Глава 4 · Первые дни службы-обучения

— Ничего, желторотики, — мимо проходил кто-то с третьего курса: — Доживете до второго семестра, пороть больше не будут. А пока вас еще даже кадетами считать нельзя, хорошо, если половина останется.

Интересное откровение. Ведь, действительно, второй и третий курс по длине строя различались несильно, а вот первокурсников было чуть не вдвое больше. Это что же, такой отсев чудовищный?

Переживания от зрелища порки сокурсника ушли на второй план. Петя готов хоть каждый день порку терпеть, лишь бы не вылететь.

— Простите, ваше благородие, а что нас ждет в первом семестре? — обратился он уже, практически в спину уходящему третьекурснику.

— Сами увидите, — бросил тот через плечо и нехорошо рассмеялся.

Буквально через пять минут в казарме почти никого не осталось. Новички дружно ломанулись в город приводить в порядок свою форму. Осталось буквально несколько человек, в том числе Петя. Тратить деньги на то, чтобы ему отгладили форму, он не собирался. За годы работы в галантерейной лавке пользоваться утюгом научился неплохо. Тем более что в следующей комнате за сортиром и умывальниками вдоль стены стояло несколько гладильных досок, а рядом на стене висели в хитрых подставках утюги. Всего пять. Конечно, если бы сюда вся казарма ломанулась, поделить их было бы трудно, но сейчас-то Петя был здесь один.

Утюги были самыми дешевыми. Кусок железа, который на огне греют. Видимо, чтобы не было жалко, если украдут. А вот подставки на стене оказались нагревателями. Возможно, магическими. Или еще что к ним подведено было, Петя не знал. В лавке у Куделина утюг просто на плиту ставили, а дома мать и вовсе без глажки обходилась. «Само отвесИтся».

Форма на нем была в полном порядке, и снимать ее с себя он не собирался. Удобно, когда два комплекта есть. Вот сменной и занялся. Выгладил, подшил подворотничок, повесил на плечики в шкаф. Сапоги сменные (обе пары) тоже начистил, равно как и пряжки на всех ремнях. После чего все-таки вышел в город — поискать недорогую баню, чтобы вымыться самому. Естественно, нашел. К сожалению, она была тут единственной, но предоставляла услуги на самую разную толщину кошелька. От шайки с горячей водой в общем зале, до кабинета с отдельным бассейном и девочками. Пете даже интересно стало, кто последним набором воспользоваться может. Преподаватели Академии? Или среди кадетов есть настолько богатые? Впрочем, какая разница. Все равно, не для него. И, кстати, в Песте банные услуги стоили раза в два дешевле.

Когда вернулся вечером в казарму, там царила суета. Почти все вернулись и занимались тем, чем сам он занимался до выхода в город. То есть чистили сапоги и пряжки. Некоторые обращались за помощью, не всегда вежливо, особенно усердствовали дворянчики из Путивля, расположившиеся на соседних койках. С какой стати? Потому что земляк и родом из мещан? Здесь он такой же кадет Академии, а не их денщик. Хорошо хоть с кулаками не кидались. Так что Петя посетил ужин в первых рядах и поскорее улегся, вроде как, спать, чтобы отстали. А на самом деле — довольно долго медитировал, продолжая тренировать магическое зрение.

Причем когда медитация стала переходить (и перешла) в сон, зрение совершенно точно продолжало потихоньку совершенствоваться. Непонятно как, но Петя был в этом абсолютно уверен. Во сне он также продолжил наблюдать за сеткой каналов, хотя и знал, что спит. Бывает и так. И во сне ему легко удавалось выделить любой фрагмент этой паутины и рассмотреть его как бы в увеличительное стекло (Куделин с таким иногда товар проверял), так что делались видны мельчайшие детали, и проявлялись еще более тонкие капилляры. Более того, он чувствовал, что может на эти капилляры влиять — менять их положение, вытягивать, делать толще, даже дополнительные выращивать. И не делал это только потому, что страшно стало вред собственному здоровью нанести.

Мысль о том, что можно самого себя изуродовать, Петю так напугала, что он проснулся. Отбой уже был давно, и казарма спала. Было совсем темно, а вот с тишиной дела обстояли, естественно, хуже. Редко какой человек спит совершенно беззвучно. Когда же в одной комнате это делают более пятидесяти молодых парней, то сопение, чмоканье, всхрапывание и тому подобное раздаются со всех сторон. Хорошо хоть рулад никто не разводил.

Полежав некоторое время, Петя решил посетить сортир. Не то, чтобы надо, но отвлечься и нервы успокоить не помешает. Сам не ожидал, что во сне так пугаться можно. Ведь еле-еле себя от экспериментов удержал. И почему-то он уверен, что все, сделанное с каналами во сне, наяву бы тоже отразилось. Валерьянку, что ли перед сном принимать надо? Капли денег стоят, но можно корень пожевать. Хотя лучше бы правильно медитировать научиться.

Выйти в проход, хоть и в темноте, труда не составило. Тем более, что совсем полной она не была. Луны не было видно, но кое-где на территории горели фонари. Неярко и отнюдь не под окнами казармы, но все-таки…

По проходу идти было, тем более, легко. По прямой, и каждые три шага новая пара коек с обеих сторон прохода. Проблемы обнаружились на обратном пути. В сортире, понятно, свет горел. После темноты — необычайно ярко. Это еще терпимо, только проморгаться и привыкнуть надо было.

Часов у Пети не было, но по его ощущениям до утра оставалось не так уж много. Час или два. После подъема тут явно не протолкнуться будет, так что предусмотрительный юноша не только облегчил мочевой пузырь, но и умылся, и даже соскоблил бритвой пух и редкие волосы, которые были у него на губе и на подбородке. Можно сказать, побрился. Это приказчики друг перед другом усами хвастаются, все маги, которых ему до сих пор удалось увидеть (целых четыре, Сухояров в Песте и трое на плацу) никакой растительности на лице не имели. Надо соответствовать.

К сожалению, обратный переход со света в темноту прошел гораздо хуже. Тьма стала казаться абсолютной, и пара минут стояния и хлопанья глазами ничего не дала. Пришлось идти на ощупь.

В принципе, ничего страшного, дорога прямая, если идти аккуратно, о края коек не споткнешься. Только вот как свою койку найти? Сосчитать, какая она по порядку, Петя не догадался, помнил только приблизительно. Так что дошел примерно куда надо, а там на слух ориентировался. Если на койке кто-то сопит, значит, она занята.

