✴️Глава 9✴️Оператор грёз

Блестящий черный микроаэробус утробно завибрировал, набирая высоту, и за окнами начал клубиться молочный туман облаков. День выдался пасмурным, и с неба временами моросило лёгким дождем, грозящим перерасти в настоящий ливень.

Я широко зевнула и поспешно прикрыла рот ладонью.

Перед отбытием из посольства мастер Ренн накачал мой организм щедрым количеством седативных, чтобы нервная система погрузилась в заторможенное состояние. Он пояснил, что только так реакцию на внешние раздражители можно сделать достаточно щадящей для телепатических рецепторов, и велел принимать успокоительное в течение всего периода пси-изоляции.

Перспектива жить в полусонном режиме целый месяц немного пугала. Эдак и в седативную наркоманку можно превратиться…

Увы, альтернативы я пока не видела.

Мастер Фьолл, сам вызвавшийся в сопровождение и занявший водительское сиденье, хранил глубокое молчание. Наше неторопливое совместное шествие от здания «Межпланетариума» до стоянки посольского транспорта было прервано только одним крошечным инцидентом, но зато каким!

Едва прозрачные дверные створки с шипением сомкнулись за нашими спинами, мое внимание привлекла элегантная женщина из уличного кафе в нескольких шагах напротив. Я бы и не заметила ее, если бы не резкое движение головы, повернувшейся в нашу сторону и колыхнувшее волосы, убранные в роскошный высокий хвост со сверкающими сиреневыми бриллиантами в заколке.

В первый момент, когда женщина встала и сделала широкий взмах рукой, то ли приветствуя, то ли подзывая кого-то, я ничего не поняла. Но когда проследила, куда направлен ее взгляд, горящий алчным интересом, меня настигло запоздалое озарение. Особенно после ее властного окрика:

— Мужчина, мне требуется помощь! Иди сюда!

Мастер Фьолл уверенно шел впереди на некотором расстоянии, создавая впечатление, будто идёт сам по себе. Несмотря на седые волосы, выглядел диниту очень привлекательно — как и все представители его расы. Чистое мужественное лицо с жемчужно-сияющей кожей, прямой нос, экзотичный разлет темных бровей над удивительными фиолетовыми глазами… Неудивительно, что самоуверенная дама — вероятно, из космозонгов, — сразу положила на него глаз и решила познакомиться поближе.

А сделать это легко.

Ведь в памятке для иммигрантов среди правил поведения в общественных местах для свободных мужчин четко сказано:

«Если женщине требуется помощь любого характера, свободный мужчина обязан оказать ее; исключение допускается, если Госпожа острова, на котором проживает мужчина, или ее полномочные представители выражают свое несогласие».

Вспомнив о последнем пункте, я ускорила шаг, чтобы выразить протест, если мастеру Фьоллу понадобится помощь, но в следующую секунду удивленно притормозила.

Не сбавляя шага, седовласый диниту повернул к женщине голову, и та вздрогнула. Потом заморгала, озираясь, и ее взгляд упал на меня.

— А… — вырвалось у нее и оборвалось невнятным: — Хм.

Заинтересованная происходящим, я остановилась и спросила:

— Что-то случилось?

Женщина точно была из космозонгов — ее выдавал смуглый окрас кожи, насыщенный каштановый цвет волос, а главное — отсутствие пупка на оголенном животе, который открывала низкая посадка обтягивающих леггинсов с металлическим оттенком в тон короткой кофточке. Она почти не скрывала то, что заменяло женщинам-космозонгам молочные железы — крепкие выпукло-развитые грудные мышцы. В одежде грудь ничем не отличалась от женской человеческой, просто небольшого размера.

Высокая, статная, в костюме, стилизованном под металл и с высоким длинным хвостом, подметающим округлости мускулистых ягодиц, женщина напоминала ожившую земную легенду о древних амазонках…

Космозонка!

Теперь я вспомнила сленговое прозвище женщин-космозонгов, под которым они были известны в галанете Содружества. Просто в момент выбора планеты у меня даже мысли не возникло, что малоиспользуемое название расы «космозонги» и популяризированное «космозонки» — одно и то же. Иначе я сразу отмела бы заманчивое предложение киберслужащего.

