✴️Глава 19✴️Второе дыхание Гойриу Делла

Утро началось с перешептывания, доносившегося откуда-то сбоку.

— Ой! А как завтрак теперь готовить? — испуганно спросил юношеский голос.

— Тише ты! — шикнул на него второй, погрубее.

Я открыла заспанные глаза и подняла голову, не понимая, где нахожусь. Тело ломило от неудобной позы, особенно поясницу, сложенные на столе руки занемели, и теперь их нещадно покалывало сотней мелких иголочек.

Накануне сразу после разговора я направилась в кабинет и начисто стёрла все видеозаписи с издевательствами над Тэймином. Пусть никто больше не увидит его в таком унизительном положении!

Сон долго не шел, слишком взвинчена была нервная система. Закидываться очередной порцией успокоительного не хотелось, поэтому я тихонько спустилась в пустующую посреди ночи кухню и сама заварила себе чай из местных трав. На упаковке красовалась чья-то блаженствующая физиономия, наполовину зарывшаяся в подушку, поэтому особенность чайного воздействия на организм сомнений не вызывала.

В какой момент меня сморило, память не подсказывала, но уснула я прямо за длинным кухонным столом, предназначенным для готовки еды. И теперь данным фактом, по всей видимости, были весьма озабочены два домашних раба, которые обычно трудились на кухне в качестве поваров.

Младший раб — молоденький юноша с печальными оленьими глазами, — был мне точно знаком. Его звали Фок. Это над ним учинил насилие местный социопат Хоан.

А вот со старшим уверенности не было. И вообще он выглядел таким старым и тощим, что невольно возникал вопрос, как он на ногах держится. И у него был странноватый взгляд — безмятежный и светлый, как у деревенского дурачка.

— Доброе утро… — сипло поздоровалась я.

Фок вместо ответа быстро встал на колени и склонил голову, а вот старик повел себя нетипично для раба. Он просто поклонился и заботливо спросил:

— Желаете позавтракать, госпожа Гайя?

— Мне бы крепкого кофе, — я встала, разминая поясницу и принялась изучать ассортимент выставленных на полках банок и упаковок.

— Кофе… это инопланетный напиток? — уточнил старик.

— Да. Его готовят из молотых жареных зёрен кофейного дерева, которое растет на Земле, в Солнечной системе.

— У нас такого нет, — старик развел руками и поинтересовался: — А какой у кофе вкус? Он успокаивает или бодрит?

Я принялась подробно рассказывать, а затем вспомнила:

— Ой, да у меня же остался в чемодане небольшой запас! Но там совсем немного.

— Если вы дадите мне небольшую щепотку, то я попробую подобрать что-то похожее…

В дверь заглянул Лизен и удивлённо расширил глаза, заметив меня в компании кухонных рабов.

— Садись, Лизен, — я кивнула на лавку, такую же длинную, как и стол. — Сейчас будем дегустировать кофе и подбирать аналоги.

Тут же вызвонила Любена, попросила принести свой кулёк молотого кофе из верхнего ящика в кабинете. А затем, пока старик в компании своего помощника Фока копался в подсобке, подбирая бодрящие питьевые травы и смеси, шепотом спросила:

— Кто этот чудной дед?

Управляющий с неловкостью напомнил:

— Так… это ж один из забыванцев, которых вы освободили, госпожа. Его зовут Чуро.

— И чем же он не угодил Задаки? — заинтересовалась я. — Приятный же дедушка, странненький немного на вид, но вежливый и добрый.

Мои слова Лизена почему-то рассмешили. У него даже губы задергались в сдерживаемой улыбке.

- Госпожа Задаки так не считала. Наоборот, постоянно ругала его за невоспитанность и неподобающее поведение. Вы, конечно, могли и не заметить, госпожа… но он редко обращается к вышестоящим в соответствии с «Рабской декларацией». Может позволить себе сделать непрошенное замечание насчёт подаваемой еды или проигнорировать требование. Но к нему всегда относились снисходительно, слабоумным считали. А в Пещеры забыванцев он угодил несколько месяцев назад после того, как вместо коктейля из миртошки принес крепящую травяную микстуру… и заявил госпоже Задаки в лицо, что от злоупотребления миртошкой у нее скоро начнется диарея.

Представив выражение физиономии Муй Задаки после такого заявления, я расхохоталась. На звук смеха из подсобки с любопытством выглянул Фок и тут же спрятался обратно.

— Как парнишка, кстати? — кивнула я в его сторону. — Приободрился хоть немного? Тяжело ему пришлось…

— Он почти в норме, госпожа. Тут многие приободрились с вашим появлением, — посерьёзнел управляющий. — Все разговоры только о вас так или иначе, а вы ещё и не скупитесь на новую пищу для обсуждений. Вам даже с подачи одного из рабов дали имя на языке космозонгов… Чеди-Фиринн.

— Космозонгский язык мне незнаком, — призналась я. — Что это означает?

— Это переводится как Госпожа Справедливость. Или, если дословно, то — Женщина-Правда.

Я хмыкнула, скрывая смущение.

— Звучит круто.

Забыванец Чуро оказался потрясающе компетентным специалистом в области напитков. На Земле бы у него могла сложиться великолепная карьера не только в качестве баристы, но и вообще как ВИП-специалиста в кулинарной сфере. В тигарденские заменители кофе он сумел подобрать целых два варианта напитков — фиолетовый порошок тэме из сушеных ягод с аналогичным названием и смолисто-черное тягучее месиво, именуемое ай-ши. У первого вкус и запах был точь-в-точь, как кофе, только его не нужно было жарить ни на каком этапе. А к кофейному аромату и вкусу второго примешивались нотки муската, корицы и меда.

