✴️Глава 7✴️Кнуты и пряники

Электронное письмо заметно выделялось в почтовом списке входящих сообщений.

Вся строчка с отправителем и темой была подсвечена алым фоном, а перед первой буквой темы бросался в глаза кругляш печати с подмигивающим гербом Тигардена-2: красная змея с раздутым «капюшоном», как у земной королевской кобры. Хорошо было бы изучить такой колоритный экземпляр воочию и узнать, имеются ли у тигарденских змей общие гены с земными пресмыкающимися. И надо узнать, есть ли на планете зоопарк или питомник…

Я наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть змеиный герб получше, и от этого движения виски прострелила жгуче-колючая пульсация, словно их прошило целой серией лазерных выстрелов. Аж слезы от боли навернулись, и зрение затуманилось.

— Любен… — вспомнила я об услужливом красавчике, осторожно откидываясь на спинку кресла. — Если твой массаж действительно спасает от головной боли, то давай. Сделай это.

— Как пожелает госпожа Гайя, — мгновенно среагировал раб, который все это время не очень уверенно пасся возле двери.

Ну да, на колени же просила не вставать, вот и выполняет. Хитрая прилежность во плоти.

Он подошёл со спины, потёр ладони, согревая, а затем… теплые пальцы, пахнущие чем-то сладковато-терпким, прикоснулись к моим плечам. Они легко пробежались по шее и замерли на мгновение, после чего Любен активизировался и с восхитительным мастерством принялся за разминку, внезапно надавливая на одному ему ведомые точки. Он умеренно потягивал корни волос, пощипывал и закручивал кожу на висках и затылке, чередовал быстрые движения с паузами… и головная боль действительно начала утихать. Медленно, неохотно, но жгучее покалывание сменилось тупой пульсацией…

Чувствуя облегчение, я прикрыла глаза и на некоторое время незаметно выпала из реальности. Сонливость охватила сознание, соблазняя прилечь, отдохнуть, забыться… и только умелые пальцы Любена, неожиданно скользнувшие по предплечьям в сторону груди и погладившие нежные округлости, привели меня в чувство.

Вот ведь дерзкий парень! Уже освоился и теперь прощупывает границы дозволенного.

— Спасибо, Любен, — я отстранила его руки и отодвинулась.

— Госпожа Гайя, я могу продолжить, — пламенно заявил он и начал искушать: — В сауне есть массажный стол… редкие омолаживающие масла… я знаю много разных техник массажа… для женского здоровья…

В ответ я только с улыбкой покачала головой и махнула в сторону двери, отпуская его. Показалось, что Любен расстроился… а может, в лучших манипуляторских традициях только продемонстрировал разочарование. Чтобы на ответные эмоции меня раскачать.

А вот интересно… если бы Любен и мой жених-аферист столкнулись бы в жизни, как равные, кто кого бы переиграл? У раба больше практики подковерных интриг, а у Сета самоуверенность граничит с наглостью…

В любом случае, сама я ни в каких играх участвовать не планировала.

Любен ушел, кидая на меня трогательные взгляды, полные чарующего приглашения и смиренной преданности. От них здорово пробирало желанием продолжить погружение в массажное блаженство, но я не поддалась. Какое блаженство, когда столько дел навалилось?

Заголовок письма так и мигал красным.

Внутри оказалось всего несколько строчек на межгалактическом эсперанто:

~~•~

«Госпожа Чудо-Юдо!

Приветствую Вас на Тигардене-2 и уведомляю о необходимости соблюдения конфиденциальности в следующих вопросах:

Живая собственность в экспериментальной анатомической маскеМертвая собственность в экспериментальной анатомической маске

Соглашение об условиях вступления Тигардена-2 в ЗССР не содержит информации о взаимодействии с представителями народа плывчи.

Соответственно, регламент их содержания определяется волей Великой Госпожи Островов Бирэлеи Танн.

Эксперименты над пластическими изменениями внешности плывчи являются конфиденциальной информацией, доступной только полноправным гражданам Тигардена-2. Распространение информации представителям чужих планет запрещено.

Наказание за нарушение информационной тайны — депортация с лишением прав и имущества.

Госпожа Фирелея Танн,

Главная советница Великой Госпожи Островов»

~~•~

От этого предупреждения с незавуалированной угрозой по спине пробежал холодок. Будто бы я потянулась открыть дверь, а она распахнулась сама и явила взору черную фигуру, поигрывающую кнутом.

Быстро среагировали сверху. И что самое настораживающее — среагировали именно тогда, когда рабыня в черной маске только-только покинула пределы своего склепа…

Может, тут микрокамеры установлены?

Впрочем, это могло оказаться и простым совпадением. Три дня назад госпожу Задаки выжали с острова сразу после проверки — Талла Ней упоминала об этом ещё вчера ночью, пока летели, — чтобы бывшая хозяйка не укокошила ещё кого-то из рабов в сердцах. В итоге Задаки прихватила самое ценное, а потом, возможно, сразу же сигнализировала властям о конфискации. И если она действительно важная шишка, то неудивительно, что активизировалась сама главная советница и держала, так сказать, руку на пульсе. Раз уж направила мне предупреждение в первый же день вступления в права владелицы острова Йо.

Но почему такая секретность вокруг плывчи-черномасочников?

Вряд ли из-за пары пластических операций высокопоставленные коллеги советницы из ЗССР стали бы гнать волну и требовать разрыва соглашений. Если только эти операции не направлены на совсем уж бесчеловечные изменения в организме разумных существ…

Обдумывая эту версию, я взглянула на экран компьютера и застыла в недоумении.

