ГЛАВА 12 · И еще родственники

— Эй… Ты как? — боднул меня лобастой башкой Васька, неслышно подойдя к воротам.

— А ты как думаешь? — с горечью буркнула я, отворачиваясь от ставшей вдруг такой притягательной и желанной картины в рамке из мутного тумана.

— Я уверен, Мавра не желала тебе зла, — осторожно проговорил кот.

Я вскинула голову, и он шарахнулся в сторону.

— Да не бойся ты, — сплюнула я. — Ничего я тебе не сделаю.

— Кто тебя знает… — проворчал Васька. — Новости-то не из приятных, в сердцах можно многое вытворить, а сказать еще больше. А ты тут всесильна, если помнишь. Такого можешь натворить, сорвавшись…

— Значит, самое время учиться держать себя в руках. Ну. Повтори, что ты там сказал про Мавру? Тренироваться буду.

— Мм… Она не желала тебе зла…

— Как и добра, — продолжила я с сарказмом. — Додумалась же до такого. Старая карга!

— С этим не поспоришь. Да и не больно-то хочется. Но Серый дает…

— А вот про него — не надо. До подавления жажды убийства в этом случае мне еще тренироваться и тренироваться…

— Понял. Переносим тренировки на более нейтральную почву. Мышку хочешь?

— Чего?! — обалдела я. — Только попробуй!

— Что? Крыса будет предпочтительнее? — ангельским тоном уточнил Васька.

— Я тебе дам крысу! — возмутилась я, рванув за вышагивающим чуть впереди котярой.

— Переходим к физическим упражнениям… — воскликнул тот, срываясь с места. — Начнем с тяжелого галопа!

— Галоп?! Ах ты!

Я попыталась догнать нахала, но тот увернулся, резко сменив направление.

— Отлично! Еще чуть-чуть, и ты меня поймаешь! — издевался он, уверенно держась на расстоянии вытянутой руки. — Ногами перебираем быстрее, не забываем следить за дыханием!

— Не уйдешь, скотина! — рявкнула я и в ту же секунду полетела в прелые листья, споткнувшись о невидимый корень.

— За ногами тоже следим! — подзуживал кот. — Напоминаю: люди передвигаются на двух!

— Да-а-а? — притворно удивилась я, кое-как поднимаясь и снова бросаясь за мелькнувшим за ближайшим склепом рыжим хвостом. — Вот оборву тебе лишние лапы, и тоже человеком станешь!

— Интересная мысль. Я подумаю над этим. А пока займемся бегом с нагрузкой. Лестница для этого подойдет как нельзя лучше!

Я с удивлением поняла, что мы уже не только успели влететь в дом, но и проскочили широкий холл. Пушистый рыжий хвост мазнул по лицу, и я тут же об этом забыла.

— Прибью, скотина!

— За дыханием следим! — мрякнул кот, взмыв на перила. — Вперед!

Я пронеслась по коридору, почти поймала наглое животное в самом конце, но поганец умудрился, повиснув на дверной ручке, открыть дверь и заскочить в какую-то комнату:

— Финишная прямая! Не сдавайся!

— Ах ты… — Влетев следом, я даже не сразу поняла, куда он спрятался.

— Почти у цели! — донеслось сверху.

С-кот устроился на высоком шкафчике с полотенцами. Недолго думая я подтащила стоявший в углу диванчик и, взгромоздив на него пуфик, полезла наверх.

— Отлично! Несколько силовых упражнений. И немного на растяжку тоже полезно, — комментировал Васька, пока я, балансируя на шаткой конструкции, пыталась дотянуться до свисающего в сантиметре от моих пальцев рыжего хвоста. — Вот так, еще немного. И…

Хвост хлестнул меня по физиономии, и я с визгом полетела в наполненную водой ванну.

— И переходи к водным процедурам! — заключил кот.

Одновременно с этими словами моя тушка врезалась в воду. Окатило все вокруг, в том числе и Ваську.

— Я сказал «переходи», а не «переходим»… — мрачно сообщил он, пока вода стекала по его шкуре, собиралась в ручеек где-то в районе хвоста и весело капала с обвисших усов.

Я расхохоталась, невольно снова окунувшись с головой. Вынырнула, кашляя, отплевываясь и давясь неудержимым смехом. Живая иллюстрация к пословице про выкопанные для других ямы, пытаясь сохранить достоинство, спрыгнула со шкафа. Важной походке помешали разъезжающиеся на мокрой плитке лапы, и Васька с самым плебейским воем укатился куда-то под ванну.

