ГЛАВА 17 · Решать — дело сложное
Очертания предметов поплыли, подернулось дымкой грустное, словно разом постаревшее лицо Яги. Голова закружилась, и я почувствовала, как снова куда-то падаю. Только на этот раз обошлось без паники. Все еще под впечатлением от услышанного, мыслями я была слишком далеко. Но если бы кто-то спросил, где именно, я вряд ли сумела бы ответить.
Какая-то часть меня вспоминала лесную поляну и легкую улыбку, будто осветившую изнутри измученное лицо запертого в собственной памяти Роса. Другая — пыталась осознать, что такое накрутила прабабка в своем колдовстве.
С оборотнем все было более-менее понятно. Это не трансформер какой-нибудь, у которого нужные части изнутри выдвигаются и туда же, внутрь, убираются. Куда-то же девается их вторая форма при превращении. Вот это «куда-то» и использовала ведьма: заперла там человеческую ипостась Роса вместе с болью и, наверное, как-то заблокированной памятью, привязав звериную к особняку.
А вот во всем, что касалось лично меня, я не понимала ровным счетом ничего. Принять, что действительно видела во сне себя, просто в каком-то другом облике, оказалось неожиданно трудно. Конечно, за последнее время я выяснила о себе столько нового и интересного, что одной странностью меньше, одной больше, особо роли уже не играло. Но такое… Возможно, было бы легче, если бы не россказни про великую любовь «одну на все жизни».
Додумать я не успела, вдруг сообразив, что замерзла. А холодно мне потому, что лежанкой мне служат каменные плиты пола в библиотеке. Я открыла глаза и увидела над головой медленно приближающееся серебристое пятно смутно знакомой формы.
Примерно три секунды мне понадобилось, чтобы опознать предмет и завизжать. А на четвертой ведро опрокинулось, и хлынувшая вода залила и глаза, и рот, и даже уши. Визг захлебнулся и в прямом и в переносном смысле, и я забарахталась, пытаясь увернуться.
— О! — Васька, как всегда, был невозмутим. — Очнулась. Припадочная какая-то нам хозяйка в этот раз досталась, да, Костя?
— Ах ты, скотина! — рявкнула я, кое-как поднимаясь на четвереньки. — Мне что, на каждый кран тут запрет наложить, чтобы исключить внеплановые купания?!
— Ты внеплановый отдых исключи, и купания не понадобятся, — парировал Васька.
Он обошел меня вокруг, зачем-то понюхал мое ухо и, удовлетворенно кивнув, отошел, брезгливо встряхивая мокрые лапы. Очередная порция воды, прилетевшая в лицо, взбесила меня окончательно.
— Все! Допрыгался, вредитель лохматый! Отправляйся мышей ловить! Там тебе самое мес… — Я осеклась.
— Да, да? — переспросил кот с видом оскорбленной невинности.
— Нет, ничего, — махнула рукой я и поплелась переодеваться.
Котяра разве что рот не разинул от удивления, проводив меня ошалевшим взглядом, но сейчас это трогало мало. Чувствовала я себя, прямо скажем, странно. Отправить «погулять» в очередной раз отличившегося кота — это нормально. А поступить так с человеком? Ну хорошо, не совсем с человеком и тем не менее с разумным существом. Хотя назвать разумным Ваську, особенно когда по его указке только что получила ведро воды на голову… А… блин!
В сердцах я пнула подвернувшийся под ноги пуфик и, стащив насквозь мокрый костюм, достала из шкафчика большое полотенце. Выбросить из головы безумную поляну в несуществующем лесу никак не получалось. Но и как воплотить в жизнь решение, принятое после разговора с Ягой, я совершенно не представляла. Яростно растирая влажную кожу, я пыталась представить себе будущий разговор. Представлялся почему-то исключительно бред с оттенком низкопробного сериала.
«Здравствуй, Рос. Ты не убивал свою невесту. Это сделала моя полоумная бабка. Сейчас я верну тебе твою хвостатую ипостась и покажу дорогу на Серые тропы». Чушь! Попробуем по-другому.