Письмо от советницы исчезло!

Снова загадка. Зачем ставить на письмо режим самоуничтожения после прочтения? Какой-то феерический градус секретности получается.

Зато вместо исчезнувшего письма во входящие упало сразу три новых. Одно — с той же тигарденской гербовой печатью и пометкой «Приглашение», второе — от ясенирской журналистки Таны Зу с напоминанием о наших договоренностях, а третье — безликий спам о Тигарденских играх и призыв посетить их в следующем месяце.

Я быстро ответила журналистке, что сейчас осваиваю выделенный мне остров, но готова ознакомиться с обещанными ею подробностями о скандальном преступлении против посла Диниту. Затем открыла письмо-приглашение. Оно гласило о том, что через два дня меня ждут в Чертогах Великой Госпожи островов на аудиенцию. Знакомиться.

А спам я даже открывать не стала.

Браслет подмигнул входящим вызовом от управляющего.

— Да?

— Госпожа, забыванцы на заднем дворе, как вы и велели.

— Пусть их приведут в порядок, — одобрила я. — Накормят, отмоют… Слушай, Лизен, нам в доме нужно организовать медицинскую комнату. Медкабинет. В подвале мне не нравится. Помнишь, о чем я просила?

— Я нашел подходящую комнату, госпожа, — с готовностью сообщил управляющий. — На первом этаже. Шед с Эки уже там.

— Молодец! — искренне похвалила я. — Ты лучший управляющий из всех, что мне встречались.

— Счастлив угодить, госпожа, — с некоторой растерянностью ответил Лизен, но по голосу было слышно, что ему приятно до изумления.

— Поставь туда какие-нибудь кушетки или одноместные кровати, наверняка они найдутся в таком большом доме. Штук пять. И постельное белье… ещё хорошо бы отыскать водостойкие простыни или ткани для них. Это будут койки для больных рабов. Но сначала отведи туда своего Яки.

— Яки, госпожа? — как попугай, повторил управляющий.

Я понимала его тревогу: хоть у него и проклюнулись ростки доверия, былой опыт упрямо твердил, что ничего хорошего от внезапной доброты новой хозяйки не жди. Одни неприятности. А за капельку благ последует жёсткий спрос.

— Надо обследовать его раны, которые оставила гратера, — терпеливо пояснила встревоженному отцу бывшего забыванца.

— Понял, госпожа. А смотр рабов перед домом продолжать будете?

Тяжёлый вздох вырвался из груди. Очень хотелось всё отложить, чтобы этот хлопотный день поскорее закончился, но метафорическое поведение страуса, прячущего голову в песке, проблем не решит.

— Буду, Лизен. Скоро спущусь. И насчёт условий содержания рабов ещё поговорим…

Уже отключившись, я заметила, что лежащий на столе коммуникатор подпрыгивает от вибрации. Кто-то звонил мне. С незнакомого номера…

— Госпожа Гайя Чудо-Юдо? — промурлыкали по связи уверенным грудным голосом.

— Да? — настороженно отозвалась я.

— Как вам мое поместье?

— В смысле ваше… О! Я так понимаю, вы — госпожа Муй Задаки.

— Да, дорогуша. Это я.

— Я не доро…

— О, прошу прощения за фамильярность! — перебила меня собеседница, рассмеявшись глубоким гортанным смехом. — Хотела всего лишь сказать вам, что готова стать вашей персональной советчицей по вопросам своего бывшего поместья. Абсолютно любым. Не стесняйтесь! Я знаю, что вы прибыли на планету только вчера.

— Спасибо за предложение, — сухо обронила я. — Буду иметь в виду.

— Вы уже получили приглашение на аудиенцию к нашей уважаемой Бирэлее Танн? — продолжала Муй Задаки, ничуть не смущаясь моего неприветливого тона.

— К Великой Госпоже Островов? Получила.

— Чудесно, чудесно. Увидимся там! Я могу рассказать вам много интересного и полезного…

Она говорила так, словно мы уже были лучшими закадычными подругами. От подобной наглости и самоуверенности у меня брови на лоб полезли. Ну и скользкая штучка же эта Задаки!

Но возмущаться вслух я не стала, а коротко брякнула:

— Тогда до встречи там. Мне пора идти.

— Рада знакомству, дорогу… дорогая Гайя! — пропела Муй Задаки и отключилась.

Я в задумчивости побрела к порогу и остановилась там, глядя на девочку в черной маске, которая пристроилась в кресле, изящная и худенькая, как тростинка… и смотрела неподвижным кукольным взглядом куда-то в стену. Только грудная клетка тихо вздымалась и опадала под серой хламидой, напоминая о том, что эта девочка — живая.

И я была уверена, что Муй Задаки захочет ее вернуть себе. Нутром чувствовала. Вот только зачем она ей понадобилась?

Коммуникатор снова завибрировал.

Звонила Талла Ней, и этот факт в свете новых обстоятельств вызвал у меня целый сонм противоречивых чувств — от вороха трусливых сомнений и решимости до беспомощной злости и досады на саму себя. Можно ли доверять на этой планете праву на тайну переговорной связи?

Очень сомнительно.

Всего несколько минут назад я собиралась задать девушке-диниту тысячу и один вопрос насчёт рабов в анатомических масках… в особенности, жаждала узнать, есть ли среди плывчи уникумы, обладающие телепатией, как мужчины-диниту.

