию:

— Сбегай к лоткам, купи новую колоду. Какую-нибудь недорогую, все равно, на один раз. Сдачу себе оставишь.

Мальчишка явно пришел с кем-то из местных, то есть шпаной быть не мог. Но и дети честных ремесленников от заработка не отказываются. Так что обернулся в пять минут и, действительно, принес весьма дешевую колоду. Хотя, не факт, что тут большой выбор был. Все-таки не в лавку бегал. А лотошники сами всегда, что подешевле, берут, а продают как высший сорт. Впрочем, размер сдачи — его проблемы. И, судя по недовольной мине мальчика, она оказалась куда меньше, чем он рассчитывал.

Пока мальчик бегал, Петя успел со всеми перезнакомиться. В смысле сам представился и имена присутствующих узнал. Без фамилий. Кроме фокусника, который оказался целым графом Алексеем Воронцовым. Остальные, видимо, титулов не имели, вот и не хвастались. Скорее всего, оба других кадета были из семей магов, но потомственного дворянства не имели. Они и размером своих хранилищ, и яркостью ауры Воронцову значительно уступали. Хотя Петю столь же значительно превосходили.

Фокус, который Петя показывал, для людей часто бравших карты в руки ничем серьезным не был. Но и широкой известности в то время еще не получил.

Петя вскрыл пачку, продемонстрировав, предварительно ее новизну. Потом небрежно перетасовал колоду, после чего развернул ее веером, держа рубашки к себе так, что видеть номиналы карт он никак не мог. Предложил одной из девушек выбрать любую карту и показать ее всем, кроме него. За это время он снова собрал веер в аккуратную стопу и попросил девушку сунуть карту в любое место колоды. После чего аккуратно перетасовать ее. Затем забрал колоду обратно, снова развернул ее веером и сразу вытащил нужную карту.

— Эта? — Спросил он.

— Действительно, — ответил за девушку (Олю) Воронцов: — И ведь магии, действительно, не было совсем. И колода немеченая.

Ничего сложного, на самом деле. Дешевые колоды карт, практически, никогда не бывают обрезаны полностью симметрично. С одной стороны поле обязательно немного больше будет. Так что пока девушка показывала карту остальным зрителям, колоду надо было перевернуть. В результате у всех карт картинка была сдвинута, например, немного вверх, а у нужной карты — вниз. При хорошем глазомере найти ее труда не составляло. В этом преимущество дешевых колод. На дорогой пришлось бы ногтем по углу колоды проводить. А это могли и заметить.

Фокус пришлось повторить несколько раз. Петя уже был готов рассказать свой секрет, но тут один из горожан, до сих пор сидевший тихо, вмешался:

— Спорим на четвертной, что со мной у тебя ничего не выйдет? — И хлопнул по скамейке рядом с собой двадцати пяти рублевым билетом.

Ситуация Пете не понравилась. Явно этот парень (кажется, представился как Егор) либо знает фокус, либо заметил его манипуляции. Но зачем же сразу деньгами шелестеть? Принизить его, что ли, хочет, поставив в неловкое положение?

— Зря ты так, не надо развлечения с играми на интерес путать, — ответил Петя, также вынимая деньги: — Но раз решил на мне нажиться, это уже совсем другая игра.

Дальше фокус пошел как обычно. Снова веер карт, и Егор одну из них выбирает. Но после этого Петя на оставшуюся в руках колоду выпустил весь свой запас магических сил. В магическом зрении все карты ярко засияли.

— Ты что делаешь? — Подался было вперед один из кадетов, но осекся под Петиным предостерегающим взглядом. И Воронцов, кстати, ему тоже успокаивающе руку на плечо положил.

— Карты тасую, — сказал он спокойно: — Хотел все сам рассказать, теперь не буду.

— Не поможет, — важно заявил Егор, взял у Пети колоду, перевернул половину карт и с ехидной улыбкой перетасовал.

Естественно, выделить в колоде единственную непомеченную карту труда не составило.

— Эта? — Для проформы спросил Петя, забирая деньги.

— Но как же так?!

— Можешь себе на память колоду сохранить. И не надо себя умнее всех считать.

— Вот именно, — поддержал Петю Алексей: — И на будущее — совет, не спорь с магами.

После чего резко сменил тон:

— Засиделись мы тут что-то, хватит карт, пошли-ка лучше к аттракционам! — И неожиданно повернулся к Анне: — Анют, ты с нами? А то сидишь, вселенскую печаль изображаешь. Мне Петя тоже ничего не писал.

— Какой Петя? — Не смог не поинтересоваться Птахин: — Я, вроде, и так здесь.

