Глава 11

Глава 11

Последний разговор только добавил новых вопросов, но я не торопилась искать на них ответы.

Чем больше я узнавала, тем яснее понимала, какая неодолимая пропасть разделяет нас с Айтоном. Он лагорец, я варрийка. Он маг, я не просто аристократка — дочь того самого герцога ли Норда, кто, по мнению нынешних хозяев страны, виновен в гибели ребенка их крови. Он высший, который рано или поздно должен жениться на магине, чтобы обзавестись наследником. Я обыкновенный человек, полностью лишенный дара, и сомнений в этом быть не может.

Я, конечно, не очень доверяю Хвичу — он тот еще пройдоха и любитель туманных намеков и недомолвок, но жрецы Каари никогда не ошибаются, тем более служители главного столичного храма. Всем известно, что Пресветлая наделила их даром мгновенно узнавать отмеченных Сахтаром, даже если магические способности несчастных спят и внешне себя не проявляют.

Главное, я получила подтверждение тому, в чем и до этого, в общем-то, не сомневалась: у нас с этим мужчиной нет общего будущего. Так зачем бередить раны? Мне Айтона обвинить не в чем. Пока он соблюдал все пункты договора, выполнил все, что обещал, даже больше, и сразу четко дал понять, что нас связывают лишь временные отношения.

Правда, сначала я все же попробовала внутренне отдалиться, закрыться, насколько это возможно. Но очень быстро сдалась. Как противиться собственным эмоциям? Как противостоять теплым улыбкам, сладким поцелуям, нежности, страсти и тому вихрю ощущений, что обрушивался на меня, стоило лишь перешагнуть порог особняка? Айтон действительно с нетерпением ждал каждой встречи, и его пылкие чувства только подогревали мои собственные, раздувая их, как ураганный ветер пламя гигантского пожара.

Да и зачем сопротивляться? Рано или поздно мужчина покинет Кайнас, действие соглашения закончится, и мы, скорее всего, никогда больше не увидимся. Не стоит отравлять мучительной жгучей горечью те дни, что суждено провести вместе.

Я и маму не спешила расспрашивать. Что она мне скажет, чем поможет? Повторит, что высший никогда не свяжет судьбу с той, что обделена магией? Так я уже знаю об этом. Еще раз предостережет, чтобы не влюблялась? Боюсь, совет уже запоздал. Это самое главное, остальное не так интересно.

Поэтому я перестала задавать вопросы и добиваться объяснений, но ответы находили меня сами.

Однажды я проснулась от тягостного, неприятного ощущения и, еще не открывая глаз, поняла, что высшего рядом нет. Вторая половина кровати, действительно, оказалась пуста.

За окном царила кромешная темнота, ни единого проблеска, лишь черные силуэты деревьев. Тот самый час перед рассветом, когда ночи особенно глухие и непроглядные. Полежала, уставясь в потолок, поднялась, сходила в ванную, постояла у окна, покружила по комнате, потом закуталась в теплый пушистый халат — с недавнего времени у меня появилась в особняке своя гардеробная — и решительно вышла из комнаты.

Громкие голоса, доносившиеся из гостиной, я различила еще издали. Мягкий ковер заглушал осторожные шаги, да и близко подходить я не стала. Разумеется, приличнее было развернуться и немедленно уйти, хорошо воспитанной девушке не к лицу подслушивать. Но искушение перевесило все затверженные с детства правила, и я застыла на нижней ступени лестницы, судорожно вцепившись в перила.

— Не смей вмешиваться в мои дела!

Айтон злился, и меня тут же накрыло удушливой волной его эмоций. Раздражение, неприятие, желание подавить собеседника, заставить его замолчать, смириться, согласиться и... страх. Высший чего-то боится? Невероятно.

— Чего ты от меня добиваешься? — повторил Айтон уже глуше. Пытается взять себя в руки, скрыть свои чувства. — Чего, Ройс?

Ага, значит второй собеседник — Ройстан Тэйн. Я и раньше относилась к этому высшему с настороженностью, а теперь вдруг испытала самую настоящую ярость. Да как он смеет возражать? Лишь через мгновение поняла, что это не мои чувства, а Айтона. Пресветлая Каари, с каждым днем мне все труднее отделить его эмоции от своих.

— Чтобы ты отдал себе отчет в том, что творишь, — второй высший тоже сердился, но все же пытался сдерживаться, пусть и с трудом.

