Глава 9

Утро начинается с зарядки и пробежки вокруг дома. Заодно нахожу новые следы нечисти и проверяю место, куда кидала лепёшку.

Лепёшки нет, непонятно, съело ли её чудовище или ей полакомились другие ночные обитатели.

Бегать в юбке ужасно неудобно, она ещё и длинная, путается в ногах. Вспоминаю, что у меня целый сундук барахла, которое можно перешить в штанишки. Подозреваю, что теперь мне придётся бегать много и часто.

Но сначала дела насущные: нарвать курам травы, заодно прополоть остаток грядок, приготовить еды на весь день, позаботиться о Берте.

Она уже начала вставать и понемногу передвигаться, держась руками за стеночку. А значит, пора ей выходить на свежий воздух, солнышко, оно тоже здоровью помогает.

После плотного завтрака решила заняться шитьём, открыла сундук, заново пересматривая сложенные в него одёжки. Снова обратила внимание на торчащие во многих местах нитки, теперь понятно, что свои первые бусины Ханна срезала именно с этой одежды.

Чтобы было удобно кроить, вынесла ворох шмотья, вывалив его на обеденный стол. Заодно озвучила давно крутившийся на языке вопрос:

- Берта, почему вы не продали всю эту одежду? Она же давно мала, а ткань хорошая, за неё можно было неплохо сторговаться.

- Так Ханна не разрешала мне прикасаться к этому сундуку!

- Сама бы взяла, зачем слушать глупую девчонку? Вам же есть нечего, можно было выменять это на еду.

- Я не могу перечить своей хозяйке. Я кровную клятву давала, - призналась ведьма.

Опаньки! Вот это новости!

- А можно подробнее?

Оказалось, самые верные слуги, которые решают связать свою судьбу с родом хозяина, присягают ему на верность, давая магическую клятву на крови. Взамен они получают защиту и привилегированное положение среди других слуг.

Немногие на это отваживаются, у рода Шефер было четыре таких кровника. Трое из них вместе с хозяевами не вернулись той злополучной весенней ночью. Осталась только Берта и она до последнего вздоха будет служить Ханне и её наследникам.

Так что мы действительно почти родственники, и я могу смело называть её бабушкой. Так даже лучше, сухое слово – старуха, мне совсем не нравиться, а Берта, слишком официально.

Вдвоём мы ловко распарываем несколько схожих по цвету юбок из плотной ткани. Берта с интересом наблюдает, за тем как я измеряю себя верёвочкой, а потом переношу эти мерки на ткань, отмечая их взятым из печи угольком.

Не сказать, чтобы я была прямо хорошей швеёй, поэтому мои штаны будут напоминать шаровары. Вместо резинок – завязочки по низу штанин и на талии. Главное, чтобы на бегу не свалились!

Чтобы уж сильно не шокировать местное население, хотя раз уж они записали меня в дурочки, думаю, их мало чем удивишь, сшиваю большое полотнище, превращая его в запашную юбку, держащуюся сбоку на двух завязочках.

Буду надевать её поверх штанов. А если уж будет нужно, можно сорвать её с себя одним движением и отбросить в сторону.

За шитьём проходит весь день. Помню, что обещала Карлу сегодня прийти, но видимо не получится. Ведь я задумала очень дерзкий план и мне нужно серьёзно подготовиться.

Первым делом собираю по дому всё самое ценное, что хочу забрать с собой. Не знаю, как скоро обнаружиться, что нас тут нет, но оставлять дом на разграбление мне не хочется.

- Берта, у нас есть замок?

Замка нет. Здесь больше принято закрывать дверь изнутри.

Ладно, думаю за день-два ничего не случиться, а я к тому времени успею всё вынести или найти в усадьбе крепкий замок.

О своих планах Берте пока не рассказываю – сама ещё не знаю, получится или нет. Просто говорю, что пока буду потихоньку переносить вещи в хозяйский дом. Она согласно кивает.

Ближе к вечеру, когда мы уже садимся ужинать, снова приходит Улька. Ведёт носом, унюхав аромат свежих, только испечённых лепёшек, напрашиваясь за стол. А сама трещит, не замолкая, объясняя свой приход беспокойством за здоровье Берты, обещая, если что случиться, обо мне позаботиться.

