Глава 12

Глава 12

Домой меня отпустили только через несколько часов.

Сначала напоили горькой микстурой, которая вязким огнем опалила гортань и взорвалась в желудке, принеся, тем не менее, быстрое облегчение. Перед глазами перестали кружиться надоедливые мошки, подозрительно похожие на мелких монстров-фамильяров, а в голове моментально прояснилось.

Потом заставили отлежаться. Я почти заснула, убаюканная легкими невесомыми поглаживаниями, а, может, просто снадобье оказалось со снотворным эффектом. Затем еще раз накормили — на этот раз я с аппетитом съела все, до последней крошки. И только после этого отправили домой.

— Сегодня никаких дел, — строго велел Айтон.

Бережно поддержал меня, помогая подняться в карету, и зашел следом.

— А...

— Хозяйке «Гнездышка» уже сообщили, чтобы тебя не ждала, — невозмутимо продолжил высший, не давая себя перебить. — Кстати, давно собирался с тобой поговорить об этой твоей работе.

Он чуть заметно поморщился.

— Тебе не нравится Толла? — тут же ощетинилась я.

Ну, ощетинилась — это сильно сказано, в моем состоянии я могла лишь вяло протестовать. Но отступать все равно не собиралась. Днем я имею право делать все, что пожелаю. В пределах разумного и в рамках договора, конечно.

— Госпожа Нетен — достаточно разумная, я бы сказал, деловая женщина, — уклонился от ответа Айтон. И когда только он успел так хорошо ее узнать? — Вот ее заведение мне точно не нравится, вернее то, что ты там служишь, а еще точнее, я против того, чтобы ты вообще работала. Зачем? Не хватает денег? Я готов увеличить оговоренную сумму. Это не проблема. Впрочем, — остановился он, — у нас еще будет время поговорить. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Погулять, если появится желание, посидеть в саду, но еще раз повторяю: никакой работы. И… эту ночь тебе лучше провести дома, выспаться как следует. По-хорошему, тебя нужно отпустить на несколько дней, но, боюсь, я так долго не выдержу.

Айтон криво усмехнулся, будто удивляясь самому себе.

Собиралась сказать, что мне и одного дня более, чем достаточно — я замечательно себя чувствую, но не успела.

— Утром заедет Сюфрэ, проверит, как ты. Отдыхай, — закончил разговор мужчина.

Привлек меня к себе, поцеловал быстро и жадно, выскочил из кареты и захлопнул дверцу.

— Узнаю, что гнал, убью, — услышала я через некоторое время. И карета тронулась с места.

Откинулась на спинку сидения, утомленно прикрыв глаза. Я не соврала, чувствовала себя, и правда, неплохо. Физически. А вот морально очень устала. Разбитая, измотанная, опустошенная, словно меня выпили до дна. Даже думать о том, что случилось, не хотелось, хотя я честно пыталась. Несколько мгновений. Но карета ехала так мягко, так успокаивающе покачивалась, а легкий полумрак внутри, за занавешенными окнами, был таким уютным, что я не заметила, как задремала.

Впрочем, продолжалось это недолго.

— Р-р-р , — раздалось совсем рядом, вырывая меня из дремы.

Напротив, над соседним сидением, возникла пара до боли знакомых рубиновых глаз. Глаза похлопали, прищурились, с подозрением оглядели карету, уставились прямо перед собой, и, наконец, передо мной во всей своей красе появился их владелец. Встрепенулся, встопорщил крылья, явно красуясь, аккуратно сложил их и полез обниматься.

— Крови больше не дам, — предупредила на всякий случай, но рука уже сама тянулась потрепать за острым ухом.

Каменная «кожа» была гладкой, прохладной и очень приятной на ощупь.

— Крови не надо... — Хвич откровенно обиделся. Даже головой мотнул, сбрасывая мою ладонь. — Беспокоился.

Признание горгула теплой волной отдалось в сердце, и я ласково погладила по крылу. Надо же, а я, оказывается, ухитрилась незаметно привязаться к этой наглой «драконьей морде». Кстати, о драконах...

— Что это вы там устроили? И почему остальные обещали меня беречь? Они тоже собираются пить кровь? Прости, Хвич, но я не согласна. На всех меня просто не хватит. Я не хочу после ваших дружеских визитов ходить бледная и синяя, точно сказочными вампалами покусанная. И что значит «наша»? Что во мне ценного? Или вам просто добровольцев не хватает?

Вопросы сыпались из меня один за другим, и горгул терпеливо ждал, пока я замолчу, лишь порыкивал и бодал головою ладонь, когда я, забываясь, переставала его гладить.