— Эта штука никак не связана с веселящим напитком ши? — подозрительно спросила я, принюхиваясь к черной жидкости.

— Ай-ши входит в состав ши, — подтвердил старик. — Он придает веселящему напитку привлекательный аромат и усиливает крепость, быстро вступая в реакцию с алкогольными добавками. И от него же воздействие ши происходит очень незаметно, обманчиво для разума. Потому новички так быстро и спиваются. В большом количестве ай-ши с алкоголем вызывает сильное привыкание, изнашивает организм.

Поколебавшись, я отодвинула стакан с ай-ши в сторону.

— Пожалуй, лучше остановлюсь на фиолетовом кофе. На тэме.

В кухню заскочила растрёпанная Муирне и с порога начала:

— Лизен, ты не знаешь, где… ой, госпожа, вы здесь! А я вас искала, боялась вызов активировать, вдруг спите ещё… у вас наверху коммуникатор всё утро звенит в кабинете!

Я залпом допила свой напиток тэме, персонально поблагодарила старика Чуно и поспешила на второй этаж, взволнованно кусая губы. Интуиция подсказывала: посол Гойриу Делл наконец-то вышел на связь.

В хозяйских покоях никого не было — должно быть, проснувшись, Улла сразу же отправилась искать обожаемого брата.

Едва шагнув в кабинет, я увидела, как подпрыгивает, вибрируя, коммуникатор на рабочем столе. Ещё немного, и грохнется на пол. Избавив его от этой участи, я приняла поступающий вызов.

— Дароликая Гайя Фай! — с ноткой облегчения воскликнул старший посольский помощник Тиу Финн. — Наконец-то я до вас дозвонился. Посол вернулся рано утром. Он сегодня никого не принимает и на звонки не отвечает… Правда, он вначале намеревался связаться с вами, но после первого звонка, когда вы не приняли вызов, велел его больше не беспокоить. Простите, но он просто заперся в своем кабинете.

— Но я должна с ним поговорить! Лично. Это очень важно! Можно сказать, это… вопрос жизни и смерти!

Тиу Финн вздохнул.

— Сделаю ещё одну попытку.

После долгого ожидания, в течение которого я успела навернуть по кабинету кругов двадцать, старший помощник шепнул в коммуникатор:

— Переключаю!..

— Ясной сингулярности, дароликая Гайя Фай, — медленно произнес усталый голос посла, в котором чувствовался какой-то потаённый надлом. — Мой старший помощник передал, что вы хотели переговорить со мной по личному вопросу…

Торопливо поприветствовав его, я зачастила:

— Вы не могли бы прилететь на мой остров? Этот вопрос необходимо обсудить с глазу на глаз. Лично, не по коммуникатору.

— Прошу извинить, но сегодня я не в форме, чтобы… куда-то лететь, — прозвучал безэмоциональный отказ, словно со мной разговаривал робот на грани поломки. — Если вы не можете озвучить свое дело по коммуникатору, то придется с ним обождать.

— Но…

— Всего доброго, — с нажимом попрощался Гойриу Делл и отключился.

Я выругалась вслух и принялась названивать Талле Ней. Уж она-то подскажет что-нибудь толковое, раз уж мы теперь с ней состоим в «близком круге» по меркам диниту.

Какая жалость, что нельзя все мои новости вывалить на посла дистанционно! Увы, в надёжность коммуникаторов я не верила, а вот во вездесущую прослушку на государственном уровне — очень даже.

Девушка-диниту приняла вызов сразу же.

— Ясной сингулярности, Гайя! Как твои дела? Я видела твои пропущенные звонки, и как раз собиралась связаться с тобой…

— Талла, мне очень нужна твоя помощь, — перебила я помягче.

— Чем я могу помочь?

— Мне необходимо встретиться с послом лично, но он отказался лететь ко мне. Конечно, это было нагло с моей стороны просить вот так запросто о таком… Значит, я прилечу в «Межпланетариум» сама. Можешь уговорить его принять меня?

— Гайя… Посол Делл очень плохо себя чувствует со вчерашнего вечера. У него сильнейшее нервное перенапряжение. Даже мастер Ренн забеспокоился, потому что посол заперся в кабинете и никого не пускает к себе.

— Талла, поверь мне, — настаивала я. — Если ты сумеешь меня провести к нему, то он не пожалеет! Ещё благодарить потом будет!

Талла Ней заколебалась, очень уж уверенно звучал мой голос.

— Ну хорошо, — решила она. — Я пришлю за тобой посольский аэробус.

— Спасибо!

✳️✳️✳️

Белоснежная широкая капля «Межпланетариума» сияла под лучами красноватого тигарденского светила, словно свежеиспечённое пирожное-безе. Глядя на него, я почувствовала, что не прочь основательно перекусить, желательно с ещё одной порцией местного «кофе»-тэме.

Талла Ней встретила меня в фойе и зашептала по дороге к высокоскоростному лифту:

— Посол не стал меня слушать, Гайя… Я так понимаю, что вся загвоздка была в твоем нежелании раскрывать суть вопроса не только по коммуникатору, но и вообще кому-либо, кроме самого посла?

— Рада, что мы понимаем друг друга с полуслова, — кивнула я.

Мы шагнули в лифт и почти сразу вышли — уже на посольском этаже.