— Кажется, у меня только что была галлюцинация, — неверяще сказала космозонка, всё ещё моргая и озираясь. — Мне показалось, что тут был фантастически красивый самец…

При этих словах ее взгляды не раз скользили по спине удаляющегося мастера Фьолла… но, очевидно, он просто выпал из ее сознательной зоны видимости.

— В случае галлюцинаций лучше не рисковать и обратиться к врачу, — нейтрально посоветовала я. — Это может быть первым признаком злокачественных образований мозга.

Всё ещё шокированная внутренним когнитивным диссонансом, космозонка рассеянно кивнула, а я побежала догонять спутника…

И теперь, несмотря на вялое состояние, у меня на языке вертелся целый ряд вопросов к спутнику.

— Мастер Фьолл…

Седовласый диниту искоса взглянул на меня.

— Я полагала, что за пределы «Межпланетариума» из-за своего пола может выходить только Талла Ней, — начала я издалека. — А теперь получается, что это могут делать и мужчины-диниту?

Мастер Фьолл молчал так долго, что надежда на ответ почти угасла к тому моменту, когда он произнес наконец:

— Нет, не могут. Я — исключение.

— Потому что умеете становиться невидимым? — высказала я одно из первых импульсивных предположений.

— Снова нет, Гайя, — со снисходительной фамильярностью в интонациях отозвался мастер Фьолл. — Ты ошибаешься. Просто я среди диниту единственный представитель своего Дома, который смог стать оператором грёз.

— Оператор грёз? — почему-то название показалось знакомым, будто кто-то уже рассказывал о нем, а я забыла. — Это что-то вроде иллюзиониста?

— Тот, кто способен навязать чужому разуму свое видение реальности. Именно это я и продемонстрировал, когда заставил ту тигарденскую госпожу считать себя галлюцинацией.

— Удобно, — задумчиво кивнула я.

Мастер Фьолл резко нахмурился.

— Не стоит так расценивать. За использование подобного «удобства» каждый оператор грёз расплачивается кусочком собственной жизненной энергии. Потому что Саолл никогда не одобряла обман разума.

В дальнейшем путь по облачной трассе мы преодолели в полном молчании. Встречный транспорт в это время дня был на удивление скудным, и можно было вволю любоваться на пушистые перины водяной взвеси, сквозь которые внизу просвечивал неспокойный океан. Волны вздымались и опадали, казалось бы, такие игрушечные… но по мере снижения становилось ясно, что мы пролетаем над зарождающимся штормом.

На пенистых валах мелькали гибкие темные фигурки, которые прыгали и кувыркались на гребнях, радуясь головокружительным трюкам, словно адреналинщики-сёрферы. Я бы приняла их за дельфинов, кабы не человеческие конечности, растущие из туловищ.

Некоторые фигурки задирали головы, провожая взглядами пролетающий над ними микроаэробус, но большинство, едва заметив наш транспорт, поспешно скрылось в глубинах океана.

Тот самый клан плывчи, что выкупил своей рабыней-жертвой Муирне право жить в прибрежных водах острова Йо?..

Хотелось бы мне знать, можно ли отказаться хотя бы на своей собственной территории от этой порочной практики. Но сначала нужно хорошенько изучить местные законы и подумать о последствиях. А в перспективе завтрашнего дня — ознакомиться с регламентом аудиенции у Госпожи Островов… и решить, что надеть для визита в ее Чертоги. Не один же из своих любимых поношенных комбинезонов, в самом деле.

Ходить по магазинам и выбирать одежду я не любила. Никак не могла избавиться от ощущения бездарно потраченного времени, которое могла бы посвятить с пользой хотя бы на просмотр в галанете популярного канала «В мире инопланетной флоры и фауны».

Но, увы, я не принадлежала к той группе счастливиц, которые плевать хотели на чужое мнение и не испытывали ни малейшего дискомфорта от общественного осуждения. Поэтому один час все же придется пожертвовать выбору какого-нибудь более-менее приличного костюма хотя бы через виртуальный галанет-магазин, чтобы не дать повода косым взглядам и насмешкам.