«Здравствуй, Рос. Я про тебя сон видела. И сейчас тоже вижу…» Еще хуже!
Я снова пнула многострадальный пуфик и перебралась в гардеробную. Одно из платьев Мавры безропотно превратилось в спортивный костюм. Не знаю, из каких глубин памяти выплыла эта модель, но даже в своем теперешнем состоянии я вытаращилась на собственное творение, как баран на новые ворота. Черно-белое нечто, разукрашенное надписями «adidas». Где я умудрилась увидеть этот шедевр китайской швейной промышленности, не представляю. Но костюмчик получился аутентичным до последней кривой строчки и перекошенной молнии. Даже нитки кое-где свисали.
Впрочем, удивлялась я недолго: плюнула и принялась одеваться. Какая, к черту, разница, что на мне надето? По швам не расползается, Костя в обморок от ужаса не падает, и ладно. У меня и без недель высокой моды проблем хватает.
Но вернуться к главной проблеме, занимающей мои мысли, я не успела. Потому что эта самая проблема пришла сама и скромно поскреблась в дверь.
— Сень, ты одета? Можно к тебе?
Обалдев от совершенно несвойственной коту вежливости, я чуть не села мимо стула.
— Сень? — уже обеспокоенно позвал Васька. — Ты в порядке?
— А если не в порядке, опять Костю за ведром пошлешь? — ухмыльнулась я.
Дверь скрипнула, и в щель просочился кот.
— Я ж не сразу за ведром, — слегка пристыженно проговорил он. — Я сперва своими силами пытался.
— Надеюсь, без попыток сделать искусственное дыхание рот в рот, — ляпнула я, прежде чем успела подумать.
— А это как? — заинтересовался Василий.
Видение приближающейся к лицу зубастой морды настолько перекликалось с тем сумбуром, который творился в моих мыслях и чувствах, что меня вполне реально передернуло.
— Никак, — поспешно сказала я. — Без зоофилии обойдемся.
— А это что?
— Ничего. Ровным счетом ничего. Ты чего пришел-то?
— Так это… — Васька всем своим видом демонстрировал раскаяние. — Я же не со зла тебя водой. Просто испугался очень. А ты воду любишь — сразу очухиваешься.
— На этот раз я очухалась за секунду до того, как ты меня искупал. И воду не люблю!
— Не любишь?
— Ну то есть люблю, конечно. Но не в таких количествах. В смысле и в таких тоже, но не там… Тьфу! Совсем ты меня запутал.
— Я? Это ты сама постаралась, — фыркнул кот. — Я, вообще, извиниться пришел.
— Извиняйся, — охотно кивнула я. — Хотя нет, погоди. Сейчас я приму приличествующую такому историческому событию позу. Настроюсь. Это же такая редкость. Можно сказать, исключительное явление.
Я сложила руки на коленях и с преувеличенным вниманием уставилась на кота.
— Вот и чего ты все в фарс превращаешь? — насупился Васька. — Я же и правда извиниться хотел.
Перед глазами снова всплыла чертова поляна, и шутить тут же расхотелось.
— Ладно, Вась. Проехали.
— Сень, — с подозрением прищурился он. — С тобой точно все в порядке?
«Вот же ж гад проницательный! — мысленно ругнулась я. — И что ему отвечать прикажете?!»
— Ты не злись на меня, — неожиданно спокойно заявил Васька, по-своему истолковав мое молчание. — Я к тебе привязался уже. Ты, конечно, безголовая и иногда такие фортели выкидываешь, что удивительно, как тут еще ничего не развалилось. И вообще не знаю, была ли еще у Врат такая недохозяйка…
— Ты же вроде извиняться собирался, — хмыкнула я.
— Но ты никому зла не желаешь. — Кот проигнорировал мою ремарку. — И сделать пытаешься не так, как хочется или просто, а по справедливости. А вот этим на моей памяти разве что Яга похвастать могла. И то не всегда…
Пока я ловила стремительно отвисающую челюсть, кот подошел и боднул меня в бок лобастой башкой.
— Если я тебя ругаю, то это потому, что боюсь за тебя. Ты ж так и норовишь шею на ровном месте свернуть. А теперь еще и обмороки эти… Но Вратам нужна такая хозяйка. И мне нужна.