А теперь оказывается, что об этом и заикнуться нельзя, если я не хочу, чтобы меня вышвырнули с Тигардена-2 за шкирку, как бездомного котенка. Хорошенькая перспектива!

— Слушаю, — мрачно ответила на звонок.

— Полномочный посол от планеты Диниту Гойриу Делл приглашает вас в посольство завтра, между девятью и одиннадцатью часами утра, — без лишних слов объявила Талла Ней.

— Спасибо. Я постараюсь прибыть пораньше.

Повисла пауза.

— Что-то случилось, Гайя? — внезапно спросила она. — У вас напряжённый голос.

— М-м… да нет… меня пригласили на аудиенцию к Госпоже Островов, — ухватилась я за безопасную тему. — Это в порядке вещей для иммигрантов?

— Да, Бирэлея Танн желает быть в курсе личности каждой своей подданной. Не волнуйтесь. Помимо вас, там будет ещё несколько иммигранток, которые приняли пробное гражданство ещё в прошлом полугодии. Просто так совпало, что ежегодичная аудиенция у Великой Госпожи проходит именно сейчас, в первых числах лета на островах. Протокол аудиенции наверняка прилагается к приглашению, посмотрите внимательно.

— Спасибо за подсказки, Талла… Что бы я без вас делала?

— То же самое, только чуть медленней, — неожиданно пошутила та в ответ.

На этой позитивной ноте мы распрощались.

Я снова дернулась было к двери, и вновь была остановлена звуком входящего… нет, не вызова, а ещё одного почтового сообщения. Но на сей раз садиться к компьютеру не стала из соображений конспирации. Прихватила коммуникатор и отправилась в личную гостиную, на ходу читая письмо от журналистки Таны Зу. Тон в нем был неожиданно фамильярным, словно этим письмом журналистка сразу зачислила меня в круг, где условности не требовались.

Тана Зу писала:

«Привет и ясной сингулярности, Гайя Фай!

Письмом не свети, после прочтения запомни содержимое и сразу сотри. И без всяких там удалений в «корзину», ясно?

Вот что мне известно о преступлении против семьи полномочного посла от планеты Диниту…

Имя посла — Гойриу Делл.

Кстати, он перевел свою базу с главным кабинетом на Тигарден-2, но вживую ты его вряд ли увидишь. Не того полета ты птичка, понимаешь?

Десять лет назад он активно интересовался странным исчезновением своего заместителя по имени Зиу Локк. Это тот, кто непосредственно курирует вступление космозонгов в ЗССР.

Так вот, о его исчезновении…

Зиу Локк отправился в звездный круиз на своем личном космическом катере во время отпуска и без вести пропал месяцев на пять… это по земному времени. А потом он вдруг объявился, как ни в чем ни бывало, и объяснил свое отсутствие поломкой катера и вынужденным приземлении на одном из астероидов в необитаемом секторе Млечного пути… Не знаю, что там у него за чудо-механик на катере был. Если и имело место полугодичное существование на астероиде, без связи, на обычном круизном катерке… это же, считай, приговор!

Но Зиу Локку, видимо, повезло.

Посол Гойриу Делл хотел выяснить, где находится астероид, он вообще чрезвычайно дотошный диниту и вполне мог бы докопаться до сути… не случись с его семьёй трагедии, которая забрала всё его внимание.

Пишу так подробно, поскольку сейчас пытаюсь проработать связь между исчезновением посольского заместителя и таким «своевременным» происшествием в семье посла…

А с семьёй его необъяснимая до сих пор вещь случилась.

Пока посол был в отъезде, в его дом на Диниту был наведен одноразовый портал, работающий по принципу Межпланетариума… Если ты не в курсе, то такие штуки в единичных экземплярах продают на черном рынке за целое состояние. Это незаконно, да и опасно тем, что каждый второй такой портал глючит и может выкинуть прыгуна в открытый космос вместо заданных планетарных координат.

Странность происшествия в том, что дом посла был серьезно защищён от «черных» порталов!

И, тем не менее, дети Гойриу Делла были кем-то похищены. Несовершеннолетний сын Тэймин и маленькая дочка Улла. А их мать убили на месте.

В расследовании этого дела задействовали весь разведывательный аппарат ЗССР, но похитители затаились. Они прислали одно-единственное анонимное сообщение с угрозой, что если посол не свернёт поиски, то ему вышлют тела детей по частям.

Расследование перевели в секретный режим, но возможности разведчиков это сильно ограничило… А за десять лет надежда на то, что похитители свяжутся с отцом, так и не оправдалась.

Была одна зацепка с другим похищением двадцатилетней давности. Малолетнюю дочь Мастера Природных Ресурсов в числе других детей из программы интеграции ЗССР похитили космические пираты прямо с орбитальной интернациональной базы одной из колоний Диниту — это по соседству с Солнечной системой. Но зацепка ни к чему не привела. Почти всех детей нашли, пиратов отправили на тюремную планету… никакой связи со случаем посла.

Недавно по своим каналам я узнала, что посол уже три года как перевел свой кабинет на планету космозонгов, потому что специалисты Межпланетариума по остаточным бликам «черного» портала выявили кое-что.

Точкой выброса похитителей стал Фемо, курортный спутник Тигардена-2.

Это краткая версия событий.

А теперь о том, что требуется от тебя — сведения, которые посол посчитает достаточно важными, чтобы выделить за них вознаграждение…

Тебе нужно отправиться на курорт Фемо. Это легко, если есть тигарденское гражданство, а вот посторонним допуск туда воспрещен.

Когда соберёшься ехать, маякни. Через доверенное лицо я передам анализатор гиперперемещений и координаты, которые выявили в доме посла.

