✴️Глава 10✴️В Чертогах Великой Госпожи

Аэротакси со свистом взмыло в ясный солнечный день, торопясь к следующей клиентке.

От вчерашней бури не осталось и следа, поэтому воздушные трассы над Хиро — главным тигарденским островом, где располагались Чертоги Великой Госпожи Островов, — казались весьма оживленными. До транспортного потока Земли и ее «пробок» Тигардену-2 было, конечно, далеко, но летающий транспорт всё равно основательно заполонил всё небо.

Я стояла перед невысоким — всего в три этажа, — зданием и поражалась масштабности его основания. Из краткого курса вводных лекций в голове отложилась кое-какая информация о Чертогах: из-за периодически взбрыкивающей сейсмичности дополнительные помещения по мере надобности пристраивали и пристраивали к первоначальному варианту здания, пока по площади оно не расползлось до масштабов многопрофильного завода-коротышки. Или даже спортивной арены а-ля «колизей» межпланетарного масштаба. Стены были круглыми, а в центре зеленел газонный двор, который просматривался через входную арку с выгравированным на самом верху алым змеиным гербом.

По обе стороны от арки замерли статные красавцы-стражи в рабских ошейниках. Одеты они были в облегающие черные костюмы из тускло поблескивающей ткани, стилизованной под чешую… а может, и не стилизованной. Кто знает, может, на Тигардене-2 и правда до сих пор сохранился древне-варварский обычай шить одежду из чьей-то кожи. В океане-то разного рода чешуйчатых существ не счесть.

Нервным жестом я разгладила подол скромного светло-зелёного приталенного платья-миди и двинулась к стражам. Платье давно лежало в моем собственном гардеробе и показалось достаточно нарядным. Так что я просто прикупила к нему накануне в галанет-магазине со срочной доставкой летящую шаль-болеро из воздушных серебристых кружев. Этот цвет отлично сочетался с гибкой полоской пси-ограничителя на моем лбу. А на голове вместо косы красовалась незатейливая прическа со свободной массой волос, присобранной у висков заколками.

Под глазами залегли глубокие тени, которые так и не удалось полностью скрыть тонирующей присыпкой. После транса, навеянного гипнотической песней Муирне, я пришла в себя спустя час в полнейшем внутреннем раздрае. С одной стороны, мне по-прежнему казалось, что подсознание воскресило потерянное воспоминание из детства… а с другой стороны при свете дня уверенность начали подтачивать сомнения. Следом накатила и назойливая рефлексия, из-за которой остаток дня я провела в раздражённом состоянии и попросила управляющего меня не беспокоить. Ночь прошла отвратительно: я ворочалась, вздыхала… и под утро, отчаявшись отогнать бессонницу, просто приняла новую порцию седативного, чтобы скорее уснуть.

Талла Ней звонила перед моим выходом — узнать о самочувствии, — и напомнила, как важно для полного восстановления телепатических рецепторов не заострять внимания на внутренних тревогах. Вот я и не заостряла, стараясь пока не думать ни о чем важном.

Рабы возле арки пристально следили за моим приближением, а когда я предъявила приглашение, страж справа коснулся своего ошейника и четко проговорил:

— Госпожа Гайя Чудо-Юдо с острова Йо. Главный зал для аудиенций, — и после паузы, выслушав невидимого собеседника, поклонился мне со словами: — Добро пожаловать в Чертоги Великой Госпожи Островов Бирэлеи Танн!

— Спасибо, — машинально ответила я и поймала острый косой взгляд второго стража.

А, ну да. На Тигардене-2 рабство, а рабов не благодарят. С другой стороны, ребятам давно пора ломать шаблоны, раз уж вступление в Содружество идет полным ходом.

— Следуйте через арку, госпожа Чудо-Юдо, — церемонно промолвил первый страж. — Вас встретят и проводят на аудиенцию к Великой Госпоже.

Встречающий перехватил меня уже во внутреннем дворе на широких ступенях парадного входа. Чопорный и сухощавый… и принципиально глухой к вопросам вне регламента, как британский дворецкий из древних галафильмов. За всю дорогу к нужному залу он произнес только формально-приветственное обращение, после чего погрузился в молчание и на попытки завязать беседу не реагировал.

Величественно-высокие коридоры были пустынны, и каждый шаг по жилистому мрамору пола рождал гулкое эхо. Несколько раз мимо неспешно продефилировали темноволосые красавицы, чьи мускулистые фигуры были плотно упакованы в облегающую красно-чёрную деловую униформу космозонок, тоже чешуйчатую. За каждой на полшага позади шли с опущенными головами два раба — то ли телохранители, то ли персональные помощники.