— И что же я, по-твоему, творю? — Айтону все-таки удалось взять себя в руки. Теперь его голос звучал холодно и язвительно.

— Ты встречаешься с альтэ каждую ночь. Каждую! Остаешься с нею до утра. И не говори, что это вызвано простой заботой. Никто не предлагает отправлять ее ночью домой, пусть спит здесь хоть все дни напролет. У тебя есть другой дом и собственная спальня.

— Это тоже мой дом, Ройс, и я имею полное право спать, где пожелаю. Прикажешь спрашивать разрешение у тебя или совета?

— Не передергивай, Айт, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ни один высший не станет делить сон с альтэ. Это не принято. Ты знаешь об этом не хуже меня, но остаешься с ней до рассвета, более того, завтракаешь вместе. Ты откладываешь важные дела и переносишь заранее запланированные встречи, потому что, видите ли, уже поздно и тебе пора идти. И плевать, что каждый из братьев догадывается, куда ты так торопишься. Дальше продолжать?

Повисла пауза.

— А тебе не приходило в голову, что Элис мне просто нравится? — раздалось, наконец, тихое, и мое сердце пропустило удар. — Нравится гораздо больше, чем все остальные мои альтэ. Ее свет согревает мою тьму, рядом с ней мне удивительно тепло и спокойно.

— Нравится… — усмехнулся Тэйн. — Это называется иначе, и ты глупец, если не замечаешь очевидного. Желание все время находиться рядом, всепоглощающая жажда слияния, телесного и духовного. Все это алхор испытывает только к истинной паре.

— Ты ошибаешься, Ройс, Элис не может быть моей парой. Она...

—Пустая, — закончил за Айтона Тэйн. — По крайней мере, так решил Хвич, а фамильяра провести нельзя, если только...

— Что?

— Это не очередная уловка храмовников, чтобы добраться до тебя, Айт.

— Бред! Я…

— Это только на первый взгляд кажется бредом. Подожди, не перебивай, выслушай сначала. Она аристократка, это очевидно. Храмовники работали с Элис с детства, она сама сказала, что ее, якобы, обследовали и не нашли магии. А если все не так? Вдруг дар просто запечатан, и девчонку с рождения готовили к чему-то подобному? Выдать за пустышку, подложить под высшего и, если повезет, опутать навсегда образовавшейся связью. Тебе ли не знать, что такое случается. Редко, не спорю, но вполне возможно. — Тэйн на мгновение замолчал, а затем продолжил, торжественно печатая каждое слово: — Я, Ройстан Тэйн, высший маг первого ранга, настаиваю на повторной магической проверке твоей альтэ, Айтон Нетгард. Полной проверке.

Затаила дыхание, еще сильнее стиснув ладонью полукруглые перила, так, что онемели пальцы.

Мысли скакали перепуганными зайцами. Что ответит Айтон? Что вообще представляет собой полная магическая проверка? Меня допросят? Проведут через какой-то ритуал? Выкачают половину крови? Это опасно? Неприятно? Страшно, так уж точно.

Когда меня осматривали храмовники, я была совсем малышкой, но до сих пор помню мучительную боль, рвавшую на куски тело. Она все длилась... длилась... и никак не заканчивалась. Я потом неделю не разговаривала — хрипела сорванным от крика голосом.

Неужели этот кошмар еще раз повторится? А самое главное, их интересует только наличие дара или они смогут узнать и мое настоящее имя?

Ох, ну почему же Айтон молчит?

— Нет!

Короткое слово, не оставляющее места сомнениям и колебаниям, разорвало тишину, и опять повисла пауза. Видимо Тэйн не ожидал такого резкого однозначного ответа.

— Айт, не торопись, — второй высший, наконец, опомнился. Заговорил горячо, напористо. — Если ты подумаешь над тем, что я сказал, все взвесишь, то согласишься и...

— Не соглашусь, — голос Айтона, наоборот, звучал спокойно и сдержанно. Он уже принял решение и не собирался отступать. — Я не позволю вам трогать Элис. А без одобрения алхора никто не смеет прикоснуться к его женщине.

— Но...

— Она не имеет никакого отношения к «чистым».

— Ты не можешь быть в этом полностью уверен.

— Могу. Ты забыл, что она моя альтэ? Я слышу Лис. Ее эмоции чисты и прозрачны. В них нет фальши, грязи, второго дна. Никакой червоточины.