Твоя главная задача — проследить, куда ведут следы «черного» портала и сообщить мне.

P.S.

Не забудь стереть это письмо прямо сейчас!!!»

Имя посла в письме поразило меня.

Гойриу Делл!

Я как-то не задумывалась о том, что тот седовласый диниту из травяного кабинета и гарант баснословного вознаграждения за сведения о давнем преступлении — одно лицо.

В свете новых сведений многие странности в закрытии планеты Диниту от туризма прояснились. Если имел место один прецедент с преступным нарушением границ частной собственности самого посла… то могу себе представить, как встревожилась общественность — простые граждане Диниту, чьи жилища были далеко не так хорошо защищены от злоумышленников. А на фоне того, как сильно эта раса дорожила своим потомством неудивительно, что большинство массово проголосовало о запрете посещения планеты чужаками.

О «черных» порталах мне мало что было известно. Зато об анализаторе гиперперемещений я была наслышана, благодаря любимому детективному сериалу «Шерлок в космосе». Эти штуки имелись в арсенале полиции и могли выявить по остаточным бликам портала на теле «прыгунов» четкий путь их дальнейшего передвижения в течение часа после гиперпрыжка. Такие следы не имели ограничений по срокам годности.

Бедняга-посол. Мне было так жаль несчастного отца… и вспомнилось фото детских лиц на его столе — мальчика и девочки. Сейчас, наверное, Тэймин уже стал совершеннолетним — у диниту этот возраст наступает около тридцати лет. А дочке, судя по тому, что на фото она выглядела года на три, сейчас исполнилось двадцать с небольшим… Совсем ещё малышка, по меркам ее сородичей. И по внешнему виду она должна походить на человеческих подростков лет тринадцати от силы.

Задумчиво вышагивая по гостиной, я скользнула взглядом по застывшей фигурке девочки в черной маске… и резко остановилась, поражённая новой мыслью.

А что, если эта юная «плывчи» — и есть пропавшая Улла?!

Когда голову полностью скрывает анатомическая маска, сложно понять, какой расы существо перед тобой. Но телепатия… это очень странно для плывчи. Конечно, можно было бы списать непонятки на мутные эксперименты космозонгов с генетикой рабыни, но ведь ментальные изменения — это какой-то космический уровень, получается!

Надо привести девочку в чувство и поговорить, раз уж с Таллой Ней нельзя посоветоваться.

Мой взгляд упал на сухие водоросли в руке девочки, которая всё ещё сжимала их тонкими анемичными пальчиками. Не в них ли кроется загадка неадекватной заторможенности маленькой рабыни?

— Давай-ка мы маску твою посмотрим, — обратилась я к девочке.

Та продолжала молчать, пребывая в каком-то странном трансе.

Присев на мягкий подлокотник кресла, я осторожно повернула голову девочки к себе. Хорошо было бы освободить ее от анатомической маски, но обычно эти штуки снимались особым ключ-кодом. Разумеется, код известен госпоже Задаки, но захочет ли она просто так его передать мне? Можно, конечно, попытаться выбить его на законодательном уровне… однако разумно ли начинать новую жизнь с публичного «перетягивания канатов» и наживания недоброжелателей?

При более тщательном осмотре маска меня озадачила.

У нее не было ни кодового замка, ни микропанелей, ни вообще хоть каких-то намеков на съёмность! Черный материал сливался с живой плотью, и это особенно было заметно на его границе вокруг шеи. Будто кожу просто взяли и покрасили несмываемой краской.

Попытки подцепить края маски тоже были безуспешны, лишь девочку растревожили. Она вздрогнула, как от боли, и тихонько захныкала.

— Тише, тише, больше не трону…

Придется всё же договариваться с Муй Задаки. Вдруг самый простой путь окажется самым верным?

Через крошечные глазные отверстия размером со зрачок было очень сложно оценить зрительную реакцию девочки на свет. Впрочем, можно было ориентироваться на другие характерные признаки общего поведения и реакций организма. У нее определенно наблюдалась острая реакция на воздействие какого-то наркотического вещества…

С трудом разжав холодные пальцы девочки, я забрала кусок сушеной водоросли и положила на верхнюю полку высокого прозрачного стеллажа с декоративными предметами, вроде искусственных цветов, раковин и статуэток. Позже изучу, что за состав у этой подозрительной морской органики.

Хорошо бы ещё анализ крови сделать, но у меня не было нужного оборудования.

В дорожной аптечке у меня хранился «Антитокс», очень редкий универсальный нейтрализатор большинства наркотических и токсических веществ. На самый крайний случай.

Что ж, придется им пожертвовать!

Заправив гипошприц лекарством, я бережно ввела его девочке в кровеносную систему и посмотрела время на коммуникаторе. По инструкции гарантированная очистка крови от посторонних вредоносных веществ должна закончиться только к утру, поэтому нет смысла ждать сегодня хоть какого-то внятного диалога.

Да, и неплохо было бы девочке поесть хоть что-то, помимо водорослей…

Я связалась с Любеном — раз уж он личный раб, — и попросила принести питательный бульон и какое-нибудь блюдо из морепродуктов. Затем сходила в спальню и легонько похлопала по плечу Муирне, которая до сих пор сладко спала на коврике. В покрывало она закаталась с головой так плотно, что стала похожей гигантскую шаурму в лаваше. Проснувшись, рабыня-плывчи испуганно подскочила, тараща на меня большущие глаза.