При встрече космозонки бросали на меня быстрые холодные взгляды, после чего невозмутимо следовали дальше по своим делам, эффектно покачивая высокими длинными хвостами на макушке и притягивая взгляд безупречными осанками.

После пятого или шестого поворота молчаливый проводник вывел меня в просторный круглый тупик-эркер. Справа от прозрачной стены-окна обнаружились двустворчатые двери, перед которыми сгруппировалось несколько женщин в ярких нарядах и с высокими сложными причёсками, совершенно не свойственными космозонкам.

— Ваша иммигрантская группа, — соизволил пояснить «глухой дворецкий». — Ожидайте приглашения.

Иммигрантки — всего их я насчитала пять, — обернулись и с любопытством уставились на меня.

Большинство оказалось выходцами с Земли, за исключением одной рептилоидной дамы, которая обрядилась в чешуйчатый космозонговский костюм и лучилась довольством. К слову говоря, такой стиль вполне сочетался с безволосой серой кожей, лысой головой и глубоким взглядом огромных миндалевидных глаз над плоским носом.

Три мои соотечественницы обладали броским стилем и повадками стопроцентных БДСМ-доминанток, и только одна земная иммигрантка казалась невесть как затесавшейся среди волчиц крошечкой-хаврошечкой в будничном платьице, вроде моего. И внешность у нее была под стать — посредственно приятная низкорослая шатенка с короткими вьющимися волосами.

Мы обменялись сдержанными приветствиями ясной сингулярности, но только хаврошечка послала мне по-настоящему приветливую улыбку. Остальные поглядывали с прохладцей… и в первую очередь почему-то досталось кружевной шали — возможно, из-за нежно-романтического фасона, не слишком уместного в агрессивном женском обществе Тигардена-2.

У ног каждой иммигрантки, за исключением кудрявой хаврошечки и меня самой, сидел смазливый мускулистый раб… на красиво сверкающей цепочке, пристегнутой к ошейнику. Как охранный пёс.

В смущении я вспомнила о том, что пригласительный регламент вроде бы содержал упоминание-рекомендацию о том, что в гости и на аудиенции принято ходить в сопровождении минимум одного раба. Но передвигаться с брутальными мужчинами на хвосте было мне настолько непривычно, что просто вылетело из головы.

Внезапно рядом со входом в зал для аудиенций распахнулась неприметная серая дверца, полностью сливавшаяся до этого момента цветом и рельефом со стеной.

— Уважаемые госпожи-иммигрантки, — с акульей улыбкой провозгласила выглянувшая оттуда космозонка, — заходим по одной в порядке прибытия. Госпожа Ссучо, вы первая, прошу вас.

И снова исчезла, втянувшись за дверь, как черепаха в панцирь.

Рептилоидная дама расправила плечи и вошла в двустворчатые двери, а остальные принялись формировать очередь. Как последняя прибывшая, я оказалась в самом конце за «крошечкой-хаврошечкой».

Она оглянулась и с жалобной ноткой, выдающей желание найти подругу по несчастью, спросила тихо с подкупающей фамильярностью:

— Давно здесь? Меня зовут Катёна, а тебя?

— Гайя, — охотно поддержала я беседу. — Третий день как приехала.

— А я тут уже три месяца. Так тоскливо одной на чужой планете, — посетовала Катёна с детской доверительностью. — Да ещё и эти непривычные местные обычаи… Я не хотела сюда переезжать, но выбора не было.

Хаврошечка была так мила в своей простодушной откровенности, что я почувствовала к ней непроизвольное участие, словно к робкой младшей сестрёнке.

— Почему?

— У меня врожденный иммунодефицит, — после некоторого колебания призналась Катёна. — Постоянно болею то одним, то другим, сижу на псевдоиммунных инъекциях…

— Сочувствую, — неловко пробормотала я, украдкой присматриваясь к девушке. Больной она не выглядела, разве что утомленной.

— Мы с мамой уже смирились с этим, — пожала она плечами. — А когда космозонги начали процедуру вступления в наше Содружество, мама выяснила, что на курортном спутнике Тигардена-2 уже давно и успешно лечат мое заболевание. Только у космозонгов оно называется «Болезнь Инфинито». Вот и пришлось иммигрировать, чтобы получить свой шанс. Ведь на Демо допуск только у тигарденских граждан. Даже универ на Луне бросила.

— А я — хорошую работу в земном ксенозаповеднике, — брякнула я, соблазнившись возможностью поныть в унисон чужим бедам. — Жаль, конечно. Так долго искала трудоустройство по специальности.

