Глава 64

Все указывало на то, что девушка не только открыла шкатулку, но и забрала содержимое. Драгор был одновременно и раздражен, и восхищен.

Раздражение было вызвано тем, что из-за действий девушки он теперь не мог быстро удовлетворить свое любопытство. Ему хотелось знать, что было в шкатулке изначально. Не было сомнений, что в тубусах лежали письма. Кто их написал? Кому? Было ли, кроме них, в шкатулке что-то еще?

Зуд от неизвестности вызывал то самое раздражение.

А восхищен Драгор был тем, как быстро Валенсия смогла разгадать загадку шкатулки. В свое время ему потребовалось гораздо больше времени. Конечно, тогда он был просто ребенком, но все же.

Кроме этого, Драгору хотелось знать, по какой причине Валенсия посчитала нужным утаить находку. Он не исключал, что внутри могли быть ценности, но зачем прятать письма? Это наводило на определенные мысли.

Взглянув в сторону девушки, которая вместе с его дочерью продолжала перебирать многочисленные травы на некотором отдалении от хижины, которую сейчас усиленно разбирали строители, Драгор прищурился.

Он снова подумал о том, насколько сильно Валенсия отличалась от обычных деревенских жителей. Грациозная, статная, с ровной осанкой, прямым взглядом и плавными движениями – она выделялась, как лебедь в стае уток.

Драгор оторвал взгляд от девушки и посмотрел на священников. От него не укрылось, как они оба то и дело поглядывали в сторону Валенсии. Не было никаких сомнений, что служители Создателя по какой-то причине весьма заинтересованы в этой девушке.

Драгор крепко задумался, собирая воедино все, что он узнал о Валенсии.

Восемнадцать лет. Мать – жительница Камнесерда. В какой-то момент уехала в город и стала прислуживать аристократической семье. Через время вернулась с ребенком на руках. Потом умерла, оставив дочери дом и кусок земли, который был передан Валенсии в день ее восемнадцатилетия.

Отец неизвестен. Предположительно, аристократ. Об этом намекает и сама история, и внешние данные Валенсии.

И вот теперь на участке, который девушке оставила мать, была найдена шкатулка, когда-то давно принадлежавшая королю.

По отдельности все эти факты ничего не значили, но вместе от них веяло какой-то тайной.

Восемнадцать лет…

Драгор нахмурился, пытаясь поймать ускользающую мысль. Почему возраст девушки казался ему важным?

Что происходило восемнадцать лет назад?

Ему самому на тот момент было чуть больше десяти. В то время его больше интересовала охота и драки на мечах, чем политическая обстановка в стране. Впрочем, это не помешало ему обратить внимание на переворот, который едва не стоил жизни Скальнорам.

Драгор помнил то тревожное время.

Тогда вся их семья находилась в столичном доме, расположенном во внутреннем кольце Каминоры. В одну из ночей их поднял шум. Вскоре стало понятно, что это люди нового короля. Всю семью выдернули из дома и привели в замок, а затем поставили на колени в большом зале.

Сергорд требовал от отца Драгора принести клятву верности.

Драгор помнил, в какой ярости был его отец. Было видно, что Кондор Скальнор скорее плюнет в лицо Сергорду, чем поклянется ему в верности.

И тогда к шее Драгора был приставлен меч. Он до сих пор помнил острый металлический укус. На его шее до сих пор можно найти тонкий белый шрам, который долгие годы после напоминал его отцу, ради чего ему пришлось склонить голову.

Клятва была произнесена.

После их всех разместили в замке узурпатора. Потекли тревожные дни. Мать постоянно плакала в своих покоях. Сестра стала еще более невыносимой. Отец почти не разговаривал с ними, безмолвно следуя за новым сюзереном.

Случилось ли тогда что-то еще? На фоне безумия, которое творилось после переворота, все остальное отошло на второй план.

Единственное, что еще всплывало в голове, это известие о том, что Штормкрон оставил наследника и Сергорд ищет его по всему Остридорну.

Новый король обещал тысячу золотых тому, кто выдаст местонахождение ребенка. Многие соблазнились такой большой суммой, но, несмотря на желание многих получить награду, наследник так и не был найден. Драгор помнил, что через пару лет Сергорд объявил, что слухи о ребенке оказались ложью. На этом история закончилась.

Если поразмыслить, то сыну Штормкрона в этом году исполнилось бы восемнадцать, будь он жив.

По какой-то причине эта мысль показалась Драгору важной. Он крутил ее и так и этак, пытаясь понять, что его цепляло. Это было раздражающее ощущение, от которого хотелось немедленно избавиться.

Восемнадцать. Сын Штормкрона. Дочь аристократа. Странное поведение священников. Шкатулка. Письма. Наследство.

Драгор замер. Он медленно повернул голову в сторону Валенсии. В этот момент девушка перебирала какие-то травы и что-то рассказывала Аурелии.

Каштановые волосы, прямой нос, полные губы, высокий лоб и скулы, четко очерченная линия челюсти и пронзительные серые глаза.

Именно последнее натолкнуло Драгора на мысль, которая в первое мгновение показалась абсурдной, но чем больше он думал о своей догадке, тем больше убеждался, что подобное вполне вероятно.

Если Сергорд так и не нашел наследника Таргона Штормкрона, то, может быть, ему стоило искать… наследницу?