— Пока меня не будет, покорми девочку в гостиной бульоном, — объявила я. — И сама тоже перекуси тем, что принесет сюда Любен… кстати, если захочешь с ним пообщаться, то никаких запретов нет…

— Как пожелаете, госпожа, — пролепетала Муирне.

Я одобрительно кивнула ей и отправилась вниз, на лужайку перед домом, где всё ещё топтались в ожидании рабы из поместья и резервации. С каждым шагом во мне крепла решимость не затягивать смотр на несколько дней из-за постоянных рецидивов мигрени.

Прости меня, мой бедный нетренированный мозг…

Лизен уже перехватил функцию надсмотрщика у гориллоподобного Гхорра и выстроил рабов так, как я оставила их перед уходом: всё те же две толпы с тройной шеренгой и маленькая группа социопатов из резервации неподалеку.

Остановившись перед шеренгами, я без промедления заявила:

— Каждый, на кого укажет моя рука, должен выйти из строя и присоединиться к самой маленькой группе! — после чего глубоко вздохнула и… отключила эмпатический блок пси-ограничителя

Виски и затылок синхронно заныли, мир вспыхнул энергетическими коконами и перекроил реальность на свой лад одним движением, словно страницу перелистнул.

Медленно шагая вдоль шеренги, я останавливалась возле каждого и, приводя рабов в замешательство, молча стояла рядом, изучая ауру. Они-то не были в курсе моих способностей. Хотя… возможно, те социопаты, перед которыми Талла Ней в резервации вслух объясняла мне цветовые тонкости эмоций, и догадались уже вчера.

К моему облегчению, социопатов в поместье оказалось всего двое — туповатый на вид громила с непроницаемой шоколадно-коричневой аурой и невероятно эффектный красавчик с капризно вздёрнутым носом и широким ртом в обрамлении капризного рисунка губ. У него были глаза столь темного цвета, что казались черными, и он весьма умело пользовался их выразительностью, стреляя из-под длинных ресниц кокетливыми взглядами. На меня подобные ужимки не действовали… слишком сильно этот парень походил повадками на сторонника однополой любви. Причем исключительно в нижней позиции.

Если чутье меня не подвело, то, возможно, это и есть один из тех самых «задников», готовых ложиться под других рабов ради трудовых поблажек и прочей выгоды.

Обоих социопатов я отправила в группу к их духовной родне, и для надёжности решила ещё разок пройти все шеренги.

Ещё при первом заходе мне показалось, что в аурах «среднесильных» и ещё чаще «слабосильных» рабов встречается повторяющаяся цветовая комбинация. И при повторном осмотре стало ясно: ошибки нет.

В каждой такой комбинации основной цвет был выражен еле-еле и казался мутным, будто в прозрачной воде плавал глинистый ил. А вокруг головы и плечевого корпуса клубился темно-серый «дым».

Я напряженно вглядывалась и вглядывалась в загадочные завихрения очередной «души», пытаясь понять, в чем дело. И вдруг из бликов окружающего мира, тоже обладающего собственной аурой, выплыло знакомое по «Межпланетариуму» медузообразное тельце с круглой головой и горящими точечками глаз.

Йоли! Портальные помощники диниту…Так их называл посол Гойриу Делл. Но что тут делает это существо?

— Серая дымность… — прошелестел йоли. — …потеря смысла... Выцветание… желание собственной смерти…

Сообщив это, он медленно скользнул по кромке тоненькой травяной ауры возле моих ног и растворился в зелёном цвете. Я завороженно уставилась на место его исчезновения и только потом осознала смысл подсказки.

Итак, серый дым вокруг головы — это суицидные настроения. Но почему их так много среди рабов в поместье? Жестокая Задаки ведь больше не угрожает никому, разве не так?

Так и не поняв причины, я остановилась перед молоденьким рабом, чья голова прямо-таки купалась в серых дымчатых завихрениях. Кожа на его запястьях была в синяках и ссадинах, на шейном изгибе виднелся не то засос, не то укус с отчётливыми следами зубов.

Жесть какая.

— Как тебя зовут?

— Фок, госпожа.

— Посмотри на меня. Кто оставил эти следы? — ровно спросила я.

Раб сглотнул. Его губы задрожали, а вспорхнувшие вверх ресницы открыли взгляд, наполненный тоскливой паникой. На меня он смотрел всего пару мгновений, а потом глянул куда-то вбок и вздрогнул.

— Я сам упал… госпожа… — сбивчиво пробормотал он.

— Ну да, сам, — хмыкнула я. — И о чьи-то зубы ударился, да так, что они тебе кожу прокусили.

— Это был… несчастный случай.

— Ну вот зачем ты врешь? Я же не слепая.

— Накажите меня, госпожа, — глухо ответил Фок.

Я фыркнула, досадуя на его несговорчивость.

— Ну и что мне с тобой делать?

— За враньё на вопрос госпожи полагается порка третьей степени, — вдруг раздался за моей спиной голос управляющего. — Наказать его, госпожа Гайя?

Оказывается, всё это время Лизен ходил за мной на почтительном расстоянии и приблизился только сейчас.

Я отрицательно мотнула головой и просто сняла с пси-ограничителя ментальный блок, старательно игнорируя неумолимый возврат мигрени.

В мое сознание бурным потоком хлынули обрывки чужих мыслей, внутренних дискуссий и образов, дезориентируя своей чужеродностью. Они поступали со всех сторон… и громче всех звучали мысленные голоса ближестоящих рабов.