— Ой, так ты не студентка? — смутилась Катёна. — А я сразу тыкаю…

— Всё нормально. А когда ты собираешься лететь на Демо? Мне тоже туда надо.

— Планировала после аудиенции определиться.

— Давай полетим вместе, — предложила я. — В качестве взаимоподдержки.

— Это ты хорошо придумала, — просияла хаврошечка и принялась набивать в своем коммуникаторе данные для обмена контактами.

Беседуя, я продолжала следить за периодичностью ухода-возврата иммигранток и смогла прикинуть, что в среднем Госпожа Островов уделяла внимание каждой примерно по пятнадцать минут.

В итоге пришлось прождать час с лишним, прежде чем взмокшая от пережитого волнения Катёна вывалилась из зала для аудиенций и молча махнула рукой в знак того, что можно заходить.

Чувствуя ускорившееся сердцебиение, я приоткрыла одну дверную створку и шагнула внутрь.

— Госпожа Гайя Чудо-Юдо с острова Йо! — громко объявила поджидавшая там космозонка.

Та самая, с акульей мимикой из широкой улыбки в два зубных ряда и ледяного взгляда безэмоциональных глаз.

Следуя прочитанному регламенту, я опустилась на одно колено, держа спину строго выпрямленной, а правую ладонь — прижатой к груди. И смотрела строго на руки той, что сидела на возвышении в закругленно-вытянутой черной конструкции.

Эта штука точно копировала форму чешуйчатого яйца, в монолитном углублении которого располагалось сиденье с алой обивкой. В комплексе смотрелось это как настоящий трон. А поверх нависающей над сиденьем острой крыши-вершины «яйца» кольцами лежала алая тигарденская змея.

Живая!

При моем появлении инопланетная кобра раздула широкий капюшон и принялась раскачиваться по короткой горизонтальной амплитуде.

— Встань, госпожа Чудо-Юдо, — прозвучало хрипловато-томное грудное контральто.

Как только Бирэлея Танн — Великая Госпожа Островов, — подала голос, по регламенту я фактически получила разрешение не только встать, но и поднять глаза выше. И немедленно воспользовалась возможностью рассмотреть властительницу Тигардена-2.

В отличие от большинства космозонок она обладала плотно-коренастым телосложением, которое невыгодно подчеркивала облегающая одежда — тот же красно-черный брючный костюм с чешуйками, длинные темные волосы, зачесанные в высокий пышный хвост… и единственная деталь, указывающая на высочайшее социально-административное положение — зубчатая диадема, украшенная крупными сиреневыми бриллиантами. Суровое широкоскулое лицо Бирэлеи Танн уже тронули первые морщины, уголки большого губастого рта были неровно опущены вниз в непроизвольной насмешливо-угрюмой гримасе.

И она совершенно не опасалась нависающей над головой красной змеи, из чего я сделала вывод, что опасное пресмыкающееся — ее дрессированный питомец, выполняющий важную роль атрибута власти.

У подножия трона скрючился в максимально коленопреклоненной позе раб. Его спина, согнутая в три погибели, выполняла почетную функцию подставки для ног Великой Госпожи. А справа и слева стояли навытяжку личные телохранители — одинакового роста, привлекательные, но совсем не крупные. Однако общая стать, хорошо развитые конечности и странное оружие, смутно напоминающее нунчаки, говорили о том, что эти рабы — мастера какой-то местной техники боевого искусства, не требующего грубой физической силы.

За спинкой трона-яйца стояла хорошенькая изящная девушка с необычайно невинным и мягким для космозонок выражением лица. Я заметила ее только в тот момент, когда она наклонилась к уху властительницы и что-то прошептала. Та снисходительно кивнула и задала первый вопрос:

— Почему ты покинула Землю, госпожа Чудо-Юдо?

Подумав, я решила ответить честно:

— Из-за мужской подлости, Великая Госпожа.

Ответ ей понравился, и в надменных глазах блеснуло любопытство.

— Мужчины, — с усмешкой проговорила она. — Это просто никчемные создания с похотливой миртошкой в штанах. Их нужно держать в крепкой узде, и Содружество это поймет рано или поздно… Но продолжай. Расскажи, что ты из себя представляешь.

Я была уверена, что Бирэлея Танн в курсе всей моей подноготной, но послушно принялась перечислять: не замужем, детей нет, собственные родители неизвестны, выросла под крылом социальной опеки, училась на ксенобиолога, работала по специальности…

— Достаточно, — махнула рукой властительница. — Лучше вот что мне скажи… Изначально ты желала иммигрировать на Диниту, верно?