— Тебе до графа Шувалова далеко, как до Луны. Он осенью отсюда с четвертым разрядом выпустился. А ты еще первый семестр даже не пережил.

После чего потерял к Пете всякий интерес.

Действительно, на равных с собой его старшекурсники никак не воспринимают. Но все-таки солидарность проявили, не стали говорить, что он в последний раз магию использовал. Хотя, какая это магия? Сил и умений всего-то и хватило на то, чтобы карты пометить. А так, ни одного заклинания не знает.

От компании Петя отстал. Не надо навязываться, если тебе не особо рады. Но, сказать, что зря время провел, тоже нельзя. Четвертной заработал, и ситуацию с Анной лучше понял. Губа не дура у девочки. Выходит, она в прошлом году гуляла с Петром Шуваловым. Графом и магом четвертого разряда. Майором гвардии или армейским полковником, и это в двадцать или даже в восемнадцать лет! Пете бы так. Ничего, его и седьмой разряд устроит, главное доучиться.

С такими мыслями первокурсник Петр Птахин пошел из сада прочь — в казарму. Просто так прогуливать обед он не собирался.

В понедельник Петя оказался одним из немногих выспавшихся и пришедших на развод свежевыбритым, причесанным и в чистой отглаженной форме. За что даже одобрительный взгляд от Левашова заработал. А ведь некоторые на гуляньях и вовсе фингалами обзавелись. Выходит, он вовремя сад покинул.

Опять вместо Маги была давилка, и опять Петя оказался в шестерке с девушками. Видно было, что куратор колебался, кого с ними послать, но все-таки ничего по сравнению с прошлым разом менять не стал.

На сей раз было сложнее. Болтовня девушек сама собой смолкла, и скоро все сидели с выпученными глазами. А Петя максимально погрузился в себя и разгонял энергию по каналам, так как в хранилище она никак не помещалась. Оно и так раздулось, чуть не в полтора раза, и буквально трещало от напряжения. «Трещало» не в буквальном смысле, но юноша чувствовал, что оболочка (или что там хранилище ограничивает) уже на грани. Скоро и каналы стали разуваться и так же «трещать», пришлось энергию в более тонкие капилляры направлять, от чего они уже не такими тонкими становились. С трудом, но это испытание он пережил, хотя выходил из камеры на ватных ногах. Девушек, впрочем, тоже штормило.

Но польза от этих мучений явно была. На последующих медитациях Петя не только констатировал, что опять его хранилище и каналы, хоть и сжались по сравнению с тем, какими были в давилке, но не до конца, а ощутимо прибавили в габаритах. Более того, он даже сумел их сам накачать энергией, так что они еще процентов на десять раздулись. Если дела так пойдут и дальше, то скоро он остальных кадетов по этому показателю должен догнать. Хотя… они же тоже в давилке развиваются. Ну, хотя бы отставать не так сильно будет.

В остальном все шло по-прежнему. Глок все так же игнорировал просьбы кадетов показать им какие-нибудь заклинания, и большая часть курса на его занятиях уже не медитировала, а откровенно дремала. На Филмаге, когда Стомин рассказывал очередную байку о подвигах очередного Великого князя, дремали уже все, даже Петя. А вот под байки Сорокина дремать было нельзя, он сразу это замечал, и прерывал рассказ на экзекуцию. После чего продолжал:

— Я вам уже рассказывал, что у воздушников есть такое понятие, как акустическое сопровождение полета. Грубо говоря, маг, когда летит, при этом еще и гудит. Ха! Довольно противный звук, между прочим. Зато слышно далеко, и ни с чем не перепутаешь. Сразу все предупреждены, что в небе — маг. Ха!

И Сорокин этот звук продемонстрировал. Действительно, противный. Как железом по стеклу. Все кадеты невольно поежились.

— Надо будет почаще вам этот сигнал напоминать, чтобы не спали. Ха!

— Я еще тихо вам сигнал показал, — продолжил майор после некоторой паузы: — А уж как Паша Иванов ревел… на десять верст слышно было. Ха!

Сорокин замолчал, о чем-то задумавшись, видимо, вспоминал. Потом встряхнулся:

— Так вот, едет по лесной дороге недалеко от нашего летнего лагеря карета. Зачем Паша на нее спикировал и на бреющем полете над ней прошел, он потом и сам объяснить не мог. Атаку решил отработать, что ли. Но ничем не ударил, только гудел. Ха!

— Но лошадям хватило… (пауза).

