ГЛАВА 13 · Мне стали сниться вещие кошмары
Заснула я далеко за полночь и то только с помощью Васьки: умурлыкал в конце концов. Но и во сне перегруженный мозг не желал отдыхать, и, вместо того чтобы провалиться в черный омут, я вдруг осознала, что сижу за грубо сколоченным столом и вглядываюсь в маленькое зеркальце. Я понимала, что это всего лишь сон, но он был куда реальнее яви. Я видела себя будто со стороны и в то же время чувствовала все то, что должна была бы чувствовать, будь я там, в своей второй ипостаси.
Сквозь тонкое полотно рубахи я чувствовала локтем неровности столешницы. Пламя свечи, стоявшей передо мной, согревало щеку. Под полом шуршали мыши. Вскрикивала какая-то ночная птица за черным прямоугольником маленького окошка. А я не отрывала глаз от отражения свечи в зеркале.
— Суженый-ряженый, лунным светом приваженный, — шептала я едва слышно, — на луну припрошенный, снегом припорошенный. Ставней тихо хлопни, о порог притопни. Встань передо мной тот, который мой!
И стоило мне договорить, как в глазах помутилось. Отражение огонька в зеркальце расплылось, превращаясь в настоящее солнце, откуда-то повеял ветерок, напоенный запахами цветов и гудением шмелей. А с пригорка уже махал рукой парень в белой рубахе с широкими рукавами и светлых штанах, подпоясанных алым кушаком.
— Эй! Птаха!
— Рось! — воскликнула я и побежала туда.
Мгновение спустя он уже подхватил меня на руки и закружил по лугу. С радостным смехом мы рухнули в высокую траву.
— Ты пришла…
— Пришла. — Я почувствовала, как щеки заливает краской.
— Птаха. — Он мягко коснулся моих губ, даже не целуя, а будто обозначая поцелуй.
От него пахло медом.
— Не вольничай, — проворчала я, дав себе несколько секунд насладиться этой мимолетной лаской. — А то убегу.
— Не убежишь, — покачал головой он. — Я тебя везде найду.
— Колдун, — беззлобно хмыкнула я.
— Неправда ваша, хозяюшка, — съехидничал он. — Мы люди честные, православные!
— Да ну? А почто вас батюшка в церкви басурманами кличет?
— Так то ты у него спроси. Мож, потому, что батька ему не стал за так коня подковывать? — усмехнулся Рось, но по его лицу пробежала тень.
— А мож, потому, что люди бают недоброе? — поддразнила я.
— Люди бают, что собаки лают, — махнул рукой он.
— И собаки запросто так не лают, — настаивала я. — Говорят, брат твой старшой с лесной ведьмой спутался. Правда ли?
— Тебе что до моего брата? — неожиданно рассердился Рось. — Али на него засматривалась?!
— Что ты, что ты! — испугалась я. — Никто мне, кроме тебя, не нужен!
— То добре, — кивнул парень, снова умащивая голову у меня на коленях.
«Тоже мне собственник нашелся!» — подумала я, наконец сумев отделить себя от своего двойника.
— Рось, а Рось?
— Чего? — сонно отозвался парень.
— А куда твой брат подевался-то?
— С купцами ушел, — буркнул Рось.
Настойчивость подружки явно не доставляла ему радости, зато та я, которая сидела сейчас в траве, все никак не успокаивалась.
— Дядька Плех, когда на ярмарку в город ездил, встречал тех купцов. И про брата твово поспрошал. Слыхом они про твово брата не слыхивали.
— То в селе так бают? — снова сел парень.
— А то. Бают, что видали его с ведьмой лесной за оврагом.
— Да нет никакой ведьмы! Байки это, — сердито буркнул парень, отводя глаза в сторону.
Это уже заметила не только я со своего невидимого насеста, но и моя розовощекая копия внизу.
— Рось… Пошто неправду сказываешь?
— Неправду? — взвился было тот, но тут же махнул рукой, снова опустив голову.
— Рось? — В голосе девушки зазвучало беспокойство.
— Любишь меня?! — вдруг воскликнул он.
— А то ты сам не знаешь, — зарделась моя копия.
— Нет, ты скажи. Любишь? — настаивал парень.
— Люблю…
— Сильно любишь?
— Сильно…
— И замуж за меня пойдешь?
— Пойду. — Ее голос звучал едва слышно, а мне уже видна была только русая макушка и алые кончики ушей.
— А будь я кривой да страшный, как смертный грех, пошла бы?