Вот же настырная баба!

И не выгонишь, вдруг что заподозрит. Приходиться терпеть её болтовню.

Наконец надвигающиеся сумерки вынуждают её уйти, и я облегчённо выдыхаю, даже с каким-то нетерпением жду темноты.

Загоняю в дом кур, закрываю ставни в передней комнате, но в своей оставляю одну створку приоткрытой. Так надо, чтобы утром проснуться с первыми солнечными лучами и не проспать. Часов тут нет, все ориентируются по солнцу.

На всякий случай вешаю на окно оберег. Беру лепёшку и, выйдя из дома, кладу её на то место, где обычно появляется моё персональное чудовище.

Оно приходит вместе с тихо подкравшейся темнотой. Сначала я вижу две горящие изумрудные точки, затем начинаю различать чернильно-чёрные очертания уродливой собаки.

Впрочем, за эти дни я уже привыкла к этому облику, а привычное, становиться обыденным.

Сегодня я просто стою на пороге дома, наблюдая, как чудовище сначала обнюхивает лежащую на земле лепёшку, а потом жадно её проглатывает.

Поев, нечисть ложиться мордой к дому, всё больше напоминая своим поведением обычного пса. Но я помню, что его спокойствие может быть очень обманчивым, это же дикий зверь.

Откуда-то со стороны гор раздался протяжный вой. Чудище навострило уши, затем поднялось на лапы и не спеша потрусило в темноту.

Я взглянула на небо, полная луна висела так низко, что казалось – подпрыгни и можно достать рукой. По земле зябко потянуло прохладой. Бросив последний взгляд на место, где только что лежало чудовище, я вошла в дом, закрывая дверь на засов, не забыв повесить оберег.

А теперь нужно ложиться спать, вставать придётся рано. Завтра нас ждёт очень сложный день.

Подошла к окну, полная луна посеребрила окрестности своим призрачным светом. А ведь жители деревни, наверное, никогда не видели ни луны, ни звёзд. Всю жизнь по ночам они прячутся в домах, за закрытыми окнами. Но сегодня мне это только на руку!

Забралась под одеяло и уже привычно уткнулась носом в подушку, вдыхая аромат сухих трав. Думаю, Берта специально положила сюда что-то успокаивающее, потому что я очень быстро уснула.

Проснулась словно от толчка, соскочила с кровати, подбегая к окну. Только бы не проспала!

Рассвет едва позолотил верхушки гор. Долина ещё тонула в ночном сумраке. Самое время!

Быстро натянув сшитые накануне штаны, повесила на шею сразу два оберега и, велев Вайсу охранять дом, выскочила на улицу. Замерла, прислушиваясь. Мир вокруг крепко спал, даже ветерок не колыхал травы, притаившись в лощине.

Неслышно было и заунывного воя, к которому я уже стала привыкать, ни проблеска светящихся зелёных глаз. Видимо чудовища уже убрались в своё логово, а люди ещё спали.

Выйдя на тропинку, я со всех ног побежала в сторону села. Вот и первая изба. Подбежав ближе, я заглянула за изгородь, шаря по двору глазами, и тут же помчалась к следующему дому.

Мне повезло с третьего раза, вот она – тачка на одном колесе, стоит возле сарая. Справиться с допотопной калиткой, плетёной из ивовых прутьев, дело не хитрое.

Ещё раз скользнула взглядом по закрытым ставням. Удостоверившись, что меня никто не видит, смело вошла во двор. Сейчас тут некого боятся, даже собак хозяева на ночь загоняют в дом или запирают в сарае.

Осмотрела тележку – крепкая ли? И стараясь лишний раз не шуметь, покатила её со двора.

Светало, нужно поторопиться. Докатив тележку до дома, растолкала спящую Берту, побросала заранее приготовленные узлы с вещами в тележку, усадила старуху сверху, сунув её в руки корзину с курами.

На всякий случай нацепила на неё один оберег, последний достался Вайсу. Там, на вершинах гор уже светло, а тут, в низине, ещё сумрачно, так что лучше лишний раз подстраховаться. Мало ли что!

Сначала тележка, поскрипывая и подпрыгивая на кочках, бодро катилась по тропинке. Но скоро дорога стала теряться в траве, к тому же она пошла вверх, а я уже стала уставать.