— Ха! — Опять пауза. Потом продолжил:

— Думаете, напуганные лошади понесли? Как бы ни так. Карета казенной оказалась, лошади вымуштрованные, если надо, сквозь огонь проедут и с шага не собьются. Ха! Вот и в тот раз как тащили они карету по прямой мерным шагом, так и продолжили. Кучер тоже не шелохнулся. Прямо и прямо. И когда дорога повернула, лошади все так же прямо шли. Через обочину и кювет. Пока карета на бок не завалилась. Ха!

Сорокин снова загудел, после чего оглядел аудиторию довольным взглядом.

— Вот так-то! Ха! Только дело тогда скверно вышло. Карета-то мытников была. Бронированная. Налоги из уездного города в столицу везла. Паша, обалдуй, в лагере о своем подвиге не сообщил, вот мытникам и пришлось мужиков из соседней деревни сгонять, карету поднимать. Тяжелая больно. А сундук с деньгами при падении раскрылся, и половина денег в грязи утонула. Так и не нашли. И все мужики насмерть стояли, что именно так и было. Ха!

— Расследование проводили. Паше-то что. Ему карцер, как дом родной. Тем более что у нас он офицерский, тепло, пол дощатый, даже койку днем оставляют, лежи — не хочу. Не наказание, а одно название. А вот ректора тогдашнего, Сергея Александровича Пырьева, куда-то на Дальний Восток перевели. Границу с чжурчжэнями охранять. Хорошо, я тогда в командировке был, а то вместе с ним отправился бы. Ха!

Майор снова загудел.

Неделя, как и положено, кончилась выходным. И снова, после богослужения, кадеты дружно ломанулись в город.

Петя сначала с ними не пошел, а остался медитировать в саду Академии. Но, через некоторое время, ему стало скучно. Он и так каждый день только и делает, что магическое зрение оттачивает да пытается развить свои каналы и хранилище. Но реально растут они только после давилки. Его тренировки, в лучшем случае только закрепляют результат. А когда результата нет, даже у самого упертого ботаника энтузиазм гаснет. Так что после часа тренировок через силу Петя все-таки пошел в город вслед за остальными. Тем более, что погода стояла ясная и тихая. Вроде, говорили, что «бабье лето» наступило, но четких критериев, когда оно приходит и на что похоже, наверное, ни у кого нет. Каждый год по-разному. Главное, что тепло, дождя нет, и среди листьев на деревьях зеленые преобладают над желтеющими. В общем, красота.

Петя шел по аллее городского сада в гордом одиночестве, ни о чем не думая, а просто наслаждаясь осенним солнышком и запахами ранней осени. Не то, чтобы он был склонен к созерцанию или философии, просто так с любым случиться может. Ничего не болит, никаких срочных дел тоже нет. В голове — пусто, и загружать ее мыслями и заботами прямо сейчас не хочется.

Однако наслаждаться покоем в одиночестве долго не получилось. Навстречу ему на ту же аллею вывернула какая-то пара. И прут прямо посередине не слишком широкой дорожки. Местные. Парень — здоровенный до изумления. И если ростом он Петю превосходил несильно, от силы на вершок, то в плечах был шире, как минимум вдвое. Не человек, а борбун какой-то[10].

Ой, а девушка, которую он по-хозяйски держит за талию (даже чуть ниже) — это же Анна! В прошлый раз ее в компании старшекурсников встретил, сегодня — местного ухажера. Жаль. Петя понимал, что сейчас для него главное — учеба, и на интрижку с местной красавицей лучше время и силы не тратить, но чем-то на балу она его зацепила. А сама, похоже, осталась равнодушной. Может, и к лучшему.

— Доброго дня. Рад, что у тебя все хорошо. — Нейтральным тоном произнес он и собрался пройти мимо. Но неожиданно спутник Анны отпустил ее талию, схватил Петю за грудки и припечатал к росшему рядом дереву.

— Опять ты с кадетами путаешься! Как бросил тебя твой мажонок, на коленях приползла, а как новый курс набрали, опять хвостом крутишь! Прибью, шалава!

Что характерно, орал этот бугай на Анну, а к дереву прижал при этом Петю. И не просто прижал. Приложив, как следует разок об ствол, он ему в горло вцепился и стал своими пальцами-сосисками душить.

Если бы Петя хотя бы мог предположить такое развитие событий, ничего бы у этого борбуна не вышло. Уворачиваться от затрещин и захватов мальчик на побегушках умел очень хорошо. Но тут сработал эффект неожиданности, и очень уж неудачно он затылком об ствол ударился, даже на секунду ориентацию потерял. А потом трепыхаться уже сложно стало.