— С лица воды не пить.
— Тогда смотри!
Он почти силой заставил подругу поднять голову и отошел на несколько шагов. И вдруг подпрыгнул и кувыркнулся через спину, как акробат в цирке. Вот только на траву приземлился уже не человек, а здоровенная пятнистая зверюга с пастью, полной острых зубов, и кисточками на ушах. Хищник стоял на месте, нервно хлеща себя хвостом по бокам, и, не отрываясь, смотрел на девушку.
— Рось… Рось… Рысь… — проблеяла моя разом растерявшая все краски с лица перепуганная копия и закатила глаза.
И тут помутилось в глазах уже у меня. Вокруг замелькали какие-то тени и картинки, сливаясь в безумный водоворот цветных пятен. То я видела пылающую крышу какого-то дома. То бегущую куда-то толпу народа. Прямо перед носом просвистели окровавленные вилы. Но я даже испугаться толком не успела, как они сменились еловыми лапами и мелькнувшей между ними толстой растрепанной русой косой.
А в следующую секунду над лесом пронесся безумный визг. Меня словно на аркане протащило через круговерть еловых веток и могучих стволов и буквально вышвырнуло на залитую лунным светом поляну. В черной траве с разорванным в клочья горлом лежала я. А рядом катался клубок из двух обезумевших хищников, с утробным рычанием рвущих друг друга зубами и когтями.
Я замотала головой, пытаясь поскорее проснуться, вцепилась ногтями себе в кожу, но кошмарный сон не желал уходить. На поляне появились какие-то люди, еще больше зверей. И над всем этим висел тоскливый, на одной ноте, то ли стон, то ли вой.
Над мертвой девушкой склонилась какая-то высокая статная женщина:
— Вернись к тому, кто тебя ждет… — прошептала она, касаясь ее лба испачканными кровью шершавыми пальцами. — Торопись… Время на исходе…
И я вдруг, совсем как в начале этого бредового сна, почувствовала чужую кожу как свою и ощутила что-то влажное и теплое на своем лице. На этот раз мне удалось завизжать во все горло, обеими руками отталкивая мокрые пальцы.
— Полегче! Больно же! — взвыла женщина голосом Васьки, и я рывком села на постели.
У резной спинки моей кровати с кряхтеньем копошился кот. Подо мной были влажные от пота простыни, а над головой маячил украшенный лепниной потолок спальни.
— Мать твою… — выдохнула я, падая обратно на подушки. — Приснится же такое!
— Не знаю, что тебе снилось, но мне это в любом случае не нравится, — проворчал Васька, наконец встав на лапы. — Еще раз так меня швырнешь, останешься без мудрого наставника. Я уже старый, и кости у меня хрупкие, шкурка нежная…
— Вась… Мне такое приснилось… — прошептала я, поежившись. — Такой кошмар.
— Похоже, вещий, — отбросил шутливый тон Васька. — Непотребное что-то за воротами творится, хозяйка.
— Кого опять принесло? — взвыла я, посмотрев на часы и убедившись, что стрелки показывают половину пятого утра.
— Не кого, а что. Только ты помнишь, что я тебе говорил? Нормальные разумные сначала думают, потом еще раз думают и только потом, и то не всегда, делают, — буркнул кот и, посмотрев куда-то мне за спину, добавил: — Костя, давай.
— Эй! Это что еще за заговор?! — перепугалась я.
И тут мне в руки легла карточка. Да не какая-нибудь, а с пылающей кромкой. Я даже попыталась ее оттолкнуть, испугавшись реальных ожогов. Но пламя, похоже, существовало где-то в другом измерении: я его даже не почувствовала. Зато текст обжег куда хуже.
«Они напали ночью. Мы просим сил, чтобы выжить. Пощади, Ключ!»
— Вампиры? — только и смогла проговорить я, узнавая тиснение на обороте. — Откуда это?!
— Костя принял из Струнного озера, — отозвался Васька. — Только разберись сперва! Это может быть обманом!
Последние слова он прокричал уже мне в спину. Не тратя времени на поиски кроссовок, я вылетела в коридор. Путаясь в подоле длинной ночнушки, я сбежала по лестнице и ворвалась в подвал.
— Секлетинья! Не спеши! Посмотри сначала! — Кот нагнал меня уже у бассейна.
Бросив на кота яростный взгляд, я все же выкрикнула в зеленую воду:
— Мама! Я хочу увидеть маму!