То, что Великой Госпоже доложили о моем первом неудачном визите в «Межпланетариум», не вызвало особенного удивления. Я небрежно пожала плечами:

— Меня заинтересовало эксклюзивное своеобразие их флоры и фауны.

— На Тигардене-2 этого своеобразия можно найти сколько угодно, — ревниво заметила властительница.

— Несомненно, — с готовностью кивнула я, покосившись на змею.

Бирэлея Танн заметила, куда обращён мой взгляд и снисходительно-бесстрашным жестом подняла руку вверх. Юркий змеиный язык тут же скользнул по ее пальцам живым раздвоенным лоскутком.

— Нравится?

— Она потрясающая, — искренне ответила я, оценив величину изогнутых ядовитых клыков в приоткрытой пасти. — Никогда не видела кобр такого цвета. И таких крупных.

— Это самая верная хранительница трона, — довольно промурлыкала Бирэлея Танн. — Она безжалостна, своенравна и смертельно опасна. От ее яда нет спасения. Попав внутрь, он разлагает органику заживо в течение одного часа…

О подобной особенности тигарденских змей я не знала и слегка оживилась:

— Неужели? Значит, у нее внешнее пищеварение, как у земных пауков?

— Не знаю ничего о земных пауках, — хмыкнула властительница, склонив голову набок и внимательно наблюдая за мной, — но в свои жертвы Великая Змея действительно сначала впрыскивает яд, а потом высасывает переваренный… м-м… — она прищелкнула пальцами, не находя нужного выражения.

— Питательный раствор, — подсказала я и только затем внутренне содрогнулась, в полной мере представив нарисованную картину.

Бирэлея Танн раздвинула полные губы в хищной усмешке.

— Да… Теперь ты понимаешь, как важна у космозонгов преданность Великой Госпоже, не так ли?

— Понимаю, Великая Госпожа, — поспешно подтвердила я. И на всякий случай почтительно поклонилась.

Властительница медленно опустила руку и, выждав натянутую паузу, рассеянно промолвила:

— Есть ли у тебя вопросы ко мне?

На мгновение я зависла, колеблясь между эгоистичным опасением за себя и жалостью к девочке-забыванке. Потом сглотнула — в горле внезапно пересохло, — и выпалила:

— Да, Великая Госпожа!

— Говори.

— У меня вопрос насчёт моей рабыни… в черной маске, Великая Госпожа. Это маленькая девочка, вероятно, из народа плывчи, которую определили к забыванцам. Она очень тихая, безобидная. Может, и неполноценная, но совсем не опасная. Я бы хотела, с вашего разрешения, снять с нее маску.

Повисло напряженное молчание. Миловидная девушка за троном снова склонилась к уху властительницы и быстро-быстро что-то зашептала. Бирэлея Танн сощурилась, не сводя с меня острого взгляда. Потом вдруг сказала:

— Ты многого не знаешь о жизни космозонгов, госпожа Чудо-Юдо. Категория «особо опасен» не просто так внедрена среди рабов. Выжди месяц… и если по завершению срока ты всё ещё будешь считать свою рабыню безобидной, подай прошение советнице Фирелее, — властительница кивнула на миленькую космозонку за своим троном. — И мы рассмотрим его.

— Благодарю, Великая Госпожа.

— Добро пожаловать на Тигарденские острова.

Повелительный взмах рукой дал понять, что аудиенция окончена. С облегчением отвесив прощальный поклон, я направилась к выходу… и возле самых дверей замерла, потому что в спину прилетел предостерегающий голос-контральто:

— Не забывай о Великой Змее, госпожа Чудо-Юдо. Она не любит тех, кто разглашает секреты космозонгов. Мне бы очень не хотелось выплачивать Содружеству штраф за неожиданный… несчастный случай.

От этой завуалированной угрозы я покрылась холодным потом, а сердце выдало прямо-таки барабанную дробь. Сама себя не помня, я пробормотала что-то невнятное, выскочила в коридор и прислонилась к стене. Поджилки мелко тряслись от напряжения, а в висках нехорошо закололо.

Надо успокоиться, во имя спасения собственных рецепторов. И срочно. Вдох… выдох… вдох…

— Что, жарковато стало? — промурлыкал знакомый насмешливый голос.