Это окончательно примирило меня с внеплановым купанием в частности и жизнью вообще. Пока на свете существует этот невыносимый кот, погрузиться в депрессию мне явно не удастся.

Благодаря Ваське я чувствовала себя вполне сносно, как-то незаметно пропустив фазу осознания свалившихся на мою голову новостей. Теперь я знала, что у меня была нормальная мать, а не шизанутая кукушка, и рассталась она со мной не по своей воле. А вот о том, что «было бы, если бы», не задумывалась. Что есть, то есть, без всяких «бы».

Я согласилась с котом, что вызывать в особняк Марфу и ее дочь прямо сегодня вечером не стоит. И лучше дать Георгию время рассказать им обо всем самостоятельно. Хотя подобное решение и стоило уймы усилий, но кое-как мне удалось уговорить саму себя, что, мечтая об этой встрече больше двадцати лет, вполне можно подождать еще один день, чтобы сделать ее приятнее для родных. В конце концов, чтобы мою маму огорошили новостями так, как это произошло со мной, я вовсе не хотела.

Даже упоминания об оборотнях не вызывали больше приступов неконтролируемой ярости. Жажду мести удалось утихомирить, слегка истончив причитающуюся им Струну. И то сделала я это, только проконсультировавшись с котом и древней книгой о Струнах и убедившись, что лишь немного ослаблю чисто физическую силу взрослых оборотней да отсрочу на пару лет первый оборот молодых.

Волк и его прихвостни, болтаясь в непосредственной близости от источника, должны были сразу почувствовать изменения и понять, что я не шутила насчет запрета трогать вампиров. А большего мне в данный момент и не требовалось.

— И все же зря ты… — проворчал Васька, когда я с удовлетворением любовалась делом рук своих. — Тех, кто тебе эту веселуху устроил, и в живых-то уже нет.

— Ничего… — упрямо отозвалась я. — Зато потомкам будет наука. Еще кто-то из древних сказал: «Болезнь легче предупредить, чем лечить». Превентивные меры, так сказать.

— Мр-ре… Серому это не понравится.

— Знаешь, где я видала его одобрение?

— Если мне не изменяет память, то нигде, — фыркнул кот.

— Вот именно, — вздернула нос я и только потом спохватилась: — Что?!

— Да это я так… В порядке приверженности к истине.

— Ну-ну, — проворчала я и повела ладонью над зеленой мутью Струнного озера. — Как думаешь, они уже сообразили, что я не шутила?

В толще воды стали медленно проступать знакомые очертания конторы мнимых юристов.

— Серый еще здесь сообразил, — буркнул кот. — Можешь мне поверить.

— Верю. И все же посмотрю. Помолчи, — отмахнулась я.

— Думаешь, это только начало? — наполнил подвал голос рыжеволосого Лиса.

— А ты сомневаешься? — с горечью бросил Волк.

«Ух ты, какая трагедия в облике, — невольно подумала я с долей сарказма. — Сам же старательно нарывался на неприятности!»

— Честности бы тебе поменьше, — разочарованно махнул рукой Лис.

— Да при чем тут моя честность?!

— Девушка молодая, симпатичная. Сказал бы ей парочку комплиментов, подружился…

— С кем? С Ключом? Смеешься?

— Твой отец с предыдущим Ключом дружил, — напомнил Лис.

— И куда его это завело? — огрызнулся Волк, зарываясь пальцами в растрепанные седые волосы.

— В любом случае излишне откровенные высказывания были явно…

— Да ты что, не понимаешь?! — взорвался Серый. — Никто меня не спрашивал, хочу ли я быть откровенным. Когда хозяйка приказывает там — противиться невозможно! Ноги сами идут, язык сам говорит… Она приказала сказать, что думаю, и я говорю. И пофиг, что я за минуту до того думал или минутой позже! Озвучишь, как диктофон, указанный отрезок, даже если сам его не запомнил! А соврать или как-то выкрутиться, если велят правду выдать, тем более невозможно!

— Она хозяйка без году неделя, — тоже начал заводиться рыжий. — Откуда ей знать, как правильно приказывать?!

— А вот знает, прикинь! — рявкнул Волк. — Кот ее подучил, книжек начиталась. А может, сама такая умная, шакалья дочь. Формулировочки выдает похлеще нашего Змея — никаких разночтений.

— Ну, кровосос же как-то выкрутился!

— С кровососами у нее особые отношения, — буркнул Серый. — Ладно… Я виноват — мне и разбираться.

— Ты понимаешь, что на малом они не успокоятся? — тревожно вскинулся Лис.