Петя, конечно, попытался одновременно руками сбить захват и заехать агрессору коленом по яйцам, но не преуспел ни в том, ни в другом. К дереву его Аннин ухажер придавил всем весом, блокируя руки своими локтями, а пах прикрыл слегка выдвинутой вперед ногой. С учетом разницы в весе, силе и пережатом горле, положение у Пети было катастрофическое. Все что он мог сделать, это вцепиться бугаю в предплечья и попытаться отодвинуть его руки. Безуспешно. Причем противник душил его, похоже, совершенно всерьез, и в голове у Пети набатом застучали молоточки, а в глазах потемнело.

Вместе с тем, возможно от стресса, само собой включилось магическое зрение. Обычным Петя уже почти ничего не видел, а вот раздувшиеся каналы силы противника — очень даже четко. Он отчаянно захотел пережать, порвать, разрушить каналы душащих его рук. И его собственные каналы-капилляры из пальцев, вцепившихся в предплечья борбуна, стали присоединяться к каналам в этих толстенных ручищах, и Петя понял, что может всем этим управлять. Пара секунд, и толстые, как веревка каналы в предплечьях противника оказались пережаты, а потом и вовсе разорваны. Сразу потускнела вся дальнейшая сеть каналов-капилляров, и пальцы бугая бессильно разжались.

Судорожно вдыхая воздух через горящую огнем гортань, Петя вывернулся из под прижимавшего его тела, сам подхватил противника ладонью за затылок и с чувством впечатал его лицо в кору дерева. Бугай взревел, как и положено разъяренному быку, и сумел развернуться. И чуть не упал, так как руки его не слушались и, начиная с локтевых суставов, болтались как плети.

Петя сжал кулак, собираясь приложить его по ничем не защищенной роже с сумасшедшими глазами, но тут впервые подала голос Анна:

— Не надо. Не калечь. Не ожидала, что ты уже что-то можешь. Жизнюк? — Она не столько спросила, сколько утверждала: — Лучше верни, как было, а то сам себе неприятностей наживешь. За такое даже отчислить могут. Я знаю. Подобное каждый год происходит.

Петя дышал уже совершенно спокойно. Горло болело, но боль довольно быстро стихала. А угроза отчисления его как-то сразу отрезвила и успокоила.

— Стой смирно, придурок! — Он подхватил за плечи подвывающего и начавшего заваливаться здоровяку: — Зачем кинулся? Я же тебя не трогал. И даже девушку увести не пытался, только поздоровался. А ты меня чуть не придушил.

Снова включить магическое зрение неожиданно удалось не с первой попытки. Все-таки Петю основательно внутренне потряхивало. Но после нескольких глубоких вдохов удалось сосредоточиться. Недаром же он столько все эти дни тренировался. Снова попытался почувствовать чужие каналы, как свои. Удалось, но вот воздействовать на разрыв — нет. Похоже, он от места контакта до предплечий просто не дотягивался. Пришлось сдвигать пальцы ближе к месту разрыва каналов. Те, что были выше разрыва, откликнулись сразу, а вот те, что ниже — ни в какую. Тогда он вырастил из оборванного толстого канала тоненький капилляр и дотянулся уже им. Только прирастать он, все равно, не хотел. Пришлось браться за предплечье второй рукой и подключаться к тусклым каналам уже через нее.

Сразу почувствовался большой отток энергии. Петиной. Тусклый канал тянул ее, как не в себя. Зато теперь прирастить к нему капилляр сверху удалось легко. И даже стянуть ранее разорванные концы канала ближе друг к другу. Вставка всего в пару миллиметров получилась и на глазах все больше сравнивалась с основным каналом.

Уф! Получилось. Тусклые капилляры ниже разрыва тоже потихоньку стали набирать яркость. Теперь надо второй рукой заняться. Только бы собственной энергии в хранилище хватило.

Хватило. Практически, впритык. Наверное, надо было бы еще повозиться, но сил нет. Руки борбуна слушаться стали, а то, что пока не очень хорошо и слабые они какие-то, так даже лучше. Драться не полезет. А со временем все само в норму придет. Должно прийти. Сеть капилляров уже без Петиного вмешательства сама расправляется и делается ярче.

Все время, пока Петя возился с каналами недавнего противника, Анна стояла рядом и заглядывала через плечо, как будто могла что-нибудь увидеть. Оказывается, именно на это она и надеялась:

— А вот Петя Шувалов мог показывать, что делает. Причем с самого начала. А ты иллюзиями не владеешь?

— Нет, только жизнью.

— Жаль. Но, все равно, молодец. Петя из потомственных, он уже много чего знал и умел до поступления в Академию. А ты же из простых, самоучка что ли?