Возле огромного окна стояла красавица-космозонка в длинном облегающем платье с боковым разрезом чуть ли не до линии нижнего белья. Однотонный красный цвет шелковистой ткани испещряли тонкие белые прожилки, создавая видимость, будто хозяйка нарядилась в искусно сшитые тонкие ломти сырого мяса. Лёгким жестом незнакомка поправила на предплечье складку рукава, демонстрируя яркий аккуратный маникюр.

Тупо его разглядывая, я вдруг узнала эти изящные руки, да и голос подсказал. Со мной заговорила бывшая хозяйка острова Йо — госпожа Муй Задаки.

— Могу предложить прохладительный коктейль из миртошки, — продолжила она, изображая дружелюбие, в которое совершенно не верилось. — У меня тут кабинет в лаборатории на цокольном этаже. Хотите прогуляться? Я всё вам тут покажу.

Усилием воли приняв спокойный вид, я отлепилась от стены и спросила:

— Госпожа Задаки?

— Ой, ну зачем такие церемонии, Гайя? — фамильярно рассмеялась космозонка. — Зовите меня Муй, просто Муй. Так как насчёт экскурсии?

Решив не отказываться от возможности узнать о жизни космозонгов воочию больше, я кивнула.

Пока мы шествовали по этажам в компании сразу трёх рабов, сопровождающих Муй Задаки, я поняла, что смотреть тут особо и не на что. Коридоры, коридоры, коридоры… и много дверей, в которые мы не заходили. Если и было в Чертогах что-то интересное, то это тщательно скрывали за семью замками.

Когда коридор сменился широкой лестницей, ведущей вниз, двое рабов сцепили руки в импровизированном подобии сиденья-качелей, на которое хозяйка и уселась. Я, естественно, спускалась пешком, размышляя о нелегкой жизни местных мужиков.

Муй Задаки с усмешкой оглянулась и протянула:

— А что же вы сами без рабов ходите, Гайя? Помнится, среди доставшегося вам имущества были отличные выходные экземпляры… Взять хотя бы Любена, — мечтательно добавила она. — Ну прелесть же мальчик, а?

— Забыла, — буркнула я, отводя взгляд.

— А это мои новенькие, купила только вчера, — продолжила щебетать Задаки, то ли реально не замечая, то ли игнорируя общую угрюмость моей физиономии. — Конечно, я сама виновата, что лишилась своего острова, так глупо сорвалась в тот день… У меня очень ответственная должность, понимаете? Куратор лаборатории. Серьезные проекты под контролем Великой Госпожи требуют огромного напряжения, и если хотя бы иногда не расслабляться… ну вот мы и пришли.

Третий раб, свободный от ношения драгоценного зада своей госпожи, распахнул перед нами первую дверь, за которой скрывалась приемная со скучающей космозонкой в анатомическом кресле-вертушке.

— Это Лура, — небрежно представила помощницу Муй Задаки и спрыгнула с рабских «качелей».

Вторую дверь, ведущую в кабинет, она открыла личным идентификационным браслетом и впустила меня внутрь.

Окон на цокольном этаже не было. Интерьер помещения сразу принялся мучить зрение красным колором, и я почувствовала, что от обилия этого цвета меня уже начинает тошнить. Чтобы скрыть свое состояние, отошла к самому дальнему стулу для посетителей — он почему-то стоял обособленно, в углу возле черной ниши, забранной решеткой.

Муй Задаки плюхнулась в массажное кресло, подобное тому, что стояло в моем домашнем кабинетике. Затем она махнула рабу, который тут же стянул с ее ног туфли на высоком каблуке и принялся… вылизывать стопы языком.

С непривычки к таким зрелищам я поначалу так и села на свой стул с раскрытым ртом. Потом услышала смешок и принялась изучать затейливую резьбу на решетке напротив.

— Мирх, подай коктейли и миртошку, — велела Задаки второму рабу, и тот в считанные секунды принес два прохладных бокала и блюдо с продолговатыми белыми фруктами, по форме точь-в-точь повторяющими земной банан. Только кожура у них была съедобная и бархатистая, как у персика. И на вкус — как гибрид яблока с земляникой.

Так вот ты какая, тигарденская миртошка!

Увлекшись пробой экзотического инопланетного фрукта, я пропустила момент, когда языкастый раб-массажист умудрился сделать что-то не так, и обозленная Муй Задаки пнула его ступней прямо по лицу. С размаху.

И взбесилась ещё больше.

— Из-за тебя я повредила педикюр, ничтожество! — Она мельком взглянула на меня и вскочила с кресла. — Наслаждайтесь коктейлем, Гайя, мне нужно быстренько поучить этого идиота уму-разуму. А ну пшёл в учебную!