— Если ее заранее готовили и нашли способ запечатать магию, то могли закрыть и чувства. Допускаю, что она сама не догадывается…

— Я. Сказал. Нет.

Снова молчание. Мгновения падали тяжелыми каплями, растворяясь в вязкой тишине, и я, кажется, вовсе перестала дышать, когда услышала:

— Что ж... Прости, брат, но ты не оставляешь мне выбора.

Тейн говорил тяжело и устало, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Ваш договор стандартный, верно? И, наверняка, ограничен временем твоего пребывания в Кайнасе. Не отрицаешь? Значит, так и есть. Я доложу в крепость о том, что происходит и изложу свои подозрения. Уверен, совет прислушается к моим доводам, особенно теперь, учитывая твое ранение и последние события в Варрии. Тебя отзовут, Айтон. Ваше соглашение перестанет действовать, и я все равно получу возможность обследовать девчонку.

— Я продлю действие договора, заберу Элис с собой.

— Не успеешь, — уверенно парировал Ройстан. — Да и захочет ли девушка ехать в чужую страну, где она рано или поздно все равно останется одна?

Не захочу. Тут он прав. В Варрии у меня родные, имение, которое я считаю своим домом, будущее, пусть уединенное, но размеренное и относительно спокойное. А что ждет меня в Лагоре? Все то же одиночество после свадьбы высшего, но только полное — в чужой стране, среди чужих людей. Нет уж.

Если Тэйн так ставит вопрос, я лучше соглашусь. Сама соглашусь, не дожидаясь пока они с Айтоном окончательно поссорятся, и мой высший сотворит что-нибудь непоправимое.

Да и проверки я не боялась. Это только не в меру подозрительному Ройстану могла прийти в голову нелепая мысль о том, что у меня есть магия. Сама я в подобную глупость не верила. Я помню себя с раннего детства, и за всю мою жизнь никогда, ни у кого даже на мгновение не возникло и тени подозрения... Да разве отец общался бы со мной так спокойно, зная, что я отмечена печатью Сахтара? Согласился бы отдать проклятую дочь в жены сыну лучшего друга? Разумеется, нет.

Испытание я выдержу, в этом нет сомнений. И боль перетерплю, если так необходимо. Вот только имя, мое настоящее имя...

Грудь неожиданно сдавило, словно ее стянули железным обручем — у меня на глазах даже выступили слезы. А потом внутри стал закручиваться тугой свинцовый смерч. Темная ярость рвалась на свободу — не моя, чужая. Ярость Айтона. И была она настолько убийственна и беспощадна, что я невольно содрогнулась. В кабинете, где беседовали мужчины, что-то затрещало, заревело, зарычало, и я, отбросив сомнения, рванулась вперед.

Дернула на себя ручку двери и выпалила торопливо:

— Я согласна пройти проверку.

В комнате царил самый настоящий хаос. И когда высшие только успели перевернуть все вверх дном? Хотя, долго ли умеючи? Я уже давно успела понять, что сила, что бушевала в крови у высших, больше всего на свете любила разрушать.

Стулья валялись на полу, картина, чудом еще державшаяся на стене, болталась на одной петле и грозила вот-вот сорваться и упасть. Ковер оказался прожжен в нескольких местах. Огня в камине не было, но раскаленные угли шипели так, словно на них недавно выплеснули полное ведро воды.

Ох, нет, это не угли.

Между Айтоном и Тэйном спиной друг к другу сидели два чудища и шипели на напряженных, окутанных тьмою высших. Возмущенно так шипели, предостерегающе. Одного я узнала сразу. Клыки оскалены, когти выпущены, багровые глаза воинственно горят, в горле клокочет рваный, сдавленный хрип. Я даже залюбовалась Хвичем, так он был хорош. Впрочем, второй монстр выглядел не хуже.

Настоящий дракон, хоть и не больше горгула ростом, именно такой, каким их изображают на иллюстрациях к детским волшебным сказкам. Гибкое тело с длинным хвостом и перепончатыми крыльями, блестящая темно-зеленая чешуя, тонкие острые рога, на кончиках которых трепетали радужные блики, и узкая голова с большими умными глазами, только не рубиновыми, как у Хвича, а изумрудными.

— Лис? — Айтон быстро повернулся в мою сторону. — Что ты здесь делаешь?