Я молча почесала его за ухом, совершенно запутавшись в собственных чувствах и мыслях. Зловредный, хамоватый, болтливый кот. И единственный в этом безумном мирке друг. Единственный, кто ничего от меня не хочет, кроме добра мне же. И вот как его такого отправить на Серые тропы? А самой как потом? Без него?
«Но это никакая не любовь! — поспешно додумала я. — Он мой друг! Вот он кто!»
И тут же в ушах зазвучал отдаленный и еле слышный, но от этого не менее тоскливый звериный вой.
Больше мы в тот день к извинениям не возвращались. Зато я ходила как пыльным мешком пристукнутая, то вспоминая поляну и ругая себя за эгоизм, то уговаривая, что Васька-то вот он и ни о каких полянах не знает и как бы хуже не сделать всякими откровенностями.
Кое-как я промаялась до обеда. Васька, будто чувствуя мою нервозность, постоянно крутился рядом, что не добавляло мне спокойствия. Наверное, именно поэтому, когда вдруг ударил гонг, я, наплевав на решение ни с кем пока не встречаться, бодро поскакала к воротам.
Но, как говорят, если день не твой, то он не твой во всем. Я надеялась увидеть маму. В крайнем случае Георгия с просьбой вмешаться в дела общины вампиров. А вместо этого за туманной дымкой обнаружился Лис. Мало того, я прибежала так быстро, что еще успела увидеть, как он нетерпеливо махнул рукой Серому, и тот быстро скрылся в придорожном кустарнике.
«План по охмурению глупой госпожи Потусторонья переведен в активную фазу? — зло подумала я. — Ну держись, зверюга хитрохвостая».
Не стирая с лица презрительную ухмылку, навеянную воспоминаниями о случайно подслушанном разговоре, я взяла оборотня за руку и провела через Врата. Бесплотный призрак завис в миллиметре над тропкой, а там, в реальном мире, тело Лиса выгнулось дугой и обмякло. Он не упал, а словно очень глубоко задумался, бессильно опустив плечи и свесив голову на грудь. Кусты снова зашевелились, и среди нижних веток мелькнуло что-то серое. «Залег, гад!» — фыркнула я и развернулась к Лису.
— Здесь и сейчас ты будешь только смотреть и слушать! — приказала я, прямо посмотрев в пустые глаза оборотня. — Разрешаю душе жить.
Он глубоко вздохнул и склонил голову, будто приветствуя меня. Его губы дрогнули, но магия Врат не позволила ему заговорить. С саркастической улыбкой я наблюдала, как недоумение на его лице сменяется пониманием, а потом настоящей паникой.
— Лучший способ не быть обманутой — не слушать ложь, — сказала я.
Лис быстро замотал головой и даже руками замахал, демонстрируя, как, но его мнению, я не права. Но теперь меня не так просто было сбить с толку.
— Не поднимайте ветер, — буркнула я, — терпеть не могу пыль. Или вам заодно запретить двигаться?
Мужчина замер, прикусив губу.
— Так уж получилось, — продолжила я, желая внести ясность как можно скорее, — что я слышала ваш разговор с Волком. «Подружись с девочкой…» Так? Я знаю, зачем вы явились. Поэтому позволила себе избежать лживых комплиментов и прочей ерунды, попросту запретив вам болтать, господин Фокс.
Внезапно оборотень вскинул голову и, сжав ладони перед грудью, бухнулся на колени. От неожиданности я шарахнулась назад, а он, не обратив на это никакого внимания, демонстративно провел пальцами по губам и снова протянул ко мне сцепленные в замок руки. Я почувствовала, как медленно закипаю. Сцена отдавала грубой театральщиной из дрянного сериала. Кажется, после этого смазливый герой обязательно сообщал героине, что не может без нее жить.
— Вы отвратительны! — выдохнула я, кое-как справившись с непослушным горлом. — Ни перед чем не остановитесь, да? Так вот, уважаемый… Хотя что это я? Какой там «уважаемый»?! Как раз совсем наоборот! Неужели так сложно понять, что решение уже принято и обжалованию не подлежит?!
