ГЛАВА 18 · Рос

Но заняться расчетами мне опять не удалось. Задерганная собственными сомнениями и обвинениями Васьки, я, не подумав, смахнула в сторону свиток наследниц. Сообразив, что именно только что улетело вниз вместе с мусором, я выругалась и полезла под стол. И стоило мне взяться за проклятый пергамент, как в глазах снова помутилось. «Поспеши…» — услышала я тихий голос Яги, проваливаясь в странный мир несуществующего леса.

Поляна встретила меня пожухлой травой и голыми ветками деревьев. «Осень», — мелькнула в мозгу почему-то испуганная мысль, и я завертела головой, высматривая Роса. Тот лежал, подтянув колени к груди, под отяжелевшими от воды еловыми лапами, словно в маленьком шалаше. Опасаясь трогать мокрые ветки, чтобы не вызвать над парнем локальный ливень, я осторожно присела рядом на корточки.

— Рос? Ты спишь?

— Нет, — не оборачиваясь, тихо отозвался он.

— Вылезай. Дождь кончился.

— Он сейчас опять пойдет. Так всегда бывает, когда я отсюда выбираюсь.

Он говорил вроде спокойно, но было в его голосе что-то такое, от чего я невольно поежилась.

— Не пойдет. Ты же говорил, что, когда я прихожу, солнце светит.

— Да? Не помню, — сказал парень, но все же одним кошачьим движением вывернулся из-под мокрых веток и присел на пожухлую траву рядом со мной.

— Видишь, нет дождя, — озвучила очевидное я.

Мне было совершенно не ясно, как вываливать на парня откровения, которыми нагрузила меня прабабка. И в то же время я буквально нутром чувствовала, что ему нельзя здесь больше оставаться. Несуществующий лес умирал. Можно было бы назвать это осенью, но что будет, когда придет зима?

— Вижу, — кивнул он, слабо улыбнувшись. — Тебя и небо и лес любят.

— И тебя любят.

— Наверное. — Он то ли равнодушно, то ли безнадежно пожал плечами. — Раньше я гулял там. Теперь не пускает.

— Кто?

— Лес. Он больше не пускает меня к себе. Я сделал там что-то плохое. — Голос Роса упал почти до шепота, а руки словно сами собой зябко обхватили плечи.

— Ты не сделал ничего плохого! — воскликнула я.

— Сделал! — Парня начала бить крупная дрожь.

Не осознавая, что делаю, я потянула его к себе, пытаясь согреть.

— Нет. Ты ошибаешься.

— Да? — Его лицо на мгновение осветилось надеждой, но лишь на мгновение. — Нет! Я знаю! Я убил ее! Не трогай меня! Отойди!

Он вырвался и отскочил назад, врезавшись спиной в мокрые еловые лапы.

— Рос, я…

— Не подходи! Я — зверь! Я опасен! — выкрикнул он, вжимаясь в колючие ветки. — Я не хочу навредить и тебе! Уходи!

— Да нет же! — воскликнула я.

Но парень словно не услышал. В его глазах плескалась откровенная паника. И постепенно она же завладевала и мной. Поляна умирала. Лес, судя по тому, что Рос больше не может туда ходить, уже умер. Что будет, когда погибнет весь этот несуществующий островок? Дрожащее от нестерпимого холода тело, бесконечно умирающее в сугробе под высохшей елкой? Или тогда он все же умрет окончательно? И что будет с Васькой? Тысячи вопросов роились в моей гудящей голове, и я понимала, что знаю ответы.

Что мне подсказывало, интуиция или знания из какой-то прежней жизни? Неизвестно. Но я знала, что когда исчезнет несуществующее убежище, исчезнет и человеческая ипостась Роса. Не уйдет на Серые тропы, чтобы переродиться где-нибудь еще, — просто исчезнет навсегда. Васька превратится в обычного кота, а когда истощатся наговоры Яги — в одомашненную рысь и даже говорить в конце концов разучится.

Меня передернуло, и я, не обращая внимания на ледяные капли, посыпавшиеся с хвои, рванулась к забившемуся в самую гущу веток человеку.

— Рос, выслушай меня!

— Не подходи!

— Так я тебя и послушалась, — буркнула я себе под нос, обнимая дрожащего словно в лихорадке парня.

