ГЛАВА 8 · Ну и кто тут страшный зверь?

Отоспавшись и позавтракав тоненькими блинчиками с красной рыбой и потрясающе ароматным кофе, я вспомнила о своих обязанностях и преисполнилась трудового рвения. Семгу надо было отрабатывать, а то явится Ключник, кто бы он ни был, и лафа закончится, не успев начаться.

Не то чтобы я так уж боялась неведомого Ключника, но и рисковать внезапно свалившейся на голову «красивой жизнью», недооценив какую-нибудь мелочь, тоже не хотелось. Вчера я успела разобраться, как отправляют призраков в общины и убедилась, что ничего сложного в этом нет. По сути, от меня требовался только вердикт. Остальное Врата делали сами. Бассейн с зеленой водой наделял бесплотного духа копией его прежнего тела и отправлял по соответствующей Струне прямо в общинный дом. Кстати, и общинные дома оказались не теремами славянской дружины, как я воображала, а точками выхода Струны в реальный мир: источник силы любой общины.

Те же оборотни построили на месте своего источника настоящий дом, впоследствии обросший домишками всякой нечисти, превратившись в межобщинный рынок. Теперь это место называлось Прошкин переулок, и обычные люди, хоть и дали ему свое название и порой пробегали по мощенной булыжником улочке, понятия не имели, что там происходит.

Вампиры же средоточие своей силы спрятали в изящном, будто летящем дворце из белого мрамора. Эстеты они все-таки, правильно Георгий говорил. Зато друиды соорудили кольцо из огромных камней по примеру своей далекой родины и уже лет триста с переменным успехом гоняют любопытных. Даже с десяток фальшивок обустроили, чтобы ненужное внимание рассеять, но тщетно.

Единственный на всю Землю атлант обитал на маленьком островке в Атлантическом океане. Кажется, места там хватило только на него и три с половиной пальмы, но зато это была вершина горы того самого острова, который утопил Ключник. Нездоровое какое-то у атлантов пристрастие к вершинам, как по мне.

В общем, общинники изгалялись кто во что горазд, и это было бы любопытно, если бы не было так грустно персонально для меня. Врата выходили в реальный мир в одной конкретной точке. А за ними я ничем не отличалась от обычного человека. В итоге, чтобы посмотреть своими глазами на тех же дегерванов и выяснить на месте, так ли им нужна сила, как они говорят, мне пришлось бы потратить месяца три времени, небольшое состояние на билеты и с мачете прорубаться сквозь джунгли.

К таким подвигам я была не готова, а потому их карточку Костя отнес обратно на серебряный поднос, где она пролежала последние лет сто и, судя по всему, пролежит еще столько же.

Зато с привидениями в подвале я решила разбираться немедленно. Впрочем, это оказалось и не так уж сложно. Одна дриада, милая зеленокожая девушка, благоухающая любовью ко всему сущему, как летний луг, отправилась в свою общину. Остальные шесть привидений не вызвали у меня ни малейшего сочувствия и строем ушли в новый поход по Серым тропам. А вот не надо хамить незнакомым людям и плеваться во все стороны ненавистью и жаждой кого-нибудь немедленно убить.

Через несколько часов в сфере медленно плавал из стороны в сторону только один призрак. Я специально оставила его напоследок, даже сквозь зеленоватую муть пузыря распознав в нем вампира. Эти тонкие аристократические черты лица, длинные пальцы пианиста, пухлые губы, фигуру греческого бога невозможно было отнести к какой-нибудь другой расе.

И я не ошиблась. Едва я позволила выплывшему из сферы привидению говорить, он чуть заметно поклонился:

— Лорд Аррей, к вашим услугам.

Над ним витали ароматы легкого любопытства и спокойствия.

— Говорите правду и ничего, кроме правды, — поспешно приказала я.

Голос вампира оказался не менее совершенным, чем все остальное. А розово-аморфное состояние, в которое загнал меня Георгий, еще не успело выветриться из моей головы. Не важно, сделал он это сознательно или это у вампиров само так получается, но повторения я не желала.