Минуты, пока с глубины проступали пятна и линии, тянулись как резина. Мне удавалось терпеть только потому, что моя ладонь лежала на Струне общины оборотней. Пальцы, готовые в любой момент сжаться, дрожали от нетерпения. И тут я ее увидела.
Она лежала, бессильно запрокинув голову. Вокруг суетились какие-то тени. А рядом сидел Георгий, придерживая явно сломанную руку.
— Тебе нужны еще доказательства? — прошипела я, не глядя на кота.
Струна оборотней под моими пальцами загудела, и тут по ушам полоснул стон:
— Сэтти… Моя Сэтти… — Мама, не открывая глаз, тянула куда-то руки, пытаясь нащупать несуществующее.
Я мгновенно забыла про оборотней, одним движением увеличивая поток энергии, питающий источник вампиров, почти вдвое.
— Сэтти… — снова застонала мама.
— Стоять! — рявкнула я, буквально пригвоздив к полу пытавшегося бочком убраться из подвала Ваську. — Где они?! Как мне попасть туда немедленно?! Отвечай! Правду!
— Войди в воду, коснись их Струны и ныряй, — механическим, растерявшим всякие эмоции голосом ответил кот.
Не раздумывая, я вскочила на парапет.
— Стой! — отмер Васька. — Куда?! С ума сошла?!
— Там мама. — Я вырвала край ночнушки из его когтей и вошла в воду.
— И вампиры! А если тут что-то случится без тебя?!
— Отправишь мне сообщение, — отмахнулась я.
Вода была густой и вязкой, как кисель, и совсем не мокрой. Она была не водой… Но вот передвигалась я с трудом, буквально раздвигая плотные слои.
— Но я не могу! — взвыл кот. — Я не могу отправлять слова в озеро!
— Учись, — выдохнула я и на вдохе нырнула в зеленую муть…
А вынырнула уже совсем в другом месте. Вокруг были мраморные стены, под ногами полыхала зеленью маленькая копия моего бассейна, только без Струн, а прямо передо мной лежала мама.
Охнув, я бросилась к ней, оттолкнув с дороги какого-то вампира:
— Мамочка! Мама!
Лэтта вздрогнула и с заметным трудом повернула голову:
— Сэтти… Зачем… Уходи…
Я непонимающе воззрилась на нее, а в следующую секунду за спиной раздались мерные громкие хлопки.
— Кто бы мог подумать, что в моем новом ареале мне сразу удастся затравить такую дичь, — проговорил Аррей, с плотоядной улыбкой смерив меня взглядом с головы до ног. — Одна беда — это было слишком просто.
— Чем сложнее план, тем чаще что-то идет не так, — холодно уронила высокая статная женщина лет сорока.
— Что вам от меня нужно?! — сглотнув, сумела выдавить из себя я.
— Для начала побольше почтения, внученька, — отозвалась она. — А там поговорим более предметно.
— Оставь ее, Марфа! Оставь ее в покое! — Лэтта приподнялась на локте, пытаясь встать.
— О… Кое-что от щедрот моей непочтительной внучки досталось моей негодной дочери? — приподняла бровь Марфа и едва заметно шевельнула пальцем. — Уберите ее отсюда.
Какой-то незнакомый вампир одним ударом швырнул Лэтту на пол. Двое других подхватили за руки и ноги и потащили прочь. Я даже дернуться толком не успела, как мне заломили руки.
— Отпустите ее, твари! — рванулась я.
— Детей надо воспитывать еще до обращения, — пожал плечами Аррей и вдруг отвесил мне такую оплеуху, что мне показалось, будто голову сорвало с шеи и унесло в неизвестном направлении. Губы тут же залило кровью.
— Осторожнее, — попеняла бабка Марфа. — Убьешь.
— Она всего лишь человечка.
— Она Ключ! Сколько раз тебе объяснять?! — рявкнула Марфа.
В следующую секунду я испытала наибольшее удовольствие, какое только было возможно в моем незавидном положении: Аррей так же походя, только уже кулаком, заехал моей подлой бабке в нос. Да так, что она кувырком улетела в угол.
— Мне казалось, я уже продемонстрировал, что не терплю, когда со мной разговаривают подобным тоном. Еще одна ошибка, и я приду к выводу, что от тебя больше вреда, чем пользы, — заметил он, даже не взглянув в сторону с кряхтеньем поднимающейся на ноги бабки. — Теперь что касается вас, Ключ. Вы готовы исполнять приказы, как положено законопослушной человечке?