— Ну хоть намекни одним словечком, которое даст послу Деллу понять, что дело стоящее! А то у меня действительно будут неприятности. Как бы я ни хотела тебе помочь, нарушение субординации чревато…

Я искоса взглянула на Таллу Ней и поняла, что доверяю ей. По-настоящему доверяю. Поэтому коротко сказала:

— Скажи ему просто — Тэймин и Улла.

Девушка задумчиво сощурилась, но я не увидела в ее лице узнавания. Или она очень хорошо владела своей мимикой. Как же сложно стало понимать окружающих с тех пор, как я начала пользоваться изолирующим режимом пси-ограничителя! Новые способности совсем меня разбаловали, а ведь прошло всего полторы недели…

В знакомом коридоре было пустынно, и двери кабинетов оставались стабильно закрытыми. Как и мой разум.

Возле двери в посольский кабинет Талла Ней жестом велела мне ждать, затем осторожно постучала. Она выжидала достаточно долго, чтобы мы обе поняли — Гойриу Делл не откроет.

— Я знала, что так будет, но надо было проверить, — сказала девушка. — Он и ментально закрылся, не достучаться. Но у меня есть запасной ключ от его кабинета. И сейчас я собираюсь совершить служебное нарушение.

Талла Ней глубоко вздохнула, помедлила… и приложила плоскую таблетку ключа к электронному замку. Затем она быстро юркнула в приоткрывшуюся дверь, а я замерла, прислушиваясь. Но голоса посла не было слышно, прозвучали только тихие слова девушки.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом в полной тишине Талла Ней выглянула из кабинета и с облегчением сообщила:

— Посол Делл готов принять тебя.

Я тут же вошла внутрь, шепнув слова благодарности, а она осталась в коридоре.

Гойриу Делл, как и в первую нашу встречу сидел за столом. Перед ним лежала драгоценная рамка с фотопроекцией детей, а рядом стоял бокал, наполненный густой серой жидкостью. И без того седые волосы посла с редкими росчерками былого чёрного цвета, казалось, побелели ещё больше. Глаза смотрели вроде бы спокойно, но я видела, как подрагивают его сцепленные перед фоторамкой руки.

— Повторите то, что сейчас передала мне Талла Ней! — властно приказал он.

— Тэймин и Улла, — охотно промолвила я и продолжила: — Ваши пропавшие дети. Они сейчас находятся у меня на острове Йо.

— Откуда… С чего вы решили, что это они?

— Я разговаривала с Тэймином. И видела несколько достоверных воспоминаний. А ещё общалась с индриком… его имя Ру ни о чем вам не напоминает? Это благодаря ему я убедилась, что нашла ваших детей.

Посол резко отодвинул кресло и встал из-за стола.

— Ру? Разумеется, напоминает. Так звали маленького рорина, питомца моей дочери.

— Ну вот видите. Ещё косвенные доказательства нужны?

— Они… в порядке? — хрипло спросил Гойриу Делл.

— Они попали в рабство к космозонгам, — сдержанно заметила я. — Какое уж тут «в порядке»… хорошо бы с ними экстра-психолог поработал.

— Рассказывайте всё!

— Это слишком долго. Лучше покажу, — не дожидаясь ответа, я избавилась от пси-ограничителя и сразу же начала направленную трансляцию заранее подобранных более-менее нормальных, будничных моментов:

…загадочный раб за решеткой в кабинете Задаки залпом выпивает протянутый коктейль из миртошки, а затем принюхивается…

…индрик, подплывающий ко мне через солёные волны, начинает показывать свои воспоминания — почти все я передаю Гойриу Деллу, поскольку они наиболее убедительны…

…эмоциональная встреча индрика с Уллой..

…вчерашнее воссоединение Тэймина и Уллы, отдельные моменты нашей вечерней беседы с вопросами и ответами, а затем усиленный памятью голос Тэймина, расспрашивающий об отце…

Когда я закончила показывать, в глазах Гойриу Делла стояли слёзы. Он не пытался отвернуться, чтобы скрыть слабость, и потому они крупными каплями стекали по его щекам на заострённый подбородок.

Я деликатно отвела взгляд и принялась разглядывать травяную кабинетную лужайку. В прошлое мое посещение на ней появился мшистый пенёк, но сейчас на том же месте его не было. Зато возле самой дальней стены выстроился целый полукруг точно таких же, и вдобавок перед ними ещё стоял пень диаметром побольше и в два раза выше. Любопытная лесная стилистика стульев для посетителей и столика для неофициальной беседы.

— Я должен их увидеть, — надтреснутым голосом произнес наконец посол, справившись со своими чувствами и отрывая меня от рассеянно-недоуменного созерцания этого интерьерного чудачества.

— Есть ещё кое-что, о чем вам необходимо знать, посол Делл… — Я набрала в грудь воздуха и выпалила: — Мне кажется, в похищении ваших детей замешана тигарденская советница Фирэлея Танн!

Седой диниту внимательно посмотрел мне в глаза и спокойно ответил:

— Я знаю.

