Глава 44

– Мы не можем ждать, когда он вернется, – прогудел Рожер, яростно глядя перед собой. – Будет уже поздно.

– Нас все еще мало, – напомнил ему Алберик. – Мы видели около дюжины. А сколько их еще – неизвестно.

От этих слов парни, которых удалось найти, занервничали сильнее. Они были обычными деревенскими жителями и вряд ли могли соперничать с бандитами, посвятившими жизнь дракам, грабежу и насилию.

– Я пойду в Клинрад, – решил Алберик. – Прямо сейчас. К утру дойду, а там вернусь с подкреплением.

– Дак, опасно это, – произнес один из парней, смотря на священника с сомнениями.

Алберик на его замечание лишь кивнул. Он и сам знал, что путешествовать таким способом – звать беду, – но он не мог ждать до утра.

– Я не пойду, – взгляд Рожера был хмурым, а в голосе была слышна вина. – Не могу оставить Гвендолину одну.

Не было сомнений, что их суета привлекала внимание остальных жителей. Если они сейчас покинут деревню, то ночью дом Рожера будет попросту разграблен.

Конечно, ему не было жаль свиней или курей, но он боялся, что увлеченные воровством люди могут навредить беспомощной Гвендолине. Этого Рожер допустить никак не мог.

– Понимаю, – Алберик кивнул, соглашаясь. Он посмотрел на молодых ребят с вопросом в глазах. И один, и второй сделали шаг назад, давая безмолвный ответ. Священник не собирался настаивать.

– Возьмите Краха, – предложил Рожер. – Он может предупредить об опасности. Да и лиходеев, если таковые вдруг появятся, сможет напугать.

Когда двое парней ушли, Рожер с Албериком вернулись домой к кузнецу. Их встретила встревоженная Гвендолина. Она кое-как стояла на пороге, держась обеими руками за дверь.

Поняв, что им никого не удалось найти, она побледнела еще сильнее. На ее глазах начали наворачиваться слезы.

– Тебе не стоило выходить, – пожурил ее Рожер. Подойдя, он подхватил жена и понес домой.

– Мы не можем бросить ее, – произнесла Гвендолина сдавленно, цепляясь слабыми пальцами за его одежду. – Слышишь?

– Никто не собирается этого делать, – ответил Рожер хмуро.

– Я отправлюсь в Клинрад за людьми. Если повезет, то к обеду завтра вернусь.

– К обеду? Она… будет там… всю ночь, – после каждого слова Гвендолина задыхалась. Было видно, что одна только мысль о том, что бандиты могут сделать с девушкой за ночь, делала ее обессиленной больше, чем болезнь.

– Валенсия умна, – заверил ее Алберик. – Она найдет способ защитить себя, – добавил он с уверенностью, которую на самом деле не ощущал.

Как только Рожер уложил Гвендолину, он направился к Краху.

– Пойдешь с ним, – бросил он сурово псу, отвязывая его от цепи. – Охраняй.

Крах потряс головой, вильнул пару раз размеренно хвостом, а затем выжидающе уставился на Алберика. Тот некоторое время смотрел на зверя и после подошел. Протянул руку, давая собаке обнюхать пальцы.

Когда все трое оказались за забором, Рожер вернулся обратно и закрыл калитку. Крах подошел к священнику, обнюхал подол его дорожного плаща, а затем замер, глядя на кузнеца.

– Охраняй, – повторил Рожер и, отвернувшись, направился к дому.

Алберик так же развернулся и торопливо зашагал прочь из деревни. Крах, еще раз встряхнувшись, потрусил за священником. Если Алберик и был удивлен таким послушанием грозного пса, то никак этого не показал.

Ночь для Рожера и его жены прошла очень тревожно. Гвендолина в какой-то момент уснула, обессиленная. Рожер пытался спать, так как понимал, что на следующий день ему понадобятся все силы, но мог лишь дремать, да и то урывками.

Никто из соседей не осмелился пробраться к нему во двор. Видимо, не только присутствие Краха пугало людей, но и сила самого кузнеца.

Рано утром, когда лежать уже не было сил, Рожер поднялся и отправился заниматься делами. Несмотря ни на что, скотина по-прежнему хотела есть.

Размышляя над тем, удастся ли священнику добраться до города без проблем, он покормил свиней и курей. Затем нарубил дров и подмел двор.

Когда пришла пора готовить завтрак, он заметил, что закончилась вода. Ее нужно было принести из колодца, находящегося в середине поселения. Им пользовались все жители.

Взяв ведра, Рожер отправился к центру поселения.

Уже издали он увидел, что около колодца столпилось несколько человек. Чем ближе он подходил, тем более хмурым становился его взгляд.

***

Проснувшись, Иглена некоторое время ощущала радость. Да, еще вчера она была смертельно зла, но потом вся ее злость испарилась. И для этого были причины. Мерзавка, посмевшая выставить ее, Иглену, дурой перед всей деревней, получила то, что ей причиталось.

Впрочем, радость Иглены продлилась недолго. Одного взгляда на грязные тарелки, оставшиеся после вчерашнего ужина, было достаточно, чтобы желчь поднялась к самому горлу.

После стольких лет праздной жизни она не была готова снова марать руки работой. Но на остальных надежды никакой не было.

Сына заставлять заниматься женской работой Иглена не собиралась. Дочери абсолютно ничего не умели и учиться уже не хотели. А невестка… Иглене пока не удалось переложить всю работу по дому на нее. Уж больно важными в деревне были ее родители.

Сплюнув на грязный пол, Иглена подхватила ведра и вышла из дома, захлопнув с силой дверь. Нечего спать, когда она должна работать!

Добравшись до колодца, она принялась набирать воду. Именно в этот момент из леса вышла пара человек. Иглена напряглась, но не испугалась. Чего ей бояться? Самыми страшными людьми во всей округе были бандиты, но никто из них ее никогда бы не тронул.

Но нет, это были не бандиты.

– Мира и благодати, веда! – поздоровался один из статных мужчин, когда они приблизились достаточно, чтобы слышать друг друга.

– И вам мира, – буркнула настороженно Иглена. Она не знала этих людей. Кто они? Что им было нужно в их деревне?

– У нас есть пара вопросов. Ответите? – поинтересовался второй человек.

Иглена еще раз быстро окинула их взглядом. Одежда крепкая, добротная. Лица чистые, холеные. Настороженность Иглены повысилась.

– Некогда мне тут с вами болтать! – бросила она резко. Иглена хотела сразу уйти, но любопытство победило. Ей хотелось знать, кто это такие. – Но да ладно, спрашивайте.