Вот только ближайший сосед — Николай Брюсов — спал на изумление тихо. Хорошо, Петя не сразу на койку сел, а сначала рукой аккуратно пощупал. Не разбудил. Чертыхнувшись про себя, собрался уже выходить и в соседний закуток перебираться, но внезапно передумал. Тихо-тихо приоткрыл дверцу шкафа, нащупал пуговицу на висящем на плечиках кителе и одним ловким движением ее оторвал. И только затем перебрался на свое законное место.

Утро началось, как и вчера, с побудки. Но сегодня все суетились и толкались много больше, чем накануне. Как-никак первый день занятий, на построение сам ректор Академии придет.

Петя мысленно похвалил себя за предусмотрительность, и когда все толпились у сортира и умывальников, спокойно оделся. А когда, наконец, последние умывшиеся кинулись одеваться, не спеша зашел в опустевший туалет и слегка освежил себе водой лицо. Собственно, и этого делать было необязательно, но так — лучше. Теперь можно и на плац отправляться.

Но на полдороге его остановила громкая ругань. Возмущался Брюсов, обнаруживший недостачу пуговицы как раз посреди живота.

К соседу подошел Воронцов, и ругаться они стали уже вместе. Значит, купить в лавке запасные пуговицы не додумались. Барчуки, одно слово. Петя подошел к ним:

— Пуговицу потерял? Могу продать запасную. Рубль. А если тебе еще иголка с ниткой нужна, то второй.

Дворянчики сжали кулаки, но драться все-таки не кинулись. Только ругать теперь стали не судьбу, а Петю.

На крик подошло еще несколько кадетов.

— Не по-товарищески это, заявил один из них.

— Так сам поделись! — Немедленно отреагировал Петя: — Я, среди вас, возможно, самый бедный, но запас себе сделал. Так мне его теперь задаром раздавать?! Этак сам голяком останусь. Никого не принуждаю. Но если надо кому, вы слышали. Пуговица — рубль, ремень — трояк, сапоги — червонец. Не надо, сам сношу. А почему вы себе лишних пуговиц в лавке не прикупили, не понимаю.

— Подавись, сквалыга приказческая! — Простонал Николай, доставая два рубля. Петя чуть замешкался, но решил на «сквалыгу» не обижаться. Тем более что еще один кадет вперед вышел:

— Ремень покажи! Ты как так пряжку начистил?

— Уметь надо.

В общем, до завтрака он продал все свои запасные ремни и даже пару сапог. День начался неплохо. Надо будет в свободное время в город выйти, магазин или лавку найти, где форма кадетов и причиндалы к ней продаются. Запас пополнить.

Построение на плацу отличалось от аналогичного накануне только тем, что шеренга кадетов первого курса стала еще длиннее (уже человек под шестьдесят), а куратор — его высокоблагородие Левашов — лично дважды прошелся перед строем и расставил всех по росту. Заодно и внешний вид проверил. Перед Ячменевым и еще несколькими задержался и осмотрел форму более пристально. Но ничего не сказал, он, вообще, вслух никаких замечаний не делал. То ли не нашел, к чему придраться, то ли решил все разборки на потом отложить.

Начальства пришло много. Ректора сопровождали, видимо, все преподаватели Академии, так что всего под два десятка получилось. Никого не представляли, выступал один ректор. Самый обычный с виду человек среднего роста лет под пятьдесят с тронутыми сединой волосами. Щеглов Александр Васильевич (это Петя еще в первый день выяснил). Судя по синему камню перстня — аж второго разряда. То есть генерал (или полковник гвардии). Его превосходительство. Солидно. Петя с трудом подавил в себе зависть. До такого чина он вряд ли дорастет. А как здорово было бы!

А вот речь этого генерала не впечатлила. Общие слова. Фактически то же самое накануне куратор говорил, только не так многословно. Из конкретного — расписание вывешено в холле на первом этаже главного корпуса. «Главный» — это, наверное, передний центральный. И что первое занятие у каждого курса общее для всех кадетов и что отведут на него своих подопечных кураторы. Можно было в две минуты уложиться, а не полчаса занимать. Но, видимо, так положено.

Общая лекция оказалась по предмету, носящему гордое название «Философия магии» или «Филмаг». На деле же оказалось банальной пропагандистской накачкой. «Великая Родина», «мудрый Государь», «Все, как один» и тому подобное. Может, дальше интереснее будет? Напрягает, что в качестве учебных пособий (взять в библиотеке) лектором — Евграфом Симеоновичем Стоминым — были указаны «Наставления» Великого Государя Константина Единоборца (основателя Пронского княжества), Священное Писание, а также несколько воинских Уставов.

Все бы ничего, но «Наставления» и Священное Писание — обязательные книги, которые все окончившие школы чуть ли не наизусть знают. А Уставы? Если бы это был устав госпитальной службы или хотя бы устав службы магического сопровождения армейских частей, Пете, с его даром с уклоном в целительство, это было бы даже интересно. Так нет. Дисциплинарный устав, Строевой устав и Устав гарнизонной службы. Они что, в армии?

К концу занятий Петя был склонен думать, что да, только какой-то смягченный вариант. Говорят, что в латинской Европе, солдат домой ночевать отпускают, тех которые не на дежурстве. В Академии ночевать надо в казарме, но после занятий нет препятствий для выхода в город. Если не в наряде, конечно.

После первой лекции всем пришлось возвращаться в казарму переодеваться в спортивные костюмы (практически такие же галифе, но к ним вместо гимнастерки фуфайка полагалась). Вместо спортивной обуви — все те же сапоги.

После чего до неприличия бодрый куратор гонял кадетов четыре часа сначала бегом вокруг всего комплекса Академии (десять кругов, а в круге, как он сообщил, и полутора верст не будет), а потом — по разным турникам на спортплощадке, спрятавшейся в углу сада.

Большинство кадетов справились с выданной им нагрузкой не то, чтобы играючи, но и без больших проблем. В том числе, девушки, которых среди первокурсников оказалось всего пять, то есть меньше десятой части. Или это в пределах статистической нормы? Пете раньше такие дистанции пробегать не приходилось, но, в целом, справился он неплохо. Причем непонятно, оттого ли, что в лавке его весь день гоняли, не давая присесть, или направленность его дара помогла. Скорее всего, все вместе.

Серьезно отстало всего четверо. В том числе — Ячменев. Все довольно полные и к физическому труду явно непривычные. И все, похоже, из купцов.