— Хвич! Ну что ты молчишь? – я, наконец, иссякла. — И вообще, тебе не кажется, что я стала лучше тебя понимать?

— Лучше, да, — Хвич довольно зажмурился и выгнулся, подставляя мне горло. —Учишь мыслеречь. Хорошо. Но медленно. Жаль...

— Как я могу ее учить? Я не маг, во мне нет ни капли дара, вы же сами, всей вашей дружной… гм… толпой в этом убедились. И, ответь, это последнее испытание? Больше никому не придет в голову меня проверять? Какому-нибудь очередному высшему, обеспокоенному безопасностью твоего хозяина и подозревающего меня в том, что я собираюсь его очаровать, соблазнить, привязать или вообще убить.

— Никто. Правило… Суд фамильяров сказал слово, — откликнулся горгул, проигнорировав первую часть вопроса про магию и мыслеречь. — Не бойся. Защищать. Беречь. Хранить. — произнес он так торжественно, как будто клялся. — Поможем…

Почему я все-таки «их» и в чем они мне помогут, узнать так и не удалось. Хвич вдруг замолчал, отстранился, насторожился. В то же мгновение карета остановилась и дверь резко распахнулась.

— Элис, — ворвался в экипаж вместе с прохладным утренним воздухом хриплый оклик. — С вами все в порядке?

Плотно сжатые губы, напряженный, тревожный взгляд темно-синих глаз.

— Добрый день, Рик, — произнесла удивленно, не понимая, как Харт здесь оказался. Насколько я помню, он говорил, что сегодня весь день будет проверять патрули в западной части города, а это довольно далеко отсюда. — Все хорошо.

— Хвала Сахтару, — выдохнул мужчина, заставив меня невольно вздрогнуть. Я никак не могла привыкнуть к привычке магов при каждом удобном случае поминать темного.

Рик тем временем вскочил на подножку, и через мгновение уже сидел возле меня. Дверь закрылась, и карета неторопливо двинулась вперед.

— Как вы себя чувствуете? — Теплые руки коснулись ладоней, подхватили их, сжали.

Хвич ревниво зарычал с другой стороны сидения, но неожиданный попутчик даже не обернулся в его сторону.

— Отстань, мелкий. Не до тебя сейчас.

Горгул насупился, но предъявлять на меня права перестал. Нахохлился и затих, только рубиновые глаза недобро посверкивали из-под сурово сдвинутых бровей.

— Я только что узнал... — Рик не сводил с моего лица обеспокоенного взгляда. — Ройс не имел права заставлять вас проходить проверку. И Айтон тоже хорош...

— Меня никто не заставлял, я сама настояла, — осторожно высвободила пальцы из захвата и отодвинулась к Хвичу. Тот тут же по-хозяйски уцепился за мой локоть лапой, притягивая поближе. — А… Кто вам рассказал?

— Неважно, — тряхнул головой маг. И добавил уже суше, отстраненнее: — Я рад, что все закончилось благополучно, и опасения Тэйна не подтвердились. Суд фамильяров ведь не обнаружил в вас латентного дара?

— Какого?

— Скрытого. Запечатанного.

— Нет, ни капли, — я улыбнулась. — Не понимаю, откуда вообще взялись эти подозрения.

Спросила скорее у себя, чем у него, но Харт неожиданно ответил:

— Все дело в Айтоне. В последнее время он вел себя немного… необычно. И с вами держался не так, как принято. Алхоры никогда тесно не общаются с временными альтэ. И часто.

— Необычно? — Кажется, и Тэйн об этом упоминал. — Боюсь, я не совсем вас понимаю.

Рик пробормотал вполголоса несколько слов — я разобрала лишь «варрийка» и «Сахтар побери», — стиснул зубы, и некоторое время мы ехали в полной тишине, если не считать довольное сопение горгула, которому опять удалось напроситься на ласку.

— Что вам известно о высших? — нарушил, наконец, молчание мой сосед. — Айтон вам хоть что-нибудь рассказывал?

— Рассказывал, — я устроилась поудобнее и обняла Хвича за шею. — О магических парах и о том, что высшие не женятся на альтэ, только на магинях.

Я не стала упоминать ни о политике, ни о войне. Ясно же, что Рик спрашивает не об этом.

— И это все?

— Да.

Мужчина нахмурился, решая для себя что-то, а потом снова заговорил, глядя прямо перед собой.

— Наверное, Айтон был бы против нашего разговора, но я считаю, что вы должны знать. Чтобы представлять ситуацию, в которой оказались, и не строить ненужных иллюзий, если они у вас есть.