Муй Задаки скрылась в соседней комнате, захлопнув в сердцах дверь, и оттуда вскоре понеслись щелчки хлыста, изредка перемежаемые глухими стонами.

Аппетита как не бывало. Как, ну как можно «наслаждаться коктейлем», когда по соседству жестоко избивают живое существо?!

В бессильной злости я принялась ходить туда-сюда. Затем, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции, размахнулась и швырнула надкушенную миртошку прямо между прутьев резной решетки. Раздался мягкий шмяк, и темнота в нише по ту сторону… шевельнулась.

Оторопев, я пригляделась и увидела там мужскую фигуру, сидящую у дальней стены. Очередной раб. Он распрямился, глядя на меня через решетку, и только тогда я поняла, почему сразу его не заметила.

Из-за непроницаемо-черной маски на голове!

Напряжённо вглядываясь в полумрак за решеткой, я почувствовала, как адаптировавшееся зрение выхватывает мелкие детали обстановки по ту сторону: жёсткая кушетка с куцым покрывалом и плоской подушкой, автономный утилитаз для естественных нужд в углу… И целый контейнер со знакомыми пластинами водорослей друри.

Раб казался ужасающе худым. Одежда — какая-то странная помесь пижамы со спортивным костюмом, — буквально висела на нем и бугрилась воздушными пузырями в растянутых местах. Мелькнула мысль: а кормят ли его вообще хоть чем-то, кроме друри?

Миртошка, врезавшаяся после моего броска в стену над черной головой раба, сплющилась и упала прямо на костлявые колени, которые он вытянул на кушетке поверх покрывала. Было видно, как подрагивали его пальцы от желания схватить ошмётки фрукта.

Накатила острая жалость.

— Возьми, если хочешь, — шепнула я. — Сейчас… тут есть ещё…

Не дожидаясь ответа, схватила блюдо, наполненное миртошкой, и принялась торопливо перекидывать ее за решетку. Бросать старалась так, чтобы фрукты долетали до самой дальней стены и не так сильно белели в темноте.

Раб молча наблюдал за моими действиями. Даже без своих эмпатических способностей я интуитивно чувствовала его угрюмую настороженность и замешательство.

— Ешь… пожалуйста, ешь! Я никому не скажу об этом.

Не сводя с меня зрачков, поблескивающих через отверстия маски, раб начал подбирать миртошку и отправлять ее в рот. Сначала он жевал медленно, потом начал коситься на закрытую дверь «учебной» комнаты и ускорился. Последние фрукты он практически глотал крупными кусками, почти не жуя, словно зверски оголодавший дикий крокодил.

Я огляделась в поисках воды, чтобы дать ему запить, и мой взгляд упал на бокал прохладного белого коктейля из той же миртошки.

— Держи!

Протягивать руку с напитком через прутья решетки под неотрывным вниманием безмолвного раба было откровенно страшно. Слова Великой Госпожи-таки посеяли семена зловещих опасений.

…категория «особо опасен» не так просто внедрена среди рабов…

При воспоминании об этом пальцы задрожали.

Поколебавшись, я плавно опустилась на корточки, чтобы поставить бокал на пол… как вдруг раб умудрился в одно мгновение переместиться от своей кушетки к решетке — резко, словно на моих глазах сменили кадр. Только что он был там, на своем месте возле стены, уперев худые руки в колени, и вот уже сидит передо мной на корточках, копируя мою позу!

Инстинктивно я отшатнулась и почувствовала, что сейчас завалюсь на спину под собственным весом, как застигнутая врасплох черепаха.

Но сильные пальцы, перехватившие мое запястье, не дали свершиться падению.

Кожу кольнуло в месте соприкосновения — вероятно, разрядом статического электричества, — и мы оба вздрогнули. Даже неяркая вспышка почудилась.

В горле застрял вскрик, который я подавила в зародыше, а потом и вовсе стиснула зубы. Руку, держащую бокал, почему-то свело, запястье ощутимо горело в том месте, где его сжимали длинные пальцы раба. Он шумно втянул в себя воздух. Вблизи зрачки сверкали из маленьких отверстий черной маски, словно драгоценные камни под узким лучом света…

«Жаль, что нельзя увидеть его глаза целиком», — мелькнула в голове неожиданная мысль.

— С… спасибо, — выдавила я.

И шевельнула запястьем, напоминая о напитке и о том, что пора бы освободить руку. Однако раб не торопился этого делать. Свободной рукой он перехватил бокал, быстро проглотил его содержимое и вернул обратно, словно торопясь покончить с несущественным и перейти к важному… а затем склонил голову, подтягивая мою ладонь к тому месту, где анатомическая маска облепляла его нос.