— А ты понимаешь, что у меня за спиной община? Сегодня вот это. А завтра что будет? Хочешь не хочешь, а придется с кровососом общаться предметно. Попробую поумерить его аппетиты…

— Ничему их жизнь не учит, — зло прошипела я, заглушив ответ Лиса.

— А ты бы на его месте иначе сейчас выражалась? — буркнул Васька.

— Я бы на его месте вообще до такого не доводила.

— Ох ты… Идеальная и безупречная и ни разу не ошиблась? — хмыкнул кот.

Моментально сообразив, на что он намекает, я нахмурилась.

— Неидеальная. Но, как правильно заметил рыжий, хоть и по неправильному поводу, хозяйка без году неделя. Можно было, если не посоветовать, то хотя бы высказать свое удивление несколько более вежливо. И потом… Вась, Волк меня с самого начала терпеть не мог. Ты бы видел, как он со мной в их конторе разговаривал: три слова, как собаке, бросил великим одолжением, и на том все. Нельзя было сказать, что меня тут вообще поджидает? Да я Костю увидела — чуть заикой не стала, не говоря уже о некоторых болтливых котах. А ведь твой любимый Серый тут бывал. И вас обоих знает.

— И как ты себе это представляешь? «Здравствуйте, дорогая Секлетинья. Мы умеем превращаться в здоровенных зверюг. Ваша мать сейчас вампир, а вам в наследство случайно достались рыжий кот, неупокоенный скелет и бюро ритуальных услуг с поэтическим названием „Покой нам только снится“». Да ты бы прямо там заикой стала.

— Как, как бюро называется? — расхохоталась я.

— «Покой нам только снится». Это Мавра придумала, когда ее достали сильно. Молодая была, веселая.

— Оригинально, — ухмыльнулась я. — Может, она не моя родственница, а твоя? Юморок такой, с кошачьим душком.

— С кем поведешься, — хмыкнул кот. — Я ж ее почти с самого рождения знаю. Вот и нахваталась девочка от дяди Котика…

— …плохого, — хохотнула я.

— С каких это пор юмор — это что-то плохое?

— Смотря какой юмор.

— У меня самый лучший юмор, — задрал нос кот. — И вообще. Хватит подглядывать. Ужинать пора.

— Кто про что, а Васька про еду. — Я поднялась. — Ладно, пошли, голодающий. На этих смотреть — только аппетит испортить.

Впрочем, в воде все равно уже давно не было ничего, кроме зеленой мути. Стоило мне отвлечься, как картинка пропала, и восстанавливать ее у меня желания не возникло. «Пусть помучаются неизвестностью. Может, дойдет, — решила я, шагая в столовую. — Будут вести себя нормально, через недельку-другую все обратно верну. И, кстати, надо будет у Георгия выяснить, сколько у него общинников, и посчитать, какая им Струна причитается. А то, возможно, не я одна такая хитрая и Мавра тоже что-то подобное проворачивала».

Но поесть в тот день мне было не суждено. Едва я нацелилась вилкой на кусок жареного мяса, как ударил гонг. Мы с Васькой переглянулись. Кого-кого, а гостей сегодня точно не ожидалось. Пока я соображала, как на это реагировать, гонг ударил во второй раз.

«Ну, если это опять оборотни — мало им не покажется!» — в сердцах подумала я, бросая вилку на стол.

Из тумана за воротами торчали две руки. Тонкие, явно женские, с аккуратными розовыми ноготками, пальцы нервно сжимались в кулаки и снова безвольно расслаблялись. Сердце на мгновение остановилось, а потом зашлось в заполошном ритме испуганной птицы. Я знала, кто стоял с другой стороны.

На остатках самоконтроля я заставила себя заглянуть в мир людей, прежде чем хвататься за эти руки. Но за воротами стояла одна-единственная женщина и, не отрываясь, глядела прямо на меня. Не медля больше ни секунды, я прикоснулась к прохладной нежной коже и провела ее через туман. Миг спустя я смотрела в темно-карие, почти черные глаза. Свои глаза…

— Разрешаю душе жить, — спохватилась я, уже повиснув у гостьи на шее.

— Сэтти! — выдохнула она мне в ухо, и сильные руки притянули меня еще ближе к ней, хотя я и так прижималась всем телом. — Сэтти…

— Мама… — В глазах закипали слезы, горячими каплями стекали по щекам и впитывались в мягкую ткань летнего платья.

— Я не знала, Сэтти. Я ничего не знала, — шептала она. — Никто не думал, что тетка может дойти до такого… Прости меня, Сэтти! Я должна была спрятать тебя! Увезти куда-нибудь! Прости!