Рабы по соседству хмуро размышляли, станет ли госпожа наказывать врунишку поркой или нет, и слегка жалели его, потому что тот оказался между молотом и наковальней. А юный раб, который умалчивал происхождение своего укуса и ссадин, корчился внутри от безумного ужаса, но не передо мной.

Он боялся того, кто стоял где-то неподалеку, за моей спиной. Какого-то мерзкого и гипертрофированного в его воображении монстра… Монстра, обожающего ломать и насиловать невинных девственников.

И этот монстр только что показал ему за моей спиной имитацию полового акта с помощью среднего пальца и неплотно сжатой ладони, образующей отверстие в центре.

Машинально оглянувшись, я упёрлась взглядом в кучку социопатов, которые с жадным любопытством следили за каждым движением побелевшего от переживаний паренька. Как волки, почуявшие запах крови.

Крупных мужчин среди них нашлось предостаточно… но лишь один жил в поместье изначально и мог быть обладателем пресловутого отпечатка зубов.

Громила с непроницаемо-шоколадной аурой.

С того места, где он стоял, мыслеформы долетали слабо. Но стоило мне сфокусировать на громиле всё свое внимание, как произошел удивительный эффект. Все посторонние внутренние голоса отдалились, словно рой глухо жужжащих пчёл, а мыслеобразы, сыто ворочающиеся под массивным лбом местного социопата, наоборот, приблизились.

Этот тип мыслил одними картинками, без внутренней речи, и транслируемые его мозгом звуки принадлежали исключительно воспоминаниям о голосах.

В данный момент он со злорадным удовлетворением прокручивал в голове отрывочные кадры самых приятных для него моментов…

…Фок, зажатый в тупике за рабскими бараками…

…запястья, перехваченные за тощей спиной мощной лапищей…

…самое первое и самое сладкое проникновение под хриплые стоны боли, что вырываются из горла жертвы между рыданиями…

…лихорадочные угрозы в запале похоти — если Фок будет строптивым, то монстр возьмётся за его младшего брата…

…и беззащитный изгиб шеи, которую стиснули зубы социопата в момент разрядки.

В полном шоке от этой мысленной порно-трансляции, я так таращилась на громилу, что тот почуял неладное. Картинки сбились, потускнели, а затем и вовсе пропали, сменившись образом меня самой в туманном ореоле с вопросительно-недоуменным привкусом.

— Лизен, — деревянным голосом произнесла я, — у рабских ошейников есть функции воздействия на строптивых рабов?

Управляющий проследил за направлением моего взгляда… и тихо вздохнул, транслируя недомысль, наполненную горькой надеждой: «Вот бы его… а вдруг…»

— Есть, госпожа. Нужно активировать браслет, произнести имя раба и команду «Контроль тела». А потом можно давать ему любые физические указания.

— Хорошо. В таком случае назови имя того громилы, который сегодня был мной отобран для малой группы.

— Его имя — Хоан, госпожа.

Я молча активировала браслет, не сводя глаз с насторожившегося социопата. Казалось, он вот-вот даст дёру, повинуясь звериной интуиции… но не успел, потому что я отрывисто произнесла:

— Хоан! Контроль тела! — А когда зрительно констатировала факт, что насильник застыл в неестественно прямой позе, добавила: — Видеть тебя не желаю. Отправляйся в Пещеры забыванцев. Гхорр! Проводи его и запри в самой дальней камере.

Как только Гхорр и Хоан, топающий перед ним неуклюжей походкой свежевыструганного Буратино, скрылись за поворотом спуска к пещерам, я немного расслабилась.

Мыслеформы и мыслеголоса вокруг гудели ульями, растревоженными грозой на обширной пасеке. И что-то неуловимо изменилось в дымчатых аурах.

У большинства рабов с выцветшей аурой — тех, кого было видно с моего места, — слегка проступили природно-базовые цвета. Вроде как главная угроза рассосались, и теперь возвращались краски жизни со смыслом потихоньку-помаленьку влачить свое существование дальше?

Судя по этой реакции, мерзкий насильник Хоан терроризировал не только одного Фока.

Сам паренёк, забыв о рабской субординации смотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых стояли слезы, и думал о том, что… был бы счастлив поцеловать мне ботинки. Но боялся это сделать без разрешения.

Это желание так и балансировало на краешке его сознания, грозя вот-вот качнуться в сторону реализации. Почувствовав это, я шагнула к нему и торопливо похлопала по плечу, стараясь стереть с собственного лица жалость. И шепнула:

— Всё наладится, Фок.

— Спасибо, госпожа Гайя!.. — прерывисто выдохнул он.

Я кивнула, принимая благодарность, и повернулась к управляющему:

— Лизен, в поместье среди рабов не принято соблюдать дисциплину? Не спрашивай, откуда мне известно, но Хоан держал в страхе уйму парней. И причинял им физический вред.

Пожилой раб склонил голову. «А что я мог сделать..?» — донеслось до меня эхо его внутренней горечи.

— Простите, госпожа, я виновен в том, что…

— Госпожа Задаки позволяла ему? — прервала я его самобичевание.

Лизен от моей «неожиданной» догадки поднял глаза и заморгал: «Как госпожа узнала..?»

— Да… госпожа, — ответил он вслух. — Хоан был весьма умелым исполнителем многих ее поручений. Ему дозволялись некоторые… вольности по отношению к другим рабам.

Пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки. Сунув их в карманы комбинезона, я вернулась в пространство перед первыми шеренгами и пробежалась взглядом по замкнутым лицам с опущенными веками. Впрочем, уже не такими замкнутыми — в них читалось любопытство и волнение, оживляющее мимику рабской покорности.

