Глава 6

Весь оставшийся путь мы ехали в полном молчании.

Чуть больше минуты оставалось до дома, как вдруг… машину резко занесло на повороте.

Амир среагировал мгновенно, а Селим, ударив по тормозам, грубо выматерился.

— Суки, твою ж мать! Вы в порядке, Амир Джабирович? — обернулся, оглядев салон бешеным взглядом.

— Нормально всё. — Сдержанно ответил, обнимая меня обеими руками, прям как подушку безопасности.

Если бы не Амир… я бы заработала ещё одну шишку на лбу.

И как это он успел так вовремя среагировать?

Набросился на меня, к себе дернул, оберегая от удара.

Уффф! Кажется, за эти три, будоражащие кровь секунды, я вспомнила своё детство. Как будто полжизни пронеслось перед глазами, как обычно говорят в подобных ситуациях.

— Прошу прощения, Господин. Байкеры. Выскочили из темноты, ещё и подрезали. Что за район! Зря мы сюда без сопровождения поехали. Вы бы хоть маякнули, я бы охрану организовал, мало ли что.

— Я здесь никогда не был, Селим. Не знал, что трущобы существуют только в Африке или в Индии. Оказывается, у нас тоже подобного добра хватает.

Ну вот, и опять я виновата.

Попыталась отпихнуть от себя настырного босса, потому что он всё вжимал и вжимал меня в себя, хищно так, властно, аж дышать стало трудно, вдавливая мою грудь в свою.

О, ужасссс!

Он, образно, мацал мою грудь!

Такое ощущение, словно умышленно потирался плечом о соски.

Которые, к слову, стали крайне чувствительными.

И… головокружение от наглой близости усилилось до пика! Ощущение такое, что кожа лица обуглилась до мяса, благодаря силе неописуемого смущения.

Когда Амир отстранился, мне стало неловко вдвойне!

Черт возьми!!!

А всё потому, что во время опасного манёвра, моя юбка нескромно задралась, практически до самого пупка (утрирую конечно же), открывая великолепный вид на… мои девичьи органы.

Только не это!

Ну как же так!!!

Почему именно сегодня, почему именно сейчас?!!

Я так лихо опозорилась! Не надев бельё…

Быстро рванула юбку на место, отодвинулась от Амира, как от ходячей заразы, вжавшись затылком в стекло.

Надеюсь, не понял. И не увидел.

К счастью, или, к сожалению, но я не успела оценить его мимику, поскольку не видела дальше своего носа.

Напряжение в салоне стояло железным. А ещё стало вдруг так душно, как будто нас заперли не в машине, а в общественной парилке.

— Трогай уже, Селим. Номера хоть запомнил? — хриплым басом, расстегивая чуть посвободней галстук в области шеи.

— Запомнил. Уже передал ребятам.

— Вот и славно.

Мотор снова заурчал, словно бешеный зверь, и автомобиль сорвался с места.

***

Я умоляла босса высадить меня прямо на дороге, не въезжая во двор общежития — соседи потом сплетнями заклюют. Но у Амира были свои планы на этот счёт. Он вдруг превратился в заботливого принца и, наплевав на мои просьбы, бесцеремонно выволок меня из салона, потащив в сторону пятиэтажного обшарпанного здания, прижимая к себе, не давая упасть.

Так как я, то и делала, что наступала ему на ноги или спотыкалась о трещины в асфальте, Амир мог поручить Селиму лично сопроводить меня домой, но отчего-то не стал это делать. Проанализировав спонтанные мысли, я чуть-было не утонула в собственном замешательстве!

Почему он так себя ведёт?

Как будто переживает?

Может всё-таки совесть чуток поджирает, когда он, наконец понял, что погорячился ни за что, наорав на меня на работе и урезав и без того скудную зарплату.

Странный какой-то. Сдалась я ему, кладезь проблем и неприятностей.

Это из-за меня мы чуть не попали в аварию. Всё просто — я проклята судьбой, а те, кто находятся со мной рядом, тоже страдают.

Селим сопровождал нас до самой двери. Что-то фырчал себе под нос, оглядывался, даже сходу вызвал подмогу. Ибо через пять минут, общагу окружили братки в чёрных костюмах.

Замечательно!

Соседи сейчас то и делают, что зыркают из окон, пребывая «в легком шоке».

А мне какого?

— Амир Джабирович, да не нужно меня провожать. Сама дойду! Ну что вы в самом деле!

— Помолчи, Фэр. Считай, это приказ.

— Но мы же на работе!

— А мне плевать.

Шикарно!

Ему плевать!

А завтра спросит по полной, якобы за помощь. Хитрый подлец!