А вот дворяне оказались неплохо натренированные, хотя, как правило, из небедных семей происходили, так что напрягаться им, вроде, и необязательно было. Наверное, в таких семьях наличие дара еще с юных ногтей определяют, и что их ждет в Академии, знают, вот и готовят будущих магов соответственно. С детьми магов та же история.

Сословный состав своего курса Петя смог определить только на глазок, так как почти никого среди них и не знал. Как-то никто с предложениями дружбы здесь не спешил, даже знакомиться не подходили. Петя тоже никому не навязывался. Некоторые знали друг друга еще до Академии, он тоже формально был знаком с кадетами из Путивля, но назвать их своими приятелями никак не мог.

Впрочем, глаз у бывшего работника торговли был наметанный, так что отличить дворянина от мещанина мог без проблем.

На курсе из шестидесяти с лишним человек, мещан, как он, было всего трое. Семеро из купцов. Остальные из семей дворян или магов. Тут различать было уже сложнее. В стране действовал табель о рангах, так что всякий Государев слуга, достигший генеральского чина, делался потомственным дворянином. Это и к магам относилось. Но генералами, то есть их превосходительствами, становились только маги первого и второго разряда. Все прочие, начиная с седьмого разряда, получали дворянство личное. Если не были потомственными по происхождению.

При этом потомственные дворяне и маги — совсем не одно и то же. Были древние рода, еще дворянство можно было выслужить на военной и гражданской службе. И при этом не быть магом. Впрочем, маги среди дворян встречаются много чаще, чем среди иных сословий, что, впрочем, естественно.

Ориентировочно, соотношение кадетов из потомственных дворян и магов-личных дворян было двадцать к тридцати с чем-то. Но Петя мог и ошибаться.

Все четыре часа куратор курса и не думал стоять в праздности, а лично задавал темп бега (все десять кругов), а потом еще лишний круг сделал, подгоняя отставших. Подгонял в буквальном смысле, периодически со свистом хлопая стеком по заднице замыкающему. И ведь помогало. Подстегнутый временно ускорялся и уходил с последнего места. В результате «заряды бодрости» получили все четверо.

Спортивные снаряды ничего особо хитрого из себя не представляли. Даже в городском парке Песта была похожая спортивная площадка для развлечения публики. Перекладина, лесенка (аналог «шведской стенки»), просто стенки разной высоты, через которые нужно было перелезать, бревно, по которому надо было пробежаться. Из нового для Пети — в углу площадки было построено что-то вроде крепостной башни, но кадеты к ней не подходили. А вот в длину прыгали все, приземляясь в яму с песком, расположенную в противоположном от башни углу.

Передохнуть кадетом удалось только в то время, пока куратор отставших подгонял. Затем он уже никому простаивать не давал, так что намаялись все порядочно. После чего — на ватных ногах — снова бегом переодеваться и опять на лекцию. Почему ее сразу после первой нельзя было провести, Петя не понял. Чтобы кадеты не расслаблялись?

«Общая теория магии» или «Термаг». Базовый курс. Посвящен вопросам, которые не зависят от специализации мага. Для огневиков, водников, воздушников и так далее — потом отдельные спецкурсы будут. Пете, которой о магии ничего не знал, все это было чрезвычайно интересно. Большинство же кадетов из дворянских семей все это, по-видимому, знали с детства. Но совсем игнорировать лектора никто не рискнул. К тому же тот вел свое занятие в оригинальной манере. Владимир Николаевич Сорокин не зачитывал определения и не доказывал теоремы, он травил байки. Частично в них на примерах раскрывалась тема занятия, но на две трети это были просто случаи из жизни (в основном, практики кадетов), которые Соркину почему-то казались занимательными и забавными:

— Вот был у меня такой кадет, Паша Иванов, этакая орясина ростом с казенную сажень[5] и в плечах аршин[6]. Воздушник, да еще огневик. Убойное сочетание, таким в боевые маги прямая дорога. Так вот, проводим мы учения. Поставили на поляне в лесу макет полка возможного противника. Знаете, как делается? Ха! Вроде как пугал огородных настругали да в землю рядами повтыкали. Сами потом такие делать будете. Ха!

«Ха» у Сорокина звучало не совсем, как смех. Нечто среднее между смешком и хмыканьем. Негромко, но довольно выразительно.

— Задание воздушникам было пролететь над лесом, спикировать на «противника» и долбануть по ним чем-нибудь убойным. А на вышке рядом наблюдатель сидел, нанесенный урон оценивал. Вышку на краю поляны возвели, в тот день на ней, кстати, ваш куратор сидел, гвардии майор Левашов. Тогда он еще капитаном был. Ха!

Почему Сорокин предпочитал называть сослуживцев по гвардейским чинам, а не магическим разрядам, Петя не понял. Но, судя по всему, в Академии так часто делают.

— Воздушников в тот год неожиданно много было, почти двадцать человек. Вот, пролетают они над поляной один за другим, как могут, пугала рушат. Когда до Паши очередь дошла, целых уже немного осталось, да все по краям. А силы в Иванове, надо сказать, было немеряно. Он как по дуге зашел, всю поляну огнем залил. Жар такой стоял, думал, лес загорится. И не видно почти ничего. Ха!

— Так этот Паша умудрился с бреющего прямо в наблюдательную вышку врубиться, причем, ближе к основанию. И что интересно, самому, хоть бы хны, а все четыре столба, чуть не в обхват каждый, переломились. И завалилась вышка прямо в костер. Ох, Левашов обрадовался. Сам-то он водник, огонь довольно быстро залил, но брови опалить успел, да и в мундире несколько дырок прогорело.

— В общем, дали тогда Паше десять суток гауптвахты, — закончил рассказ Сорокин: — Хотя, вроде, он лучше всех отстрелялся. И вместо одного объекта сразу два уничтожил. Ха!

История, конечно, занимательная, но к теории магии имела очень опосредованное отношение. Впрочем, были рассказы и ближе к теме лекции. Например о том, как кадет Завьялов жену местного городничего от изжоги лечил, а заодно ее раз десять за время сеанса кончить заставил. Потом от городничего сам на губе прятался. А все потому, что каналами-манипуляторами недостаточно хорошо управлял.

И вот каналы-манипуляторы к теории магии относились уже самым прямым образом. Оказалось, что именно с их помощью одаренные и оказывают магическое воздействие. Причем это воздействие бывает как непосредственным, так и опосредованным.