— Слушайте меня очень внимательно! — начала я громким командным голосом, натренированным в свое время в ксенозаповеднике при надзоре за дрессированными свиномотами — гибридами земного бегемота и эллуанского свиноголова. — Дважды повторять не стану! В поместье должна быть дисциплина. Первое. Любому сильному рабу я запрещаю причинять любой физический вред по отношению к слабому… Второе. Любому слабому рабу я запрещаю провоцировать сильного и действием, и словом. Любое насилие — табу, ясно? И каждый, кто нарушит мой запрет, в зависимости от степени вины отправится либо в Пещеры забыванцев, либо на продажу!

Насчет продажи я не была уверена, разрешена ли она иммигрантам, особенно по отношению к рабам из резервации. Но лишняя гипотетическая угроза не помешает. Ведь рано или поздно все рабы должны сообразить, что у госпожи Чудо-Юдо живётся куда лучше, чем у кровожадной Задаки и даже какой-нибудь более сдержанной хозяйки, и начнут ценить то, что имеют.

Так пусть второй страшной угрозой в этом поместье станет потеря своего места.

— Третье. Когда у кого-то назревает серьезная проблема или конфликт, с этим вы незамедлительно идете к Лизену. Или ко мне, если с решением возникнут трудности… — я посмотрела на управляющего, и тот поклонился. — Четвертое касается условий вашего проживания. Рабские бараки будут модернизированы. У вас появятся нормальные спальные места, а в помещениях прорежем окна. Да, и медицинский уход будет. Если кто-то заболел или ранен, сообщите об этом управляющему. На этом пока всё.

Я поставила коротким кивком точку в окончании своего монолога и медленно пошла к маленькой группе «людей-хищников». Меня подташнивало от слабости, но демонстрировать свое состояние было бы опрометчиво. Поэтому я держалась из последних сил.

Вместе с вертлявым красавчиком из поместья в малой группе собралось ровно двадцать единиц. Но пятеро из них были не социопатами, а манипуляторами. После общения с Любеном я перестала опасаться их так сильно, однако при этом четко осознавала наглядно-мягкое воздействие эмоционального манипулирования, расположившее меня к Любену без особого на то желания. Возможно, имеет смысл вернуть их к общей группе, зачем лишний раз провоцировать «эффект соленого огурца»?

Итак, пятнадцать социопатов.

И у всех имеется неплохой уровень интеллекта, раз уж дожили до совершеннолетия при своих асоциальных наклонностях. Фон мысленного гомона от них был довольно тихим по сравнению с другими рабами, но зато какие колючие образы и фразы там крутились! Не самые лестные и довольно противные в их представлениях обо мне. Многие на полном серьёзе думали, что их отобрали в личный гарем, и оценивали исподтишка мои внешние данные, находя их чересчур обыкновенными. Ни рыба, ни мясо. Ну да, рабочие комбинезоны я носила чаще платьев, длинные темно-русые волосы постоянно заплетала в неряшливую косу, а косметикой и вовсе не пользовалась.

После безжалостного, на взгляд неосведомленного человека, приговора Хоану эти разумные хищники испытывали опасение, приправленное некоторой долей уважения. Они решили, что это был логичный акт устрашения от их новой хозяйки. В настоящий момент каждый прикидывал линию своего поведения со мной.

Огонек понимания горел только в разумах троих рабов из резервации. Тех самых, на примере которых Талла Ней объясняла мне цветовой принцип их психотипов — высокоадаптивного и стандартного социопатов, а также одного манипулятора. Судя по всему, они сочли невыгодным делиться важной информацией с коллегами по рабству.

— С вами у меня отдельный разговор, — начала я, болезненно морщась от звуков собственного голоса в черепной коробке. — Неважно, где и кем вы были… важно то, кем вы проявите себя здесь и сейчас. Даю вам шанс показать, насколько вы можете быть полезны в поместье. Никаких конфликтов. Никаких разногласий. Это в ваших же интересах, потому что я — самая главная выгода в жизни каждого здешнего раба. Ясно?.. Не слышу ответа.

— Да, госпожа! — нестройным хором отозвались асоциальные личности, наперебой поглядывая на меня исподлобья острыми изучающими взглядами.

— Ваша группа будет везде работать отдельно от остальных, в две смены, — продолжила я. — И первое задание, которое вы должны выполнить — это поставить окна в рабские бараки и сделать из любого подходящего материала многоярусные койки армейского типа… типовой чертеж я передам через управляющего. Также вам необходим коммандер группы. Есть желающие? Поднимите руки.

Руки подняли… все. Чему я совсем не удивилась. Желание урвать хоть немного власти над другими вполне естественно для разумных подобного типа.

— Раз желающих так много, придется выбирать вам коммандера на конкурсной основе, — порадовала я их. — Вам же нравятся соревнования?

Кто-то осторожно кивнул, остальные переглядывались, но я видела, каким азартным интересом полыхнули их ауры. Они все обожали доказывать другим свое превосходство, втаптывая соперников в грязь. Все до единого. Только громила делал это, утрированно говоря, путем насилия, а хилячок — путем интриг и манипуляций.

— Госпожа Гайя, можно вопрос? — с вежливой почтительностью спросил худенький юноша с умной фиолетовой аурой.

Я узнала его уже давно. Это был тот самый высокоадаптивный социопат, которого Талла Ней демонстрировала первым. Именно он оказался одним из трёх рабов, осведомленных об истинной подоплёке разделения на группы.

