Глава восьмая. Спиритический сеанс
Избавиться от шумной попутчицы удалось не сразу: оказалось, что проклятый пансион ниссин Крилен ей по пути, так что пришлось втискиваться в один кэб и выслушивать какие-то доревилльские сплетни. Направляясь при этом совершенно не в ту сторону, куда мне нужно! А потом еще, воровато оглядываясь, ловить другой кэб – чтобы, остановившись в паре кварталов от дома, снова натянуть маскировочный плащ и отправить Нэн с ключом вперед.
И только захлопнув за собой дверь своей конторы, я сдернула капюшон и окликнула в полный голос.
– Рэндаф!
Нэн вздрогнула и заторопилась в кухонный угол за ширмой, а дядя соткался из воздуха прямо передо мной.
– Ну и зачем я иду на этот дурацкий вечер?
– Во-первых, – бывший дворецкий, заложив руки за идеально ровную спину, величественно проплыл до стены и повернул назад – у него это заменяло расхаживание по комнате, – тебе не помешает, в самом деле, познакомиться с местным обществом. Это будет полезно для любого из твоих расследований.
– Если только я не выдам себя и не придет конец любым расследованиям вообще! – фыркнула я.
– А во-вторых… – Дядюшка деланно вздохнул. Определенно деланно – хотя бы потому что дышать ему не было необходимости. – Девочка моя, попробуй мыслить логически! Ты же сыщик, не так ли? Кем, по-твоему, может быть такой “медиум”, если, по словам ниссин Факстон, эта женщина живет здесь много лет, и за это время в ее способностях никто не усомнился?
Я нахмурилась. Прошла к своему рабочему месту и присела. Нет, закидывать на стол ноги в платье, пожалуй, не стоит.
Намеки дядюшки мне не нравились – сейчас я чувствовала себя не сыщиком из своих любимых историй, а его недалеким спутником, которому надо подробно все объяснять, чтобы дать читателю возможность восхититься изящными умопостроениями гения.
В конце концов, у меня пока нет опыта. Но я научусь!
Итак, что там у нас? Медиумы… чаще всего это просто шарлатаны. Но, думаю, именно поэтому многие из них предпочитают кочевать из города в город, пока их не поймали на мошенничестве.
Занятно на самом деле, что настоящих Видящих высмеивают или боятся, а медиумов, проводящих спиритические сеансы, привечают в лучших домах. Наверное, все дело в том, что эти сеансы изначально подаются как этакое шоу. Безопасное развлечение, способное нагнать сладкой жути, но не связанное ни с какими реальными и близкими трагедиями. В отличие от того, что видим мы.
Медиумом может быть и настоящая Видящая или некромантка. Но все дело в том, что как раз настоящая-то и не сможет сделать из общения с призраками эффектного шоу. Видящая может поговорить с призраками, которые есть в доме или сопровождают кого-то из гостей. А если никого нет? Некромант может кого-то призвать, но только из недавно умерших и связанных с кем-то из присутствующих. Никаких великих военачальников и королей прошлого. А если ни у кого никто не умирал? Ну ладно, некромант еще может привести призрака с собой, но ведь кроме самого некроманта его никто и не увидит. Дух чьей-то бабушки хотя бы может сказать что-то такое, что известно только внуку, а что может сказать особенного посторонний никому неизвестный дух? Как доказать его присутствие? Невнятный холодок, чуть шевельнувшиеся занавески – все это не слишком-то впечатляет.
А кто может сделать так, чтобы ему в самом деле верили и говорили о нем с восторгом и придыханием?
– Медиум может быть магом, – вслух произнесла я. – Иллюзионистом или менталистом. Или у него может быть запас артефактов с иллюзиями… нет, их дорого постоянно заказывать новые, а повторяющиеся заметили бы. Но он может быть артефактором сам. Незарегистрированным, конечно.
Магичка, окончившая академию, могла бы процветать, не притворяясь никем. Увы, нередко девушек, даже с хорошими способностями, родители не отпускают на учебу, а без диплома о собственном деле можно только мечтать. Если такая девушка удачно выходит замуж, о ее даре может и вовсе никто никогда не узнать. Но если вдруг она остается старой девой или вдовой без средств… наверное, ей приходится как-то зарабатывать, не афишируя этого. А званые вечера – отличная возможность пообщаться с платежеспособными клиентами и наглядно продемонстрировать свои возможности.
– Умница! – Рэндаф хлопнул узкими ладонями. – И сколько, по-твоему, таких магов может быть в Доревилле?