Оборотень отшатнулся, неверяще глядя на меня снизу вверх, но я уже справилась с первоначальным шоком, и его гримасы ничего не меняли. Разве что отвращение только усилилось. За кого они меня принимают, если думают, что я куплюсь на сценку из бульварного романа и поспешно растекусь послушной розовой массой у их ног?!
— Я все сказала, — отрезала я, опасаясь, что сорвусь и попросту обматерю мерзавца. — Убирайтесь отсюда! Немедленно!
Рука сама взлетела в воздух, указав в сторону Врат, и оборотень, слава всем богам, подчинился. Он встал, дернулся, будто собираясь отряхнуть брюки, но вовремя спохватившись, выпрямился и шагнул в туман.
Я видела, как там, в реальном мире, он пошатнулся, когда Врата вдруг перестали удерживать его руку. Как широко распахнулись его глаза, а губы судорожно втянули воздух. Брезгливое отвращение накрыло меня высокой волной, и я отвернулась.
«Теперь всегда будет только так? — тоскливо подумала я, едва передвигая ноги идя к особняку. — Фальшивые трагедии, фальшивые взгляды и не менее фальшивое отношение? Черт… Пожалуй, уж лучше Волк с его матерщиной. Тот хотя бы говорил, что думал, и не пытался изображать восхищение там, где ему не место. И вот как я должна отпустить Ваську?! Как? Да я же с ума сойду один на один с такой массой лжи!»
«А он там, на поляне, с ума не сойдет один на один с самим собой?» — тут же ожил внутренний голос, и мне захотелось срочно постучать головой о какую-нибудь стену.
Ну почему я должна делать такой выбор?! Почему?!
— Эй! Ты чего какая-то перевернутая? — выплыл из-за угла особняка Васька, легок на помине, и потерся плечом о мои ноги.
— А ты, можно подумать, не подслушивал, — проворчала я.
— К сожалению, нет, — качнул головой котяра и, спохватившись, поправился: — То есть я хотел сказать «разумеется»! Разумеется, я не подслушивал!
— Ну конечно, — невольно усмехнулась я. — И гонг не услышал, да?
— Услышал. Но я на заднем дворе был. Ты же меня мышей ловить отправила. Я подумал, что самое время. Ну и не уйти было.
Припомнив собственный приказ, я слегка порозовела и не стала уточнять, не смог он уйти или не захотел.
— Кстати, — напомнил о себе Васька. — Хочешь мышку?
— Нет! — подскочила я, разом позабыв об угрызениях совести.
— Жаль. Я так старался. Может, все-таки…
— Я же сказала: нет! — взвыла я, на всякий случай оглядываясь, не поджидает ли меня где-нибудь отвратный кошачий трофей.
— Точно? — ангельским тоном уточнил кот, и до меня наконец дошло, что меня тонко и беспардонно троллят.
— Ну ты и жук! — ухмыльнулась я.
— Я — кот! — гордо заявил Васька.
— С-скот ты.
— Согласен.
— Да?
— Разумеется, — с достоинством ответил нахал. — Я тут уточнил, зачем ты все время это «эс» добавляешь. Словари почитал всякие. И разобрался.
— И зачем же?
— Так это же иноземная приставка «супер» так сокращается. Есть у них там в заморских странах всякие разные герои: X-Men, S-man. Ну а я, значит, с-кот, то есть суперкот.
— Супернахал ты, — рассмеялась я, окончательно приходя в себя после натянутой сцены у ворот. — И психотерапевт по совместительству. Уточни как-нибудь, что это значит.
— А я и так знаю, — важно выдал Васька. — От Мавры слышал. Это тот, кто женские бредни слушает и деньги за это получает.
Я задохнулась от смеха и продолжить разговор не сумела. Однако Васька не был бы Васькой, если бы забывал свои вопросы. Или если бы выбирал для них подходящее время.
— Так кто приходил-то? — спросил он, едва мы сели обедать и я поднесла ко рту первую ложку супа.