— Сначала представься, а после задавай свой вопрос.

— Моё имя Грю, госпожа Гайя, — спокойно поклонился этот… высокоадаптивный. — А конкурс на руководство группой будет силовым или интеллектуальным?

— Конкурс должен быть честным, а физические преимущества есть не у всех. Зато мозги, вне всякого сомнения, имеются у каждого из вас. Поэтому соревнование будет исключительно интеллектуальным… Вы будете играть в шахматы.

— Госпожа, а если кто-то не умеет играть в шахматы? — слишком ровным голосом поинтересовался Грю, однако аура его уже наливалась на глазах мутно-красными пятнами злости. — Он будет дисквалифицирован?

— Нет, Грю. В день первой игры я всем объясню правила. Это земная игра, вряд ли кто-то из вас вообще о ней слышал. Уверена, у вас тут есть свои аналоги.

Я улыбнулась лихорадочному оживлению, которое охватило всю группу.

— Госпожа Гайя, а мне можно вопрос..? — поднял руку, словно школьник, жеманный красавчик из местных. Я кивнула, и он продолжил: — Моё имя Лау, госпожа. Значит, после игры в шахматы победитель будет утвержден бессменным коммандером группы? А насколько широки будут его полномочия в наказаниях и поощрениях?

Чернильные глаза красавчика блестели от возбуждения при мысли о грядущих перспективах, а бритвенно-острый разум выдавал такое количество пикантных способов поощрять и наказывать, что земные клубы БДСМ, несомненно, заинтересовались бы парнем в качестве креативного продвиженца.

Чтобы не вникать в особенности виртуозного обращения с какими-то специфическими прищепками для мужских гениталий, я поспешно перевела взгляд подальше, в сторону оставшихся на площадке шеренг. И совершенно случайно высмотрела в первом ряду резервационных рабов ещё одного знакомца с лохматой челкой и подбитыми глазами.

Дуно.

А рядом с ним, надо полагать, пристроились все его двенадцать братцев.

Дуно, как почувствовав мой взгляд, на мгновение поднял всё ещё распухшие от побоев веки. После тонны образов, пронизанных обжигающе-откровенной эротикой, которые обрушил на меня Лау, окунуться в чистую преданность без малейшей примеси похоти стало блаженством.

Лау всё ещё ждал ответа, продолжая жонглировать фантазиями своего бесстыдного разума.

— Нет, Лау, — ответила я. — Коммандер бессменным не будет. И свое право на власть будет доказывать в ежемесячной шахматной битве в последний день каждого месяца. У всех будет шанс его переиграть, если, конечно, вы будете часто тренироваться в свободное от работы время. Хоть каждый день.

— Госпожа Гайя, — раздался новый вкрадчивый голос, — можно и мне поинтересоваться? Мое имя Слак. И мне тоже хотелось бы узнать границы властных полномочий коммандера нашей группы… Если госпожа соблаговолит ответить.

При последних словах, которые при другой интонации могли бы показаться ехидными, автор вопроса — невысокий, но коренастый раб с наметившимся брюшком, — отвесил глубокий поклон.

— Полномочия? — задумчиво повторила я. — Что ж… могу вам всем пообещать, что не стану вмешиваться во внутренние разборки вашей группы. При условии, что при выполнении любой работы группа будет действовать слаженно… и ни один из вас не будет серьезно травмирован физически. И главное — никто из вас ни словом, ни делом не тронет остальных рабов этого поместья. Если я только узнаю о чем-то подобном… — понизив голос, доверительно сообщила я, — то провинившийся враз лишится своего места здесь. И даже не пытайтесь оклеветать друг друга, если приспичит… Поверьте на слово — я узнаю. А со мной лучше дружить, ребятки, и не беспокоить по пустякам. Слово госпожи!

Решив, что на сегодня с меня хватит, я включила пси-ограничитель на полную мощность и в блаженной тишине побрела мимо шеренг своих рабов обратно в дом. Каждое движение приходилось тщательно контролировать, иначе тело принялось бы вышагивать пьяными от слабости зигзагами.

Проходя мимо знакомого крепыша с опухшим лицом, я тихо сказала:

— Дуно, бери своих братьев и располагайся в доме на первом этаже. Будете моими телохранителями… и ты за всех в ответе, понял?

От мощной фигуры раба и его соседей повеяло такой радостью, что пси-ограничитель пропустил треть эмоций минимум. Мне была приятна такая реакция, но от непривычных нагрузок этого сумасшедшего дня мой мозг уже давно сигналил «SOS».

И вот теперь мне окончательно поплохело.

Пройдя несколько шагов мимо Дуно с братьями, я пошатнулась и приложила руку ко лбу. Перед глазами плясали световые мушки, а кровь стремительно ринулась вниз, оставив щеки леденеть от подступающей бледности. Тело повело в сторону, но упасть мне не дали.

Сильные мужские руки, пахнущие ядреным потом, обхватили меня за плечи, а затем… подняли вверх.

— Передай госпожу мне, Грай! — где-то на периферии угасающего слуха послышался раскатистый бас Дуно. — С этой минуты мы назначены ее телохранителями!

— Нет, — отрезал голос того, кто держал меня на руках.

— Да я тебя сейчас…

Слушать перебранку в моем отвратительном состоянии полуобморока было ужасно, и я прошептала:

— Прекрати, Дуно… этот… как его… пусть тоже… телохранителем…

Последние слова губы скорее беззвучно прошевелили, чем прошептали. А затем сознание растворилось в холодном белом шуме, наполнившем мои уши до краев.