От тягостных мыслей отвлекло чувство переменчивой гравитации, вжавшее меня в кресло при снижении высоты.

Посольский микроаэробус знатно помотало мощным ветром, прежде чем он смог приземлиться на площадку перед домом. Деактивировав ремни безопасности, я потянулась к двери, но затем отдернула руку и серьезно посмотрела на молчаливого спутника.

— Мастер Фьолл… я всю жизнь слышала, что диниту относятся к своему потомству, как к великой ценности. Даже к генетически смешанной. Это правда или преувеличение?

— Это правда, Гайя. Чистая правда.

— Тогда как так вышло, что у меня есть гены диниту, а выросла я без родителей, на попечении земной соцслужбы Содружества?

Мастер Фьолл посмотрел на меня с непередаваемым сочетанием тяжелой усталости и теплого света в фиолетовых глазах.

— Случайности событий, Гайя, — тихо ответил он. — Это стежки, которыми Вселенная вышивает свой великий узор. И даже сетуя на судьбу в настоящем, можно надеяться на то, что будущее раскроет их смысл.

— Какой смысл? — грустно спросила я.

— Смысл испытаний и их последствий для эволюции разума.

Как бы ни хотелось продолжить загадочную беседу, пришлось прерваться, потому что из особняка в бушующую непогоду выскочил управляющий Лизен. В руках он держал стабилизонт, который создавал под своим «грибком» изолированное от перепадов давления пространство и в значительной мере защищал старого раба от мощных порывов воздуха. Но эти штуки быстро выходили из строя и обладали массой погрешностей, потому я и не пользовалась ими вовсе. Зачем пускать баллы на ветер?

За управляющим следовала пара моих телохранителей — Дуно и Грай. Они шли вровень друг с другом, чуть наклонив вперёд корпуса и головы для лучшей устойчивости против сбивающего с ног ветра. В таком положении их мощные фигуры напоминали двух безрогих минотавров, решивших забодать крепкими лбами любого, кто попадется на их пути.

— Зайдете ко мне на чай? — обернулась я к седовласому диниту, который так и продолжал смотреть на меня тяжёлым теплым взглядом, не обращая внимания на беснующийся снаружи ветер. — Опасно лететь в такую погоду обратно.

Мастер Фьолл с заметным сожалением покачал головой.

— Я и так задержался, а меня уже ждут в другом месте… Береги себя, девочка. Мы скоро увидимся.

Прозвучало это, как утверждение.

Задумчиво сощурившись, я кивнула и вышла из микроавтобуса. Карауливший снаружи Лизен ловко подставил стабилизонт. Мы с управляющим бок-о-бок двинулись к дому, а Дуно и Грай замыкали шествие.

Давление ветра конструкция стабилизонта худо-бедно выдерживала, а вот завывающий посвист и вой разбуянившегося океана пропускала свободно, поэтому приветствие своих рабов я уловила только по шевелению губ.

И как только мастер Фьолл не боится вести воздушный транспорт в такую непредсказуемую погоду? Он же может стать совершенно неуправляемым!

По дороге к дому я несколько раз оглядывалась, провожая тревожным взглядом неровно летящее пятнышко посольского микроаэробуса. Надеюсь, он доберется без происшествий!

Было странно осознавать, что я чересчур остро, на грани инстинктивного заламывания рук, переживаю за постороннего диниту… но бродившие в моих мыслях смутные предположения и неясные надежды не оставляли выбора. Подсознание уже сделало свои поспешные выводы и теперь плело хитрую сеть заочной симпатии, невзирая на попытки разума прекратить этот процесс.

Ну а вдруг… вдруг загадочный мастер Фьолл — мой генетический родственник? Не зря же он так внезапно появился и влез в мое личное пространство без объяснений?

Мысль вызвала внутренний всплеск отчаянной надежды и страха обмануться. К счастью, относительно вялый — спасибо успокоительному. Но все равно, оказавшись в фойе, я энергично тряхнула головой, стараясь избавиться от навязчивых образов настоящей семьи, поддержки и защиты, которые с детства преследуют каждого детдомовца при малейшей обнадеживающей провокации от равнодушной реальности.