Городок не такой уж большой. Конечно, здесь есть Кейлин Аддерс, но она некромантка.
А у меня есть дело ниссарда Роминсона, в котором замешан либо маг-менталист, либо артефакты с ментальным воздействием.
Пожалуй, в самом деле стоит взглянуть на этого медиума. Просто на всякий случай.
– И вот тебе, пожалуй, в-третьих, – негромко добавил дядя. – На случай, если она иллюзионистка. Видишь ли, дорогая, ты едва ли это помнишь, но твои родители за несколько дней до… до того, как все случилось, побывали на званом вечере, где проводился спиритический сеанс. С “настоящим медиумом”! Зачем, по-твоему, Оливар и Агата могли туда пойти? Твоя мать всегда терпеть не могла шарлатанов, уж это ты должна помнить!
Я поморгала. Десять лет назад спиритические сеансы еще не были модны в обществе и, наверное, казались экзотикой. Ну и что?
– Уж наверное, они догадывались, что она из себя представляет! А между тем насколько я знаю, родители готовили тебе сюрприз – они собирались устроить шоу иллюзий к твоему пробуждению. Могу лишь предполагать – увы, тогда не интересовался, с кем им удалось договориться. Но, как ты понимаешь, найти столичного иллюзиониста было не так-то просто, и не удивлюсь, если они хотели взглянуть, на что способен местный, пусть и не зарегистрированный.
Я задумчиво кивнула. Мой день рождения совпадал с днем, когда в столице праздновали дату ее основания. Так что именно в этот день нанять столичного иллюзиониста было решительно невозможно, все они были заняты на городских гуляниях.
Если доревилльский медиум – иллюзионистка, и если мама с папой договаривались именно с ней, они должны были поддерживать с ней связь. В том числе, например, предупредить о времени своего возвращения телепортом. Что если она способна дать мне зацепку? Ведь предполагаемый злоумышленник тоже должен был откуда-то узнать об этом времени.
Рассуждения довольно шаткие и умозрительные, надо признать. Слишком много в них “если”. И все-таки Рэндаф прав. Поводов сходить на званый вечер, пожалуй, вполне достаточно – кем бы ни оказался медиум.
Надеюсь, мой багаж, по крайней мере, успеют доставить.
*
Багаж доставили к следующему вечеру. И первое, что я обнаружила, – едва не лопающаяся от писем поверенного почтовая шкатулка.
“...Показался мне весьма скользким типом. Понимаю, вы в силу юности и неопытности не могли заметить, но у этого, с позволения сказать, сыщика бегают глаза. И говорит он более чем странно, определенно нервничая не к месту. Я бы вам отчаянно рекомендовал…”
“...Ваше молчание вызывает мое беспокойство. Особенно в свете того, что вы, вероятно, общались с этим подозрительным человеком…”
Я со вздохом отложила очередное письмо. Надо как-то успокоить поверенного. Еще немного – и он начал бы писать дяде Вильгему, а этого мне вовсе не надо.
Впрочем, не исключено, что я совсем скоро увижу ниссарда Новилла лично, раз уж мне придется показаться доревилльскому обществу под своим настоящим именем. А пока стоит хотя бы кратко отписаться ему.
Давненько я не бывала на званых вечерах, и решить, что надеть, оказалось задачей не столь уж простой. Признаться, опекун никогда не баловал меня последними модными новинками. А Доревилль – все же не первая попавшаяся провинция, это город с телепортом.
С другой стороны, это все-таки провинция. Да и общество, собирающееся у ниссин Факстон, едва ли можно назвать высшим, что бы там она сама об этом ни думала. Достаточно вспомнить, что путешествовала она все-таки поездом. Вдобавок ее собственный ужасающий вкус в одежде наводит на некоторые размышления.
В итоге я просто выбрала самое закрытое и темное из своих платьев, подходящих для вечера. Все-таки в Доревилле кто-то из старожилов вполне может припомнить мой возраст. Старой деве простительны любые странности, кроме попыток (особенно, не приведи небо, успешных!) затмить юных дев на выданье.
И очень быстро, оказавшись в доме ниссин Факстон, я поняла, что это был правильный выбор.
Дом производил странное впечатление – примерно такое же ощущение возникало у меня от слова “медиум”. Как будто кто-то выдает себя за кого-то другого. То ли владельцы дома богаты, но из-за отсутствия у них вкуса все здесь кажется дешевле, чем есть. То ли, напротив, хозяева пускают пыль в глаза, стремясь показать куда более высокий статус, чем имеют. Поразмыслив, я пришла к выводу, что верно скорее второе предположение. Старомодная лепнина и позолота, ткани и драпировки, чересчур подчеркнуто услужливые лакеи – все казалось каким-то избыточным. Впрочем, слово “избыточность” вообще весьма подходило Дельфине Факстон.