Он попытался вырваться, но ствол ели и толстые ветки держали крепче моих рук.

— Ты ничего ей не сделал! Ее убил не ты! Все, что ты видел, — мираж, видение, которое подсунула тебе Марфа! Это она убила Птаху, а не ты! — отрывисто выдыхала я куда-то ему в ключицу. — Ты ни в чем не виноват!

— Но я видел… Я видел…

— Ничего ты не видел! — выкрикнула я, чуть отстраняясь, чтобы видеть его лицо. — Ничего, кроме морока треклятой Марфы! Когда ты пришел на ту поляну, Птаха уже была мертва!

— Марфа? — Кусая губы до крови, Рос всматривался мне в глаза, словно впервые увидел. — Она сказала, что Птаха ждет меня там. Что у нее что-то случилось! Я прибежал, а она… она… Она обнимала Гора! И он ее целовал! И тогда я убил ее!!!

Он рванулся с такой силой, что одна из веток с треском обломилась, выпуская его из елового плена. Острый сук проехался по ребрам, распарывая и рубаху и кожу. На седую от инея траву закапала алая кровь.

— Нет, черт возьми! — рявкнула я. — Тебе это только привиделось!

— Нет!

— Да! Если Гор там был, то почему не вмешался, когда ты убивал Птаху?!

— Почему? — Рос застыл. — Гор… Он пропал…

— Чушь! Его там и не было! И тебя не было! И Птахи! Ее убила Марфа!

— Но… Но зачем? — Он поднял на меня взгляд, полный непонимания. — Зачем она убила ее? Зачем заставила меня поверить, что я…

— Дрянь потому что завистливая, — отрезала я.

В тот момент я искренне жалела, что отобрала у бабки всего лишь память. Слишком малая расплата за все, что она сделала с этим парнем. За все, что она сделала… со мной?.. Мысль обожгла, словно вымоченная в рассоле плеть.

Какой стала бы та моя жизнь, не вмешайся в нее чертова Марфа? Я помнила сны, знала, что Птаха вроде бы любила этого человека… оборотня… По крайней мере, его поцелуи явно не вызывали у нее отвращения. И он любил ее больше жизни, раз столько времени казнил себя за ее смерть. А теперь? Он почти сумасшедший. А я не испытываю ничего, кроме жалости… Проклятая бабка!

Злость помогла мне выпутаться из веток, и я как раз успела схватить Роса за рваную рубаху. Ткань затрещала, но выдержала, и парень застыл. Я посмотрела ему в глаза и со всей возможной убедительностью проговорила:

— Это не ты. Поверь мне. И Яга и Гор говорили тебе то же самое, но ты их не слышал. Ты не виноват в ее смерти…

Он уже не противился, когда я взяла его за руки, и покорно позволил обнять себя.

— Это не ты, — повторила я, все так же удерживая зрительный контакт, хотя для этого пришлось до хруста в позвонках запрокинуть голову. — Ты не убийца.

И тут произошло нечто, что я так никогда и не смогла ни понять, ни повторить. Мы вместе будто провалились в мои воспоминания и сны. Рос не отводил взгляд, но теперь уже он удерживал меня рядом с собой. А вокруг мелькали знакомые и незнакомые сцены: Птаха, вглядывающаяся в зеркало, Рос, кружащий ее на руках по залитому солнечными лучами лугу, молодая Марфа, заносящая над головой странную железяку с многочисленными острыми крючьями, боль, от которой у меня потемнело в глазах, и тоскливый звериный вой, рвущий души обитателей лесной избушки.

Но это бы еще ладно. А вот когда пошли картинки из моей нынешней жизни, меня повело уже по-настоящему. Я смотрела в желтоватые глаза Роса, а видела… Видела одинаковые кровати в детдомовской спальне и как кубарем влетела в ворота особняка в первый раз. Как кричала на Ваську и как отвратительно таяла под гипнозом хитрого Георгия. Громыхнули в ушах злые слова: «Знать не знаю этого Роса и уж точно не влюблена в собственного кота!» Перед внутренним взором мелькнули мои перекошенные злой гримасой губы и пальцы, сдавившие Струну оборотней; Лис, протянувший ко мне сведенные ладони, и моя собственная рука, взметнувшаяся в сторону ворот.