Не знаю, сколько времени я простояла так, вдыхая ее чуть сладковатый незнакомый запах, впитывая бессвязный шепот, наслаждаясь каждым прикосновением. Еще больше времени прошло, прежде чем я снова смогла связно мыслить и говорить. Кое-как я сумела составить приглашение пройти в дом, подходящее для вампира. А потом снова молча плакала, сидя рядом с ней на диванчике в холле.

Возможно, это прозвучит странно, но первые несколько часов мы почти не разговаривали. Просто сидеть рядом, глядя, как пляшут языки пламени в камине, уже было счастьем. Тем самым счастьем, которого я по прихоти Мавры с ее какими-то непонятными планами никогда не знала.

— Почему она так поступила? — В какой-то момент невнятная мысль оформилась в вопрос.

— Ненависть. Может быть, зависть, — покачала головой мама.

Теперь я знала, что ее имя — Лэтта, но даже про себя не звала ее так.

— Чему завидовать? — пожала плечами я, рассеянно поворошив угли в камине.

— Может, тому, что так и не узнала, что такое настоящая семья? — предположила мама. — Мать никогда не говорила со мной об этом. Как и сама Мавра. Ее я вообще никогда не видела.

— А почему ты стала вампиром? — попыталась сменить тему я. И снова ошиблась: по ее лицу скользнула тень грусти.

— Я выросла среди них. К другой жизни не привыкла. Да и мать настаивала. Особенно после…

Можешь не говорить, если не хочешь, — поспешно вставила я, уловив едва заметную паузу.

— Да нет. Тут нечего скрывать. — Она с деланым равнодушием пожала плечами. — После того налета оборотней я потеряла не только тебя, но и еще не рожденного ребенка. Как и способность вообще иметь детей.

— Извини, — опустила голову я.

И тут же почувствовала, как мама ласково погладила меня по волосам.

— Это ничего. Это уже прошло. Зато ты жива. Я чувствовала, что ты жива… Чувствовала. Если бы я только знала, что она прячет тебя здесь…

— Это тебе Георгий рассказал?

— Нет. Я случайно услышала его разговор с твоей бабушкой и сразу побежала сюда. Муж вообще предпочитает…

— Какой муж?

— Георгий.

— Подожди, — замотала головой я, припоминая все странные взгляды и намеки красивого вампира. — Это что же получается? Георгий мой отчим?

— Ну, формально нет. Я знаю, так принято у людей. У вампиров немного другие порядки. Но он станет твоим отцом, если ты пройдешь через обращение. Вряд ли он позволит сделать это кому-то другому. Даже мне.

— Мам… я вообще-то не собиралась… обращаться…

— У тебя будет время подумать об этом, — отмахнулась она. — Еще бабка Яга говорила, что вечность гораздо быстрее надоедает, чем заканчивается. И на примере Мавры я вижу, что это действительно так. Она столько всего натворила, чтобы стать Ключом. А потом еще больше, чтобы перестать им быть…

— А что она натворила? — спросила я, радуясь возможности сменить тему, потому что не понимала, как относиться к неожиданно выплывшей информации.

— Да хоть тебя вот украла, — грустно улыбнулась Лэтта. — А подробнее — это тебе надо с бабушкой Марфой говорить. Она от Мавры отбивалась, как умела. Не сумела…

Я буквально услышала скрип собственных зубов.

— Ой! — подскочила вдруг мама. — Я же ей не сказала, куда ушла.

— А должна была? — Я вздернула бровь, не понимая, почему взрослый человек должен отчитываться в своих перемещениях перед кем бы то ни было.

— Волноваться же будут. С этими бешеными хищниками все на ушах стоят — паранойя процветает. Наверное, меня уже ищут.

— Давай им записку отправим.

— Нет, — покачала головой она. — Лучше я сама все объясню. Нехорошо за дочкину спину прятаться.

— Я думала, ты сегодня со мной останешься… — разочарованно проговорила я.

— Я бы и сама с радостью. — Лэтта явно колебалась, но потом упрямо тряхнула волной безупречных локонов. — Я завтра приду. Если ты захочешь.

— Ты еще спрашиваешь?! — возмутилась я. — Конечно, захочу.

Я проводила ее до самых ворот, а там, не сдержавшись, снова повисла у нее на шее.

— До завтра!

— До завтра, милая. — Лэтта осторожно поцеловала меня в макушку и коснулась витой решетки Врат.

— Отпускаю, — выдохнула я, и ее затянуло в серый туман.

Когда я сумела унять слезы и посмотрела за ворота, поляна была пуста.