– Милочка Оллинз, счастлива видеть вас! – такими словами встретила меня хозяйка дома, схватив за руку и потащив куда-то в гущу гостей и поминутно кому-то представляя.
К моему удивлению, очень скоро взгляд выхватил знакомое бледное лицо и выцветшие глаза за круглыми стеклами очков.
– Лукас, дорогой, познакомься – эта милая девочка наследница Оллинзов, нисс Памела. Мы встретились с ней в поезде, ты помнишь, я так много о ней рассказывала! Разумеется, мы успели сблизиться за эту поездку!
Я едва не ляпнула, что уже знакома с архивариусом полицейского управления, и только абсолютно не узнающий взгляд мужчины заставил вовремя замолчать. Ох, и верно, главное – не забывать, кого я знаю как Патрик, а не Памела…
– Счастлив познакомиться, – таким похоронным голосом объявил он, что верилось с трудом.
Лукас Теймар оказался зятем ниссин Факстон – вдовцом ее рано погибшей дочери. На какую-то минуту мне даже стало стыдно: я так досадовала на эту докучливую женщину, а она, оказывается, пережила такую трагедию! Возможно, потому она и пытается вцепиться в каждую встреченную девушку, видя в ней отражение своей несчастной девочки…
Впрочем, сочувствие довольно быстро испарилось.
Ниссин Факстон, оставив меня в покое, отошла побеседовать с какой-то своей подругой. Бедолага Лукас, оставшийся рядом со мной, явно не знал, куда деть руки и о чем говорить. Бывают такие мужчины, что неизменно теряются в разговоре с любой более или менее молодой женщиной. Как мне показалось, ниссард Теймар был именно из таких.
– Как вы находите Доревилль? – выдавил он наконец.
– Прекрасно! – я постаралась мягко улыбнуться. – Не была здесь с детства. Город только похорошел.
Пару секунд мы неловко молчали. Погоду, что ли, обсудить?
– Довольно жарко для начала лета, не так ли?
– Вы совершенно правы! – с готовностью подхватил мужчина. – Возможно, вы бы хотели выпить что-нибудь освежающее?
Он закрутил головой в поисках одного из лакеев, фланировавших по залу с подносами.
В эту же самую минуту возникла пауза в разговоре гостей рядом с нами. И стало слышно громкий шепот ниссин Факстон неподалеку.
– Да, да, вообразите только, дорогуша, незамужняя девушка ехала одна! Она, конечно, уверяла, будто компаньонка у нее в другом вагоне, но подумайте – какой смысл в компаньонке в таком случае! – тут она дробно захихикала. – Совершенно беспутная особа, очевидно. Неудивительно, что осталась старой девой!
Ниссард Теймар, вздрогнув, стремительно залился краской и чуть втянул голову в плечи.
– П-простите… – пробормотал он.
Я только досадливо пожала плечами. Разговоры вокруг уже возобновились, так что хозяйку вечера стало не так слышно.
– Ты знала, что так будет, – успокаивающе шепнул мне на ухо Рэндаф. – Ничего нового.
Конечно, я знала. Потому – в числе прочего – и не хотела приезжать в Доревилль под собственным именем. Мой отец был слишком известен и слишком богат, а люди любят истории падений с большой высоты. Меня в любом случае разглядывали бы под лупой, выискивая недостатки и причины моего нынешнего положения. И как бы я ни вела себя, их непременно нашли бы.
И на самом деле ничего нового я не услышала. Напоказ опекать и злословить за спиной – это то, что делают очень многие дамы в возрасте ниссин Факстон. Кумушки из столичных дамских клубов ничуть не лучше. Мне доводилось уже вот так случайно слышать о себе сказанные за глаза “комплименты” – о том, какая я странная, и что не напрасно дядюшка Вильгем меня прячет, и о якобы обнаружившихся у папы огромных долгах…
Интересно, мужчины в курительной комнате тоже сплетничают обо всех, кому только что любезно улыбались? Жаль, Рэндаф отказывается передавать чужие разговоры, если они меня не касаются, по его мнению.
Занятно, что при этом ниссин Факстон сочла нужным познакомить меня именно со своим зятем – вдовцом, хотя в зале я видела нескольких молодых джентльменов, пришедших без сопровождения дам. Видимо, слишком перспективные холостяки для меня.