Удивление, раздражение, еще не остывшая ярость… Сколько обжигающе ярких, противоречивых чувств.

— Подслушиваю, — вырвалось у меня откровенное. Видимо от неловкости. Впрочем, он же сам требовал никогда ему не врать.

Пока Айтон осмысливал неожиданно честное признание, благополучно преодолела разделяющее нас расстояние и остановилась в двух шагах, с удовлетворением отмечая, как при моем приближении медленно выцветает тьма. Растворяется, постепенно открывая лицо мужчины.

— Сначала я искала тебя, а потом... Вы разговаривали так громко. Я, конечно, могла заткнуть уши, но не стала этого делать. Извини...

За спиной громко рассмеялись, и Айтон тут же обхватил меня за талию, привлекая к себе.

— Доброе утро, госпожа Бэар, — Тэйн дождался, пока я посмотрю на него, и склонил голову в знак приветствия. — Позвольте заметить, вы очаровательны в своей непосредственности.

— Ройс, — мгновенно окаменел Айтон, и я теснее прижалась к его плечу, разглядывая Тэйна.

Как ни странно, тьма второго высшего тоже отступила, и я, пусть смутно неотчетливо, через мутную серую пелену, но все-таки смогла увидеть его. Надо признаться, наш гость оказался довольно красив — твердые, мужественные черты, чуть вьющиеся густые каштановые волосы и упрямые губы, изогнутые сейчас в ироничной усмешке.

— Прости, Айт, мне, и правда, нравится твоя альтэ, — пожав плечами, легко признался Тэйн. — В моем требовании нет ничего личного, буду счастлив, если подозрения не подтвердятся. — И уже мне: — Рад, что вы проявили благоразумие и согласились на проверку. С этим упрямцем было бы много проблем.

— Я еще не дал своего разрешения, — сухо перебил Айтон, выделив слово «я».

— Ну, вот, что я говорил? — развел руками Ройстан. — Теперь вы понимаете меня, Элис?

Он старался держаться непринужденно — безукоризненные манеры, шутливо-доверительные интонации. Его выдавал взгляд. Светло-карие, медового оттенка глаза смотрели холодно и цепко. Оценивающе. Хм... Интересно, он догадывается о том, что я его вижу? И вообще, это нормально, что я могу видеть не только своего алхора, но и этого, совершенно мне постороннего?

Новые вопросы, которые я благоразумно оставила при себе и не стала озвучивать. Мне и без того проблем хватает.

В руку ткнулся холодный нос. Горгул, пользуясь тем, что мы заняты разговором и на них с драконом никто не обращает внимания, подобрался ко мне и потерся о ладонь, нагло напрашиваясь на ласку.

— Здравствуй, Хвич! — погладила его за ухом, и мой охранник чуть слышно заурчал.

—Занятно. Твоя альтэ уже и с фамильяром нашла общий язык, — незамедлительно отреагировал Тэйн. И хищно прищурился. — Я же говорю, удивительная девушка.

Вот вроде бы и комплимент, а по спине пробежал неприятный тревожный холодок. И Хвич вдруг подобрался, глухо зарычал. Да и дракон, до этого спокойно сидевший поодаль, внезапно оживился и целенаправленно двинулся в мою сторону.

Горгул насупился, царапнул пол, и дракон тут же остановился. Сел, свесив голову набок, и стал меня рассматривать. Хвич выждал пару мгновений и снова рыкнул. В ответ дракон зашипел. Мой приятель вскинулся, оскалился и рявкнул громче. Дракон не задержался с ответом и тоже обнажил свои острые белоснежные клыки. Не знаю, кого как, а меня они точно впечатлили.

— Не... Трону… — отдалось в голове далеким, скрежещущим эхом, и я с трудом удержалась, чтобы не подскочить на месте и не переспросить: «Что?»

— Это Мишь, — голос Хвича я узнала сразу, хоть и звучал он как-то странно, не снаружи, а словно внутри меня. — Не бойся. Не обидит.

Хм... Мне кажется, или я стала понимать горгула намного лучше? А вот Айтон с Тэйном их, похоже, и вовсе не слышат.

Фамильяры, что бы это слово ни значило, продолжали тем временем шипеть и рычать друг на друга, разыгрывая им одним понятное представление. Хотя нет, благодарный зритель у них все же нашелся.