Чем дальше, тем хуже. Приходилось останавливаться на передышку буквально каждые десять шагов. Берта несколько раз порывалась слезть с тележки и идти самой, но я так на неё зыркнула, велев сидеть смирно и не дёргаться, что она тут же присмирела, вцепившись руками в борта тележки, стараясь лишний раз не шевелиться.

Когда совсем рассвело мы уже преодолели большую часть пути. Я додумалась повернуть тележку и не толкать, а тянуть за собой. Стало немного легче.

Дорогу, на которую обычно уходило меньше часа, мы осилили ближе к обеду. Берта с благоговением смотрела на старые массивные ворота, на заросший терновником и диким виноградом забор. В отличие от меня, она вернулась домой.

Но я приложу все усилия, чтобы эта усадьба стала мне домом!

Помогла Берте выбраться из тележки и, придерживая её под руку, подвела к калитке. Коснулась двери рукой, отпирая магический засов.

Берта подсказала нужные слова, позволяющие ей пройти внутрь ограды. Мой голос немного дрожал от усталости и торжественности момента.

Берта выпрямив спину и расправ плечи шагнула во двор усадьбы, мне кажется, она до последнего боялась, что у меня ничего не получиться и дом её не примет.

- Карл, я пришла! – крикнула я, шагая следом. – Это Берта, думаю, ты её помнишь!

- Тут кто-то ещё есть? – Берта испуганно обернулась.

- Да, хранитель. Его зовут Карл, ты разве не знала?

Она покачала головой:

- Нет, твои родители никогда при мне с ним не общались.

- Ты обещала прийти вчера, - послышался в голове обиженный мужской голос.

- Прости, вчера не получилось, готовилась к переезду. Транспорт добывала. Видишь, Берта у нас пока не ходячая.

- Сильное истощение, - поставил диагноз хранитель рода. – Нужен покой, хорошая еда и магическая диагностика.

- Сон и едой я обеспечу, а вот с последним, прости, пока проблемы. Моя магия проснулась всего несколько дней назад, я ещё не умею с ней управляться.

- Я научу! Во мне храниться многовековой опыт и знания всех видов магии! - самодовольно заявил Карл.

- Это же замечательно! Ты просто прелесть!

В ответ я услышала смущённое покряхтыванье. Воображение тут же нарисовало древнего старичка с седой головой и пышными белоснежными бакенбардами. Именно так я представляла себе хранителя древнего рода пастухов и охотников за нечистью.

Остаток дня ушёл на то, чтобы заселиться. Берта заняла свою прежнюю комнатку служанки и наотрез отказалась переезжать в хозяйские покои.

Оставив её отдыхать, я нашла детскую и стоя на пороге отделанной в бело-розовые тона комнаты, поняла, что давно из неё выросла. Кровать под балдахином с кистями, фарфоровые куклы в пышных нарядах, яркие ленты на туалетном столике – всё тут дышало беззаботным детством.

Берта рассказывала, что когда Ханна заболела, то её положили в покои на первом этаже – так было удобнее за ней ухаживать. Так что даже печать болезни не коснулась этих нежно персиковых стен.

Я решила ничего тут не трогать, оставить как есть.

- Возможно… - я судорожно вздохнула, вытаскивая на поверхность памяти свою давнюю, так и не исполнившуюся мечту, - когда-нибудь у меня будет дочка, и она будет играть в эти куклы. А пока…

Я решительно закрыла дверь. Мне вполне подойдут покои хозяйки дома! Пора привыкать к своему новому положению.

Не смотря на слабость, Берта всё же доковыляла до кухни. Хотя выглядела она уже намного лучше, словно сам дом давал ей недостающие силы.

Вместе мы соорудили нехитрый обед. Часть припасов я захватила с собой из нашего деревенского домика, пока ещё не вполне доверяя тому, что столько лет хранилось тут, в кладовых.

Куры, как обычно, порадовали нас парой яиц. Я поставила их корзину возле кухонной двери, ведущей на задний двор, и выпустила на свободный выпас. Несушки увлеченно ковырялись в нанесённом ветром мусоре и были совершенно довольны.

Вайс, лишившись своей должности пастуха, за ними присматривал и как только кто-то из пернатых отходил, по его мнению, слишком далеко, он тут же возвращал их на место.