– Вы правы, очень хочется пить, – ободряюще улыбнулась я Лукасу Теймару.
*
Званый вечер шел своим чередом, и в числе приглашенных гостей я даже заметила кое-кого из знакомых – например, чету Роминсонов, которые меня, конечно, не узнали. А вот главы полицейского управления, которого я безотчетно искала взглядом, не было.
Одна встреча оказалась приятной.
– Нисс Оллинз, дорогая! Да вы удивительно хорошенькая! – налетевший на меня ураган обдал ароматом свежих цветочных духов. А потом, склонившись к самому моему уху, Кейлин Аддерс шепнула, – и без усов вам значительно лучше!
И подмигнула.
– Вы тоже интересуетесь спиритическими сеансами? – изумилась я.
Некромантке, наверное, как и мне, непросто будет изображать серьезность, а открываться нельзя.
– Ну что вы! Но отбиться от приглашения ниссин Факстон еще никому не удавалось. – Тут она, оглянувшись, снова понизила голос. – Эта старая карга полагает себя покровительницей юных девиц. И настойчиво сводит с “достойными молодыми людьми”. Как будто я их в своей чайной недостаточно вижу! И, само собой, поскольку я не “приличная” девушка, а магичка, мне она настойчиво предлагает стариков и вдовцов.
Я сочувственно кивнула. Это для меня Кейлин – самостоятельная магичка, которая сама всего добилась. А для кумушек вроде Дельфины Факстон она – просто девица с приданым, которую обязательно надо хорошо пристроить, чтобы было кому этим приданым достойно распорядиться. И неважно, что это свое приданое она создала своими руками.
Ирония в том, что знай ниссин Факстон о том, какой именно магией обладает Кейлин, все попытки пристроить ее замуж моментально сошли бы на нет – пусть даже за старика. Но как раз об этом ей говорить и нельзя.
– Не обращайте внимания на их болтовню, – сейчас девушка смотрела на меня уже серьезно. Выходит, она тоже слышала! Отчего-то стало невыносимо стыдно. – Меня обсуждают точно так же, как и любую магичку. Все знают, что у нас свои правила, а судят все равно общей меркой. Живет, мол, одна, занимается мужским делом, чуть ли не встречается наедине с мужчинами… каких только гадостей я о себе не наслушалась. И вам еще не раз придется. Это не мешает им пытаться нас облагодетельствовать – как они это понимают.
– Вернуть заблудшую овцу в стадо? – я криво усмехнулась.
– Вроде того. Ниссин Дельфина еще и своего бедного зятя пытается хоть кому да подсунуть. Вообразите только, насколько несчастный это человек – у него даже нет жены, а теща имеется!
В этот момент кто-то громко хлопнул в ладоши.
– Дорогие мои господа и дамы! – обсуждаемая нами особа стояла сейчас посреди зала, стараясь привлечь к себе внимание. – Все вы знаете, что изюминкой нашего сегодняшнего вечера станет спиритический сеанс. И проведет его наш несравненный медиум нисс Мэрил! Если вы боитесь призраков, – тут она таинственно понизила голос, – то можете остаться в этом зале. Джентльмены также могут пройти в курительную комнату. Ну а всех, кто желает приобщиться к таинственному, – прошу со мной!
Нисс Мэрил оказалась высокой сухопарой женщиной с лицом, покрытым сеткой морщин, и поджатыми губами. Медиум куталась в пуховую шаль поверх глухого темного платья.
Мы с Кейлин переглянулись и разом кивнули друг другу.
Для спиритического сеанса была уже подготовлена комната – не слишком просторная, и большую ее часть занимал застеленный вышитой скатертью круглый стол. Нисс Мэрил при виде этой скатерти еще сильнее поджала губы, хоть это и казалось уже невозможным. Окна в комнате были занавешены плотными шторами, а вместо световых шаров или хотя бы обычных рожковых ламп по углам были расставлены свечные канделябры. Словом, хозяйка дома постаралась создать таинственную атмосферу и загадочный полумрак.
Таинственность, впрочем, помимо скатерти, изрядно портили веселенькие цветочки на шторах и на обивке стен.
– Прошу всех сесть вокруг стола, – глухим замогильным голосом потребовала медиум.
На столе уже красовались ее “инструменты” – желтоватый череп (козлиный, по-моему), хрустальный шар на подставке, какие-то палочки и ароматическая плошка, от которой курился по комнате маслянистый дымок, распространяющий густой плотный аромат.