Хвич заворочался, прижался теснее, словно даря молчаливую поддержку, но протестовать против откровений Харта не стал. Значит тоже считал, что так лучше.

— Альтэ — так называют любую спутницу высшего. Временную и постоянную. Одаренную и пустышку. Альтэ — не социальный статус, не любовница и не жена, а та, что уравновешивает тьму алхора. Ни больше и не меньше. С древнего это слово переводится как...

— Светлая тень, я знаю, — отозвалась торопливо.

— Да. Временной спутницей, по договору, может быть только невинная, лишенная магии девушка, не испытывающая сильных чувств к другому мужчине, — Харт бросил на меня быстрый взгляд, дождался кивка и продолжил. — С чувствами, думаю, все понятно. Высшие разделяют эмоции с женщиной, а когда в ее мыслях и душе другой, это, практически, невозможно. Что касается невинности... гм... Сила Сахтара ревнива, она не примет альтэ, которая уже познала другого мужчину. Исключения бывают лишь у магических пар, но даже у них, насколько мне известно, это большая редкость.

— А отсутствие магии? Откуда такое требование к временной альтэ? Если магиня согласна подписать соглашение с алхором, почему нет?

— По многим причинам. Маги — элита Лагора. Трудно найти семью, которая согласилась бы отдать дочь в любовницы высшему, если ее можно выгодно пристроить замуж, сговорившись и заключив помолвку еще в детстве.

Харт запнулся. Усмехнулся каким-то своим мыслям.

— В общем, после нескольких неприятных инцидентов и по настоятельной просьбе влиятельных магических родов был принят закон, обязывающий алхоров искать временных спутниц только среди лишенных магии. Это устроило всех. Тьма очень избирательна, я уже говорил, она никогда не даст своему носителю слишком уж привязаться к пустышке, а ей полюбить высшего. Обоюдный интерес, легкая влюбленность, теплые взаимные чувства, даже страсть — все это есть. Тем более, что алхоры изначально выбирают девушек, эмоции которых им легче всего услышать. Да, все это имеется, но не более.

Рик снова покосился на меня, повел шеей так, словно ему жал тугой воротник.

— Убрать нхоран, стереть его, и все чувства постепенно поблекнут, исчезнут, оставив после себя лишь приятные воспоминания.

Он легко, подушечками пальцев коснулся знака на моем запястье, и я поспешно отдернула руку.

Неужели все так просто, и то, что я испытываю к Айтону, лишь краткая привязанность, не более? Она пройдет, стоит нам расстаться и стереть метку? Я забуду, и высший тоже. Отпустит, забудет и станет так же улыбаться другой аальтэ? Нежно обнимать, целовать? Мгновенно загораться страстью в ее объятиях? Называть найтири? Он, наверное, всех так называет — каждую из нас, чтобы в именах не путаться.

— Альтэ могут меняться часто или раз в несколько лет, но рано или поздно действие соглашения заканчивается, — доносились откуда-то издалека объяснения Рика. — Чаще всего это происходит по желанию женщины. Век лишенных дара короток, а о семье и детях мечтают все, и альтэ в один прекрасный день просто отказывается продлять договор. Пара расстается, сохраняя хорошие отношения и взаимно довольная друг другом. Женщина получает то, о чем мечтала и ради чего заключала договор. Высшие никогда не скупятся и всегда держат слово, впрочем, вам об этом известно. А алхор находит очередную временную спутницу и заключает новый договор. Так продолжается до тех пор, пока его невеста не достигнет брачного возраста.

— Невеста? — переспросила растерянно.

Мужчина не сразу ответил. Отвел взгляд, с преувеличенным вниманием изучая обивку кареты.

— Высшие — особенные, их дар передается по наследству от отца к сыну, — услышала я наконец его голос. — В семье «простых» магов никогда не родится алхор. Нужно, чтобы один из родителей обязательно был связан с тьмой, а лучше — оба. Поэтому они тщательно выбирают будущих постоянных спутниц и заключают помолвки еще в детстве. Если повезет, с девочкой из своей среды. Или, в крайнем случае, с дочерью сильного и влиятельного магического рода. Это считается честью, любая семья с радостью и удовольствием породнится с высшим.

— Среди высших есть женщины?

Хотя, чему я удивляюсь? Если я о них не слышала, это не значит, что их вообще не существует.

— Да, девочек рождается намного меньше, чем мальчиков, и их связь с Сахтаром гораздо слабее, но главное, что она есть. Ребенок двух высших очень силен, поэтому новорожденных малышек берегут, как величайшее сокровище, и каждая из них с младенчества знает имя будущего супруга. Его присматривают среди тех счастливцев, чья магия оказалась созвучна магии маленькой алханы.