Пока я переваривала это откровение, он вернулся в кресло и продолжил:

— Три года назад советница Танн вышла на меня с предложением о сотрудничестве от Великой Госпожи. Тигарден-2 решил начать процедуру вступления в Звёздное Содружество. Переговоры мы вели долго, потому что в самых ключевых моментах у каждой стороны были значительные разногласия. Я убеждал советницу Танн, что отказ от рабовладельческой системы общества нужно начинать ещё до начала переходного периода. Она возражала, поскольку Великая Госпожа желала как можно скорее заполучить место в Совете ЗССР. А это возможно лишь для представителей тех планет, которые вступили в переходной период интеграции с Содружеством не менее, чем за три года до выборов. Дискуссия неуклонно скатывалась в тупик… как вдруг советница резко сменила тему и принялась расспрашивать меня о семье. Когда я выразил нежелание общаться на эту тему, она намекнула, что у нее есть сведения о судьбе Тэймина и Уллы. Я посулил ей солидное вознаграждение, но…

Посол сделал паузу, и я предположила:

— Но рассказать подробности она предложила исключительно в обмен на содействие в вопросе вступления в Содружество?

— Именно так. Фирэлея Танн — умнейший политик, не обременённый никакими моральными принципами… и опытный ксенопсихолог экстра-класса. Запомните это твердо, Гайя Фай, и будьте с ней очень осторожны! Она сковала меня по рукам и ногам тончайшим умелым шантажом — чрезвычайно вежливо, уважительно, мягко — и непреклонно. Каждая крупица информации выдавалась дозированно, каждая искорка надежды раздувалась в негасимое пламя, не позволяющее мне сорваться с крючка… Дважды она сумела обмануть меня, дразня раскрытием местонахождения детей, и дважды ради этого я шел ей навстречу, когда Тигарден-2 просил инициировать в Совете, казалось бы, безобидные поправки к семейному кодексу ЗССР. А инициатива от полномочного посла Диниту — это всё равно что безоговорочное ее утверждение. И я презираю себя за это…

Я напрягла память, но никаких скандальных новостей, связанных с изменением семейного кодекса за последние три года, припомнить не смогла.

— А что за поправки?

— О, с виду они вполне обоснованы, поэтому и не вызывают подозрений. Но, видите ли, направлены эти поправки исключительно на защиту женщин. И детей женского пола. Я не вполне понимал поначалу, зачем им нужно добиваться этого, и только позднее осознал… Тигардену-2 важны не конкретные поправки, а планомерное изменение общественного сознания Содружества в сторону привычного космозонгам матриархата. И сами они, судя по всему, намерены со временем нарастить как можно больше политического веса, чтобы влиять на решения Совета открыто… — Гойриу Делл искривил губы, непроизвольно выказывая всю глубину своего угрюмого отвращения к следующим словам: — Несколько дней назад я понял, каким способом они решили доминировать в политической нише Содружества. Это очень эффективный способ… я бы сказал, креативный даже…

Запоздалое озарение заставило меня широко раскрыть глаза и прошептать:

— Супружеская пси-связь диниту!

— Она самая… — подтвердил посол. — Ни для кого не секрет, что народ диниту в силу своих особенностей фактически правит Советом ЗССР. Представители других рас нам всецело доверяют, советуются, обращаются за помощью, в которой мы никогда не отказываем. Но часть нашей силы обернулась против нас самих. Неизвестно, в каких масштабах женщины космозонгов воспользовались нашей слабостью, однако уже двое наших представителей в Совете — к счастью, лишь из младших ветвей, — совершенно точно попали под тигарденское влияние. И с ними бесполезно дискутировать о приоритетах, отличных от мнения советницы.

— Неужели ничего нельзя сделать? — я всплеснула руками. — Ведь должен же быть какой-то способ нейтрализовать их связь! Сама по себе между диниту она, возможно, и прекрасна, и прочна, но ведь любая вещь во Вселенной, любое явление, материальное или энергетическое, рано или поздно подвергается изменениям… и связь не должна быть исключением.

Гойриу Делл внимательно выслушал мою запальчивую речь и согласился:

— Разорвать связь можно. Но для этого надо притащить тех, кто подвергся привязке, к одному из двух энергетических узлов нашей планеты и заставить пройти через слияние с ней. Этот способ полностью обнуляет память, отторгает любые энергетические связи с чужими аурами и восстанавливает первородную психоматрицу личности. А после приходится учиться всему заново… И да, тех двоих диниту ждёт эта процедура. Загвоздка в другом. Надо суметь вовремя определить, кто еще из диниту оказался связан.

Он перевел взгляд на бокал перед собой и вдруг засмеялся, прикрыв глаза одной рукой. Плечи его вздрагивали, а между пальцев на лице блеснула влага. И было неясно, смех ли это… или же рыдание.

— А я ведь думал, что своим поступком уничтожил для себя будущее… — прошептал он, словно в бреду анестетического наркозного забытья. — Предал свое потомство… убил… своими руками…

Мне было жаль посла Делла настолько, что самой захотелось плакать. Но я молчала. Просто ждала его решения, потому что именно он должен был сказать мне, что делать, как поступить. Ведь это его дети. Скажет «сделай заявление» — и я сделаю его даже при угрозе депортации. Это его святое право после стольких лет глубокого отцовского отчаяния.

Внезапно Гойриу Делл вскинул голову и глубоко вздохнул. Его плечи расправились, как если бы он сбросил с них непосильное бремя и овладел чудом второго дыхания.

— Сегодня вы спасли меня от смерти собственного духа, Гайя Фай, — сказал он. — Отвезите меня к моим детям.

Погодные условия на воздушной трассе радовали своей почти безветренной ясностью — прекрасный день для воссоединения семьи. Бескрайний синий океан был удивительно тихим, и на какой-то миг я пожалела, что не обладаю земноводными особенностями организма плывчи. Хотя, может, оно и к лучшему. Превратиться через пару лет в субтильного мужика мне бы не хотелось.