— Госпожа, вы желаете отдыхать? — осторожно спросил управляющий.

Пока я гадала о волнующих перспективах, он успел сложить стабилизонт и встать на колени в синхронной компании телохранителей.

— Нет, — соврала ему уверенно, хотя из-за лекарств жутко хотелось спать. — Наотдыхалась уже за сутки, и есть важные дела… И вот ещё что, ребята. Не вставайте больше на колени передо мной, пожалуйста. Совсем.

Старый раб удивлённо замер, потом медленно поднялся с видом некоторого замешательства. Дуно остался невозмутим — кажется, любое мое распоряжение он был готов воспринимать беспрекословно, даже не задумываясь. А Грай недоверчиво прищурился и ничего не сказал, в отличие от Дуно с Лизеном, которые нестройным дуэтом пробубнили:

— Как пожелаете, госпожа…

— Лизен, проводи меня в помещение для медицинского кабинета… лазарет, — поправилась я. — Проверим твоего Яки и посмотрим, как выздоравливает Шед.

Новое место для домашнего лазарета управляющий организовал в задней части первого этажа, поближе к черному входу. Среднего размера помещение с крошечным окном, по словам Лизена, прежде служило подсобным помещением для хранения всякого рода домашнего инвентаря и старой мебели.

— А куда делись вещи?

— Мы перенесли их на чердак, госпожа, — сообщил Лизен и полувопросительно добавил: — Я подумал, что он пока не понадобится вам..?

— Все верно, — кивнула я и открыла дверь бывшей подсобки, к которой мы как раз подошли.

Комната определенно требовала и уборки, и ремонта, чтобы дотягивать до гордого именования «медицинский лазарет». Функцию коек тут исполняли три софы с разномастной обивкой, но все одинаково потрёпанные — с потертостями на местах, где часто ерзали пятые точки хозяев и их гостей, с царапинами на когда-то безукоризненных подлокотниках. У одной кушетки не хватало ножки, и ее заменял небольшой железный ящик.

Мой первый пациент-раб лежал на трехногой софе. Его тело было таким длинным, что полностью не помещалось на ней. Щиколотки лежали на подлокотнике поверх старой антистрессовой подушечки, из дыр которой сыпался мелкий шарообразный наполнитель.

Глаза Шеда были закрыты, поэтому я решила пока не тревожить его и подошла к Эки. Маленький раб с напряжённым вниманием взирал на меня снизу вверх, сидя прямо на полу возле железного ящика, что подпирал лежанку Шеда.

— Привет, Эки, — поздоровалась я. — Как дела у твоего брата? Жар уменьшился?

— Да, госпожа, — ответил Эки. — Шед уже не такой горячий. Он приходил уже несколько раз в себя и уснул совсем недавно.

Я огляделась, но сына управляющего нигде не заметила. Странно, ведь Лизен уверенно утверждал, что устроил его в лазарете.

— А где другой твой братишка?

Мальчик торопливо вскочил и показал на спинку софы.

— Яки там, госпожа. Он боится… пожалуйста, не ругайте его!

Я обошла лежащего Шеда и заглянула в щель, которую образовывала изогнутая линия спинки, соприкасаясь со стеной.

Из полумрака поблескивали белки широко распахнутых испуганных глаз.

— Яки, — тихо окликнула я его. — Вылезай оттуда. Никто не причинит тебе вреда, обещаю.

Бывший маленький забыванец не отозвался. Было слышно только его участившееся дыхание. Какая жалость, что мне сейчас нельзя пользоваться своими способностями!

С тяжким вздохом я выпрямилась и позвала:

— Лизен! Попробуй уговорить своего сына выйти.

Управляющий поспешил к щели и принялся за долгие увещевания, а я решила, что моё присутствие станет ему только помехой, и отошла к Граю. Тот следил за каждым моим движением с хищной жадностью чайки, выслеживающей крупную рыбу.

— Как поживает твоя подопечная, Грай? — поинтересовалась я.

В ответ на мою дружелюбную полуулыбку в глубине его глаз что-то тяжко-угрюмое дрогнуло и как будто бы смягчилось.

— Я поселил Муирне в комнате возле кухни. Она довольна.