— Просто созвучна и все? А как же магические пары? Айтон говорил, что их долго ищут, что это большая удача и...

— Магическая пара, — усмехнулся Рик. — Мужчина и женщина, идеально подходящие друг другу. Заветная мечта каждого юного высшего. Вторая половина, о которой они грезят в детстве, а, вырастая, надеются никогда не встретить. Чудо, о котором старательно забывают, становясь взрослыми.

— Но… почему?

— Потому что реальная жизнь отличается от волшебной сказки. Предназначенная может оказаться из самого что ни на есть захудалого рода, и принести в приданое целую ораву новообретенной родни и нежелательные родственные связи. Но это еще не самое страшное. А если высший, не дай Сахтар, встретит свою идеальную пару уже будучи женатым? Тогда жди проблем от супруги и ее влиятельной семьи. Или того хуже: всю жизнь проведет в поисках, отбиваясь от других претенденток, а наткнется на суженую перед самой смертью, когда впадет в отчаяние и свяжет себя узами брака с первой подходящей магиней. Умереть бездетным ему ведь все равно долг не позволит. Да и как высший узнает свою истинную, если пара обретается только после физической близости, благословленной тьмой? Как бы ни уважали у нас алхоров, никто не позволит им лишать невинности всех магинь, к которым они испытывают симпатию или влечение.

Пожала плечами, раздумывая над тем, что сказал Харт. Все у этих магов не как у людей. А у высших так вообще, запутанно и странно.

— Мне трудно судить. У нас все проще. Есть любовь и политические договоренности. Простолюдины чаще женятся по любви, аристократы — по расчету. Хотя, конечно, существуют исключения.

— У нас то же самое, — махнул рукой Рик. — Маги могут себе позволить жениться на ком угодно, хоть на лишенной дара вдове с детьми. И чем проще семья, тем больше свободы в этом вопросе. А вот высшие предпочитают заранее подобрать невесту, заключить помолвку и обходить стороной всех магически одаренных женщин. Как говорится, береженого Сахтар бережет. Лучше спокойное спланированное будущее, чем жизнь на вулкане. Когда избранница достигает магического совершеннолетия, назначается свадьба, и во время церемонии проводится обряд, соединяющий алхора и его жену. Это не совсем та связь, что рождается между истинными, но очень похоже. С этого мгновения тьма принимает девушку, как постоянную альтэ своего носителя. Вот так… Теперь понимаете, почему Тэйн был обеспокоен?

— Не совсем, — честно призналась я.

— Он решил, что храмовникам удалось придумать нечто подобное. Ритуал, связывающий алхора с любой… почти любой магиней. И они запечатали вашу магию, а потом... гм... подсунули Айтону. Бред, конечно. Я уверен, вы не могли… В любом случае, я, действительно, рад, что подозрения не подтвердились, и Тэйн наконец-то оставит вас в покое. Понимаю, сейчас не время говорить об этом, но хочу, чтобы вы знали, магиня вы или нет, для меня не имеет значения. Я всегда буду рядом и когда договор закончится...

— Рик, — прервала я мужчину, почти не вслушиваясь в то, что он говорит. — Вы сказали, что алхоры заключают помолвки еще в детстве. — Значит, у Айтона тоже есть невеста?

— Есть, — мрачно и почему-то обиженно подтвердил Харт. — Айту повезло, его будущая жена — высшая. Верена, младшая сестра Ройстана Тэйна.

Верена…

Высшая…

— А…

Собиралась спросить, сколько девочке лет и скоро ли она достигнет брачного возраста, но передумала. Все. На сегодня с меня довольно. Да и какая разница? Я не имею на Айтона никакого права.

Мне все равно. Мне абсолютно все равно. А то, что сердце болит, так это временно. Ничего. Справлюсь.

Больше мы не разговаривали. Я отвернулась к окну, покусывая губы и стараясь держать спину максимально ровно. Ровнее… Еще ровнее… Рик тоже не горел желанием продолжать беседу. Только когда карета остановилась, стал настаивать на том, что проводит меня хотя бы до угла, но я решительно отказалась.

Попрощалась, обняла напоследок Хвича. Горгул, молчавший с тех пор, как к нам присоединился Харт, вдруг обхватил меня лапами за талию, разворачивая к себе.

«Он твой», — услышала я настойчивое. Рубиновые глаза, казалось, заглядывали в самую душу.

— Да-да, разумеется...

Высвободилась, надвинула пониже капюшон и торопливо пошла, почти побежала к дому.

