глава 37

Филипп Кастильский

А Филипп Кастильский в это время бродил по городу.

Ему всегда нравилась столица Эльдана. Люди там были улыбчивые, «необременённые тьмой» — как говорила его мать, когда ещё была жива. А ещё — «лёгкие», как всегда бывало в тех городах, которые были расположены поблизости от тёплого моря. Хотя столица и находилась в отдалении от морских пляжей, от неё было недалеко до курортных зон. Да и тёмных источников здесь было не так много, как в Клермоне, и поэтому даже тёмному магу в Эльдане дышалось легче.

Тем более что Филипп не был чистокровным тёмным, всё-таки его мать была светлым магом. И, видимо, поэтому несколько дней пребывания в Клермоне дались ему непросто, хотя и тешили самолюбие молодого человека, который всю жизнь жил в тени своего происхождения.

И вроде бы, с одной стороны, его мать тоже была аристократкой, но, поскольку он был незаконнорождённым ребёнком, пути везде ему были закрыты. В школе для аристократов он был изгоем и в высшее общество так и не смог пробиться сам.

Зато сейчас он наслаждался тем, что те, кто раньше проходили мимо него, даже не посмотрев, теперь здоровались, кланялись и улыбались, признавая в нём сильного тёмного мага и называя лордом Кастильским.

Он не знал своего брата, но заранее его ненавидел — за все те унижения, что ему пришлось пережить, и за то, что его брат, как он считал, незаконно пользовался всеми благами, которые от рождения должны были достаться ему, Филиппу, потому что он родился на год раньше.

А по городу он шёл с определённой целью.

По какой-то причине он очень хорошо почувствовал швею, будучи в Клермоне, но, переместившись в Эльдан, почти сразу же перестал её ощущать. Он не мог сказать об этом отцу, потому что боялся, что лорд Кастильский-старший разочаруется в нём.

Но Филипп считал себя умным, поэтому он решил искать неожиданные случаи исцеления или какие-то ещё знаки, которые могли свидетельствовать о том, что швея действительно в Эльдане. Потому что, насколько он успел изучить документы по магии швей, они не могли пройти мимо тех, кому нужна была помощь.

И первым делом он пошёл искать: были ли какие-то необычные случаи исцеления? В столице было три клиники. Первые три клиники оказались пустышками, Филипп не услышал ничего интересного. А вот в четвёртой ему повезло.

Там ему рассказали о том, что была одна пациентка — девочка, приехавшая издалека с бабушкой. У девочки был посттравматический шок, который повлиял на потоки магии, в результате чего они переплелись таким образом, что у ребёнка замкнулся так называемый жизненный контур мага. Было два варианта: либо оставить девочку без магии, либо, если оставить всё как есть, но тогда она бы постепенно угасла.

Молоденькая медсестра, очаровавшись импозантным красивым аристократом, представившимся репортёром одной из известных столичных газет, смущаясь и кокетничая, говорила:

— Наш доктор Урбас — лучший в стране, — сказала она. — Он предложил маленькой пациентке лечение, но оно требовало времени и было бы очень болезненным… впрочем, как и всё, что связано с восстановлением магических потоков. Но её бабушка отказалась оставлять девочку.

Девушка вздохнула, стрельнула глазками, отмечая, что аристократ не только красив, но ещё и сильный маг, и продолжила:

— Доктор очень переживал.

Ещё медсестра рассказала, что бабушка девочки была её опекуном, потому что родители ребёнка погибли.

—Понимаете, — медсестра понизила голос, — доктор подумал, что у пожилой сиеры… — здесь медсестра взглянула на Филиппа, сделала выразительные глаза и покачала головой. Филипп понял, что она хотела показать, что, по её мнению, у пожилой сиеры не всё в порядке с головой. Потому что — «ну кто в здравом уме откажется от лечения самого доктора Урбаса»?

— К нам едут со всей страны, — добавила она. — И доктор Урбас всегда помогает! Дальше Филипп узнал самое интересное.

Оказалось, что доктор очень переживал, когда девочку не привели на приём в ту дату, которую он назначил. Он подождал ещё неделю, а потом послал человека по адресу, который оставила сиера Валорис, так звали бабушку девочки.

Медсестра разволновалась и налила себе в стакан воды:

— Так вот, сиера Валорис вдруг заявила, что девочка выздоровела, но наш доктор, конечно, не поверил — и пошёл к ней сам. И вы представляете… — медсестра даже всплеснула руками, чуть было не уронив стакан с водой, стоявший на её столе, — доктор Урбас не увидел того диагноза, который он же сам поставил две недели назад!

— Да не может быть! — воскликнул обрадованный Филипп, сразу почувствовав, что вот оно, то чудо, которое ему нужно.

Медсестра даже опешила от такого недоверия и обиженным тоном сказала:

— Вы можете пойти и сами у него спросить! Он сейчас как раз освободился.

Филиппу как раз это и было нужно — переговорить с самим доктором. Поэтому он, заверив медсестру, что верит ей, но ему для «репортёрской достоверности» нужно мнение доктора, пошёл к Урбасу. И тот действительно подтвердил:

— Если бы я сам не ставил предыдущий диагноз, я бы ни за что не поверил, что девочка была больна, — сказал он. — Вы представляете? Даже следа спаек не было! Абсолютно здоровый ребёнок!