— Это хорошо, — одобрила я. — Бедняжку надо хорошенько откормить, а то все ребра пересчитать можно.

— Плывчи восстанавливаются быстрее, если им разрешают почаще плавать в океане, — без особой надежды заметил Грай.

— Так пусть плавает, сколько захочет.

Своенравный бунтарь уставился на меня недоверчивыми глазами, и я подтвердила:

— Да-да, пусть плавает. Ты ее куратор, Грай, и специалист по жизни плывчи, вот и решай сам, какие условия для нее лучше. А я буду проверять только время от времени.

— А обслуживание?

— Что — обслуживание?

— Ко мне уже подходил кое-кто, и не раз, с вопросцами насчёт… попользоваться рабыней, — буркнул он. — Спрашивали, когда госпожа назначит новую очередь из достойных поощрения…

Я возвела глаза к потолку.

— Мы уже говорили с тобой о том, что Муирне больше никого обслуживать не станет. Пусть она сама решает, кто ей нравится настолько, чтобы… «поощрить». Это ее личное дело, понял? А всем просителям можешь отвечать, что хозяйка распорядилась усовершенствовать систему интимного поощрения. И первыми будут допущены самые терпеливые и спокойные.

В этот момент Лизен сумел-таки достичь успеха в переговорах с ребенком, и я принялась за осмотр тщедушного тельца Яки. Оно было располосовано когтями гратеры наискось, от плеча до тазовой кости — действительно, наглядный случай редкой удачливости, потому что раны были хоть и жуткими, но поверхностными… а главное — проходя через брюшную полость, сила удара гратеры значительно ослабела, что и спасло внутренние органы мальчика от повреждений. Можно сказать, на животе у него были скорее глубокие царапины, чем раны. Но Яки так сильно вздрагивал от каждого моего прикосновения, что пришлось поделиться с ним успокоительным.

Тщательно обработав все раны, я дала повеселевшему Лизену целый список рекомендаций по уходу за сыном. В первую очередь, насчёт гигиены и правильного питания после длительного полуголодного существования.

Присев отдохнуть, я заметила, что в лазарете появилось ещё одно знакомое лицо: Муирне. Она робко обошла телохранителей, направляясь в мою сторону. Чтобы не допустить коленопреклонения, я перехватила маленькую ладонь рабыни-плывчи и похлопала по тыльной стороне.

— Ты выглядишь получше. Я рада.

— Как отблагодарить вас за доброту, госпожа?

Я покачала головой.

— Благодарность — это такая вещь, о которой может посоветовать только твое собственное сердце, Муирне. Впрочем… если ты знаешь что-нибудь о рабах в черных масках… как у той девочки, которую я просила тебя кормить бульоном… расскажи мне.

— Нет, госпожа, — растерялась рабыня-плывчи. — Впервые такую маску вижу. Но я почти не общалась с другими рабами… мне можно было только совокупляться с назначенными по распоряжению госпожи Задаки.

— Жаль.

Я расстроенно вздохнула и вдруг почувствовала слабое подёргивание за штанину своего комбинезона в районе голеностопа. На излюбленном месте возле софы сидел Эки.

— Госпожа, — заговорщицки прошептал он, — я знаю, кто может вам рассказать…

— И кто же?!

— Шед, госпожа! Он упоминал однажды о рабе в черной маске…

Интуиция заставила сердце взволнованно ёкнуть.

— Что Шед говорил о нем?

Эки наморщил лоб, вспоминая подробности, и наконец сообщил:

— Он удивлялся, что госпожа Задаки велела ему набрать на берегу большую миску свежих водорослей-друри, истолочь их до состояния каши и любым способом лично скормить рабу в черной маске.

— Водоросли-друри… — задумчиво повторила я. — Интересно.

Не те ли сушеные водоросли, которыми потчевали незнакомку, найденную в пещере забыванцев?

— Друри съедобные и полезные, госпожа, — подала вдруг голос Муирне. — У плывчи их часто едят на ночь, чтобы хорошо спать и видеть приятные сны. И девочке друри тоже нравятся…

— Девочке..?