Я никак не могла отделаться от смутного беспокойства. Мне чего-то не хватало, а чего — понять никак не удавалось. В конце концов, тщательно проанализировав свой внутренний дискомфорт, я пришла к выводу, что мне не хватает присутствия Грая. Привыкла, что он постоянно крутится рядом, как хвост, вот и результат. Но со вчерашнего вечера этот своенравный космозонг на глаза мне не показывался, даже провожать не вышел этим утром. Не то, чтобы я была против того, чтобы Грай занимался своими делами, но всё же… интересно, куда он делся?

Весь полет к острову Йо посол просидел на заднем сиденьи микроаэробуса с закрытыми глазами. Разговор он завел лишь один раз, перед самым приземлением, когда вдруг сильно вздрогнул и выдохнул:

— Я чувствую их… чувствую, как раньше!

— Знаменитое чутье чистокровных диниту в одном километроквадрате? — припомнила я слова Таллы Ней.

— Да… Странное дело, — нахмурился он. — Я видел в ваших воспоминаниях, что Тэймин и Улла долго жили здесь. Но я был на этом острове с комиссией ЗССР для утверждения конфискации и ничего не почувствовал.

Я ничуть не удивилась этому и объяснила:

— Это всё экспериментальная чёрная маска космозонгов. В активном состоянии она блокирует способности любого диниту, и в его сознание можно пробиться только снаружи, целенаправленно. Но даже так общение ощущается немного размытым, нечетким.

— Значит, маски вы с них сняли?

— Увы, нет! Как выяснилось, это можно сделать только с разрешения Великой Госпожи или ее советницы. Но зато получилось деактивировать все блокировки, и речевые, и телепатические… возможно, блокировались и какие-то физиологические особенности… Но в любом случае это уже позади.

— Хотелось бы мне знать, кто придумал это изобретение, — угрожающе процедил Гойриу Делл сквозь зубы. — Психокоррекция по ним плачет.

Микроаэробус сделал круг над площадкой перед домом, а затем мягко спланировал на лужайку. Не успел посол выйти из транспорта, как из парадной двери выглянул Тэймин, за локоть которого взволнованно цеплялась его сестрёнка. Они не спускали с нас светящихся сквозь маски зрачков и постепенно ускоряли свои шаги. Должно быть, почувствовали приближение отца точно так же, как и он ощутил их присутствие.

Гойриу Делл вслепую нашарил пальцами кнопку дверного замка. Казалось, он едва сдерживает себя, чтобы не броситься к двум черноголовым фигурам неподобающим послу бегом.

Вместо него это сделали его дети.

Возможно, Улла была ещё слишком слаба или просто не обладала возможностями брата, но Тэймин подхватил ее на руки и молниеносно переместился к отцу, обдав мое лицо упругим порывом влажного ветра.

Как и при первой встрече Тэймина с Уллой, никто из троих не проронил ни слова. Гойриу Делл протянул к ним руки, и они сплелись в общем объятии. Затем, не прерывая контакта, присели на газон.

Я почувствовала себя лишней.

Чтобы не мешать, молча обошла сидящее на траве трио по дуге и направилась к дому.

— Дароликая Гайя Фай! — окликнул меня посол, вынуждая притормозить и оглянуться.

На мне скрестились три пары неистово светящихся глаз. Ощущение, надо признаться, возникло жутковатое. Невольно думалось, что в зрачках диниту на генетическом уровне прячется лазерное оружие, способное вмиг испепелить на месте.

— Я ваш должник, — просто сказал посол Делл.

Почему-то мне не понравилось, что воссоединение семьи посла свелось к официальному признанию долга в присутствии Тэймина. Я не хотела, чтобы нас связывал долг. Кому сдался этот долг, если сердце щемит от неясного спектра волнующих чувств?

А ведь семья Делл ещё не знает, что изначально я ввязалась в поиски похищенных детей из меркантильных побуждений. Вспомнив об этом неудобном моменте, я поморщилась и вошла в дом. Надо будет рассказать об этом послу. Иначе получится ужасно некрасиво, если на горизонте внезапно объявится ясенирская журналистка и потребует свою долю вознаграждения.

В хозяйские покои подниматься не стала, сразу завернула в свой домашний лазарет — проведать пациентов, — и вызвала на осмотр вдобавок сбежавших оттуда накануне Шеда с Яки.

Гхорр порадовал меня ясным сознанием, поэтому дыхательную маску я с него сняла. Рана на его шее заживала почти без воспаления, но вообще я уже заметила, что у космозонгов воспалительные процессы при ранениях купируются организмом очень быстро в сравнении с людьми. Вероятно, этот феномен был как-то связан с лечебным океаническим воздухом, насыщенным солоноватыми испарениями.

Он всё порывался рассказать мне о происшествии с гратерой, но я приложила палец к его губам и велела забыть об этом.

— Дам тебе совет на будущее, Гхорр, — сказала ему. — Помнишь рабов, которых я собрала в отдельную группу?

— Да, госпожа, помню, — просипел тот.

— Никогда не поворачивайся к ним спиной, всегда проверяй то, что они говорят тебе. Но открытого конфликта избегай… И всё будет хорошо.

Из угла лазарета послышался надрывный кашель — за ночь Норта тошнить перестало, зато начались проблемы с лёгкими. Да уж, иммунитет у него знатно просел, раз так штормит организм.