— Здесь другие законы, Аррей. Вы не понимаете…
— Я понимаю, — совершенно спокойно кивнул он. — Здесь неправильные законы. Но я наведу порядок, и все войдет в норму. Люди будут пахать землю и платить налоги. Вампиры — заботиться о них.
— Это не ваш ареал, Аррей, — попыталась воззвать к здравому смыслу я. — Здесь семь миллиардов людей. Никаких вампиров не хватит, чтобы…
— Вы правы и не правы одновременно, Ключ. Правы в том, что семь миллиардов — это гораздо больше, чем необходимо. Марфа мне об этом не рассказала. Придется потратить время и отобрать самых лучших особей. А не правы… Судьба привела меня сюда с Серых троп. Значит, это теперь мой ареал. — Он едва заметно усмехнулся. — Ну, по крайней мере, до тех пор, пока не найдется тот, кто сумеет меня убить. И я наведу здесь порядок.
— Но…
— Но я вижу, что вы до сих пор не понимаете, что мне не нужны советы человечки, будь она хоть трижды Ключ. Вы просто в силу своей человечьей ограниченности не способны осознать величие и мощь моего замысла. Отведите ее в камеру.
Меня тут же подхватили под локти, но чокнутый кровосос, оказывается, еще не закончил.
— И кстати, Марфа рассказала мне, что если бы достаточно долго будете отсутствовать в особняке, то Врата уснут. Уснут источники в общинах. А вместе с ними уснут вечным сном и общинники. Вампиры же как вершина эволюции не так зависимы от источников. И умирать будут медленнее, гораздо медленнее. Мне хватит времени, чтобы получить от вас новый Ключ и дождаться ее совершеннолетия. То есть я все равно сделаю то, что должно. А вы? Вы выдержите груз тысяч смертей, которых не было бы, если бы не ваше упрямство? Увести ее.
Несколько минут спустя я очутилась в каменном мешке, а над моей головой с грохотом захлопнулась толстая решетка и лязгнул замок. Я всадила ногти в ладони, пытаясь сдержать слезы. Говорил же мне Васька!
Несколько ударов кулаком в каменную кладку слегка привели меня в чувство. В ушах прозвучал насмешливый голос котяры: «А ты головой попробуй! Глядишь, через трещину в черепе и какие-нибудь умные мысли в мозги забредут».
Мимоходом удивившись, что умудрилась так привыкнуть к рыжей язве, что уже сама придумываю, что бы он сказал в том или ином случае, я присела на клеенчатый матрас в углу камеры. Из соседней стены торчал водопроводный кран, под ним в полу чернела дыра, видимо служившая одновременно и унитазом и умывальником. Впрочем, этим обстановка и исчерпывалась. Даже дверь, и та отсутствовала. Ее заменял круглый люк в потолке, забранный толстой решеткой. Я поковыряла ногтем стену из гладко отесанного камня.
«Я же говорил, головой попробуй. Авось пробьешь», — тут же подсказала шизофрения голосом Васьки.
«Тьфу ты, черт, — мысленно выругалась я. — Даже в камере-одиночке от него покоя нет!»
Но шутки шутками, а выбираться надо было срочно. Что бы там ни наплела спятившему вампиру Марфа, ничем хорошим это не закончится. И ладно бы только для меня. Для такой дуры самый закономерный финал. Удивительно только то, что я умудрилась не свернуть себе шею раньше. Госпожа Потусторонья, слабоумная, блин…
Сейчас с высоты тонкого клеенчатого матраса я видела по меньшей мере полдюжины вариантов, как можно было бы поступить, чтобы и самой не вляпаться в дерьмо, и маму спасти.
— Раньше бы тебе быть такой умной! — проворчала я себе под нос.
«Или хотя бы умных советов послушаться», — поддакнул внутренний голос в образе Васьки.
Я чуть не огрызнулась, но, сообразив, что, по сути, собралась ругаться сама с собой, прикусила язык.
Но, как я ни прикидывала свои шансы выбраться живой из этой передряги, не угробив параллельно большую часть общин, получалось, что сделать это возможно, только вернувшись в особняк. Но и Аррей с такой советчицей, как Марфа, не мог этого не понимать. А значит, он сделает все, чтобы не допустить подобный исход.
«И как меня только угораздило так ошибиться?!» — тряхнула головой я, припомнив, что сама же выпустила этого подонка в мир всего несколько дней назад. Впрочем, вопрос «как?» больше не стоял. Полоумный вампир был настолько уверен в собственной правоте и праве причинять всем благо в своем понимании, что почитал себя чуть ли не мессией. Отсюда его спокойные и уверенные ответы у Струнного озера. Отсюда ореол доброжелательного любопытства и ничего более.