Горгул, конечно, тот еще утешитель, но спасибо ему. Только Айтон не мой, Хвич, ты ошибся. Он принадлежит какой-то там Верене. И хватит на этом.

Видеть никого не хотелось. Торопливо крикнула от входа, что я дома, но устала и немного отдохну. Не дожидаясь ответа, взбежала по лестнице, юркнула в свою комнату и упала на кровать. В голове крутилась беспорядочная мешанина из воспоминаний и образов.

Высшие, мечтающие о магической паре и, в то же время, не желающие ее искать. Айтон и его почти идеальная невеста. Тэйн, который то ли беспокоился о происках храмовников, то ли защищал интересы собственной сестры. Суд фамильяров и их загадочное «наша». Мысли перескакивали с одного на другое, ни на чем не останавливаясь, и я не заметила, как задремала.

Когда открыла глаза, за окном было темно. Надо же, проспала весь день, на меня это точно не похоже. Наверное, Айтон все-таки добавил в свое лекарство снотворное.

Встала, прошлась по комнате.

Ну и что теперь делать? На дворе ночь, а спать больше не хочется. Зато определенно хочется есть. Да так сильно, что до утра я точно не дотерплю. И Уна уже легла, наверное. Ладно, я и сама прекрасно справлюсь — знаю, где что лежит.

Выскользнула из комнаты. На цыпочках, стараясь никого не разбудить, спустилась по лестнице.

На полу у входа в кухню плясали легкие отсветы. Забыли погасить свечку? Но Уна всегда все тщательно проверяет. Неужели еще кому-то, кроме меня, не спится?

Ускорила шаг, добралась до двери и замерла на пороге, потрясенно разглядывая сидевшего за столом человека.

Не может быть.

Этого просто не может быть.

Ухватилась за косяк вмиг похолодевшими пальцами, стиснула его до онемения в ладони.

Удар сердца...

Еще один...

Тишина отдавалась в висках болезненным биением пульса, мешая сосредоточиться.

— Сэлн... — непослушные губы вытолкнули, наконец, знакомое имя, и я не узнала своего голоса. Он напоминал сейчас хриплое карканье.

Мужчина, который до этого торопливо, жадно ел, резко вскинул голову, оторвавшись от тарелки. Вилка с наколотым на нее куском мяса выпала из ослабевшей руки и, звякнув о край блюда, отлетела на стол.

— Ой! — громкое восклицание справа, и следом за ним звон разбившейся посуды.

Стоявшая у кухонного стола Нэсса испуганно прижала к губам ладонь, а на полу у ее ног среди осколков любимой маминой чашки расплывалась темная лужица.

— Осторожнее... Сейчас все проснутся, — произнесла машинально.

По телу расползалась предательская слабость, глаза застилала противная влажная пелена, но я все-таки успела удивиться тому, что говорю. Тут жених из чертогов Пресветлой вернулся, а я волнуюсь, как бы маму с Уной не побеспокоить. Хотя... Правильно волнуюсь. Незачем им знать о появлении Сэлна, пока я сама во всем не разберусь.

— Не проснутся, — неожиданно усмехнулась невестка и, перешагнув лужу, двинулась ко мне. Даже не подумала нагнуться и убрать за собой. — Я об этом позаботилась.

— Что? — От тревоги за близких даже в голове просветлело. — Что ты с ними сделала?

— Ничего особенного, — пожала плечами Нэсса. — Просто добавила вечером в отвар сонных капель, тех, что маг-целитель приносил. Там еще немного осталось. Я уже некоторое время их подливаю, и все нормально. Им же лучше, спят крепче, а нам не мешают.

Выходит, они с Сэлном уже не первую ночь встречаются?

— А вот ты что здесь делаешь? — Тут же ринулась в ответную атаку жена брата. И тон такой возмущенный, словно я своим неожиданным появлением оскорбила ее в лучших чувствах. Быстро же она опомнилась. — Тебя в это время не должно быть дома. Ты же ночуешь у этого... своего...

Она не договорила, осуждающе поджав губы, но перед этим успела украдкой посмотреть в сторону гостя, и в ее глазах вспыхнул торжествующий огонек.

Не стала отвечать. Ни Нэсса, ни ее мнение о моем поведении меня нисколько не занимали. В данный момент, так уж точно. Я вообще перестала обращать на нее внимание.

С трудом оторвала пальцы от косяка, прошла к столу, села, поймала напряженный взгляд Сэлмона, и… Все остальное отступило, растворилось в сумраке кухни, оставив в круге света от слабо мерцающей на столе свечи только нас двоих.