— Той, что вы велели кормить бульоном. Она выпивает его, а потом заедает сухими друри. Их много у нее… за пазухой…

Вот незадача. Двое суток ожидания, чтобы проследить связь заторможенного состояния девочки с подозрительными водорослями коту под хвост!

Наверное, на моем лице отобразилась заметная тень недовольства, потому что последние слова рабыня-плывчи пролепетала на грани слышимости и умолкла.

— Не надо больше девочке давать есть друри. Пока.

— Почему? — влез Грай, переводя внимательный взгляд с поникшей Муирне на меня. — Их многие едят. Даже на господский стол в виде мудреного салата иногда подают. Как экзотику. Друри хоть и специфичные на вкус, но к этому быстро привыкаешь.

Я вздохнула. Интуитивную убежденность бывает сложно обосновать.

— Мне кажется, они странно воздействуют на нее.

— Простите, госпожа… — совсем расстроилась Муирне.

— Ты не виновата. Мне надо было предупредить тебя об этом.

Хорошо бы Шед вспомнил подробности того, как друри подействовали на таинственного раба. Но сейчас старший брат Эки и Яки лежал на животе, с закрытыми глазами, и тревожить его не хотелось. И так натерпелся, бедняга… пусть подольше отдохнёт.

Я проверила, как заживают раны на его спине, и довольно хмыкнула. Выражение «как на собаке» вполне бы подошло. Края рассеченой кожи уже схватились, и воспаленная краснота начала спадать. Вот это регенерация!

— Дайте знать, когда он проснется, — сказала я, а затем отправилась к себе, слыша за спиной тихие шаги. Муирне почему-то решила, что должна следовать за мной.

На пороге в хозяйские покои караулил Любен с предложением своих услуг — накрыть стол, сделать расслабляющий массаж или потереть спинку (последняя фраза шла в комплекте с выразительным взглядом), — и был мягко послан ожидать распоряжений подальше от моих комнат.

Девочка в черной маске отрешенно сидела на полу посреди личной гостиной, уставившись на свои скрещенные ноги. Кто-то уже позаботился о ее гигиене — отмыл и переодел в чистый, но убогий рабский балахон, напоминающий мешок из-под картошки. Если «Антитокс» и подействовал на девочку, то новая порция водорослей нивелировала весь результат.

— Где ее запас друри? — хмуро спросила я.

Муирне указала на сложенную в углу кучу тряпья. Под верхним слоем ткани обнаружилась неровная стопка хрупких пластин объемом с приличную пачку печенья.

Я молча сгребла всё это добро в охапку и затолкала в мусорный утилизатор под любопытно-виноватым взглядом Муирне. А девочка не обратила на мои действия никакого внимания. Даже когда я взяла ее за руку, чтобы ввести новую дозу «Антитокса».

Повторный осмотр монолитно-органического материала маски — возможно, более внимательный, благодаря длительному отдыху, — позволил обнаружить кое-что интересное.

Крошечный значок в виде головы, заключённой в перечеркнутый крест-накрест кружок. Его сложно было заметить, поскольку цвет значка сливался с фоном и разглядеть очертания можно было только по чуть заметному рельефу, и то если смотреть под определенным углом.

Запомнив рисунок, я на глазок перерисовала его в электронный блокнот на коммуникаторе и показала рабыне-плывчи.

— Знаешь, что это означает?

Муирне старательно пригляделась к значку, чуть ли не принюхалась, но отрицательно мотнула головой.

— Нет, госпожа.

Что ж, на такую удачу не стоило и рассчитывать. Надо бы проверить ещё одну возможность.

Вместе с рисунком я отправилась в маленький кабинет, чтобы просканировать значок в поисковой программе, надеясь на зацепку…

И не прогадала.

Поисковик выплюнул на главный экран единственную страничку из углубленного курса лекций по Тигардену-2, который переслала Талла Ней. И похожий значок высвечивался только в двух абзацах.

Первое упоминание было в небольшом примечании из раздела «Рабская декларация»:

...рабы, классифицированные при продаже или дарении как «особо опасные» из категорий: а) недееспособно-агрессивныеб) рецедивно-агрессивныев) ментально-агрессивные, подлежат изолированному содержанию в органико-анатомической маске с ментальным ограничителем и нейроконтроллером. Вывод раба из данной классификации допускается исключительно с разрешения Великой Госпожи Островов или её заместителя.