— Если ты не хочешь, чтобы Элис обследовали маги, Айтон, то против суда фамильяров уж точно не станешь возражать, — заявил Ройстан, задумчиво глядя на разошедшихся монстров, которые уже вовсю размахивали крыльями, портили когтями пол и злобно сверкали глазами. — Вся десятка не может ошибаться. Она всегда беспристрастна, объективна и почувствует любую, даже тщательно спрятанную, запечатанную магию. В этом случае достаточно одного наблюдателя от алхоров, чтобы соблюсти все необходимые правила. Что скажешь, дружище?

Суд фамильяров... Звучит непонятно, но очень угрожающе. Я бы непременно испугалась, если бы не чувствовала, как под пальцы осторожно подныривает рогатая каменная голова успокоившегося горгула, и не слышала его негромкое басовитое сопение, дарившее мне такую необходимую сейчас поддержку.

Да и со стороны дракона, как ни странно, не ощущалось ни малейшей угрозы. Как там его зовут? Мишь вроде бы, если я правильно разобрала... Забавное имя. Совершенно неуместное для смертоносного крылатого змея. Хотя, откуда мне знать, что подходит, а что не подходит для этих волшебных существ и как их принято величать?

Интересно, что это за десятка, о которой упоминал Тэйн? Сборище фамильяров, таких вот горгулов, драконов и прочих сказочных тварей? И почему именно десять? Неужели всем им понадобится моя кровь? Хорошо, если капля, а вдруг намного больше. Сколько вопросов и ни одного ответа. Но это пока.

Выдохнула, еще раз коснулась пальцами лба Хвича, чтобы набраться решимости, и подняла голову, ловя взгляд своего мужчины.

Видимо, Айтон и сам понимал, что у него нет выбора, поэтому нам с Тэйном, пусть и не сразу, но все-таки удалось его уговорить, а, может, и горгул мысленно присоединился. Я уже поняла, что фамильяры умеют общаться так, что их слышит только тот, к кому они обращаются, остальные же присутствующие ни о чем не подозревают.

Но Айтон не был бы самим собой, если даже в этой ситуации четко не обговорил бы условия, заставив гостя действовать по собственным правилам.

Ройстан планировал отложить проверку до вечера, но наткнулся на резкое «нет».

— Я не хочу тянуть и заставлять Элис мучиться неизвестностью. Начнем сразу же, как только десятка соберется.

— В конце дня гораздо удобнее, днем фамильяры в любой момент могут понадобиться своим хозяевам. Братья их не отпустят, — попробовал сопротивляться Тэйн, но Айтон и не думал отступать.

— Элис не станет ждать. Если понадобится, я лично попрошу алхоров, уверен, они пойдут мне навстречу.

Так же твердо и жестко Айтон отказался отправлять меня во дворец и настоял, чтобы проверку провели здесь, в особняке, в его присутствии. Это было обязательным условием.

Тэйн морщился, принимая каждое новое требование, но возражать больше не пытался, видимо, понимал всю бесполезность этой затеи. Когда Айтон закончил, он так же молча склонил голову в знак согласия и исчез.

— У нас полчаса, Лис.

Высший, который за все это время так и не убрал руку с моей талии, развернул меня лицом к себе. Сильные ладони легли на плечи, коснулись спины, мягко заключая в объятия, а к виску прижались теплые губы.

— Не бойся, лисенок, я не дам тебя в обиду.

— Не боюсь, — отважно соврала в ответ. Потерлась о его плечо. Прижалась щекой к груди, слушая быстрые удары его сердца. — Я не чувствую за собой никакой вины и...

— Тс-с-с... — меня поцеловали в уголок рта, прерывая торопливые объяснения. — Не нужно ничего говорить. Просто помни, если выяснится, что храмовники действительно запечатали твой дар так, что даже Хвич не сумел его распознать, я все равно никому не позволю и пальцем к тебе прикоснуться. Я верю тебе, знаю, что ты не станешь меня обманывать, и ни в чем не виновата.

— А если у меня все-таки есть магия, это плохо?

Глупость, конечно, — откуда у меня эта самая магия? — но я должна была спросить.

— Нет, конечно, — Айтон чуть заметно улыбнулся, нежно касаясь моих губ. — Тебя поддержат, научат управлять силой, дар многое изменит в твоей жизни, но… — он запнулся, но потом продолжил, медленно и неохотно, тщательно подбирая слова: — Договор придется расторгнуть. По нашим законам магиня не может быть временной альтэ высшего.