Сразу целых три новых для Пети понятия: «каналы-манипуляторы», «непосредственное магическое воздействие», оно же «волевое», и «опосредованное», оно же «заклинание». Из баек Сорокина, что каждое из них означает, понять это было сложно. Пришлось после занятий самому по учебнику в библиотеке разбираться, благо по курсу «Общей теории магии» такой нашелся. Зато после этого и байки неожиданно обрели смысл, так как оказались довольно неплохими иллюстрациями всех типов магических воздействий. Но, все по порядку.

Оказалось, что проходящие через его тело магические каналы маг может и дальше продлевать. Собственно, они и сами это немного делают, образуя ауру. Но, одно дело, когда каналы выходят из тела на ладонь, и совсем другое, когда канал вытягивается на сажень или больше. При этом маг им управлять может, изгибая его по-всякому. Как будто у него дополнительная рука появилась. Или хобот, как у слона (Петя внутренне хмыкнул).

Минимальное количество каналов-манипуляторов, которыми нужно научиться управлять магу, два. Но опытные маги и с дюжиной справляются, а то и больше.

При «волевом» воздействии маг своими каналами-манипуляторами присоединяется к каналам объекта. Они в любом объекте есть. И в воде, и в воздухе, и в камне, и в слитке металла. Только Петя их не видит, у него специализация «жизнь», вот он в живых организмах эти каналы (и тонкие капилляры) наблюдает. И если захочет (и научится) может свои каналы с чужими объединять, а потом уже на чужие каналы влиять, как на свои. А вместе с ними и на весь организм.

Не зря он во сне испугался свои каналы трогать! Мог бы себе что-нибудь ненужное отрастить. Или, наоборот, что-нибудь нужное уморить. Зато какие перспективы открываются!

Не все так просто, конечно. Своими-то каналами управлять непросто, а чужими и подавно. Многое от силы мага зависит и от его способности концентрацию держать. Но есть к чему стремиться, и понятно, что учить, и что тренировать надо.

Петя очень воодушевился.

То, что маги земли могут таким же образом, например, к слитку железа присоединиться и придать ему любую форму, он просто принял к сведению. Могут — и молодцы. Ему это недоступно, так что нет смысла и заморачиваться на эту тему. Летать он тоже не сможет. И по воде ходить, как посуху. Так огневеки и вовсе ничего не могут, кроме как какой-то апейрон нагревать и остужать. А Петя людей лечить будет. Не то, чтобы ему всяких там больных и калечных жалко было, но свое здоровье все люди ценят. И платят за его возвращение целителям очень даже неплохо.

Осталось понять, что такое «заклинание». Здесь было все одновременно просто и сложно. Прост сам принцип их построения. То есть, совсем непрост, но хотя бы понятно, что делать. Сначала надо научиться с помощью каналов-манипуляторов рисовать, как будто бы пером или кистью. То есть не просто махать в воздухе кончиком пера, а оставлять за ним след в виде тонкой нити, которая из него должна вытягиваться. И нить эта должна застывать на месте (в воздухе), и на дальнейшее движение пера больше не реагировать.

В результате с помощью канала-манипулятора рисуется некая загогулина. Сказал бы «без отрыва от бумаги», но, на самом деле — в воздухе. Вот эта «загогулина» и есть неактивированное заклинание. Теперь если накачать ее энергией из хранилища, то она в какой-то момент взорвется. И выдаст то самое «воздействие» на все вокруг. Если «загогулина» была нарисована правильно, то и воздействие будет правильным. Иначе… как получится. Как правило, ничего не получается. Ни плохого, ни хорошего. Но если повезет (или не повезет), может новое заклинание получиться. Или хотя бы вариация старого с несколько измененными свойствами. Заклинаний маги напридумывали уже много. Теперь все эти загогулины Пете учить придется.

Но это еще полбеды. Или даже четверть. Сколько-нибудь сложные загогулины не прерывая линию «пера» не нарисовать. Требуется сразу несколькими «перьями» орудовать. То есть учиться управлять одновременно несколькими каналами-манипуляторами.

Это еще не все. Надо научиться выращивать себе каналы-манипуляторы другого типа, чтобы через них в заклинания энергию закачивать. Каналы типа «перо» для этого не подходят. Во-первых, слишком тонкие, а во-вторых, «перо» к «загогулине» присоединяется в том месте, где рисовать закончило. Накачивать же энергию нужно так, чтобы она равномерно распределялась по получившемуся сложному рисунку. Так что делать это надо не с угла, а с середины. А еще лучше — через несколько каналов сразу. В этом случае можно успеть больше энергии закачать, и заклинание более сильным получится.

В общем, заклинания — штука сложная. «Волевое» воздействие много проще. Но учить придется все. И очень много тренироваться.

Книгу Петя закрыл с громадным внутренним удовлетворением. Наконец-то стало хотя бы в общих чертах понятно, чем же ему предстоит заниматься.

Идти в город было уже поздно, так что остаток дня прошел за приведением формы в идеальный порядок, а также медитациями. Не считая походов в столовую, конечно.

Так прошло несколько дней. К Петиному изумлению, из новых дисциплин добавилась только «Магическая практика» или просто «Мага». Он слышал, что в Академии учат многому — математике, истории, географии, искусствам, иностранным языкам и еще куче чему. Все эти предметы немагические, но для общего развития, наверное, полезны. Только их ничему подобному не учили. Только Филмаг, Термаг, Мага и физкультура. Похоже, в первую очередь, им магические способности так развивают. А в конце семестра проверят на профпригодность. Недаром же на старших курсах кадетов вдвое меньше, чем на первом. Придется сжать зубы и тренироваться «через не могу».

Впрочем, пока ничего сложного не было. Разве что Сорокин оказался довольно говнистым мужиком. Сидеть на его занятиях и слушать байки было несложно и даже познавательно, но майор требовал полного к себе внимания. Если кто-нибудь отвлекался на разговоры или какие иные свои дела, немедленно следовало наказание. Причем не просто устное замечание. Провинившихся Сорокин порол с видимым удовольствием, а потом еще наряд вне очереди на кухню выписывал.

