Глава 20

Больше ни слова. Резко перевернув и уронив меня на постель, мужчина словно переключился, стер свой оргазм, полностью подавляя меня вниманием.

Испуганно вскрикнув, я ничего не успела сообразить, как обе руки цепко схватили и сильно сжали под поясницей, полностью лишая контроля и обездвиживая. Негромкий щелчок, и в темноте блеснула пряжка ремня, петлей скручиваясь на моих запястьях.

— Моя очередь тебя мучить, — кровожадно сказал он, не скрывая похотливой улыбки. Честно говоря, я даже струхнула, оставляя глаза широко открытыми.

Лежу. На спине. Руки под телом, а ноги плавно разъезжаются под давлением мужских ладоней. Вновь рывок, и мой таз поднят вверх, а колени опускаются на мужские плечи, позволяя ощутить обжигающее дыхание на и без того полыхающем месте. Мокрая насквозь ткань молниеносно слетает с тела, шурша о ноги.

— Быстро? Медленно? — лениво интересуется он, глядя на меня исподлобья и не пряча улыбку. — Как ты хочешь кончить?

— Я… Хочу…

— Я тебя услышал, — бросил он и без лишних сантиментов прижался губами к клитору, несильно, но ощутимо ударяя по нему кончиком языка.

Беззащитное положение и вынужденное доверие усиливали эффект, выкручивая рычажок удовольствия на максимум. Рисуя на чувствительной коже спирали, зигзаги и волны, он коварно контролировал поток моего возбуждения, доводя до момента, когда я начну умолять.

А я начну. Очень скоро.

В мышцах уже играло шампанское, колючими пузырьками вскипая в венах. Перед глазами рябило от прилива крови; я без стеснения запрокидывала голову и громко, отчаянно стонала, чувствуя, как сильные руки жадно движутся по телу, только добавляя искры. Они сминали грудь, гладили ребра, ключицы, впалый живот и ягодицы. Словно были везде и сразу, в паре с умелым ртом вкручивая прямо в небо, где меня ждал охренительный взрыв!

— Ааах… Аа… Мммм…

— Сладкая, — прорычал он, но мне послышалось вибрирующие мурлыканье. — Сочная, вкусная…

Бедра затряслись, напряжение мышц стало невыносимым. Уверенная ласка словно петля затягивала меня на край оргазма, утаскивая под толщу удовольствия. Туда, к самому ее рождению, где энергия чистая, как стекло.

Широко распахнув глаза, я беззвучно закричала, за секунду расслабленно повиснув в руках Михаила и позволяя уже медленнее слизывать последние крохи контроля.

— Я… О боже… Ух… Сейчас.

— Потом, — однозначно ответил он, медленно снимая мои ноги со своих плеч, и огромным пластичным зверем накрыл собой. — Потом будешь думать, сейчас кайфуй.

— С радостью, — выдохнула с блаженной улыбкой на лице, заставляя мужчину хрипло засмеяться. — Я немного полежу, угу?

— Нет, мышка, мы не закончили.

Горячий торс вклинивается между ног и занимает все место, припечатывая меня к постели, вынуждая обхватить чужие бедра.

Один мощный толчок, и блаженство затапливает меня по горло, заставляя восторженно застонать, ощущая, как туго мышцы сдавливают крепкий ствол внутри. Мощная наполненность бьет по вискам учащенным пульсом и просто возносит над едва отступившим оргазмом.

— Я же говорил, что буду аккуратен, — шепчет он, подхватывая меня под коленом и толкаясь сильнее.

Буквально натягивает на себя. Будто я хрупкая, легкая, и ему ничего не стоит нанизать все мое тело на свой агрегат. И мне нравится. Чувственная медлительность напоминает вздох перед прыжком — такой же неумолимо короткий и необходимый. Мне нравится чувствовать короткие, но тугие толчки, окончательно поменявшие пол с потолком местами. Нравится чувствовать дыхание на своих губах, влажное и горячее. Чувствовать запах, терпкий и раскаленный.

Но все проходит, и время на то, чтобы я привыкла, тоже закончилось. Бедра движутся резче, грубее, звонче. Каждый хлопок подбрасывает меня вверх, а сердце — под горло, заставляя втягивать кислород через раз, насколько хватит. Размер уже не кажется таким большим. Он иде-аль-ны-ый! Именно такой, как я и думала. Словно член этого мужчины природа создала исключительно для меня. Чтобы вот так, крепко, до предела, до трения.

— Ты просто аху… бл… су… — рычит он, пытаясь подобрать приличное выражение, но огненная вспышка в его темных глазах говорит куда больше, чем какие-то там слова.

Мне хочется его трогать. Прикасаться. Изучать. Находить слабые и сильные точки на нем, наблюдая, как сильное тело трясется от наслаждения. Мне так хочется… Честно…

Невольно тянусь губами, но в последний момент вспоминаю о его оргазме и запинаюсь, замечая хмурый взгляд. Кто знает, как он реагирует на такое откровенное желание, каким я руководствовалась, проглатывая мужское семя?

Снимая сомнения, Михаил кончиками сильных пальцев сжимает мои щеки и тянет на себя, впиваясь поцелуем так отчаянно, так откровенно, что меня оглушает, будто рыбу динамитом.

— Не сомневайся, — отвечает на непрозвучавший вопрос и опускается к шее, ведет по ней языком, расчерчивая влажную дорожку до самого уха.

Я больше не могу, я на грани.

Вихрь эмоций и ощущений прокатывается цунами, оставляя после себя чистейшую радость. Искрящуюся, головокружительную. Новая волна оказывается в разы сильнее предыдущей, и меня невольно выгибает в спине, кружа и подбрасывая под огромным телом. Я слышу, как кровь торопливо бежит по венам, разнося в каждую клеточку эндорфин, и чувствуя, какими прерывистыми и сильными стали толчки. Этого хватит. Мы оба на грани.

Тугое нутро пульсирует, сжимая член, что словно стал еще больше. Ему тесно, но от этого и так хорошо, что мужчина крепко сжимает меня в своих лапищах, натягивая просто до упора и разряжаясь.

— Просто… потрясно… — шепчу бредово, отпуская Михаила и позволяя упасть рядом со мной, так же тяжело дыша, как и я. — Просто… аху…

— Да… Да…

Нет слов. Просто немой восторг, когда даже звук замирает в легких, настолько оглушителен крик.

— Пить хочешь?

— Кофе, — отвечаю тихо, едва открывая глаза при каждом моргании. — Много кофе…

— Мороженое?

— Дааа… — мечтательно протянула я.

Мороженое после секса. Не сказка ли?

Мужчина поднимается и на шатающихся ногах бредет в темноте на кухню, щелкая там кнопкой чайника. Я просто валяюсь и хвалю себя за опрометчивый поступок, который точно отложится в моей голове самыми прекрасными воспоминаниями.

— Я не поняла, Громов, — высокий голос резко выдергивает меня из сладкой неги, и я сажусь, инстинктивно прижимая к груди покрывало, которое мы до ужаса смяли. — Ты почему голый?

Этот омерзительный фальцет бьет меня по голове кувалдой, под кожей раздалбливая череп в мелкую крошку.

Бежать, я срочно должна бежать. Надо рвать когти!