Результаты диагностики обоих новичков показали следы многократных травмирований внутренних органов — к счастью, почти заживших. Внутреннее строение космозонгов, за исключением половой системы, походило на человеческое, разве что печень была смещена к центру и ближе к сочленению рёбер. Именно поэтому я не сразу поняла, что за уплотнение нащупывается в верхней части живота Тоса. Оказалось, что это ушиб печени после «обучения» предыдущей хозяйки. Той, что сорвала на Демо маленький сиреневый бриллиант с трусов соседки по очереди. А у Норта оказалась умеренная дыхательная недостаточность из-за тупой травмы лёгких.

— На тебя что, какая-то плита упала? — спросила я у него.

— Нет, госпожа, — мотнул головой Норт. — Кашель начался после обучения в силовой пресс-комнате…

— Что за гадость такая? — не поняла я.

Он не ответил, сражаясь с новым приступом кашля, и вместо него объяснения дать решился Тос:

— Это когда раба помещают в мягкую комнату с движущимися стенами, госпожа. Он должен не допустить сжатие стен максимально долго, а тот, кто не выдерживает, застревает между…

Я замахала руками:

— Не продолжай! — затем покачала головой, не в силах понять нужды в таких зверствах, и вынесла вердикт: — Придется прописать вам обоим постельный режим с невкусной диетой, обезболивание и согревающие противовоспалительные мази. К сожалению, больше ничем помочь не могу… А ухаживать за вами будет Муирне, будьте с ней вежливы.

Вызванная в лазарет рабыня-плывчи очень внимательно выслушала все рекомендации по уходу за больными, но мне показалось, что она чем-то озабочена. Я долго приглядывалась к ней украдкой, но так и не поняла, что с ней не так.

Впрочем, Муирне сама раскрыла причину своей озабоченности, спросив меня:

— Госпожа, вы видели Грая? Он всегда провожает меня на побережье по утрам и следит, чтобы никто не подглядывал, пока я плаваю… А сегодня не пришел.

— Нет. Может, он спит до сих пор?

— Его спальное место в бараке пустует, Эки сбегал туда по моей просьбе, — отмела предположение Муирне. — И он говорит, что Грай там даже не ночевал.

В лазарет вошел Шед с братишкой Яки, и я с ходу спросила их:

— Грая сегодня видели?

— Нет, госпожа, — нестройным дуэтом ответили они.

Я подняла было руку с идентификационным браслетом, чтобы вызвать исчезнувшего телохранителя-бунтаря, но в последний момент передумала. Не сбежал же он, в самом деле? Вот не верилось в это, и всё тут. Может, в своей эгоистичной манере возжаждал привлечь внимание и теперь выжидает, когда госпожа сама начнет его искать? Ведь появление раба в черной маске он определенно воспринял в штыки и поддался духу враждебного соперничества.

— Объявится сам, — сказала я, философски пожав плечами.

Осмотрев для успокоения совести Шеда и Яки, я поздравила их со стремительным выздоровлением. Несомненно, оба брата хорошо шли на поправку в том числе и благодаря отсутствию негативного стресса — психологического напряжения в комплекте с регулярно подстегиваемым инстинктом самосохранения, которое обеспечивала им жестокая Муй Задаки.

После лазарета к себе в покои я так и не поднялась. Прошлась по безумно-красной зале-гостиной, которую обычно избегала, поизучала картины с бессмысленной для меня модной мазней, изображающей странные геометрические фигуры…

Потом не стерпела и выглянула в окно.

Посольская семья Делл всё ещё сидела на траве. Они были так поглощены друг другом, так увлеченно беседовали, что мне стало грустно и завидно. Вот какие сюжеты нужно на стену вешать — картину безграничной любви, доверия и общности.

Картину настоящей семьи, которой я лишена.

Тихие шаги заставили меня стыдливо отвернуться от окна. На пороге гостиной возник Любен.

— Госпожа, подавать обед?

— Да. Только сначала сходи к той троице перед домом, — я кивнула в сторону окна, — и предложи им присоединиться к обеду. Если согласятся, накрой в столовой на четыре персоны.

Столовая располагалась по соседству с главной гостиной — просторная, безликая, в бежевых тонах. Мне подумалось, что Задаки редко ею пользовалась, иначе в интерьере непременно бы прослеживались хоть какие-то красные оттенки. В одиночестве поглощать обед здесь не представлялось разумным. Пространство давило, а длинный блестяще-коричневый стол с резными ножками вызывал ассоциации с мостом без перил.

В кармане комбинезона ожил коммуникатор. Я извлекла его и присела на стул, с нетерпением открывая сообщение. Посольский помощник Тиу Финн писал:

«Не волнуйтесь, Гайя Фай. Состояние мастера Фьолла стабилизировано. Он сейчас находится в лечебной капсуле Института Здравоохранения Диниту. Прогноз наши целители дают положительный.»

В ответ я набросала ещё несколько вопросов о состоянии мастера Фьолла, получила ответ и в итоге втянулась в небольшую переписку, выпав на некоторое время из реальности. А когда услышала, как передо мной поставили тарелку, подняла голову.

Обед уже красовался на столе, источая аппетитные запахи: горячее рагу из овощного йанана, жареная рыба в гарнире из водорослей и неизвестной мне морской живности и сладкая миртофельная запеканка. И на расстоянии вытянутой руки возле меня красовался кувшин с холодным травяным настоем — привет от чудаковатого кухонного раба Чуро, убежденного противника коктейля из миртошки.