Да, первокурсников тоже стали припахивать к работам по Академии. У тумбочки в казарме дежурить, дорожки подметать, грядки полоть, на кухне овощи чистить и посуду мыть. Петина очередь была одной из первых, но благодаря Сорокину в первую неделю так и не подошла. Больше всего досталось, кстати, потомственным дворянам. Как жаловался приятелям один из них (а Петя подслушал), многие из рассказанных баек-анекдотов были с изрядной бородой и в семьях служилых дворян известны каждому. А тут их как откровения слушать надо. Так что у бывшего мальчика на побегушках его незнание неожиданно оказалось преимуществом. Когда слушаешь такие истории в первый раз, выражение интереса и внимание получаются естественными, и Сорокин стал даже посматривать на Петю с одобрением.

На Маге пока они занимались обычными медитациями. Тренировали магическое зрение (лучше или хуже им владели все), гоняли по каналам энергию (преподаватель — Карл Фридрихович Глок — показал на своем примере, как это надо делать), старались отращивать каналы-манипуляторы. На последнем упражнении разница между детьми магов и прочими была очень заметна. Первые уже вполне овладели этим навыком, хотя больше двух манипуляторов ни у кого не было.

Петя отчаянно пытался не отставать, тренируясь все свободное время. Даже на ходу умудрялся это делать. Один раз, правда, в дверь при этом не вписался, но потом как-то приспособился. Даже в свой единственный выход в город (в лавку за нитками, ремнями и сапогами) почти все время, если не собственные каналы качал, так изучал их у попавшихся по дороге прохожих. Впрочем, птиц, собак и даже деревья тоже вниманием не обделял.

В результате Петя, если и отставал от потомственных магов, то только по размеру и яркости хранилища. «Комочек ваты», вроде, немного подрос (или ему хотелось в это верить), но по размерам и яркости сильно проигрывал большинству кадетов.

Завершилась неделя, как и положено, выходным днем. Да еще каким! Академия магии в городке Баяне — организация очень уважаемая. По случаю набора нового курса одаренных и начала учебного года городничий Баяна, Юрий Дмитриевич Старицкий, дает в здании Городского Собрания (в просторечии — Дома Собраний) бал. Все кадеты приглашены. Преподаватели Академии, естественно, тоже.

Вся казарма начиная с раннего утра приводила себя в порядок и драила форму. Петя опять все свои запасы распродал, жаль, мало прикупил. Вот ведь люди! Сапоги в лавке втрое дешевле, но идти лень, и у Пети они уже до зеркального блеска начищены. Хорошо, когда денег куры не клюют. Всем хорошо.

Так что, сходив в баню, Петя на обратном пути сделал крюк и восстановил свои запасы. Теперь у него было пять пар сапог. Заодно и чистящих средств прикупил. В прихожей казармы стоял бидон с бесплатным дегтем, но от ваксы и блеск лучше, и запах приятнее. Ну а к зубному порошку очень хорошо нашатырь подходит. Зубы так чистить не будешь, зато пряжки и пуговицы от такой смеси сами сиять начинают.

К половине шестого вечера все кадеты были, можно сказать, при полном параде и готовы к выходу в свет. К сожалению, специальной парадной формы у кадетов не было. Ее в этом мире не было вообще. Ее и на Земле только в середине XIX веке ввели и то сначала только для офицеров. После того, как кто-то из августейшего начальства решил, что цвет хаки на парадах плохо смотрится. В этом мире, похоже, такого венценосца не нашлось.

Так что кадеты были в своей обычной форме (девушек это, понятно, не касалось), только тщательно вычищенной и отглаженной. И смотрелись вполне себе бравыми вояками. Что многих, особенно первокурсников, огорчало. Почему для магов специальной формы не придумали? Приходилось ограничиваться знаками Академии на груди.

Наконец, все потихоньку потянулись в сторону Дома Собраний. Те, кто побогаче, на извозчиках, которых заранее заказали. За некоторыми старшекурсниками какие-то частные экипажи приехали. Ехать совсем недалеко, но так — солиднее, и сапоги не запылятся.

Петя, естественно, пошел пешком. Предусмотрительно сунул в карман галифе тряпочку, будет чем протереть сапоги, если потребуется. Шел сам по себе, не примкнув ни к какой компании. Собственно, никаких групп приятелей на их курсе еще не образовалось. За исключением некоторых юношей из дворянских семей, остальные до Академии по жизни практически не пересекались. Но многие сейчас активно принюхивались друг к другу. Ну и девушки, в силу общей малочисленности, держались общей стайкой. Впрочем, они-то как раз пешком не пошли, а наняли одну карету на всех.

Нельзя сказать, что здания в центре городка, а именно там находился Дом собраний, впечатляли какой-то особенной архитектурой. В основном двухэтажные, оштукатуренные, с рядами одинаковых окон, обрамленных гипсовыми наличниками. Но при этом стиль у города был. Было видно, что дома строились разными людьми и в разное время, а не возводились единым ансамблем, они отличаясь и декором, и размером, но непонятным образом дополняли друг друга и были пропитаны единым духом, если можно так выразиться. В общем, Петя шел, смотрел по сторонам и вдыхал местную атмосферу.

Здание Городского Собрания от окружающих домов отличалось только большим размером и тем, что над парадной дверью был козырек, поддерживаемый кариатидами. Двумя довольно симпатичными бабами (правда, слишком высокого роста) почему-то с голой грудью. Петя с трудом отвел глаза и успел заметить, что пялился на это произведение искусства далеко не только он один.

Часть наименее опытных в подобных мероприятиях первокурсников задержалась у входа, но довольно скоро и они, ориентируясь на старших товарищей, втянулись внутрь. Действительно, снаружи делать было нечего. Смотреть на подъезжающие экипажи? Так их пассажиры, не задерживаясь, скрывались внутри.

Петя вошел одним из последних. Не хотел ни с кем толкаться в дверях, а тут, как назло, несколько экипажей подряд подъехало. Или как правильно называть эти средства передвижения? Одно выглядела очень прилично. Не карета, конечно, но аккуратный покрытый свежим лаком возок. Другая была двухколесной таратайкой. Остальные же — обычные извозчицкие пролетки. Высадив пассажиров, все эти экипажи отъезжали на довольно широкую боковую улицу и, похоже, собирались там дожидаться своих нанимателей (или хозяев).

В общем, гости прибывали.