А потом я вдруг очнулась на полу в библиотеке в гордом одиночестве. Голова гудела, перед глазами плавали мутные круги, а судорожно сомкнутые пальцы стискивали свиток наследниц. Со свистом втянув воздух сквозь сжатые зубы, я отшвырнула пергамент, как ядовитую змею. Вокруг не было никого, но мне почему-то казалось, что меня только что провели голой через улюлюкающую толпу.

Ну, спасибо, бабуся-Ягуся, за принудительный сеанс морального стриптиза!

Я с трудом поднялась на ноги. И то удалось мне это лишь после того, как из коридора послышались цокающие шаги Кости. Опять воду несет?

Скелет действительно появился в дверях и, распахнув створку пошире, с поклоном указал на выход.

— Что? Опять кого-то черти принесли, пока я в отключке валялась? — проворчала я.

Разумеется, Костя мне не ответил. Я покосилась на разложенные на столе книги и со вздохом пошла к дверям. В некоторых случаях скелет бывал куда настырнее Васьки. А с ним я, кстати, совершенно не понимала, что теперь делать. Нет, наставления вредной прабабки из памяти никуда не делись: «Позвать по имени и приказать исчезнуть мороку и путам, а потом отпустить в Струнное». Вот только как взглянуть в человеческие глаза того, кто только что заглядывал мне в душу, я не представляла. Не предлагать же ему прогуляться на задний двор за мышкой!

«Может, подождать немного», — малодушно подумала я, входя в холл, куда меня так настойчиво заталкивал Костя.

Но судьба (или злой рок, как кому больше нравится) в очередной раз решила все за меня. Васька лежал на полу у самой двери, вытянувшись в струну, и тяжело дышал. Забыв обо всем, я рванула к нему.

— Вась? Васька! Ты что?! Рос? Или Рось?! Ну, очнись уже!

Чувствуя, как на глазах закипают слезы, я тормошила тяжелое пушистое тело. Но все было напрасно. Кот не желал приходить в себя. И я вдруг поняла, что готова отдать все что угодно, лишь бы еще раз услышать нахальное «мышку хочешь?».

— Пусть исчезнут путы! — прошептала я. Но ничего не произошло. Тогда я выкрикнула эти слова уже в голос и снова принялась тормошить безвольное тело.

О мраморные плиты пола брякнуло железо, и я непонимающе подняла голову. Рядом стояло знакомое жестяное ведро, полное воды. Не думая, что делаю, я схватилась за дужку и с размаху окатила кота от усов до самого хвоста. Надо было видеть, с каким шипением он вскочил на лапы, одновременно брезгливо отряхиваясь.

— Смотри-ка, подействовало, — вне себя от облегчения ляпнула я.

— К твоему сведению, купаться я предпочитаю в человеческой ипостаси, — ворчливо выдал кот, встряхнув мокрым хвостом и обдав меня целым потоком брызг.

Я только расхохоталась. Живой, язвительный и, как всегда, вреднючий друг снова был со мной. «Надолго ли?» — не замедлил приглушить мою радость внутренний голос, и я подавилась очередным смешком.

— Но я прощу тебе это безобразие, если ты все-таки вернешь мне нормальный облик, — совсем по-старому подмигнул зверь. — Чувствую себя полным идиотом в виде кота. Так и тянет за мышкой на задний двор сбегать…

Окончательно растеряв понимание происходящего, я глупо моргнула и хлопнула себя по лбу:

— Чувствовала же, что что-то забыла. Прочь, морок!

Кот вдруг начал плавиться, будто раскрашенная восковая кукла. Голова закружилась, и я оглянулась, пытаясь схватиться хоть за что-то. Как обычно, этим «чем-то» оказался Костя, услужливо подхвативший меня под локоть. А когда я восстановила равновесие, в луже посреди холла уже стояла крупная пятнистая рысь.

— Мр-р… — выдала она… он.

Я снова заморгала.

— Ну, ну… — качнул головой хищник. — Я все тот же мудрый зверь и добрый наставник.

— Да?

— Да. Могу доказать.

— Оцарапать? — слабо улыбнулась я, чувствуя, как медленно отпускает напряжение.

— Нет! — В звериных глазах мелькнуло что-то такое, от чего я почувствовала себя распоследней дурой. — Но могу поймать мышку…

— Нет! — подскочила я. — То есть спасибо, не стоит, э-э… Рос…

Рысь фыркнула, обозначив смешок.