— Здравствуй, Эли…

Сердце болезненно сжалось. Эли… Во всем мире только двое людей меня так называли. Он и мама.

— Здравствуй…

Молчание.

Что ему сказать? О чем спросить? Ты жив? Глупый вопрос, конечно, он жив, не привидение же сидит передо мной, в самом деле.

— Мне сказали, ты погиб…

— Был тяжело ранен. — лицо Сэлна потемнело, лежавшие на столе ладони сжались в кулаки. — Наши тогда спешно отступали, решили, что я мертв, — он говорил быстро, отрывисто, словно выплевывая слова. — Долго валялся в овраге. Подобрали местные. Выходили. Потом искал своих. Когда добрался до них, выяснилось, что родным уже сообщили о моей смерти. Ты ведь от них узнала?

— Да, твоя мама заходила к нам перед самым отъездом из Кайнаса.

Как легко мы с ним сейчас перешли на «ты», а ведь до войны даже после помолвки всегда безукоризненно придерживались вежливого «вы».

Снова пауза.

Мы настороженно присматривались друг к другу. Изучали. Я жадно всматривалась в сидящего передо мной мужчину, пытаясь обнаружить хоть тень того открытого, светлого мальчика, которого я когда-то знала — моего жениха — и не находила.

Жесткие черты похудевшего лица, шрам на подбородке, складки у губ и на лбу, потухшие глаза, цепкий, тяжелый взгляд. Он не просто стал старше. Веселый, беспечный юноша исчез, уступив место хищнику, не понаслышке знающему, что такое боль и смерть, и готовому бороться за свою жизнь до конца. Он изменился. Мы оба изменились. Беззаботной девочки Элаис больше не было. И мальчика Сэлна тоже. Наверное, он все-таки умер тогда… в том овраге.

Сэлмон вдруг зябко передернул плечами, чуть заметно сгорбился, будто прикрываясь от ветра. Это напомнило мне о недавней встрече в безлюдном переулке.

— Это ведь именно тебя я тогда видела, — я не спрашивала, утверждала. — Звала… Почему ты не остановился?

— Хотел избавить тебя от лишних неприятностей.

Хмыкнула, кивком указав на Нэссу.

— Ее ты все-таки решился побеспокоить.

— Я был вынужден, — мужчина еле слышно выдохнул, словно перед прыжком в холодную воду. Снова стиснул пальцы в кулаки. — Эли, ты должна мне помочь.

Наверное, чего-то такого я подсознательно и ожидала. С того самого мгновения, как немного пришла в себя после внезапной встречи с «ожившим» женихом и заметила его пристальный, внимательный взгляд. Сэлн смотрел на меня не так, как смотрят на невесту, пусть и бывшую. Не с удовольствием и даже не со злостью, не с осуждением или отвращением, а отчужденно, расчетливо и оценивающе, как на постороннего человека, который может оказаться полезным.

— Пожалуй, даже хорошо, что мы сегодня увиделись. Я рад, — вопреки словам, радости в его голосе даже близко не наблюдалось. Лишь сосредоточенность угодившего в ловушку зверя, который вынужден решать, какой загонщик слабее, чтобы именно на него и кинуться. — Так получается, что мне не к кому обратиться, кроме тебя. Надеюсь, не придется жалеть о том, что доверился тебе.

— Конечно, не придется, — всплеснула руками Нэсса. — Обязанность каждой из нас — помочь тем, кто, несмотря ни на что, борется с проклятыми лагорцами, пусть демоны пожрут их души. — Невестка, раскрасневшаяся, с пылающими щеками и сверкающими от праведного негодования глазами, перегнулась через стол, наклоняясь ко мне. — Элаис, ты просто обязана...

— Чего ты хочешь, Сэлмон?

Я не стала дослушивать Нэссу, все равно ничего нового и интересного она не сообщит, но жене брата явно не понравилось, что ее игнорируют.

— Нет, вы посмотрите, она еще и спрашивает! — женщина возмущенно выпрямилась, уперев руки в бока. Надо же, никогда раньше не замечала за утонченной женой Талима таких простонародных привычек. — Ты должна быть счастлива, что после всего, что натворила, к тебе еще обращаются за помощью, а не отворачиваются, как от предательницы и изменницы. Это шанс обелить свое имя. Любая бы на твоем месте с готовностью...

Как ни странно, первым из нас двоих не выдержал Сэлн

— Энисса!

Короткое слово — негромкое, кинжально-острое, холодное, — и родственница остановилась на полуслове, испуганно замерла, втянув голову в плечи.