Не успела я мысленно выругаться, как тут же споткнулась о ступеньку и нос бы разбила, если бы Амир вовремя не подхватил бы меня за талию.

Ох!

Обнял крепко-крепко и я растаяла, как сахар в кипятке.

Внизу живота проснулись бабочки, а сердце, если бы у него имелись руки, как у человека, вытащило бы из-за пазухи пистолет и застрелилось от переизбытка чувств.

Такой тёплый. Такой желанный.

И… такой недоступный.

— Тише ты. — Шепнул на ухо, прижимая к горячему прессу, который, казалось бы, отчетливо ощущался даже сквозь плотную ткань пиджака.

И меня накрыло. Нещадной лавиной желаний!

На этаже не было света. Недавно случилось замыкание, ветку в подъезде так и не починили. Темнота, чтоб её, добавила порочного шарма ко всему происходящему.

Его твёрдый холм, с властным нажимом вторгся в мои ягодицы, отчего, я почувствовала, как по ногам потекла горячая влага. Моя влага!

Нет, только не это!

Домой! Бегом домой!

Срочно сушить юбку. И бельишко поддеть, пока подъезд своими предательскими соками не замарала, и Амир не понял, что я торчу от него как от наркотика и дико схожу с ума.

— Спасибо вам б-большое. Вот я и дома.

Отстранилась, попыталась отыскать ключи в сумке. Не без помощи босса, конечно же. А как нашла, запаниковав в сто раз пуще, ещё раз десять их на пол шмякнула.

Следовательно, замок открывал Амир. И, как хозяин не только моей жизни, но и моей квартиры, первым ввалился в нищенскую обитель простушки-Фэр.

— Дальше я… эээм… сама справлюсь.

Следом вошла, быстро в комнату метнулась, отыскав запасные очки.

Круто!

Стукнула себя по лбу, тихонько рассмеялась, уронив слезу, потому что вспомнила, что и эти очки я тоже ломала. Стёкла целые, а вот оправа не совсем — скотчем обмотана в области переносицы.

Ну что поделать. Линзы доставать не хотелось. Иначе, он бы мог запросто догадаться по глазам, что я — его девочка-ангел. Хабиби.

Пфф! Маловероятно, но всё же… Лучше не дергать зверя за усы.

Амира я нашла на кухне. Он по-свойски уже там во всю хозяйничал.

То есть, лакал воду из графина. Залпом!

Вот ведь!

Сушняк замучил, бедненький.

Лакает, а я как завороженная идиотка пялюсь на его мужественные скулы, на его пухлые губы, которые стали соблазнительно влажными, по которым, от подбородка к шее, стекали капли влаги, что так нереально заводили и провоцировали во мне похоть.

Посмотрела на мужчину, такого загадочного, большого и безумно красивого… и мне вдруг стало как-то неловко и неприятно, что я, вот так вот грубо его прогоняю. А ведь он меня спас, считай. Несколько раз, причём. От нагловатого «таксиста», от второй шишки на лбу, от перелома конечностей, когда я чуть было не свалилась с лестницы.

Опустошив графин, Амир перевёл взгляд в сторону мягкого уголка.

Его бездонные зрачки сделались ещё бездонней, а на лице расползлась довольная гримаса.

Нет!

Только не это!

Когда я поняла, в чём причина столь кровожадной улыбки, было слишком поздно! Я словно превратилась в мертвый столб, впав в состояние кратковременного аффекта, а мои щёки получили ожог последней степени.

— Миленько! — скривился в ехидной ухмылке, присвистнув, когда увидел мой скромненький лифчик, с позором оставленный на кухонной софе. — Очень гармонично бы смотрелся с твоей блузкой в горошек.

Бааааалин!

Как неловко!

Не нужно было глядеть в зеркало, чтобы понять, что моё лицо покрылось пунцовыми пятнами.

Какой внимательный, гад. И правда, лифчик, мой любимый, тоже был в горох. Правда оттенком чуть светлее. Ещё и трусики к нему имелись.

Что поделать, люблю горох, не знаю даже почему.

Шкодно просто выглядит дизайн в крапинку.

Швырнув бюстгальтер в первый попавшийся кухонный ящик, я скромно выдавила первое, что в голову взбрело, дабы как можно скорей нарушить чёртову идиллию:

— Коль вы здесь, давайте чаем что ли угощу в знак благодарности?

— Табуретка лишняя хоть найдётся для меня в твоей ущербной коробчонке? — хмыкнул, закатив глаза, демонюга поганый.

Я лишь голову в пол опустила, сжав кулаки от ненависти и обиды.

Да сколько можно!

Чуть что — сразу унижение!

Я ведь по-доброму.

Или лучше превратиться в немую молчунью??! Как в борделе!