— Не надо со мной, как с хрустальной вазой. Я все помню. И все понимаю. И тогда бы понял, если бы знал, что ты — Ключ.

— И ты так спокойно… — удивилась я и тут же прикусила язык, обругав собственную болтливость.

— Не спокойно… Но и истерику закатывать не буду, — качнул головой он. — Или буду. Но не здесь и не сейчас. Отложу на потом. Таких, как я, этому учат. Не умея держать себя в руках, невозможно удержать под контролем своего зверя. Сейчас я бы предпочел не решать что-то такое глобальное, а просто пройтись на двух ногах. Можно?

— Конечно! — облегченно выдохнула я. — Тебе что-то мешает? Я еще умудрилась что-то забыть?

— Ага, — серьезно кивнул он. — Штаны.

Щеки залило удушающим жаром.

— Да! Я сейчас. То есть Костя принесет…

Воспользовавшись предлогом, я резво вымелась из холла и, не сбавляя темпа, дала деру по коридору, не заботясь о том, идет ли за мной скелет. Тот явился в гардеробную минуты через три, неодобрительно пощелкивая челюстью.

— Ладно, ладно… — проворчала я, чувствуя, что уши пылают до сих пор. — Кто мне это чертово ведро подсунул? Вот и чувствую себя сейчас полной дурой.

Монотонное ворчание успокаивало, и попытки с десятой мне таки удалось сотворить из очередного Мавриного платья приличный спортивный костюм, а не отрыжку китайского подвальчика. Я даже про белье вспомнила и, вручив Косте стопку новой одежды, обессиленно плюхнулась на пуфик.

— И что теперь? — спросила я у длинного ряда старомодных туфель. — Пожалуйте в загробный мир? Идиотизм какой!

Наверное, я бы еще долго ломала голову над этой безумной дилеммой, если бы в дверь тихонько не поскреблись. Решив, что какая-то одежка не подошла по размеру и скелет вернулся, я без задней мысли крикнула:

— Заходи!

Но это оказался не Костя.

— Ты чего тут спряталась? — поинтересовался Рос. — Смотри, я тебе мышку поймал.

— Что?! — взвизгнула я, взлетая с ногами на пуфик.

— Да шучу я, шучу, — усмехнулся он. — Просто хочу знать, все ли я правильно надел.

— П-правильно, — отозвалась я, пытаясь унять одышку загнанной лошади.

Спортивный костюм, кстати, действительно сидел на нем как влитой, выгодно подчеркивая узкие бедра и широкие плечи атлета. И вообще, без маски застарелого ужаса и серого пепла вины, словно саваном укутывавшего его на поляне, Рос оказался просто красавцем с обложки журнала. Яркие зеленые глаза, волнистые русые волосы, чистая, разве что чуть бледноватая кожа. Модель, да и только. «Как раз такой красавчик, какие… Какие никогда не интересовались дурнушками вроде тебя», — неожиданно подумалось мне, и эта мысль быстро привела меня в чувство.

Понимая, что снова краснею, я отвела взгляд.

— Удобно?

— Вполне, — пожал плечами он.

— Отлично, — поднялась я. — Тогда ты тут осваивайся, а я пойду поработаю…

Протиснувшись мимо него, я поспешно направилась в библиотеку. Заняться чем угодно, лишь бы не думать об этой безумной истории хотя бы какое-то время, иначе я свихнусь!

Несколько дней я вполне успешно избегала встреч с бывшим котом. Просиживала за запертой дверью в библиотеке. Ела у себя в комнате. Слава всем богам, ни гостей, ни записок в особняке больше не появлялось. Сам Рос тоже не попадался на глаза. Иногда из окна я видела, как он быстрым шагом наматывает круги по дорожкам кладбища. Но ни к воротам, ни ко мне он не приближался. Пытаясь отвлечься от дикой патовой ситуации, я одну за другой читала толстые книги о расах, привычках и обычаях их представителей, дневники давно забытых Ключей и теоретические выкладки о Струнах.

Вот и в тот день я села за стол и подтянула к себе толстый, пахнущий пылью фолиант «Теория Струн» и чернильницу с пером. «Надо будет нормальной ручкой озаботиться», — мимоходом отметила я, открывая книгу.