И Филипп понял, что это, скорее всего, оно та самая всемогущая магия швеи.

У всё той же болтливой медсестры адрес сиеры Валорис он получил довольно легко. Единственное, что она ему сказала, что сиера Валорис с внучкой из другого города, и вполне возможно, что, излечившись, они могли уже уехать.

Когда он подъехал по тому адресу, который ему дали в клинике, то понял, что ему несказанно повезло, он увидел экипаж, на который как раз грузили багаж. Оказалось, что действительно сиера Валорис, её подопечная и полная женщина рядом с ними, скорее всего гувернантка, собирались уезжать.

Филипп поздоровался, сказал, что он журналист местной газеты, и что узнал о чудесном случае исцеления. Он поинтересовался, что предшествовало этому чуду.

Няня девочки с восхищением смотрела на красивого молодого человека и уже открыла рот, чтобы рассказать, что в действительности произошло, как сиера Валорис её перебила и сказала:

— Мы очень благодарны клинике и самому доктору Урбасу. Благодаря его лечению Майя полностью излечилась. Поэтому так и напишите в газете.

Филипп изменился в лице. Что-то было не так.

— Постойте... но я разговаривал с доктором Урбасом, — сказал он. — И он сказал, что мог предложить вам только долгое и болезненное лечение. И вы от него отказались!

— Не знаю, — сухо ответила сиера Валорис. — Но после встречи с доктором Урбасом Майя постепенно пришла в норму. И сейчас даже сам доктор подтвердил, что опасности для жизни больше нет.

— Но позвольте! — никак не мог успокоиться Филипп. — Может быть, вы где-то у кого-то что-то… шили? — не выдержал он.

И сразу понял, что это была ошибка, что даже гувернантка, которая, как ему показалось, до этого собиралась что-то рассказать, закрыла рот и, вместе с сиерой Валорис, замотала головой.

Если бы Филипп мог поговорить с Виктором, тот бы ему рассказал, что ещё ни один человек, получивший помощь от швеи, не рассказал ничего о том, где её искать или как её найти.

***

София

Почему-то сегодня утром меня снедало беспокойство, хотя все предыдущие дни моя интуиция молчала.

За прошедшие дни я закончила платье для Майи, и когда она его надела, с ней произошло примерно то же самое, что когда-то с Аничкой, дочерью Марисоль. Ей сначала стало очень больно, и тогда я поняла, что на самом деле её проблема была в магических потоках. После того как всё закончилось, потоки стали явственно ощущаться и стало понятно, что Майя будет магом. И её бабушка, сиера Валорис, тоже это поняла.

Я их попросила сходить к доктору через несколько дней, чтобы он подтвердил, получилось ли излечить заболевание или нет.

Понятно, что скрывать от сиеры Валорис, что я использую швейную магию, после того как Майя надела платье, стало невозможно. Стало ясно, что именно платье стало тем фактором, который помог её вылечить. Так же, как и от Элизабет, потому как ей я тоже дошила платье, и когда она его надела на финальную примерку, я увидела, как она засияла. И засияла она не просто потому, что стала более привлекательной, Элизабет и так была красивой, а засияла она потому, что внутри у неё очистилось всё то, что её тяготило.

Моя магия помогла ей увидеть главное и не привязываться к тому, что тянуло её на дно.

Я была рада тому, что получилось. Вчера Элизабет увезла платье, потому что на выходные планировался приём в королевском дворце. А я уже «потирала руки», рассчитывая получить новых клиентов. Уезжая, Элизабет сказала мне:

— София, пусть перстень-артефакт всегда будет рядом. Будь готова к тому, что тебя могут найти в любой момент. И помни, что артефакту тоже нужно несколько секунд, чтобы суметь настроиться на тебя и защитить.

И вот сейчас я сидела и думала, довериться или нет своей интуиции. На столе передо мной стояла чашка с кайвой и лежал артефакт. Напротив меня стояло зеркало, и я размышляла о том, какой должна стать моя внешность и что ещё я хотела бы скрыть этим перстнем.

Всё это были советы Элизабет, сама бы я вряд ли догадалась.

И вдруг раздался звонок в дверь. Я удивилась, потому что никого не ждала. Осторожно подошла к окну в гостиной, из которого, если встать сбоку, можно было увидеть того, кто стоит перед домом. И с удивлением увидела высокую фигуру Хранителя.

Сердце учащённо застучало.

«Меня нашли», — подумала я и побежала обратно к столу, на котором оставила перстень. Схватила его, снова подбежала к окну, потому что звонок нетерпеливо прозвучал ещё два раза, и на этот раз, выглянув, вдруг поняла, что это не Хранитель, но кто-то очень на него похожий.

Надо было решаться. Я не могла открыть дверь, оставаясь в своём облике, потому что не знала, чего ожидать от этого человека.

Ведь если он представляет интересы Клермона, не захочет ли он воспользоваться тем, что здесь больше никого нет? Ударит меня чем-нибудь по голове и уволочёт? Или же у него какие-то свои интересы?

В любом случае я ещё раз посмотрела на перстень и, набрав воздуха, как будто собиралась прыгать со скалы, надела его на палец.