За смущавшими юношей дверями оказалась довольно большая прихожая, справа от которой был гардероб и туалеты. Погода стояла теплая, но сворачивали туда почти все, девушки — носики припудрить и прически поправить, юноши — складки на форме расправить, да и в зеркала почти все заглядывали. Так что в этих дверях уже была порядочная толчея, но воспринимали ее все, как должное. Дам и девушек вежливо пропускали с поклонами, все друг другу улыбались. Правда взгляды, которыми обменивались гости, иногда орудийные выстрелы напоминали, но в целом все было чинно и благородно. Петя даже застеснялся и юркнул в дверь с максимальной скоростью. Оправляться или поправлять форму ему было не надо, но пройтись по сапогам тряпочкой он все-таки захотел. Не зря же с собой брал?

Дальше все переместились уже в большой зал с буфетом, где все степенно прогуливались и здоровались со знакомыми, иногда задерживаясь на краткие беседы. Дальше был уже танцевальный зал, но пока там было пусто, только слышались звуки настраивающих инструменты музыкантов.

Преподаватели держались особняком, как раз рядом с буфетом. Большинство было с дамами (жены или просто подруги?), и к ним присоединилось несколько местных господ постарше и при орденах. И тоже при дамах.

Петя смотрел на эту компанию с интересом, гадая, кто же из них городничий. Скорее всего, вон тот лысоватый дядечка с большими бакенбардами. Это он так недостаток растительности на макушке компенсирует, что ли? Почему лысину не зарастил? Не маг, но явно в деньгах не нуждается. Или сейчас мода такая?

Вот то, что буфет платный, уже обидно. Конечно, рассчитывать на чрезмерную щедрость устроителей приема было глупо, народу приглашено много, расходы были бы изрядными, но ужин кадетам сегодня придется пропустить. Хорошо Петя за обедом догадался несколько лишних пирогов с раздачи спереть и в карман спрятать, завернув в салфетку. Все-таки карманы у галифе — это сила!

Помимо небольшого количества солидной публики, местное население было представлено в зале исключительно девушками.

— Их братьев сюда не приглашали, что ли? — Подумал Петя. И сам себе ответил: — Естественно не приглашали. Здесь и без них кавалеров из Академии полно. А вот кадеток очень мало, партнерш для танцев явно не хватает. Только это не бал, а какая-то ярмарка невест получается.

Девушек-горожанок было действительно много. Чуть ли не все жительницы Баяна подходящего возраста здесь собрались. Примерно «подходящего», так как были тут и совсем соплюшки с угловатыми подростковыми фигурами, так и весьма зрелые особы. Неужели все незамужние девицы? Или ради танцев и флирта из дома вырвались? Тогда Петя их мужьям не завидует.

Все девушки были одеты нарядно, но не слишком дорого. Это Петя, как бывший работник галантерейной лавки, вмиг определил. Сосем бедно одетых тоже не было, похоже, все к мещанскому сословию относятся. И лишний раз подтверждает Петино впечатление о городе — семьи тут, в основном, зажиточные, в среднем богаче, чем в Песте, но и особо богатых дворян или купцов тут мало, если они, вообще, есть. Сколько-нибудь роскошные дома или усадьбы ему на глаза не попадались. Такое впечатление, что тут нет ни богатых, ни бедных. Даже странно. Как там учитель Дерюгин, что на своих занятиях (в школе Песта) любил о философии порассуждать, называл? Утопией? Всем классом еле смех сдерживали от такого названия. А теперь, похоже, Петя в эту самую Утопию попал.

— Авось, ничего, — хмыкнул он про себя: — Плавать, вроде, умею. Утонуть не должен.

Народ в зале постепенно перемешивался и разбивался на кучки по интересам. Старшекурсники ходили гоголями. Рядом с каждым, как минимум, по одной девице было. Некоторых целые стайки окружали. А вот первокурсники особой популярностью не пользовались. Разве что совсем соплюшки да немногие девушки, державшиеся особняком, на них посматривали, но как-то не особо поощряли взглядами подходить к ним знакомиться. Впрочем, кавалеров, все-таки решившихся к ним подойти, не гнали, но и особо не поощряли. Тем более, что знакомиться отправились только наиболее самоуверенные из молодых кадетов.

Здесь, правда, другая проблема возникла. Этих, скорее всего, потомственных дворян или магов интересовали, прежде всего, наиболее красивые девицы, а те все уже были разобраны старшими.

Петя к стенке не прижимался, но и в середину зала не лез. Стоял наособицу, решая, как себя вести дальше. С какой-нибудь симпатичной девушкой он бы с удовольствием познакомился, но реально оценивал свои шансы, как невысокие. Ни богатством, ни красотой он никого привлечь не может, образование тоже имеет весьма скромное. А что из него, как из мага получится, еще вилами на воде пишется. Местные красавицы недаром старшекурсников обхаживают, те уже завидные женихи. Петя же о семье думать пока рано. А любовные интрижки, если их, конечно, удастся организовать, могут от учебы отвлекать, что ему себе позволить делать нельзя. Хотя, если бы какая девушка на него внимание обратила…

Однозначного мнения на этот счет у Пети не было. Вот он и решился пока поближе к буфету перебраться. Прицениться, что там есть и почем.

Н-да. Все дорого. Пирожные по двугривенному. Да большие пироги с мясом на рынке по пятаку за пару! Бутерброды с икрой… вообще что-то запредельное. По рублю. Бутерброд! А в лавках самая лучшая икра по рублю за фунт. А тут ее и чайной ложки не будет. Откуда такие цены?

Чай с сахаром и то по пятаку за стакан. Похоже, он тут дороже вина продается. Только вино кадетам не положено, один тут хотел взять, так на него кто-то из преподавателей так цыкнул, что того от стойки сдуло. Про деньги забыл. А сами-то их превосходительства очень даже к бокалам прикладываются. И явно у них там не чай налит.

Пока Петя пребывал в тяжких раздумьях, рядом с ним к стойке подошел кадет с третьего курса в сопровождении аж трех девиц. Заказал на всех по чашке кофею и по два пирожных и не поморщился. Два рубля отдал, как будто это и не деньги. Тут Пете обидно стало. Всякие барчуки деньгами швыряются, а он себе ничего позволить не может? Ведь есть же деньги, только не привык их за зря тратить.

В результате, заказал он большую чашку самого дорогого кофею. Такого он не то, что никогда не пробовал, даже названия не слышал. За шестьдесят копеек. Пусть этот старшекурсник своими пирожными подавится!

Кстати, интересно, а кто из этих трех девиц реальная пассия этого третьекурсника? Все довольно миловидны и смотрят на него ласково. И кадет — не промах. То одной ручку пожмет, то другой руку на талию положит.