Кожу защекотало чужое дыхание, втягивающее воздух в отверстия для ноздрей. Я облизала пересохшие губы. Все чувства и эмоции смешались в хаотичный сумбур из любопытства, беспокойства и гудящего, как электричество в оголенном проводе, волнения… или возбуждения.

Раб ничего не говорил, только молча водил носом над моей кожей. Я уже собиралась спросить, кто он такой и зачем обнюхивает руку, когда за дверью «учебной комнаты» что-то грохнуло, зазвенело. Такой звук обычно издают тяжелые звенья цепи, брошенные на пол. Сразу после этого послышались шаги.

Я вырвала руку из цепких мужских пальцев, метнулась обратно к своему стулу и развалилась там в небрежной позе, со скучающим видом разглядывая пустой бокал.

Муй Задаки удовлетворённо распахнула дверь и немного постояла на пороге, вытирая изящные пальцы влажными салфетками. За ее спиной просматривался БДСМ-интерьер, дублирующий тот, что я видела у себя в подвале. Особенно бросалась в глаза вертикальная распорка, на которой висел с зафиксированными руками провинившийся раб-массажист. Ноги болтались под собственным весом, а отстегнутые от них цепи всё ещё покачивались. Обнаженная спина и ягодицы были покрыты ярко-красными полосами, рядом на полу валялся розовый силиконовый вибратор.

— Рабов надо учить почаще, — проворковала Задаки и захлопнула дверь, оставив израненного бедолагу мучиться внутри. — Иначе они быстро от рук отбиваются.

Она расслабленно прошлась по кабинету в сторону своего кресла и вдруг удивлённо замерла, уставившись на пустое блюдо из-под миртошки.

— Вы съели… всё?

— Ага, — я пожала плечами и в тот же момент ощутила необъяснимую мистическую уверенность, что раб в черной маске снова неотрывно смотрит на меня из темноты за решеткой.

Хмыкнув, Задаки уселась в кресло.

- Там миртошки было на целый фуршет.

— Очень проголодалась, — скучным голосом объяснила я. — И у меня всегда был хороший аппетит.

Космозонка окинула оценивающим взглядом мою фигуру и сказала:

— А по вам этого не скажешь…

— Ускоренный метаболизм.

— Видно, и с либидо у вас полный порядок, раз миртошка вызвала прилив такого аппетита, — заметила Задаки, намекая на пикантную форму фрукта, похожего на мужское достоинство.

— Не жалуюсь.

— Может, ещё коктейля хотите? — продолжала она ехидничать. — Для хорошего пищеварения?

— Нет, спасибо, — отказалась я. — Больше в меня не лезет.

До чёртиков хотелось взглянуть в сторону решетки, но под пристальным вниманием хозяйки кабинета это было бы более чем рискованно.

— Что ж, ладно, — Муй Задаки переключилась на собственные интересы и заговорила более мягким тоном: — Вот что, Гайя… я бы хотела сделать вам одно выгодное предложение.

Чего-то в этом роде я и ожидала, когда бывшая госпожа острова Йо пригласила спуститься в лабораторию, поэтому только коротко отозвалась:

— Слушаю вас.

— Видите ли, в тот день, когда неожиданно нагрянула комиссия ЗССР и устроила конфискацию острова… согласно их договоренности с Верховной Госпожой, мне было запрещено забирать с собой любое ценное имущество. И среди рабов осталась одна экспериментальная девочка-плывчи, которая нужна мне тут, в лаборатории.

— Муирне? — уточнила я с деланным простодушием.

Глаза Муй Задаки чуть сузились. Она нахмурилась и побарабанила наманикюренными пальчиками по столу. По ее лицу скользнула гневная гримаса острой досады и быстро исчезла под спрятавшим ее выражением сосредоточенной задумчивости. Я даже подумала, не почудилось ли это.

— Муирне, Муирне…

— Это плывчи, которая жила между душевой и утилитазом.

— А, та матка-шлюшка для ненасытных рабских миртошек!.. — космозонка отрицательно мотнула головой. — Нет, это не она. Девочку-плывчи я держала в черной маске…

— Разве девочка из «особо опасных»? — невинно спросила я.

Муй Задаки подперла острый подбородок сплетенными пальцами и снисходительно вздохнула:

— Ах, Гайя, вы же понимаете, что последствия экспериментов для живого организма бывают такими непредсказуемыми в своих побочных эффектах… Мы уже несколько лет пытаемся спасти популяцию земноводных плывчи, чтобы они могли рожать от наших самцов не только космозонгов, но и самих плывчи. Иначе они через пару сотен лет вымрут. У них очень нестабильная рождаемость и скудный молодняк… от силы с десяток на один островной клан.