Теперь-то я понимала, почему Мавра, какая бы она ни была, так подолгу просиживала в подвале, решая, как поступить с новоприбывшими. Вот что мне стоило тоже расспросить поганца получше?! Или хотя бы непонятные слова в словаре уточнить! Достаточно было выяснить, что для вампира «ареал» — это наследственное владение, где он царь и бог.
— Ничего… Дальше буду умнее, — проворчала я себе под нос. — Главное, чтобы это «дальше» вообще случилось.
Васькошизофрения вопреки обыкновению промолчала. Ободренная этим фактом, я отложила сожаления о прошлом и обещания на будущее и занялась настоящим. А вот настоящее выглядело непрезентабельно. Самые простые идеи вроде покричать и позвать на помощь или отпустить на волю постоянно маячащую на границе сознания истерику я задавила в зародыше.
Также, хоть и с большим трудом, постаралась выкинуть из головы беспокойство о маме. Когда ее уносили, она была жива. Большего мне пока не узнать. И самое главное, в любом случае сделать для нее хоть что-нибудь я смогу, только вернувшись в особняк.
А вот с «возвращением» наблюдалась проблема. Большая такая, жирная, как Васькины крысы. Я не представляла, как обмануть вампира, разменявшего не одну сотню лет, да еще с такой советчицей, как Марфа. Кто ее разберет, эту чертову ведьму, сколько всего она успела узнать о Вратах у своей матери Яги. Уж ее-то мне точно не обдурить. Не говоря уже о том, что я вообще врать не умею. Меня даже нянечки в детдоме насквозь видели. Потому и там я всегда оставалась в одиночестве и в детские делишки меня никогда не вовлекали. «У тебя все вранье на физиономии написано», — объяснила мне как-то одна из старших девочек. И вот как с такими исходными данными врать хитрой Марфе и одуревшему от собственной мнимой исключительности вампиру?
Единственный шанс, который видела я, это сыграть на уверенности кровососа в собственной правоте. Вдруг он поверит, что я прониклась его идеалами? Понимаю, идейка так себе. Но других у меня все равно не было.
Проходил час за часом. Меня никто не тревожил, и я, свернувшись на матрасе, едва не дословно продумывала, что и как сказать, чтобы поганый кровосос позволил мне вернуться в особняк. «Для начала в любом случае изобразить недовольство. Только повежливее. — Я осторожно потрогала языком распухшую губу с коркой запекшейся крови. — Потом втянуть его в разговор. Мол, я тоже мечтаю, чтобы всем было хорошо, и не будет ли он столь любезен поделиться подробностями того миропорядка, за который он так результативно агитирует…»
Понимая, как жалко звучат мои потуги, я нервно встала и начала вышагивать по каменному мешку из угла в угол. Убеждать кровосос умел, и явно очень неплохо. Убедить вампиров одним махом противопоставить себя всем общинам сразу — это надо обладать поистине безумным даром красноречия. Хотя, похоже, задурить головы всем ему все же не удалось. Ни Георгий, которого я еще успела увидеть в озере, ни тем более мама смене политики партии не обрадовались. Возможно, есть и другие недовольные…
Так или иначе, но одна попытка у меня будет. И если не выгорит с этим кровососом, может, удастся заронить сомнения в других. Оставалось только надеяться, что после недавней размолвки хоть Марфа не будет маячить за плечом.
В эту секунду решетка над головой натужно заскрипела, и в проем упала легкая бамбуковая лестница. «Прогресс…» — криво ухмыльнувшись, подумала я, припомнив, как утром меня сюда спускали, попросту прихватив за кисти рук: чуть ноги не переломала, грохнувшись с метровой высоты.
— Вылезай! — приказал какой-то незнакомый вампир.
Я молча полезла наверх, стараясь не наступить себе на подол ночнушки.
Не нарываемся, ведем себя спокойно. Главное — убедить этих уродов, что я согласилась с ролью бестолковой человечки, которой просто необходимо чуткое руководство одного шизанутого кровососа!
Но все мои благие намерения пошли прахом, стоило только выбраться из дыры и поднять голову: прямо напротив меня, скрестив на груди холеные руки, стояла Марфа и с брезгливой улыбкой наблюдала, как у меня отвисает челюсть.
— Ну, здравствуй еще раз, внучка, — ледяным тоном процедила она.