Пете очень не понравилось сравнение с аристократическим тезкой, но, все равно, ответил:

— В Академии кое-чему все-таки учат. И библиотекой можно свободно пользоваться.

— Вот я и говорю, молодец. — Дальше она повернулась уже к незадачливому ухажеру: — Пошли, что ли, горе ты мое. Всю прогулку испортил. Придется тебя до дома проводить, чтобы еще во что-нибудь не вляпался.

После чего так же спокойно повернулась уже к Пете:

— Если в следующий выходной здесь будешь, можем его вместе провести.

Слов не было, но Петя улыбнулся и пожал плечами. Сейчас он больше всего не хотел показать, что сам еле на ногах стоит. Все-таки сращивание каналов ему очень тяжело далось. Устал, как собака.

После небольшой паузы улыбнулся еще приветливее и кивнул. Анна — девушка красивая, с бугаем, судя по всему, сама разберется. Почему бы не погулять? Тезка его тоже гулял, но ведь не женился…

— Тогда до встречи.

Петя проводил парочку глазами до тех пор, пока они не скрылись за поворотом. И уже после этого шаркающей стариковской походкой поплелся в сторону Академии. Только по дороге в лавку зашел. Не ту, где курсантскую форму продают, а первую попавшуюся со съестным. Очень ему есть захотелось, понял, что до обеда не дотерпит. Лавка попалась бакалейная. Взял калач и небольшой горшочек меда. Дорого и не слишком сочетаемые продукты, но вот захотелось. Съел их прямо в лавке, отойдя в уголок. Не думал, что мед можно прямо через край пить. То есть понятно, что можно, если мед жидкий, но что это ему настолько вкусным покажется… Все, что само не вытекло, вытер хлебом и тоже съел. И, вроде, отпустило. Силы, не то, чтобы полностью вернулись, но возвращались на глазах. Надо учесть. Взял с собой еще пару горшочков про запас.

Еще неделя занятий в Академии. Как под копирку. Петя втянулся в ритм, и тот уже стал казаться монотонным. Впрочем, спуску себе не давал, и на физкультуре и на Маге вкалывал «через не могу». На Филмаге и Термаге — тоже. Но там усилия шли на то, чтобы сохранять бодрый и внимательный вид. И слушать, не вникая, но так, чтобы последнюю фразу преподавателя всегда смог повторить. Предпоследняя уже забывалась, но этого хватало.

А вот погулять в выходной с Анной не случилось. Бабье лето сменилось крайне неприятными дождями. Петя некоторое время колебался, но решил, что Анна, если не дура, сама не пойдет. Какая уж тут прогулка или танцы, когда с неба льет, как из ведра. Только в трактире сидеть, но когда насквозь мокрый, удовольствия в этом тоже мало.

Вот старшекурсникам погода не так страшна. Могут аурным щитом прикрыться, а некоторые даже на других его растянуть. Но первокурсников этому не учили.

Впрочем, в город Петя все-таки выбрался. Вспомнил кросс по болоту и закупил приличный запас сапог, портянок и галифе. И не прогадал. Спрос возник устойчивый. Каждый день что-нибудь да продавал. Прикинул, за месяц у него больше двухсот рублей прибыли получается. А еще стипендию должны выплатить. Больше, чем у отца пенсия, целых пятьдесят рублей. Этак он и впрямь богатым станет, а не только в сравнении с прошлой нищетой.

Беспокоило одно. Петя ощущал, что такая лафа слишком долго продолжаться не может. Сколько себе комплектов формы один курсант купить может? Ну, два, ну три, ну даже десять комплектов. Грязная же накапливаться будет. Обязательно догадаются ее в прачечную носить. Некоторые уже это делают. Так, может, Пете не стоит запасы новой формы копить, а просто предлагать менять грязную форму на чистую. С доплатой раза в два-три больше стоимости стирки. Расходов для него самый минимум, только в прачечную регулярно бегать придется. Богатых и ленивых кадетов много, приработком он так до конца обучения будет обеспечен.

Идея Пете понравилась, и он сразу принялся ее осуществлять. Успешно, даже слишком. Дожди лили не переставая, и бегать в прачечную ему пришлось каждый день. С приличных размером тюком, что не могло остаться незамеченным.

— Ты что несешь, скотина?! — Под козырьком входа в казарму стоял куратор Левашов и пребывал в состоянии полнейшей ярости.

— Форму из стирки, ваше высокоблагородие! — Петя подобрался, обращение ему крайне не понравилось.

— Комплектов десять, не меньше?!