Любен разложил последние столовые приборы, пожелал приятного аппетита и направился к выходу. Там он притормозил, с поклоном пропуская входящего в столовую посла Делла. Следом шагнул Тэймин, и я сразу же поймала его взгляд, направленный на меня.

Пульс забился в жилах с удвоенной силой, а обостренная личной заинтересованностью интуиция взволновалась…

Потому что Тэймин смотрел на меня как-то иначе. Даже с блокирующим пси-ограничителем я отчётливо увидела в сквозившее в его фигуре напряжение, болезненность даже. Как будто у него внезапно прихватило сердце. Это впечатление настолько не соответствовало моим ожиданиям — скажем, просто благодарной радости от встречи с отцом, — что я засомневалась в своих ощущениях. К тому же меня сбила с мысли Улла, которая с непривычной в ее исполнении решительностью направилась ко мне и крепко обняла за шею.

— Спасибо, Гайя Фай! Спасибо!

Она отстранилась, сияя сквозь маску одними глазами, и присела на соседний стул, а когда я снова взглянула на Тэймина, то он уже был совершенно спокоен. Ни малейших невербальных признаков болезненно-тоскливого напряжения.

Перед тем, как приступить к обеду, посол Делл обратился ко мне:

— Хотел бы я выразить всю признательность и благодарность, которую испытываю к вам, дароликая Гайя Фай, но…

— Зовите меня Гайя, — мягко попросила я. — Какие уж тут церемонии в свете грядущих проблем…

— Я с радостью принимаю приглашение в твой ближний круг, Гайя, — склонил голову посол, — и отвечаю тем же. Зови меня просто мастер Делл. У нашего народа не принято к старшим обращаться по имени и на ты, если это не прямые родственники.

— Хорошо, мастер Делл, я учту это. А насчёт нашей общей ситуации… у вас есть идеи, как вытащить из рабства Тэймина и Уллу с минимальным ущербом для нас всех? Советница в письме… да и Великая Госпожа лично… словом, мне недвусмысленно намекали на расправу в случае разглашения информации о рабах в черных масках.

— В политике не принято спешить, Гайя. Непродуманность действий чревата ещё большими проблемами в будущем. Мне нужно все обдумать, проанализировать… Обычно для того, чтобы сделать политический прогноз и принять решение, я привлекаю аналитический отдел посольства, но теперь в связи с последними новостями я не могу довериться ни одному своему сотруднику мужского пола. Придется привлечь к этой работе одну-единственную Таллу Ней… которую сегодня подбила на должностное нарушение одна предприимчивая особа.

Смутившись, я опустила взгляд в тарелку с рагу и пробормотала:

— Надеюсь, вы не станете ее наказывать за это?

— Не стану. Но только в качестве исключения, — в голосе Гойриу Делла послышались нотки веселья. — Нельзя поощрять в сотрудниках склонности к нарушениям дисциплины.

Радуясь, что моей новой подруге ничего не грозит, я принялась за рагу и набрала полный рот йанана. В тушеном виде он напоминал земные крахмалосодержащие овощи, с лёгким ореховым привкусом, и очень мне понравился. С интересом разглядывая содержимое второй тарелки с морепродуктами, я наткнулась взглядом на горстку водорослей и замерла.

Перед каждым из нас в гарнире с морепродуктами красиво лежали те самые водоросли друри, употребление которых погружало диниту в наркотический транс.

Улла как раз тянулась к своей тарелке, но я перехватила ее руку, а затем немедленно вызвала Любена.

— Убери это! — велела ему. — И передай на кухню, чтобы больше ни при каких обстоятельствах не применяли в готовке водоросли друри.

— Как пожелаете, госпожа, — поклонился Любен и с ловкой грацией умудрился унести со стола все четыре тарелки без подноса, держа по две в изгибах локтей и ещё две — руками. При этом уходил он с прямой осанкой, явно красуясь передо мной и гостями, нарцисс эдакий.

— А в чем дело? — с недоумением спросил посол.

— С помощью этих водорослей космозонки легко одурманивают диниту любого пола. А сами их едят спокойно. И на меня они не влияют… должно быть, из-за примеси человеческой крови.

— Это так, отец, — подтвердил Тэймин, заметно избегая зрительного контакта со мной, и затихающим голосом добавил: — Госпожа Задаки неделями держала меня в одурманенном состоянии, чтобы…

— Я понял, — прервал его Гойриу Делл. — Сегодня же извещу всех диниту в посольстве и отправлю сообщение в наши закрытые новостные каналы.

Аппетит после недоразумения с друри у меня пропал. Я вяло поковырялась в оставшихся блюдах, а потом всё внимание переключила на травяной чай. Под прикрытием чашки можно было незаметно поглядывать на Тэймина, который не поднимал глаз от своей тарелки. Сидевшая между нами Улла и то вела себя поживей. Вдобавок у меня создалось впечатление, будто она отлично понимает, что творится с ее братом — в какой-то момент она потянулась к нему и жалостливо погладила сжатые костяшки пальцев.

У Гойриу Делла, похоже, тоже не было аппетита, он то и дело хмурился. Но стоило взгляду посла упасть на сына или дочь, как лицо его светлело и разглаживалось.

— Гайя, — обратился он ко мне сразу после обеда, — у меня не очень хорошие новости насчёт персонального курса для дароликих, который мы с мастером Фьоллом хотели тебе предложить. К сожалению, наш давний друг и учитель не сможет прилететь на Тигарден-2.