— Леди Энисса, — мужчина обозначил улыбку, чуть заметно, уголками губ. Заговорил вкрадчиво и доверительно, смягчая свой тон. — Поверьте, я безмерно ценю все, что вы для меня сделали.

Встал, шагнул к невестке и, подхватив ее ладонь, мимолетно прижался губами к кончикам пальцев.

— Вы удивительная женщина, — произнес он проникновенно, и Нэсса, почти робко улыбнувшись в ответ, смущенно потупилась.

Смешно и грустно было наблюдать за этой светской игрой. Я и раньше-то не очень жаловала подобные любезности, лживые и пустые, а теперь и подавно. Но Нэсса, кажется, не замечала в словах Сэлна фальши и принимала их за чистую монету.

— Я, — затрепетала она ресницами. — Это мой долг. Мы должны поддерживать наших защитников. Если бы мой бедный Талим не погиб, он непременно сражался бы...

О да, не сомневаюсь. Слишком много в отце и брате накопилось ненависти к магам, чтобы так просто сдаться и сложить оружие. К тому же, уверена, он знал, что никто из лагорцев никогда не простит и не пощадит герцога Лиммера ли Норда.

— Моя благодарность не знает границ, — горячо заверил Сэлн. — Но сейчас, дорогая леди, вам лучше покинуть нас и позволить поговорить наедине. Время позднее, стоит и об отдыхе подумать. Я понимаю ваш благородный порыв, но вспомните о малыше и... отправляйтесь спать.

Он подхватил невестку под локоть и, продолжая нашептывать что-то хвалебное, ласково-успокоительное, медленно двинулся к выходу из кухни. Когда они дошли до порога, женщина уже полностью согласилась со всеми его доводами и предложениями.

Сэлмон проводил Нэссу до лестницы, дождался пока она поднимется наверх, закроет дверь в свою комнату и повернулся ко мне.

На мгновение прикрыв глаза, потер рукою лоб, усмехнулся каким-то своим мыслям, вернулся к столу, сел напротив. Любезного выражения на лице как не бывало — только озабоченность и мрачная свинцовая усталость.

— Так что тебе нужно от меня, Сэлмон? Предупреждаю сразу, шпионить ни за кем не собираюсь, вредить тоже. У меня на руках больная мать и беременная невестка. В первую очередь я должна заботится именно о них. Об их здоровье, жизни и безопасности.

Я подчеркнула слово «должна», возвращая жениху его же требование.

— Ты стала совсем другой, Эли, — прищурился он.

— Ты тоже.

Сэлн кивнул, подтверждая мою правоту, и я потребовала.

— Говори.

Мужчина не стал делать вид, что не понял. Отодвинул тарелку, тяжело оперся о стол, еще раз оглядел меня, заглянул в глаза и начал рассказывать.

После войны он присоединился к одному из отрядов сопротивления, но ненадолго.

— Устал... Я просто устал бесконечно сражаться, Эли... В моей жизни ничего и никого не осталось, кроме родных и… тебя.

Отец погиб несколько месяцев назад, мать, как ему сообщили, успела уехать в имение, а потом доверенные люди переправили ее и сестер за границу, в соседнюю Заимру. И. Сэлмон решил пробираться к ним, но перед этим найти меня и забрать с собой. С этой целью и вернулся в Кайнас.

— Я помнил о доме в ремесленном районе. До войны твой отец использовал его, чтобы общаться с осведомителями, и я несколько раз сопровождал герцога ли Норда на эти встречи. Вот и подумал, что вы можете быть здесь. Как видишь, оказался прав.

Промолчала, ожидая, что последует дальше. Я все еще не понимала, к чему он клонит.

— Я нашел вас и некоторое время наблюдал за домом. Рядом с тобой постоянно кто-то находился, а вот Энисса часто сидела в саду одна, и однажды я подошел к ней.

— Представляю, что она тебе сообщила, — невесело улыбнулась я, и Сэлн на мгновение опустил ресницы. Не согласился, но и не возразил.

Так или иначе, после беседы с невесткой жених решил не тревожить меня и «благородно» удалиться на веки вечные. К сожалению, это оказалось невозможно. Маги, по неизвестной причине, усилили в столице меры безопасности. И если раньше у Сэлмона имелась лазейка — способ незаметно проникать в город и покидать его, — то теперь ее прикрыли. На воротах тщательно проверяли всех входящих и выходящих, без метки никого не пропускали, а у ли Парса ее, по понятным причинам, не было. Мужчина застрял в Кайнасе и теперь просил меня помочь ему выбраться из города.

— С твоими нынешними связями, и… мне не к кому больше обратиться.