День потихоньку клонился к вечеру, и меня ждало ещё одно важное дело. Нужно было вернуть тележку обратно. Не хотелось, чтоб селяне обвинили друг друга в краже и ещё хуже, если подумают на нас.

Так что ночевать я буду в нашем сельском домике. Всё равно нужно забрать оттуда часть вещей. К тому же я обнаружила в кладовой большой амбарный замок, благо дужки на двери всё же были.

Теперь дом не разграбят. Я думаю, он мне ещё понадобиться.

Берта ни в какую не хотела меня отпускать. Того же мнения был и Карл, оба сильно за меня переживали. Но я сразу дала понять, раз я глава рода, то и решения буду принимать сама.

Как только солнце стало клониться за вершину горы я, обвешавшись оберегами словно новогодняя ёлка, позвала с собой Вайса и, подхватив тележку, вышла за ворота.

Отсюда, с высоты, было видно, как селяне суетливо заканчивают свои дела, закрывают ставни и двери.

Пора!

Я побежала вниз по тропинке. Тележка, скрипя и подпрыгивая на кочках, неслась вперёд, вниз по склону. Так что до дома мы добрались даже раньше, чем я рассчитывала.

Было большое искушение вернуть её хозяевам прямо сейчас, но с каждой минутой становилось всё темнее, и я решила не рисковать. Закрыла ставни, принесла хворосту, приготовила чай, испекла три лепёшки. Одну отдала Вайсу, вторую съела сама, третью пока отложила.

Развесив обереги по стенам, один из них повесила к себе на шею и, открыв дверь, уселась на пороге.

Ждать пришлось не долго, я поняла, что чудовище уже тут раньше, чем увидела. Вайс вдруг напрягся, глухо зарычал, показывая зубы. Шесть на загривке встала дыбом, а сам он мелко-мелко задрожал.

- Иди в дом! – велела я ему. – Иди, кому сказала!

Пес нехотя исполнил мой приказ. Я слышала, как он шумно дышит у меня за спиной, готовый в любую минуту встать на защиту хозяйки.

Чудовище уселось на уже вытоптанный пятачок прямо напротив двери, превращаясь в эбонитовую статуэтку. Гибкий кошачий хвост обвил передние лапы, глаза смотрели не мигая и только уши слегка подрагивали.

- Пришла?

Почему-то мне казалось, что это девочка, скорее всего совсем молодая особь, любопытная. Как ветеринару мне было интересно рассматривать этот новый, незнакомый мне вид. И в тоже время я понимала, что совсем скоро мне придётся охотиться на этих тварей, и было бы неплохо знать все их слабые места.

- Ночка! Я буду звать тебя Ночка!

Н6ечисть склонила голову набок, потом встала, потопталась на месте, шумно вздыхая воздух.

- Есть хочешь? Сейчас.

Я стала, взяла приготовленную лепёшку и, сделав два шага вперёд, постаралась кинуть её как можно дальше. В ночном воздухе блеснул росчерк черной молнии.

Ночка поймала угощение прямо на лету. Клацнули острые зубы, так что я даже поёжилась и поспешила вернуться назад, к порогу, где Вайс, не переставая, щерился в грозном оскале. Но я слишком ценила своего друга и, решив больше его не провоцировать, вошла в дом, запирая дверь на засов.

Пора в кровать, нужно встать пораньше, чтобы вернуть тележку на место. Впрочем, проблем с этим у меня не возникло. На рассвете мы вместе с Вайсом поспешили в деревню. Поставив тележку туда, откуда взяла, я оставила на дне мелкую монету. Надеюсь, хозяева останутся довольны.

Вернувшись в дом, принялась складывать вещи, которые собиралась взять с собой. Пёс лежал рядом, наблюдая за сборами. Но вот он повернул голову в сторону двери, а потом вскочил на ноги и громко залаял.

- Неужели, всё же поняли, что тележку брала я и пришли разбираться? – подумалось мне. – Может, не открывать?

Я подошла к окну и тихонько выглянула. Возле хиленькой изгороди был привязан вороной конь под седлом. Рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу молодой симпатичной мужчина в тирольской шляпе и костюме для верховой езды.

И кого это к нам занесло? Что ему нужно от бедной сиротки?