Второе упоминание выплыло из раздела «Замужество»:

…первый муж лишается статуса раба и всех его атрибутов, включая категорию «особо опасные», поэтому мужчина, претендующий на статус «первый муж», в период помолвочного месяца обязан пройти специальные физико-психологические испытания перед лицом комиссии, в которой заседают минимум три коренные госпожи Тигардена-2.

Выводы нарисовались неутешительные.

Получается, даже бывшая хозяйка девочки не сможет поспособствовать снятию маски? И придется хлопотать о разрешении на завтрашней аудиенции у Великой Госпожи Островов или ее советницы?..

Энтузиазма мысль у меня не вызвала ни малейшего. Хуже нет занятия, чем обивать пороги власть имущих в роли просителя.

Поджав губы, я вышла из кабинета, плюхнулась на мягкий экокожаный диван и угрюмо принялась разглядывать маленькую рабыню. Если с разрешением ничего не выйдет, придется-таки рискнуть своим новообретенным материально-социальным положением и показать девочку послу Диниту.

Даже если я ошибаюсь, и это не его дочь.

— Госпожа, добрая госпожа… — тихонько позвала Муирне.

— Что?

— Вы так напряжены, госпожа, а Грай рассказывал, что вам нельзя сейчас сильно переживать. Позвольте мне помочь вам.

— Чем ты можешь мне помочь, Муирне? — устало спросила я. — Массаж сделаешь? Так Любен расстроится, это ж его любимое занятие — хозяйское тело щупать.

Рабыня-плывчи непроизвольно хихикнула и тут же испуганно покосилась на меня — проверить, не нарушила ли чего.

— Нет, госпожа, массаж я делаю плохо. Но зато пою хорошо. Я могу спеть вам на эсперанто одну из песен плывчи… Песнь Гармонии. Она успокаивает чувства и усмиряет тревоги. Дух становится прозрачным и ясным, как песчаное дно на побережье, когда в небесах крепко спит ветер…

— Как поэтично ты заговорила, — заметила я с улыбкой. — Ну хорошо. Если ты поёшь хорошо, то почему бы не послушать.

— Ложитесь поудобнее, госпожа, чтобы не упасть, — посоветовала Муирне. — Песнь Гармонии быстро погружает в состояние невинного истока жизни.

— Даже так? — я хмыкнула, но послушно приняла на диване горизонтальное положение на боку, чтобы не терять обзор на неожиданную певунью. — Становится всё интересней, что это за песня такая, если от нее можно упасть…

Муирне с сосредоточенно-торжественным видом села на пол, аккуратно сложив под себя ноги. И начала с сомкнутыми губами напевать тихо-монотонную мелодию, при этом слегка покачиваясь, будто змеиный гипнотизёр перед коброй. Особой красотой мелодия не отличалась — вполне себе приятный повторяющийся мотив, вроде детской колыбельной.

И когда я разочарованно решила просто подремать под этот напев, Муирне неожиданно открыла рот и запела нежным, сладким, как ночная трель соловья, голосом:

— Мягки воды Океана, горечь их лечебна, Обнимают тело волны, поднимают в небо.

Как безбрежно в Океане, как в нем плыть спокойноСредь гармонии текучей, среди неги знойной.

Потянулся дух лениво… Пульс энергий главных, Мысли, чувства, ощущенья — равновесны, плавны.

Открывай, дитя, свой разум, радуйся теченью, Каждая волна — объятье, каждый всплеск — леченье…

Муирне пела что-то ещё, но ее приятный голос в сочетании с недавней дозой успокоительных снесли мое сознание махом уже на четвертом куплете и погрузили в странное состояние полусна-полутранса.