Я замерла, осмысливая эти слова, а он, на миг прижав меня к себе, решительно отстранился.

— Тэйн зря беспокоится. У него такая должность — подозревать всех и во всем. Но я уверен, в данном случае он не прав. Хвич никогда не ошибается, он один из сильнейших фамильяров, самый талантливый в десятке.

В его тоне сквозила гордость за своего питомца.

— А десятка — это что?

— Круг из десяти фамильяров, объединяющих свои способности и разумы в единое целое. Его собирают, когда есть сомнения, и нужно вынести решение по спорному вопросу, касающемуся магии.

— Их нельзя обмануть?

— Храмовникам это точно не под силу. Они кстати, давно пытались завести собственных фамильяров, да вот незадача, своего Хозяина у жрецов Каари никогда не было и не будет.

— Хозяина? — переспросила удивленно. - Зачем им какой-то хозяин, если они служат самой Пресветлой?

Но мой вопрос остался без ответа. Айтон словно понял, что сказал лишнее, и перевел разговор на другую тему.

— Тебе надо позавтракать. Я распорядился, все уже готово.

И когда только успел.

— А ты?

— Осталось несколько неотложных дел, — меня снова поцеловали и легонько подтолкнули к выходу. — Иди. Я скоро.

Время будто застыло, тянулось, как смола иртового дерева. Хорошо, что Айтон настоял на немедленной проверке, не знаю, что со мной стало бы до вечера.

Я проглотила несколько ложек какого-то десерта, даже не ощутив его вкуса, запила все это горячим отваром, чтобы растопить неприятный, липкий комок, застрявший в желудке. Посидела, походила, постояла у окна, бездумно наблюдая, как на спящий город медленно наползает рассвет. Казалось, прошло не полчаса, а полдня, когда за мной, наконец, пришли. Не Айтон — Хвич. Необычно молчаливый и какой-то торжественный.

А в гостиной меня уже ждали Тэйн, Айтон и целая орда самых разнообразных монстров.

Кого здесь только не было. Некоторых я опознала сразу, спасибо няниным сказкам и моей любимой книге с невероятно красивыми, яркими картинками, которые я когда-то рассматривала часами. Василиск, грифон, кряжистый, похожий на невысокое деревце дубовик — их я легко вычислила. Через несколько мгновений определила даже, как называется вон то мрачное одноглазое чудище с железными зубами. Абааз, кажется. А вот остальных не могла вспомнить, как ни старалась.

Златовласый, хрупкий с виду человечек с мохнатыми ушками и лошадиными копытами вместо ног. Упитанный трехголовый кот со скорпионьим хвостом и хитрым наглым прищуром. Нечто непонятное, с ног до головы так плотно покрытое длинной густой шерстью, что видны были только огромные когти и круглые, словно две большие плошки, пронзительно синие глаза. И не менее странное создание, тощее, с острым, как клюв носом, свисающими до колен руками и прозрачными стрекозиными крылышками.

Мой Хвич на их фоне смотрелся настоящим красавцем. Или я к нему просто уже привыкла?

Как только мы вошли, горгул отлип от моего бока и важно проследовал на середину комнаты. Это послужило знаком для остальных. Монстры, до этого сидевшие неподвижно, заворчали, зашевелились, раздвинулись, образуя круг, — замкнул его присоединившийся к товарищам Хвич — и замерли, выжидательно уставившись на меня.

Изумрудные, рубиновые, золотые, сапфировые — сколько внимательных взглядов и ни одного человеческого. Бр-р-р. Даже высшие, и те отступили за пределы круга, в плохо освещенный угол гостиной и тщательно завернулись во тьму, так что я теперь лишь смутно различала их фигуры.

— Встань в центр, Лис, — нарушив молчание, мягко позвал меня Айтон. — Иди. Не бойся.

— Вам нечего опасаться, Элис… Если вы не виновны, — тут же переиначил его слова Тэйн, и я чуть не споткнулась на ровном месте.

— Ройс! — в негромком предупреждении Айтона звенела угроза.

— Всего лишь уточнение, не больше, — поднял тот вверх ладони. Снисходительно-вкрадчивая интонация могла обмануть кого угодно, но не меня. Я отлично знала ей цену и помнила холодный, пронзительный взгляд дознавателя.