С трудом продираясь сквозь хоть и превратившиеся в русские, но от этого не менее витиеватые устаревшие обороты, я кое-как сумела выбросить из головы мысли про обновленного обитателя особняка и сосредоточиться на том, что, собственно, читала.

Система подпитки через Струны пришельцев из других миров была одновременно и простой и сложной. «Возрождение» каждого новичка сопровождало появление новой энергетической нити. И эта нить сплеталась с другими нитями той же расы, образуя собственно Струну. Взаимодействовать и вообще как-то влиять на эти Струны мог только Ключ. Но выделить чью-то определенную нить не могла даже я. То есть, истончая или, наоборот, увеличивая Струну, я изменяла приток энергии к каждому члену общины. В книге имелись даже длинные таблицы, какая раса какое количество энергии потребляла. То есть сколько условных единиц силы тянул какой-нибудь оборотень или дегерван при своем появлении.

До сего момента никаких вопросов у меня не возникало. Саму силу Струн я вообще чувствовала, похоже, на генетическом уровне, как художник различает мельчайшие полутона или музыкант на долю секунды затянувшуюся паузу.

А вот дальше начиналось то, что я умудрилась пропустить, удовлетворившись таблицами. Если энергии пришельцу хватало, то он вполне мог произвести на свет потомство. Некоторым расам это удавалось даже с представителями нашего мира. Правда, дети от смешанных браков априори были слабее родителей, так как получали энергетическую подпитку чужих для этой Вселенной способностей только от одного из предков. Внуки же и вовсе мало отличались от людей.

И все бы ничего, вот только если сам пришелец умирал, его Струна лопалась. Исчезала, попросту говоря. Тогда подпитка его детей ложилась полностью на другого супруга или вообще на общину. Теперь-то мне стало понятно, почему дегерваны, наплодившие целые деревни себе подобных, просили дополнительной энергии. Этим, сколько ни дай, все будет мало.

Разумеется, система в какой-то мере сама себя регулировала. То есть, если энергии не хватало, дети вообще не появлялись на свет, что вполне логично.

Переворачивая одну пожелтевшую страницу за другой, я вроде бы не находила ничего крамольного. Ну, перестанут у оборотней какое-то время рождаться дети… Неприятно, и о таком эффекте я не подумала, когда в ярости истончила их Струну. Где-то в глубине души я даже почувствовала раскаяние: одним движением оставила незнакомых женщин без возможности взять на руки своего родного малыша. Но, засев за расчеты, я выяснила, что при существующей подпитке каждый оборотень может завести не одного, а даже двоих малышей.

«Вот и стоило панику разводить?! — снова обозлилась я. — Это не дегерванам, а оборотням, сколько ни дай, все мало! Будь их воля, вообще бы всю Землю вместо людей заселили!»

Однако для очистки совести я все-таки решила дочитать «Теорию Струн» до конца. Вдруг еще какие-то нюансы ускользнули от моего внимания. Нюанс нашелся. Дети, уже рожденные благодаря щедротам Яги и Марфы. Их могло оказаться куда больше, чем двое на одного оборотня-пришельца. До моего вмешательства Струна вполне позволяла и троих и четверых детишек.

Неужели я своими действиями навредила ни в чем не повинным детям?!

Я вскочила и бегом бросилась прочь из библиотеки.

Прямо в руки Росу. Точнее, в поднос с бутербродами и соком, который он тащил в библиотеку.

— А, черт! — в один голос выкрикнули мы и уставились друг на друга.

— Извини, — первым опомнился Рос. — Костя вручил. Ты не вышла к обеду и пропустила ужин.

— Да? — Я ошалело поискала взглядом часы. — Не заметила.

— Что-то важное?

— Что? Да! Рос, сколько детей у оборотней бывает?

— Семь-десять, не больше, — пожал плечами тот.

— Сколько?! — подскочила я.

Перед глазами поплыли кошмарные картинки. Я бросилась к лестнице и тут же, поскользнувшись на осколках стакана, едва не покатилась вниз.

— Ты куда?! — Рос успел схватить меня за одежду и втащить обратно на площадку. — Да что с тобой?!

— Я детей угробила… — выдохнула я и разревелась, уткнувшись ему в грудь.