— Серж, — заговорила томным голосом в этот момент третья: — Ты про новичков нам ничего сказать не хочешь? Есть среди них перспективные? Понятно, что большинство обучения не выдержит, но ты же уже почти дипломированный маг. Должен по ауре видеть, кто реально силен, а кто в отсев пойдет?

Эта тема была и Пете чрезвычайно интересна. Сделав вид, что поглощен созерцанием странной пенки на своей порции кофея, он навострил уши.

— Уже замену мне ищешь, плутовка? — Усмехнулся Серж.

— Так ты только скажи, что с собой возьмешь, не откажу! — Усмехнулась девушка. Вроде, независимо, но все-таки у нее это как-то немного жалко получилось. Петя ей даже мысленно посочувствовал.

— Натали тоже не откажет, Катрин, тем более, — продолжила девушка: — но ты же всегда от ответа уходишь. Только нам бедным головы крутишь…

— Рано еще такие судьбоносные решения принимать. Мне тут еще целый год учиться. Зимнюю практику надо пережить, а она, говорят, самая трудная за все годы. И дипломную работу защитить. Вот как перстень получу, тогда и поговорим предметно.

Девушки только вздохнули, но сразу же снова ему заулыбались.

— Но ты все-таки просвети нас, кто тут наиболее перспективен. Не волнуйся, не сбежим. Только с подругами информацией поделимся. Как прошлый курс выпустился, очень многие с женихами пролетели, — это уже другая девушка заговорила, кажется, Натали.

— Здесь даже магическое зрение не всегда помогает, — важным менторским тоном произнес Серж: — Сейчас они все только заготовки. Конечно, у кого хранилище больше и каналы ярче, больше шансов давилку пережить имеет. Но гарантий это не дает.

— Ты намекни, хотя бы!

Серж вдруг ехидно посмотрел на притаившегося рядом Петю:

— Да вот рядом с нами почти гений сидит, моккачино кушает. Из мещан, правда, но себе на уме. Такие не пропадают.

После чего резко смени тему:

— Вы как, доели? Вроде, музыканты уже не просто пиликают, а что-то осмысленное играть начинают. Не пора ли нам в бальный зал перебираться?

Петя остался на месте, переваривая услышанное. Серж это серьезно сказал? Нет, похоже, решил над девушками пошутить.

Осмотрел себя магическим зрением. Н-да. Хранилище у него, по сравнению с Сержем, просто убогое. И каналы совсем не такие яркие. После чего глянул на преподавателей и расстроился еще больше.

Но, ничего. Он, действительно, из тех, кто не пропадает. Потому, что никогда не сдается. И работы не боится. Так что прогноз Сержа может еще и верным оказаться. Обязан оказаться!

В танцевальный зал Петя все-таки вошел, но встал у стены так, чтобы не привлекать к себе внимания. Посмотреть на танцы было интересно. Не то, чтобы Петя совсем не умел танцевать, вместе с приказчиками на танцульки ему ходить доводилось. Но тут вприсядку никто не станет сапоги мять, а с благородными танцами у него дела много хуже обстоят. Вроде, их в Академии чему-то такому учить должны, но, похоже, только тех, кто во второй семестр переберется. Что же там за жуткие испытания ждут?

Старшекурсники со своими девушками сразу оказались в центре зала, изящно передвигаясь под музыку. Кстати, танцевало большинство из них явно более уверенно, чем их партнерши. Похоже, девушки, в отличие от кадетов специально танцами не занимаются. Хотя, в принципе, ничего сложного. Основные движения Петя сразу выделил и запомнил. Если потребуется, неблестяще, но повторить сможет. Хотя сам он никого приглашать не собирается.

Приглашать же было кого. Девушки, что стайками вились вокруг старшекурсников, сейчас тоже оказались у стены вместе с теми, кто с самого начала пребывал без кавалера. И все большее число первокурсников стало пользоваться моментом, приглашая одиноких девушек на танец. Даже толстяк Ячменев какую-то кралю в центре зала к животу прижимал. А вот Нестеров от какой-то красотки, похоже, отказ получил и теперь танцует с какой-то соплюшкой лет как бы не двенадцати. И та, похоже, очень этим довольна.

Зато девушки-кадеты вниманием точно обижены не были. Даже всех новеньких сразу разобрали. Павлова с каким-то третьекурсником кружилась. Тот гордо выпячивал грудь и явно говорил комплименты, которые Катя воспринимала со снисходительной улыбкой, как должное. Та еще стерва, оказывается. Или магиням по-другому нельзя?

Продолжалось все это довольно долго, но вот, наконец, объявили белый танец. И к Пете, к его удивлению, решительно направилась та самая красотка, что Нестерова отшила. Действительно, красотка. Смазливое личико, тонкая талия, изящные движения. И громадные глаза цвета морской волны. Утонуть можно.

Петя, впрочем, тонуть не собирался. Но и отказываться от танца тоже. Наверное, произошло недоразумение. Либо эта девушка его специально выбрала, как одного из самых скромных, либо это реклама Сержа сказалась. Жаль, не спросишь.

Девушку звали Анной, но больше Петя, практически, ничего о ней не узнал. Красивая, немного старше его, но это и так видно, без расспросов. Беседа же как-то не задалась. Он старался вести себя по благородному и не позволял себе фамильярностей, принятых в приказчицкой среде, а о высоких материях говорить попросту не умел. Так что больше улыбался и говорил несложные комплименты. Анна (Аня, Аннушка?) тоже молчала, но почти не улыбалась, только по окончании танца слегка приподняла уголки губ и сказала:

— Возможно, еще встретимся.

Уточнять Петя не стал. Почему-то заробел, чего сам от себя не ожидал. Белый танец был последним, так что пригласить ее самому шансов уже не было. Но всю дорогу обратно в казарму он вспоминал ее глаза. И в первый раз заснул без медитации.

Похоже, грезы продолжились и во сне, так как разбудил Петю в первый раз за все это время крик дневального. До этого всегда сам просыпался.

— Нет, не доведут девушки до добра, — мрачно ворчал он в очереди к умывальнику: — Пора себя в руки брать.

К счастью, первым занятием был Термаг, и майор Сорокин со своими байками снова успешно завладел вниманием молодого кадета:

— Отрабатывали как-то кадеты-воздушники охрану каравана на лесной дороге. В качестве каравана несколько обычных телег пустили, а разбойников опять расставленные вдоль дороги пугала изображали. И небольшой сборный домик наблюдательного пункта рядом с ними поставили. Ха! И как всегда, там ваш любимый куратор сидел, наблюдал. Ему как раз майора дали, так он китель берег, при первой возможности на спинку стула вешал, а сам в одной гимнастерке оставался. Ха!