Я устроилась между Кейлин Аддерс и Лукасом Теймаром.
– Соедините руки!
Гости, устроившиеся за столом, сцепили руки кругом. Смелых и желающих нашлось оказалось около полутора десятков. У некромантки ладошка оказалась маленькой, сухой и твердой. У архивариуса – узкой, холодной и чуть влажной.
– Взываю к миру мертвых! Откликнитесь, кто здесь есть! – взвыла нисс Мэрил, и я едва удержалась от хихиканья. Переглянулась с Кейлин – у той тоже подрагивали уголки губ. – Чую… чую! Они здесь!
Медиум замычала что-то неразборчивое на одной низкой ноте, раскачиваясь на месте, крупно задрожав и закатив глаза. А потом вдруг резко вскинула запрокинутую голову – и уставилась прямо на меня.
– Ты! – глухо объявила она. – За твоей спиной стоят двое!
На пару секунд у меня закружилась голова. Неужели она в самом деле… видит?
Я даже оглянулась. Но… моих призраков там не было. Мурс сейчас скакал под столом и как раз играл с кистями на скатерти, заставляя гостей поеживаться, когда задевал их ноги.
Что до Рэндафа, то он традиционно растворился в воздухе, как только на горизонте показалась нисс Аддерс.
– Вижу… вижу женщину… – продолжала медиум. – Мужчина рядом с ней. Они обнимают тебя за плечи… они…
Клубы белого дыма от курительницы вдруг начали свиваться в воронку, а потом – приобретать очертания человеческой фигуры… очень знакомой фигуры.
Я задохнулась, когда мама печально посмотрела прямо на меня. А потом фигура устремилась к медиуму – и дым будто впитался в нее.
Нисс Мэрил с шумом втянула воздух и захрипела.
– До… доченька… прости… не успели поздравить…
Кейлин сжала мою руку.
– Держись, Пэм, – шепот Рэндафа раздался у самого моего уха, и я наконец опомнилась. То, что по моим щекам бегут слезы, осознала только сейчас.
Да это же… проклятье!
Я отлично знаю, как выглядят призраки. И это были точно не они.
А еще на все-таки появившегося у моего плеча Рэндафа сейчас смотрела только Кейлин. Медиум совершенно точно его не видела.
И что это значит? Да все, в общем, предельно просто. Нисс Мэрил – в самом деле превосходная иллюзионистка. А еще – очень циничный человек, ничуть не стесняющийся использовать чужую беду в своем шоу.
И конечно, конечно, она знает историю моих родителей – в этом городе ее знает каждый. О том, что был мой день рождения, даже в газетах писали – как же, такая душераздирающая подробность! И если они были на спиритическом сеансе именно у нее, неудивительно, что эта женщина отлично знает, как выглядела моя мама.
В самом деле, непросто, наверное, нисс Мэрил, живя много лет в этом городе, всякий раз придумывать для сеанса что-то новенькое и впечатляющее. Свежее лицо, да еще с трагической историей за плечами, – просто подарок для нее.
– Детка, мы так хотели… не вини никого. Прости нас… прости… – медиум задергалась, будто в конвульсиях, и из ее рта повалили клубы белого дыма. А потом она вдруг снова посмотрела прямо мне в глаза, и на этот раз ее взгляд был ясным. – Они всегда рядом. Всегда за твоей спиной. Присматривают за тобой. Они хотели…
– Довольно! – процедила я, выдергивая руки из ладоней своих соседей. – Это уж слишком!
В этот момент, кажется, Мурс осознал, что женщина напротив чем-то сильно меня обидела и разозлила. После смерти он стал особенно тонко ощущать мои эмоции.
Только этим я могу объяснить его дальнейшие действия. Мой кот одним гибким движением запрыгнул на стол, метнулся к нисс Мэрил, подскочил в воздух – и лапой залепил ей когтистую пощечину!
Женщина крупно вздрогнула, вскрикнула, а на ее щеке вспухли три симметричные царапины.
В следующую секунду Мурс и вовсе сделал то, что я ему всегда запрещала – прыгнул прямо сквозь нее.
Запрещала не зря, конечно. Когда сквозь тебя проходит призрак – это предельно неприятно. Это могильный холод, распространяющийся изнутри, и пусть секундное, но явственное ощущение смерти, момент умирания. Живым не стоит такое чувствовать.
С другой стороны, нисс Мэрил ведь уверяла, что призраки в нее то и дело вселяются, не так ли? Теперь она знает, надеюсь, что не стоит с этим шутить. Пожалуй, не стану наказывать Мурса.