Последняя фраза была сопровождена зуботычиной, причем бил Левашов настолько быстро, что Петя впервые за последние годы увернуться не успел. На ногах все-таки устоял, но мотнуло его изрядно. Однако снова встал по стойке смирно и отрапортовал спокойным голосом:

— Ваше высокоблагородие, количество комплектов формы, которые кадет может приобрести на собственные средства, нигде в уставах не оговаривается. Только то, что она должна иметь опрятный вид.

— А торгуешь ты формой по доброте душевной?!

На сей раз Петя успел шагнуть назад, заметив, что куратор снова отводит руку. Удара не последовало.

— Никак нет, выше высокоблагородие. Я ничем не торгую. Просто запасливый. А отдавать товарищам задаром в качестве помощи не имею возможности. Из бедной семьи. Иных средств к существованию, кроме стипендии, не имею.

— Эк у тебя все складно получается. А на самом деле, открыл в казарме лавочку!

Теперь Левашов сам подошел к Пете, схватил его за грудки и орал, брызгая слюной в лицо:

— Ты что, не понимаешь, что маг-офицер-дворянин и лавочник — понятия несовместимые?! Ты честь Академии позоришь! Офицерскую честь! Таким, как ты, не место в Академии! Вообще на Государевой службе!

— Нигде такого не слышал, но впредь учту.

— Учтет он! Пока две недели нарядов, без выходных. И по кухне, и по огороду. А по ночам будешь у тумбочки дневалить, чтобы у тебя времени не осталось в город бегать!

Неприятно, но не смертельно. В лавке тоже спать мало удавалось, но Петя как-то высыпался. Значит, и здесь научится. Вот «лавочку», как ее назвал майор, жалко. И совершенно непонятно, почему нельзя. Ему другие кадеты отнюдь не друзья. Большинство — напыщенные индюки, презирающие его за плебейское происхождение. К тому же богатые. Как они к нему, так и он к ним. Никого насильно ничего покупать не заставлял, наоборот, от порки многих уберег. Почему маг не может свой интерес соблюдать? Если бы Пете платили не пятьдесят рублей стипендии, а пятьсот, как оклад у того же Левашова, возможно, он бы сам… Возможно. Но не уверен. Деньги лишними никогда не бывают. Конечно, он прибедняется. И на пятьдесят рублей можно прекрасно прожить, раньше на него и пяти рублей в месяц никто не тратил. Придется потерпеть, вылетать из Академии ему никак нельзя. Но — обидно.

Петя держал морду кирпичом, но Левашова это не умиротворило. Он больше не орал, но шипел сквозь зубы с не меньшей яростью:

— Уставов ты, действительно, не нарушал. Так что проходи в казарму. Пока. Скинешь вещи — сразу на кухню. Я приказ передам. И не надейся, что тебе все это с рук сойдет. Ты у меня отсюда очень скоро вылетишь!

Майор развернулся и ушел. Похоже, в сторону кухни. А Петя поплелся к своим койке и шкафчику, думая о том, что ему теперь с двумя десятками с лишком комплектов формы делать. Из которых половина ему по размеру не подходит. Хотя… Ну есть она и есть. Дело закрылось, но ведь он на нем не прогорел. Наоборот, чистыми деньгами две с половиной сотни рублей заработать успел. Вместе со стипендией его накопления даже за триста перевалить должны. Как-нибудь проживет. А там — посмотрим.

Помимо нарядов Левашов стал над Петей глумиться еще на физкультуре, придираясь по ерунде и заставляя повторять упражнения в два раза больше, чем остальных кадетов. Даже на Ячменева с Калашниковым меньше внимания обращать стал. Если же к этому добавить, что дождь все время лил, и одежда не просыхала, Петины лишние комплекты формы неожиданно очень к месту оказались. И еще он научился энергию по всему телу гонять, заставляя ее проходить в мельчайшие капилляры. Отчего даже в мокрой одежде и на холодном ветру мерзнуть перестал. И простуда его не брала, хотя многим другим кадетам регулярно требовалась помощь целителя.

Было тяжело, но Петя умел быть упрямым и терпеливым. Нагрузки возросли, значит, он еще сильнее станет. Спал при любой возможности хотя бы по десять минут. Даже стоя иногда умудрялся. Ел за троих, дежурства по кухне только больше возможностей в этом давали. Брился, чистил и гладил форму по ночам, прямо на тумбочке дневального. Во-первых, ночью хорошо слышно, когда кто-нибудь к двери корпуса подходит, есть время убрать все в тумбочку. А во-вторых, даже Левашов по ночам спать предпочитает, в основном проверки случались только в течение часа после отбоя и часа до него. Так что ночью поспать тоже удавалось. К сожалению, только сидя. Койкой Пете ни разу воспользоваться не удалось. Но все-таки он не просто держался, а реально втянулся в новый режим. Радости такая жизнь не доставляла, но жить было можно.