— В общем, ведет Левашов по амулету связи репортаж, довольно ехидно комментирует, откуда у кого из кадетов крылья растут. Ха! И вдруг передает: «Подлетает кадет Иванов, заходит на меня. Покидаю КНП[7]». Ха!

— Как был, без кителя, в окно выскочил. Но Паша с первого захода промахнулся, пару сосен за КНП срезал, да Левашова шишками с иголками присыпал. Так он на второй заход пошел и таким огненным шаром по КНП вложил, что там пламя полчаса бушевало. Ха! От кителя Левашов потом один обгорелый погон нашел, долго им хвастался. А Иванов опять в карцер на десять суток. Ха! Учите матчасть, кадеты! Ха!

А вот по окончании занятия Сорокин неожиданно курс не отпустил, а лично повел их строем на Магу. И совсем не в ту аудиторию, где они медитировали, а в лабораторный корпус, где их уже ожидали их высокоблагородия майоры Глок и Левашов. И еще какой-то маг, который иногда на занятия по Маге ненадолго заглядывал. Вроде, из целителей.

— Поздравляю, кадеты, — обратился к ним куратор: — Первую неделю занятий вы пережили, на балу отметились, теперь пора и делом заняться. Ждет вас на сегодняшнем занятии посещение маготрона ЭП-15/22, в просторечии «давилки». Карл Фридрихович вам лучше расскажет.

— Маготрон, это очень сложный и могущественный артефакт, — подхвати Глок: — создающий в замкнутом пространстве-камере повышенный маго-энергетический фон, принудительно насыщающий хранилище и каналы мага энергией. Оказавшись в камере, вы почувствуете, как ваши хранилище и каналы расширяются от переполняющей их энергии. Ваша задача — дать хранилищу максимально раздуться, после чего перераспределить энергию равномерно по каналам всего тела, расширив и их. Десять минут в таком состоянии, и ваше хранилище и каналы уже не вернутся к прежнему состоянию, став хоть не много, но больше. Для первого раза давление вам будет задано небольшим, но нужно быть внимательными и аккуратными. Если вдруг почувствуете, что ваше хранилище на пределе, гоните энергию в каналы. Если деформируется канал, вы просто получите травму. Если же лопнет хранилище, магами вы быть перестанете навсегда. Но я уверен, до этого дело не дойдет. При таком давлении это почти невозможно, разве вы сами постараетесь перекрыть каналы и принимать все одним хранилищем.

— Все понятно? — Подвел итог Левашов: — Маготрона у нас три, заходите в камеру по шесть человек. Амулеты, артефакты, накопители, у кого есть, снимаете и кладете на полоску перед входом. Там как раз шесть ячеек, на всякий случай. Внутри маготрона их использование запрещено. Формирование заклинаний — тоже. Время нахождения — двенадцать минут. Как раз за занятие все успеете пройти.

В первые три шестерки отобрали по алфавиту. Возражений, естественно не было. Кадеты были заметно напряжены, но старались не показывать виду. Тем более, почти все были потомственными магами, так что о давилке должны были иметь представление.

Двери, похожие на сейфовые, закрылись и потянулись долгие двенадцать минут. Снаружи никаких признаков того, что артефакты работают, не проявлялось. Ни гудения, ни вибрации, вообще, никаких эффектов. Преподаватели отобрали тем временем следующие три шестерки. На сей раз алфавитный порядок был нарушен. Подошла очередь одной из девушек, и майоры решили пустить всех представительниц прекрасного пола в одну партию. Правда, одно место оставалось вакантным, так как их было только пятеро.

— Будем добавлять кого-нибудь? — Спросил Левашов.

— Давайте Птахина, — неожиданно подал голос Сорокин: — Мы с ним одного птичьего племени, на занятиях — внимателен, хочу поощрить.

— Ну, не знаю. Хотя в первый раз — можно, согласился куратор: — Вы слышали, Птахин? Готовьтесь.

Тем временем камеры открылись, и все кадеты вышли наружу.

— Ничего страшного, — удовлетворенно кивнул на вопрошающие взгляды один из потомственных, но был прерван Левашовым:

— Не задерживайте тренировку! Следующая партия заходит.

Внутри камера оказалась крохотной, буквально два на три аршина[8]. От «длинных» стен были откинуты сиденья, на которых все и разместились. Выпрямиться в полный рост в камере было невозможно.

Петя сразу же включил магическое зрение, стараясь совместить его с состоянием медитации, чтобы максимально полно почувствовать свое хранилище и каналы. Такое упражнение он уже несколько раз выполнял, так что получилось.

Девушки тоже расселись и сосредоточенно замолчали.

Первое время ничего не происходило, но потом Петя почувствовал, что по его каналам потекла энергия, вроде как безо всякого его участия. Ему это не понравилось, и он решительно взял процесс под свой контроль.

— Так, сначала насытим хранилище, а то оно у меня какое-то маленькое и тусклое, — мысленно руководил он процессом. «Кусочек ваты» понемногу стал разбухать и светиться более ярко: — Вроде, все нормально, неприятных ощущений нет. А что с каналами?

Переливать энергию в каналы особо не требовалось, хранилище и не думало трещать. Но, выждав чуть менее десяти минут, последние две он потратил на расширение каналов. Хватило только на самые основные. Энергетическое давление, действительно, было совсем небольшим.

Девушки в этом тоже удостоверились и сосредоточенные выражения сменились на их лицах обычными. А потом и вовсе треп пошел. Когда прозвучал сигнал об окончании сеанса, и Петя вышел из медитации, он услышал, что шло бурное обсуждение прошедшего бала и партнеров, с которыми они танцевали. С ним они заговорить не пытались. Видимо вчерашние кавалеры были интереснее.

Двери отрылись, и они вышли наружу. Девушек Петя, естественно, пропустил вперед, и едва не был сбит с ног следующей шестеркой кадетов, подгоняемых грозным рыком куратора.

— Размечтался в цветнике?! — Услышал он обращение и к себе: — Ничего, в следующий раз на общих основаниях пойдешь.

Почему это должно его напугать, Петя не понял. Группы заходили в давилки одна за другой и все выходили полностью здоровые на своих ногах. Возможно, зря пугали?