— Может быть, этот кризис проще решить, если просто оставить плывчи в покое и предоставить им возможность спокойно размножаться друг с другом? — не удержалась я от шпильки.

Космозонка скривила умело подкрашенные алые губы.

— Содружество в любом случае вынудит нас соблюдать права всех разумных после переходного периода. Так что можно и не торопиться потакать свободомыслию плывчи.

— Так в чем же опасность той девочки? — напомнила я.

— В ее случае эксперимент был не слишком удачным. Девочка стала слишком агрессивной и неадекватной, с непредсказуемым поведением и припадками ярости. К тому же у нее несколько раз были зафиксированы попытки суицида… и маска избавила нас от всех этих проблем.

Услышанное никак не укладывалось у меня в голове и тем более не ассоциировалось с тихой апатичной малышкой, жующей водоросли. Неужели эти безжалостные твари действительно сделали из бедняжки психическую развалину, склонную к саморазрушению?..

С трудом справляясь с отвращением от мерзких образов, которые спровоцировало небрежное пояснение космозонки, я попыталась изобразить на своей физиономии удивленную заинтересованность:

— А как эта маска работает? Никогда не слышала, чтобы можно было таким способом контролировать психов.

— О, туда вшиты прекрасные ментальные ограничители и мощный нейроконтроллер последней модели… Впрочем, я могу вам показать, — похвасталась Задаки. — Видите решетку возле себя?

— Да…

— Смотрите внимательно.

В нише вспыхнул яркий свет, озарив длинное тело раба, которого я накормила миртошкой. Он казался спящим, хотя недавно демонстрировал чудеса молниеносного перемещения и нюхал мое запястье.

Притворщик из него что надо.

— Сейчас он под сильной дозой снотворного и должен проспать ещё пару часов. Видите, какого цвета его голова?

— Она вся черная, — сдержанно констатировала я очевидное.

— Это не натуральный цвет его кожи, а та самая маска. Модернизированный аналог анатомической маски, которую в нейрохирургической медицине используют после черепно-мозговых операций. Если у носителя, к примеру, есть активные паранормальные способности, то ментальный ограничитель изолирует активные волны его мозга и не даёт воздействовать на чужой разум. А в нейроконтроллер вшита программа базового управления. Можно блокировать речевую функцию, общедвигательную… и самое удобное — контроль уровня агрессии. Любая вспышка выше разрешённой нормы блокирует не только двигательную, но и мыслительную деятельность. Что скажете?

— У меня нет слов, — правдиво сказала я, прилипнув взглядом к зрительным отверстиям маски. Сейчас они были темны, но забыть о том, как оттуда сияли на меня завораживающие звёзды зрачков, было невозможно.

— Позже я продемонстрирую вам все эти функции воочию, — пообещала Муй Задаки. — Но сейчас давайте все же о девочке. Она должна находиться в нижних пещерах под домом…

Вспомнив свои подозрения о микрокамерах на острове, я решила добавить немного искренности в беседу.

— Это где жили забыванцы?

— Да-да, это там.

— Я их выпустила. Всем скопом.

— Зачем? — поразилась космозонка.

— А чего им просто так сидеть? Пусть работают.

— А вы практичны, Гайя, — после паузы протянула Муй Задаки. — Впрочем, это даже хорошо… поищите среди забыванцев девочку. Она точно должна быть среди них, я знаю. Сработала персональная сигнализация, и ко мне пришло уведомление о разблокировке двери ее камеры. В тот самый день, когда девочку выпустили.

— Ясно.

— И как найдете — продайте мне её.

— Зачем? Она же… вы говорили… неадекватная суицидница?

— Это неважно. Во-первых, ее генетические показатели очень хороши для экспериментальной программы… а во-вторых, девочка нам поможет достигнуть более эффективных результатов с этим экземпляром, — космозонка махнула рукой в сторону «спящего» раба.

— Каким образом? — спросила я, стараясь скрыть волнение.

Муй Задаки немного поколебалась, очевидно, раздумывая, стоит ли посвящать посторонних в такие детали. Потом нехотя бросила:

— Они родственники. Так вы продадите девочку?

Отказывать женщине подобного характера и расы в лоб было недальновидно, поэтому я уклончиво сказала:

— Посмотрим. Мне пора идти, Муй. Ясной сингулярности!