Такие, видать, девушки, без языка, покорные и на все готовые больше нравятся типичным зажравшимся миллионерам-олигархам?! Конечно, не сравнится и близко мой клоповник с вашими хоромами на верхушке небоскрёба, Господин Мудак.

— Ну ладно. Чего нос повесила?! Пошутил я.

Подошёл ко мне, думала по носу как обычно щёлкнет, но нет же.

Просто остановился. Просто едва-едва коснулся запястья кончиками пальцев. И мурашки пронеслись по всему телу диким табуном, а внизу живота стало невыносимо горячо, как в печке русской бани.

Такой высокий, крепкий, властный и безумно красивый.

А я, мелкая, щуплая, безвкусная мошка.

В грудь ему выдыхаю, и до слез мечтаю, чтобы обнял, к себе прижал, приласкал и поцеловал так же неистово, как тогда, в клубе.

А ещё, стыдно признаться самой себе, но я мечтаю, чтобы он снова меня купил. Этой субботой.

И любил, любил, любиииил! До потери сознания.

— Ладно, давай свой чай. Хотя, больше предпочитаю кофе. Натуральное. Из элитных сортов.

— Простите, есть только наше, отечественное. Но натуральное. — Хлопнула ресницами.

— Окей, тащи давай. Только не смей травануть! Прибью, нафиг.

***

Устроившись за обеденным столом, широко раскинув ноги, Амир внимательно следил за каждым моим шагом. Как Царь. Даже тут, в такой-то нищебродской обстановке, он чувствовал себя золотым петухом среди навоза.

— Извините, кое-что забыла.

Резко бросила чайник, даже обожглась, метнувшись обратно в комнату, позабыв о самом важном. Надеть трусики!

Переодевшись в джинсы и однотонную домашнюю футболку, снова вернулась к гостю, который уже порядком заскучал, поглядывая то на меня, то на часы, постукивая длинными и изящными пальцами по клеёнчатой поверхности стола.

Отсканировав пристально-прожорливым взглядом, Амир, наконец, получил свой долгожданный кофе. Чёрный, без сахара. Со сливками. Мой фирменный.

Я ощущала себя так устало, словно только что разгрузила вагон с углём.

Боялась сделать что-то не так. Не угодить пану.

Самое странное было то, что он весь вечер не сводил с меня глаз. А в его, обычно холодном, требовательно-повелевающем взгляде, нечто изменилось.

Он буквально пилил меня насквозь, как лесник пилит бревно. У меня, ей-Богу, даже кожа расплавилась до самых костей, а косточки превратились в кисель.

Может начальник всё-таки понял, что я без белья перед ним щеголяла?

Господи!

Как же всё-таки стыдно.

Если раньше, до сегодняшнего вечера, он видел во мне неуклюжую замарашку, то сейчас, разглядывал с некой иронией и страстью в глазах, цвета глубокой ночи.

Если вдруг попытается изнасиловать — буду только рада.

Не впервой же. Поэтому, приглашая в свой дом мужчину, точнее, Амира, я нисколечко не боялась половой связи. Пффф! А чего трусить? Как говорится, пройденный этап.

— Сначала ты отпей из моей кружки. — Приказал, ни разу не моргнув. Холодным таким тоном. Тоном прирожденного диктатора.

— Да что вы! — руками развела, с обидой в голосе.

Если бы хотела травануть, давно бы это сделала.

— Выпей и не спорь, мелкая.

Ладно!

Осторожно притянула к себе его кружку, сделав пару глотков, а босс всё продолжал зачарованно сверлить меня взглядом, заставляя краснеть всё краше и краше, дрожать всё больше и больше, мокреть всё чаще и чаще!

Так и трусиков не напасёшься.

Блин!

Мой босс меня разорит.

Усмехнулся, довольный, как лукавый черт, что все только вокруг него то и делают, что бегают, да в ножки кланяются, и приказы исполняют. Затем с жадностью выхватил у меня кружку и, не смущаясь, повторил мои действия.

Хлебнув с той части горлышка… который только что касались мои губы.

Безумец!

Ничего не понимаю!

Какой сложный и непредсказуемый всё-таки характерец у моего босса.

Пил и, кажется, мурлыкал от удовольствия, периодически прикрывая глаза.

К сладостям, что я поставила на стол, даже не притронулся.

У него ведь аллергия на сахар.

А я… чуть не забыла.

Внезапно, взгляд начальника упал на фотографию, стоявшую на кухонном шкафу.

Наша семейная. Вся в пыли.

Мама, папа, я. Ещё малышка.

Такие счастливые.

Нет теперь этого счастья. Уже давно как нет.

Надо было убрать её. Ещё давно. Чтобы сердце не болело, а снимок не служил воспоминанием той боли, когда мы жили как большая и дружная семья.