Про Анну, правда, пришлось забыть. Временно или навсегда, кто знает. Утешало, что погода стояла мерзкая, не до гуляний. И, возможно, Алексей Воронцов (третьекурсник, который карточные фокусы показывал) при случае Анне что-нибудь передаст. Этот Воронцов заметил, что Петя из нарядов не вылезает и неожиданно подошел полюбопытствовать, за что это его так.

— С Левашовым поругался, — Хмуро ответил Петя: — Он считает, что бывшим приказчикам, вроде меня, в Академии не место.

— Да? Тогда держись, — Алексей сказал это, вроде, дружелюбно, но было заметно, что на Петину судьбу ему наплевать. Но вежливый.

В давилку Петя попал в новую группу. Похоже, в ней все проштрафившиеся были. Оба толстяка — Ячменев и Калашников, двое потомственных дворян — Михалкин и Федоров — эти в какой-то драке в городе успели поучаствовать, а также Никита Волохов — самый перспективный кадет курса. Потомственный маг и дворянин, с таким хранилищем, что ему преподаватели могли бы позавидовать. И именно его наличие в группе заставляло Петю нервничать больше всего. Не верится, что Никита здесь в наказание. Скорее, для него специально маго-энергетический фон более высоким, чем обычно, сделают. На обычном у него, наверное, прокачка хранилища и каналов уже не идут. А вот как Пете с его убогим хранилищем все это выдержать?

Никита был приветлив, но только с такими же дворянами, как он сам. Даже советы давал:

— Ни в коем случае не ждите, пока хранилище под завязку не наполнится, сразу начинайте энергию по каналам разгонять. Иначе можете не успеть. Магическое зрение сразу включайте и задействуйте не только основные каналы, но и вспомогательные. И, главное, не паниковать. Тут энергия всех видов одновременно подается, в том числе и жизни. А при накачке жизнью организм может выдержать большие нагрузки, чем обычно. В общем, ни пуха!

Петя все это старательно подслушал и с удовольствием понял, что он и раньше все делал правильно. Вот и сейчас придется энергию во все капилляры гнать и молиться, чтобы хранилище выдержало.

Войдя в камеру маготрона, Петя включил магическое зрение и вошел в состояние медитации. У него это стало получаться уже достаточно легко. Так что энергию из хранилища он погнал по каналам даже раньше, чем оно стало наполняться. Некоторое время так и держалось — все больше энергии в каналах и полупустое хранилище. Но потом Петя перестал успевать за маготроном, и хранилище стало наполняться. Не очень быстро, но все-таки.

— Сколько, интересно, времени он здесь? — Субъективное ощущение говорило, что где-то половина срока прошла, но он мог и ошибаться.

Каналы полны, надо гнать энергию в капилляры. Пока Петя научился наполнять капилляры не по одному, а целыми «кустами», хранилище наполнилось до краев и стало расширяться. Новый метод на некоторое время стабилизировал ситуацию, но как-то капилляры наполнились слишком быстро. Хранилище еще не разрывается на части, но уже неплохо раздулось.

В этот момент рядом кто-то упал. Петя едва не потерял концентрацию. И когда снова поймал ее, хранилище уже трещало от напряжения.

— Ну, миленькое, потерпи еще чуть-чуть, — зачем-то забормотал он вслух, понимая, что это не поможет.

Что же делать? Новые капилляры выращивать? Вроде, некуда. И так все тело ими пропитано очень плотно, и все уже накачены энергией.

А если в ауру? Ведь аура тоже продолжение капилляров, только почему-то немного с другими свойствами.

Как ему удалось это сделать, Петя не понял. На Маге их ничему такому не учили. Но энергия вдруг скачком наполнила ауру, и давление на источник сразу упало. Рядом еще кто-то упал, и Никита досадливо вскрикнул.

Не отвлекаться! Хранилище снова раздувается, от поступающей в него энергии. Куда же еще ее распределить можно?

И вдруг, все закончилось. Хранилище все также распирало от энергии, каналы и капилляры тоже раздулись, аура сияла. Но внешнее давление пропало. Он выдержал!

Только теперь Петя посмотрел по сторонам. Напротив, глотая ртом воздух и выпучив глаза, сидел Федоров, над которым склонился Волохов.

— Молодец, — услышал Петя: — Ты выдержал, можешь собой гордиться. Каналы еще часа два болеть будут, но зато и они, и хранилище у тебя наверняка выросли. Считай, что самое трудное испытание первого семестра ты прошел.