Бульон полился не в то горло, и я, чихая и кашляя, чуть не перевернула тарелку себе на колени.
— Вот надо ж тебе было именно сейчас об этом напомнить? Только аппетит испортил!
— Мр-р? — удивленно прижал уши Васька.
— Хищник твой любимый приходил, — буркнула я.
— Серый?!
— Нет, рыжий… В смысле Лис. Все никак не угомонятся, сволочи.
— Я тебе говорил, что они не могут «угомониться», — проворчал кот. — Для них твоя «уравниловка» — это вопрос жизни и смерти.
— Да, да, — отмахнулась я, заново переживая отвратительную сцену у ворот. — Привыкли Мавре голову морочить, а мне не получается. Ой-ой-ой, как обидно. А давайте на нее орать, вдруг испугается. Не вышло? Ладно. Тогда мы ей романтику предложим, авось купится? Срочно воплощаем в жизнь самые душещипательные моменты из любовных романов!
— Слушай, — замотал головой котяра. — Ты о чем вообще? Какие романы?
— Да Лис твой ненаглядный меня глазами поедал и на колени передо мной падал…
— Споткнулся? — на полном серьезе уточнил Васька.
— Как он мог споткнуться? Он же призрак! — взорвалась я. — Я что, дура, чтобы после всего случившегося сюда хоть кого-то во плоти пускать?!
— Погоди, — вытаращился кот. — Это Лис у тебя что-то на коленях выпрашивал?!
— А я тебе о чем?! Совсем с ума посходили там с этим источником. Разожрались при Мавре и…
— Что он тебе сказал? — Васька, словно и не услышав меня, продолжал гнуть свое.
— Ничего! — окрысилась я. — Я, может, и дура, но дура всесильная. И очередную сказку в исполнении твоего любимого хищника выслушивать не обязана.
Кот мотнул головой, словно отказываясь верить в то, что слышал. Он даже забыл про недоеденную рыбу и, проскочив мимо тарелки, как мимо пустого места, прыгнул ко мне.
— Перед тобой оборотень на коленях стоял и ты его не выслушала?!
— Да! — рявкнула я, обозлившись уже всерьез. — На меня театральные эффекты не действуют!
— Сень… — Васька явно сделал над собой усилие, пытаясь говорить спокойно. — Если оборотень на колени встал, значит, припекло сильно. И вряд ли это что-то личное. Они гордые очень.
— Видела я, какие они гордые, — огрызнулась я, но какое-то сомнение уже шевельнулось глубоко в душе: неужели меня угораздило опять где-то не разобраться.
— Ты можешь мне не верить, но я все равно скажу. Никогда ни Волк, ни папаша его ничего у Мавры не просили. И у Яги тоже. И Лис тут бывал не раз. Я его хорошо помню. Веселый, обходительный. Но ни одной просьбы никто от него не слышал. Да, других видел. Иных и за разумных признать сложно. И выпрашивали, и обмануть пытались. А оборотни — нет.
— Хорошо, если ты так настаиваешь, я еще раз посчитаю, — сбавила тон я. — Но, хоть убей, не понимаю, что у них такого жизненно необходимого! И так по всем расчетам получается, что на их общину до сих пор куда больше силы уходит, чем на такое количество жителей положено!
— Да откуда ты можешь знать, сколько у них теперь жителей?! — зашипел Васька. — Ты же с ними встречаться и расспрашивать их отказываешься!
— Так. Все! — резко отодвинула тарелку я. — Сейчас пойду и займусь этой ерундой снова. Но если опять получится, что все верно, больше мне о них не напоминай. А то вообще до полной нормы урежу, адвокат хвостатый!
— Детей не забудь сосчитать, если сумеешь, счетоводка фигова, — бросил мне вслед кот, когда я уже была в коридоре.
От этих слов я споткнулась на ровном месте, едва не врезавшись в какие-то доспехи. А действительно. Это же не вампиры. У них дети бывают! И как в таком случае распределяется энергия?!
Уже подозревая, что снова села в здоровенную калошу, я поспешила в библиотеку. Вот когда я научусь читать всю книгу полностью, а не только ту главу, которая понадобилась в данный момент?!