— Кто это? — Кивком указал на фотографию.

Странно что Амир не знает. Думаю, нарыл на меня столько занимательной информации, что можно написать неплохой эпичный роман, из трёх томов, а сейчас просто интересуется из вежливости.

Гад такой.

Быстро вскочила с места, тут же спрятала фотографию в шкаф.

Лучшее вообще убрать с глаз долой, чтобы не тосковать лишний раз.

— Родители мои.

— И где они? — красивые брови выгнулись дугой, на лбу выступили морщинки.

— Нет их.

— Дома нет, или…

— Вообще больше нет. На небесах они.

Как-то неловко получилось. Я даже обожглась о заварник. Второй раз за вечер, чёрт! Пришлось бежать к крану и засовывать палец под холодную воду.

— Ясно.

Амиру тоже вдруг стало некомфортно. Он даже галстук ослабил в районе шеи, прочистив горло.

Про отца я, естественно, соврала. Если честно, то да. Он наверно для меня тоже умер. Потому что предпочёл водку, вместо дочери.

— Хороший кофе. — Встал со стула. Поставил табуретку на место. — Я кое-что понял. — Выждал секундную паузу, склонил голову набок, с интересом осмотрел меня ещё раз. То бишь, в сотый раз за этот день. — Дело не качестве, не в сорте и не в цене продукта. А в том, кто его готовит, Мышка.

И сердце рухнуло в пятки.

Столовые приборы градом посыпались из рук!

М-Мышка??

Что за…

— Мне пора. Спасибо за напиток. Отныне хочу, чтобы ты стала ещё и моим личным баристой. С завтрашнего дня. Не забудь забежать по дороге в магазин и купить побольше своего «отечественного». Чао-какао. — Подмигнув на прощанье, гордо расправив плечи, уверенно зашагал к двери, а я засеменила следом, нервно кусая губы.

— Кстати, забыл спросить. — Резко обернулся. — С каких это пор у нас в компании введён дресс-код, который позволяет сотрудникам щеголять по офису без нижнего белья?

Кран-ты.

— Я… ээээ… э-то… — в голове всё завертелось, закружилось, и верх тормашками опрокинулось.

Стоит, кривится в наглой усмешке, взглядом меня сканирует.

А я невольно на его ширинку втыкаю, и тут же наваливаюсь спиной на стену.

Возбудился, гад.

И у меня вдруг так мокро, так мокро в трусиках стало… что даже немного дискомфортно.

Скорей бы дождаться выходных!

Я более чем уверена, что он пожелает воспользоваться услугами Хабиби.

— Ну яяяяя, — так и не смогла оправдаться.

— Да неважно. Все равно там… — запнулся, — Не на что смотреть. — Фыркнув, выплюнув глумливый смешок, дверью шандарахнул.

Черт побери!

Сползла на пол, выпустив сдавленный вой и в кожу головы ногтями вцепилась.

Когда он успел заметить??

Позорище-то какоееее!

Рыдала, раскачиваясь то вправо, то влево, будто пьяный маятник и скулила, с позором вырывая клочки волос. Даже, несмотря на его гадости, только слепой бы понял, что я ему небезразлична. И дело не только в набухшей ширинке, но и во взгляде. В этих нереальных, взрывоопасных искрах в глазах.

Наглый врун!

В очередной раз убеждаюсь в том, что мой босс напыщенный козел!

Значит там, в клубе, он вылизывал меня всю… словно кусок ароматного пирога, слизывая мои соки языком, как карамель, требуя всё больше и больше добавки, восхищаясь каждым миллиметром моего тела!

А сейчас…

«Не на что смотреть!»

Будь ты проклят, Дьяяяявол!

Чертыхнулась, быстро юркнув под холодный душ, чтобы хоть как-то остыть.

Да. Я была красная! Будто сгорела на солнце до самых костей!

Не каждый день ты узнаешь, что твой босс — «Напыщенный-гад-индюк», видел тебя без трусов.

Проклятье!

Когда уже в моей «удивительной» жизни наступит тишь, гладь, да благодать??!

Ненавидела его, презирала, с невообразимой злостью сдирала с себя мочалкой его прикосновения. Вот бы и мысли тоже содрать! И воспоминания!

Чтобы избавиться от дурацкой зависимости.

Но нет же.

Не получается.

Вот так и живём.

Ошкурив тело мочалкой, нашпиговав себя валерианкой, ретировалась в кровать, выпав из реальности на целых восемь часов.

А на следующий день, я с грустью обнаружила пропажу…

Любимый лифчик исчез.

Тот самый, в горошек.

Полдня искала. Но так и не нашла.

Будто в пространстве растворился.