Перед мысленным взором поплыли удивительные картины: величественные гигантские деревья, на которых, словно ёлочные игрушки, висят разноцветные шарообразные домики… широкая река с прозрачной водой, вся в бликах необыкновенного изумрудного оттенка… пушистый сиреневый фрукт в маленькой ладони… сияющие нежностью фиолетовые глаза в полутьме над детской кроватью… и ласковый женский смех над головой, за которым последовало любящее прикосновение к волосам…

От этого прикосновения даже в полутрансе меня как током дёрнуло. И картинка резко сменилась другой — мрачной и пугающе-объемной, с полным эффектом присутствия. Я уже не смотрела на нее со стороны, а находилась внутри, в самом центре событий.

…скрежет сминаемого металла, грохот и взрыв, панические крики… Я сижу под столом у самого выхода в большой игровой комнате. Другие дети разбежались по углам и сбились там кучками. Среди них кого только нет — люди, диниту, эллуане, рептилоиды, ясенирцы… даже хвостатые эребаны, известные своей чрезмерной психологической замкнутостью в ЗССР.

Мне страшно. Очень хочется к маме, а ещё — закричать и заплакать. Но от последнего желания я удерживаюсь, потому что мамин зелёный комбинезон только что мелькнул в коридоре за дверью.

Набравшись духу, я выскакиваю из-под стола и бегу по коридору до самой развилки, откуда доносятся крики. Хочется развернуться в обратную сторону, но нельзя. Там же мама.

Громкие голоса, хрипы и рычание пугают.

Я боязливо выглядываю из-за угла… и хватаю ртом воздух, не в силах вздохнуть от ужаса.

Огромный монстрообразный мужик с уродливой от лазерных шрамов физиономией тащит за шею женщину в комбинезоне… до боли знакомом зелёном комбинезоне с нежно-сиреневым пояском для коммуникатора — подарок отца с самыми добрыми во всей галактике фиолетовыми глазами.

​​​- Мама… — шепчу я, судорожно кривя от беззвучного плача губы. — Мамочка...

Ее милое родное лицо с полузакрытыми глазами белеет в полумраке коридора как-то… неестественно. Я вижу эту мертвенную неподвижность и не понимаю, что происходит. Душевных сил хватает только на несколько шагов вперёд, вслед страшному мужику, который тащит прочь тело в зелёном комбинезоне.

А потом меня замечают.

Ещё одна уродливая физиономия в шрамах и свежих ожогах заслоняет вид на коридор, а затем огромный рот с заострёнными зубами раскрывается и вместе со зловонием исторгает вопросы-рычание на эсперанто:

— Ты кто? Откуда взялась? Чья?

Ужас и отвращение заставляют меня отпрянуть к стене, покрывшись холодным потом. В глазах темнеет, а мозг словно перегревается и нестерпимо жжет виски изнутри.

— Ты кто? — снова рычит монстр и трясет меня, ухватив одежду на тщедушной груди в горсть.

И тогда я, морщась от жара в голове, отчаянно кричу:

— Я никто!.. Никто!.. Меня здесь нет!

Из-за поворота выскакивает ещё один монстр и орёт:

— А ну давай сюда, хватит копаться! Кто там у тебя?

Первый монстр осоловело моргает, глядя на свою руку, в которой держит часть моей одежды. Он разжимает пальцы, зачем-то нюхает их, потом озадаченно мотает головой.

— Нет здесь никого, — ворчит монстр. — А у тебя что?

— Да засуетились уже, твари чисторылые… капитан зовёт готовиться к этим, как их… переговорам!

Раздается гаденький смешок, и оба монстра уходят в противоположную сторону коридора, не обращая на меня никакого внимания.

А я сползаю по стене вниз и утыкаюсь лицом в колени, шепча:

— Этого нет… это не со мной… ничего нет…

Виски и лоб нестерпимо жжет, в затылке пульсирует огненный шар боли. Детское сознание, в котором я ощущаю себя до этого момента ребенком, подергивается дымкой забвения…

…и выдвигает на передний план мое потрясённое взрослое «я».

Это невероятно. Мне только что открылся абсолютно незнакомый кусок прошлого из раннего детства. Если, конечно, это не бред воспалённого разума… но против этой версии восстаёт всё мое нутро.

И то, как покорно отреагировали на мои слова оба монстра, напомнило мне рассеянное замешательство космозонки, на чье восприятие реальности воздействовал мастер Фьолл.

Кажется, он назвал эту свою способность… оператором грёз?

​​​​