Так, а что с остальными? Петя слышал два удара от падающих тел, что случилось с кадетами? Оказывается, свалились со своих сидений не двое, а трое, только Калашников не упал, а завалился на скамью, с которой упал его сосед Ячменев. А сверху на нем, неестественно подогнув ноги, лежал Михалкин. Все трое признаков жизни не подавали.

— Они умерли? — Спросил он Никиту, не особо рассчитывая на ответ. Все-таки до сих пор тот его игнорировал.

— Нет в обмороке. Но магами им уже не быть. Слабаки. От Михалкина не ожидал, вроде из приличной семьи. Наверное, боль терпеть не научили, вот и спекся.

— И что теперь с ними будет?

— Комиссуют. Полежат денек в лазарете и по домам отправятся. Есть ничтожно малый шанс, что хранилища у них восстановятся, но не раньше, чем лет через десять. Да и то все такие случаи за всю историю по пальцам пересчитать можно.

Пока они разговаривали, двери открылись, и преподаватели с целителем извлекли тела потерявших сознание кадетов (бывших кадетов), похоже, с помощью левитации. Или магии ветра. Петя, все равно, ничего увидеть не мог. Не его стихии.

Каналы перестали болеть не через пару часов, а только к концу следующего дня, который дался Пете очень тяжело. И на занятиях, и в нарядах он был абсолютно квелый, еле ходил, плохо соображал. В результате еще три наряда вне очереди заработал. Но не расстроился. Главное, он выдержал, хоть его никто не поздравил с этим. Наоборот, кадеты были напуганы первым отсевом.

Никто не умер, более того, целитель их в себя привел меньше чем за час. Но магии они, действительно, лишились. Причем полностью. Даже магическое зрение, которые все кадеты уже освоили, им больше не подчинялось. Внешне же ничего не изменилось. Обычные люди. Как жутко звучит!

С Михалкиным случилась истерика, целителю пришлось его успокаивать. Кажется, и без ментального воздействия не обошлось, так как молодой человек был готов наложить на себя руки. Ячменев ругался и грозился подать в суд за нанесенный ущерб его здоровью. Калашников был просто задумчив и печален.

Провожать их вышел почти весь курс. Точнее, не провожать, а поглазеть, как они из Академии уходить будут. Пожать руку или сказать слова сочувствия никто не подошел. Так что ребята просто ушли за ограду, где их уже поджидал вызванный кем-то из преподавателей извозчик. Академические знаки с них сняли еще в лазарете.

Петя всего этого не видел, так как был в наряде.

Для него испытание маготроном ничего не изменило. Режим остался тот же. Левашов все так же придирался на физкультуре, и даже Сорокин смотрел на него на Термаге без прежней симпатии.

Ни о каких выходах в город речи не было. С Воронцовым тоже больше не пересекался.

Так и прожил неделю до следующего посещения давилки.

На сей раз его группа состояла из двух человек. Его самого и Никиты Волохова, который поглядывал на Петю с недоумением.

— С чего это тебя опять со мной направили? Хранилище — даже ниже среднего. Как тебе прошлый раз пережить удалось, не понимаю.

— Я старался.

— Как говорит Сорокин, Ха! Ну ладно, старайся дальше. Мне сегодня обещали давление еще увеличить. Надо свой предел найти.

Что на такое можно ответить? Вот Петя тоже промолчал.

Сначала все было как в прошлый раз, только Петя уже один раз проходил, и больше заминок у него не было. Опять он активно заполнял каналы и капилляры, раздувая их до предела и, тем самым, уменьшая нагрузку на хранилище. Когда же этот резерв был исчерпан, снова сбросил энергию в капилляры (точнее, волоски, так как ничего в организме они не пронизывали, только окружающее пространство) ауры. Кстати, за прошедшую неделю он с ними постоянно работал и даже стал их гораздо лучше ощущать. Раньше он воспринимал ауру как подобие шерсти магического происхождения. Вроде как, шкура такая у магов. У обычных людей только маленькие волоски, а у магов — шерсть, как у котов. Или даже медведей.

Но теперь он мог этими «волосками» немного управлять. Поднимать их дыбом или плотнее прижимать к телу. Забавное упражнение, но какой в нем смысл (и есть ли он) Петя не знал. На Маге об этом опять-таки не было сказано ни слова, а на его вопрос Глок ему посоветовал не отвлекаться на посторонние темы.

И вот теперь Петя стал эти волоски делать пушистыми. Очень пушистыми. Дополнительных волосков при этом не выросло, но «шкура» стала гуще и толще. И вобрала в себя изрядное количество дополнительной энергии.

В общем, это испытание он снова пережил.