— Хвич, полог молчания, — приказал Айтон, никак не отреагировав на пояснение Ройстана. — Закрыть доступ всем, кроме присутствующих.

— Я уже отдал все необходимые распоряжения и...

— Да? — насмешливо хмыкнул Айтон. — Ночью ты говорил то же самое, но Лис, тем не менее, смогла и услышать, и войти. Видимо, ты — совершенно случайно, разумеется, — забыл замкнуть контур. Так что пусть фамильяр этим займется. Он уж точно ничего не упустит. Хвич?

Тэйн кашлянул, но возражать не стал. Дождался пока горгул закончит крутить головой, топорщить крылья, переступать с лапы на лапу и снова превратится в неподвижную каменную статую, а затем произнес:

— Что ж, приступим. Как вас зовут, госпожа?

А вот и то, чего я опасалась больше всего.

— Элис... — в горле мгновенно пересохло, и я сглотнула, прежде, чем продолжить. Буду стоять на своем, и пусть делают, что хотят. — Элис...

— Бэар, — неожиданно пришел мне на помощь Айтон. — Имя моей альтэ — Элис Бэар.

— Хм… Ты уверен, что оно настоящее?

— Абсолютно, — голос Айтона даже не дрогнул. — В этом нет ни малейших сомнений. Хоть я не понимаю, какое отношение имя Элис имеет к тому, маг она или нет, но скажу, чтобы больше никогда не возвращаться к этому вопросу. Мои люди проверили все, до последней мелочи. Надеюсь, ты не сомневаешься в их профессионализме и умении добывать нужную информацию?

— Разумеется, нет, — отступил Тэйн.

— Замечательно. Значит ты прекратишь дальнейшие попытки в обход меня собрать сведения о моей альтэ, как делал в последние дни? Мне. Это. Не нравится.

Казалось, от ледяного тона Айтона даже стены начали покрываться инеем. Мне так уж точно захотелось зябко поежиться. На Тэйна эта речь, судя по всему, тоже произвела должное впечатление. Он передернул плечами и молча склонил голову.

— Тогда не трать время понапрасну, — подвел итог первой части расследования мой высший. — Не тяни и переходи наконец к ритуалу. У нас сегодня достаточно других дел.

Мне с трудом удалось скрыть удивление и сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость.

Айтон соврал. Соврал! Ради меня.

Что же это получается?

Если он, действительно, проводил проверку, значит знает мое настоящее имя. И, получается, скрыл его сейчас от Тэйна. Или… Все-таки не проверял, а просто обманул друга, чтобы тот не копался в моем прошлом? Он клялся ничего не выяснять, а высшие всегда держат слово. Но он мог отыскать нужные сведения еще до того, как дал обещание, а потом просто молчать, скрывая это от меня.

Так проверял или не проверял?

Голова кружилась от противоречивых эмоций и предположений. Я была настолько потрясена случившимся, что остальное мгновенно потеряло значение. Все, что творилось вокруг, виделось, как во сне, проходило мимо, не задевая чувств. А в голове крутилась одна единственная мысль.

Известно Айтону, кто я, или все-таки нет?

Где-то там, очень далеко, в опустившейся на комнату тьме радужными огнями сияли десять пар глаз, разгораясь все ярче. Раздавалось шипение, бормотание, клацанье, лязганье. Но меня и это особо не впечатлило, гораздо интереснее казалось другое.

Знает или нет?..

Бормотание с клацаньем стали громче, и ко мне от фамильяров потянулись разноцветные ручейки-змейки. Бросок — касание — легкий укус — еще один рывок — и снова ноющее жжение в руке.

Я только морщилась.

Так знает или не знает?

— Вкусная...

— Беречь...

Комариным писком отдавалось в сознании.

— Наша...

— Моя... — отогнал комаров ревнивый рык Хвича. — Мое сокровище... (3303c)

Гостиную накрыла томительная тишина, чтобы уже через несколько мгновений и гулких, неровных ударов моего сердца вдруг взорваться громким:

— Никаких следов магии. Просто человек. Что я тебе говорил?

И меня отпустило, в полном смысле этого слова. Невидимые нити, которые соединяли нас с фамильярами, с громким треском лопнули, дав мне свободу. Я пошатнулась на внезапно ослабевших ногах, и Айтон, коротко прошипев что-то сквозь зубы, подхватил меня на руки.