— Мне известно, что произошло с мастером Фьоллом, — призналась я. — Читала в новостях. Надеюсь, он поправится… А учитель не может прилететь позже? Мне бы не хотелось постоянно ходить с пси-ограничителем… это привлекает внимание и может вызвать ненужные вопросы.

— К сожалению, нет. Это был… профессор Плайм. О нем в новостях тоже упоминали.

— Мне очень жаль. Такая потеря…

— Не надо жалости, Гайя, — качнул головой посол. — Эта потеря вернётся через несколько оборотов нашей звезды, когда дух профессора Плайма покинет энергетическое поле планеты, чтобы снова познать жизнь. Из него мы рождаемся, в него возвращаемся, и этот цикл бесконечен.

— Может, мне самой отправиться на Диниту? Пройти там этот курс на общих занятиях с другими новичками…

Гойриу Делл укоризненно заметил:

— Ты невнимательно читала брошюру для иммигрантов. Тем, кто вступил во владение островом, но ещё не прошел иммиграционную аттестацию, покидать Тигарденскую звёздную систему запрещено. Да и я бы не хотел, чтобы ты надолго отлучалась со своего острова. Слишком многое завязано на тебе… и безопасность моих детей в особенности.

— Понимаю, — расстроенно пробормотала я, уже заранее чувствуя себя узницей в клетке. — А что нужно сделать, чтобы получить эту аттестацию досрочно, мастер Делл? На будущее, чтоб я понимала, к чему стремиться. Не сидеть же мне на планете безвыездно несколько лет подряд?!

— Доказать свою состоятельность как тигарденской госпожи — продемонстрировать беспрекословное подчинение рабов, достойный источник собственного дохода и общее понимание местных законов, — рассеянно ответил посол и переключился на тему, которая его интересовала в данный момент больше: — Гайя, я бы хотел, чтобы в твоём доме некоторое время пожил наш старший мастер по ксеномедицине Рогниу Ренн. Лучшего персонального специалиста для молодых диниту сейчас не найти, пока мы подбираем достойную замену профессору Плайму. Он попробует… помочь Тэймину и Улле.

На последних словах голос его дрогнул, и лишь тогда я осознала, каких усилий стоит Гойриу Деллу достоверно изображать разумное спокойствие.

— Они смогут вернуться к нормальной жизни? — перешла я на шёпот.

— Не шепчите, это бесполезно. У чистокровных диниту слух намного выше человеческого. И я не намерен ничего скрывать от них после того, что они пережили. В особенности мой сын.

Мы оба одновременно посмотрели на Тэймина, который так и сидел за столом со склоненной головой, бездумно гоняя ложкой рагу по тарелке. Он был похож на робота с зависшей программой.

— Вы уверены, что мастер Ренн не находится под влиянием космозонок? — усомнилась я.

— Я готов рискнуть ради сына. У нас очень мало времени, Гайя. Я объясню вам кое-что насчёт несовершеннолетних диниту, чтобы вы понимали моё… беспокойство. У мальчиков энергетическая структура психики очень пластична и податлива. Это необходимо для того, чтобы энергетическое ядро разума, которое созревает до самого совершеннолетия в своей многослойной оболочке, при раскрытии могло легко встроиться в эту структуру и обеспечить стабильную поддержку для формирования в будущем супружеской пси-связи. При такой гибкости у психики есть… так скажем, неплохая система амортизации против ударов судьбы средней тяжести. Но если эти удары затрагивают непосредственно саму личность юного диниту и создают угрозу саморазрушения, срабатывает ещё один защитный механизм. Активироваться он может в несколько этапов, каждый из которых усиливает предыдущий, создавая непроницаемую оболочку. И отключить его без помощи извне юный диниту не способен.

Гойриу Делл тяжело вздохнул, и я нетерпеливо спросила:

— Какой механизм?

— Защита ядра разума.

— Э-э… — глубокомысленно проблеяла я, не вполне понимая, о чём идёт речь.

— У Тэймина сознательное раздвоение, Гайя, — просто сказал посол. — Одна часть остаётся робким подростком, а созревшая часть разума скрывается в ядре, к счастью, пока ещё не полностью. Муй Задаки с наступлением его совершеннолетия поторопилась, не дождавшись раскрытия созревшего ядра, и своим давлением многократно вынуждала разум Тэймина искать в том же ядре защиты. Да вдобавок ещё не добилась абсолютно необходимого в процессе формирования пси-связи доверия с его стороны.

— Она одурманивала его напитками из водорослей друри, — прошептала я. — Убеждала, что он болен, и по этой причине у них нет какого-то резонанса…

— Резонанса аур. Это признак успешного предварительного этапа перед слиянием.

В памяти шевельнулось услышанное от кого-то слово, и я неуверенно спросила:

— А что означает «гира» или «гиа»?

— Это неверное произношение, — поморщился посол Делл. — Правильное звучит как «гра» и обозначает обладательницу стопроцентно резонирующей с конкретным мужчиной ауры. Она резонирует даже вне слияния, в любом возрасте.

Помнится, у нас с Тэймином наблюдалось интересное явление при соприкосновении аур, что-то вроде точечного фейерверка, но можно ли его причислять к понятию «резонанс»? Очень хотелось уточнить, но чувство стыдливости, учитывая те обстоятельства, удержало меня от немедленного их озвучивания. Кто ж такие вещи с чужими отцами обсуждает?

— Мастер Делл… а что, если Тэймин не сумеет раскрыть ядро разума?

— Он будет мучиться от внутренней неполноценности всю жизнь. И никогда не сможет создать семью.