Внимательно слушала, не отрывая взгляда от лица Сэлна, пытаясь по выражению глаз, мимике, тому, как он быстро хмурится или морщится, угадать недосказанное, то, что от меня сочли нужным утаить.

Верила ли я ему?

Если бы этот вопрос задали несколько месяцев назад, я бы, не задумываясь, ответила: «Конечно». А сейчас... Скорее, нет, чем да. То есть в том, что Сэлмон не может сам уйти из Кайнаса и нуждается в помощи, я не сомневалась. А вот история о том, что он тайно пробрался в столицу, чтобы узнать, что со мной случилось, казалась не очень-то достоверной. Сэлн меньше всего походил сейчас на пылко влюбленного, который, рискуя жизнью, бросится искать потерянную невесту. Да и слишком много времени прошло с окончания войны. Где он бродил все это время, почему тянул, если так обо мне беспокоился?

Сэлн давно закончил, однако я не спешила отвечать. Налила себе горячего отвара, но пить не стала. Просто обхватила кружку ладонями, пытаясь согреться и унять неприятный, не дающий сосредоточиться озноб. И только после этого заговорила.

— Нэссе, которая из глупой гордыни даже не скрывает своей неприязни к магам, ты, как я поняла из ее слов, поведал, что борешься с ненавистными захватчиками. Мне сообщил, что устал, надеешься мирно жить и явился сюда исключительно ради меня. Все это замечательно. А теперь я хотела бы услышать правду… или хоть часть ее, если уж ты обратился ко мне за помощью, Ты связан с чистыми? Это они послали тебя в Кайнас? За информацией или... убить кого-то? — поймала полыхнувший злым огнем взгляд и добавила: — Ты сам сказал, что я изменилась, а твоя история была рассчитана на прежнюю доверчивую малышку Элаис... Увы.

— Изменилась, да, — задумчиво протянул ли Парс. Склонил голову набок. — Но, знаешь, такой ты нравишься мне еще больше, чем раньше. Значит, хочешь правду? Что ж, имеешь право. Да, я с чистыми и, действительно, выполняю задание… Никого не убивал, лишь собирал сведения... гм… кое-какие. Точнее не скажу, сама понимаешь. Должен был давно уйти, но застрял, мы не ожидали, что город закроют так быстро. Но... можешь мне не верить, я, на самом деле, искал тебя, мечтал увидеть. Одно ведь другому не мешает, — он запнулся, продолжил глухо: — Я скучал, по тебе, Эли, золотая моя девочка.

Тяжелая, чуть шершавая ладонь потянулась через стол и накрыла мою.

— Сэлн, не стоит...

Высвободила пальцы и встала, увеличивая между нами расстояние.

— Почему? Ты все еще моя невеста, Эли.

Мужчина тоже поднялся, в несколько шагов преодолевая разделяющее нас расстояние.

— Разве Нэсса не сказала, как и... с кем я теперь живу?

Попыталась отступить — не получилось. Его руки настойчиво сдавили плечи, не давая отстраниться

— В отличие от твоей невестки, для меня все это не имеет значения. Война позволяет многое увидеть по-иному. Я понимаю, ты была вынуждена поступить именно так, и не виню. Одно твое слово, и мы уйдем вместе. Уедем отсюда в Заимру. Мама ждет и...

— Нет! — мне все-таки удалось вывернуться и скользнуть в сторону. — Я связана обязательствами и не намерена их нарушать. Прости…

— Прежде всего, ты связана со мной — данной у алтаря клятвой, — вскинулся ли Парс. Но тут же потух, поджал губы, заложил руки за спину.

— Прости, Сэлн, — повторила твердо. — И не будем больше об этом. Что касается твоей просьбы, не представляю, чем могу помочь.

— С твоими нынешними связями, и… — он отвернулся. — Мне не к кому больше обратиться.

— Я подумаю, большего пока не обещаю. Где... ты живешь?

— Есть одно место, — уклонился он от ответа.

Наверное, такой же дом, тоже принадлежавший до войны службе безопасности, которую курировал отец.

— Тогда увидимся завтра… или послезавтра. А сейчас иди... Уходи, Сэлн.

Жених ссутулился, словно закрываясь

— До встречи.

Ли Парс был уже в дверях, когда я снова его окликнула.

— Сэлмон, тебе что-нибудь известно о па… о моем отце? Ты его видел перед смертью? Как он погиб?

— Ничего не могу сказать… Не знаю... Извини, Эли.

Мужчина давно ушел, а я стояла, смотрела на дверь и думала. Колебание, легкая, едва заметная заминка в его голосе — мне это почудилось или все-таки нет?