— Чего бы вы хотели сейчас больше всего?

— Увидеть ареал, в который привели меня Серые тропы, — спокойно отозвался вампир.

Я слегка расслабилась. Предыдущие товарищи, кроме девушки-дриады, озвучивали мне такие желания, что волосы дыбом вставали. Один так вообще сообщил, что хочет заполучить мое сердце. В тушеном виде и под чесночным соусом.

— Вам приходилось убивать разумных?

— Да.

— Почему?

— Потому что сорняки надо выкорчевывать, иначе погибнет весь урожай.

— Мм… И кто в вашем понимании является сорняком? — насторожилась я.

— Те, кто ставит личное благо выше справедливости. Те, кто не признает закон. Те, кто убивает ради развлечения. Те, кто…

— Спасибо, достаточно.

Призрак умолк и замер, с легким интересом рассматривая меня. Никакой опасностью от него и не пахло. Я бы скорее сказала, что интересна ему как первый представитель нового мира, не более.

— Вы хотите сейчас укусить меня? — сделала последнюю попытку я, впрочем уже все для себя решив.

— Нет, — ожидаемо ответил призрак.

— Почему? Вы не голодны?

— Голоден. — Он даже чуть заметно пожал плечами. — Но кусаться, как зверь? Так низко я еще не пал, и смею надеяться, что этого не случится и в дальнейшем.

Я взяла в руки карточку из вампирской общины и спокойно проговорила:

— Община, господин Аррей.

Привидение мутным смерчем затянуло в бассейн.

Подчиняясь то ли предчувствию, то ли любопытству, я склонилась над гладью зеленоватой воды. Минут через пять появился уже привычный туманный антураж, посреди которого мирно лежал новый обитатель общины вампиров. Постепенно в поле зрения стали появляться все новые и новые тени, а вскоре прибежал и Георгий.

— Вот видишь, а ты не верил! — воскликнул он, обращаясь к одной из бесформенных теней.

Аррей, видимо разбуженный его голосом, сел, медленно осматриваясь по сторонам.

— Так вот он какой, мой новый ареал. Мне нравится.

— Он прекрасен. — Георгий помог новичку спуститься с того облака, на котором он лежал. — Есть, конечно, некоторые нюансы, но мы будем рады ввести вас в курс дела. Чтобы не возникло недоразумений…

Я удовлетворенно кивнула и отвернулась от бассейна: все нормально. Черт его знает, почему моя бабка ополчилась против вампиров, но это ее проблемы, не мои.

Едва не насвистывая, я с довольным видом выбралась из подвала и с чистой совестью попросила Костю накрывать на стол.

Ароматный куриный суп с островками янтарного жира, плававшими на поверхности, вызвал обильное слюнотечение, и я радостно взялась за ложку. Жизнь госпожи Потусторонья нравилась мне все больше. А уж когда тарелка опустела и предо мной появилось блюдо с молодой картошечкой и чудной отбивной, я и вовсе воспарила над столовой, как угодивший в гастрономический рай голодный гурман.

Непыльная работа, восхитительная кормежка, исполнение любых желаний… Чего еще можно желать простой молодой девушке вроде меня? Ну разве что чтобы всякие коты аппетит не портили… Вознесшаяся было в нирвану душа грузно плюхнулась обратно в болото реальности: передо мной сидел Васька и с ехидной ухмылкой подсовывал лапой очередную карточку.

Чтобы окончательно потерять аппетит, мне хватило прочитать первую строчку: «Община оборотней просит…»

— Вась, а до конца обеда нельзя было подождать?! — возмутилась я. — Обязательно было напомнить мне про этих хищников прямо сейчас?

— Раньше не получилось, — с фальшивым сочувствием муркнул этот скот. — Ты дверь в подвал закрыла, а там это равносильно прямому запрету входить.

— И все равно можно было подождать, пока я доем, — проворчала я, подцепив на вилку картофелину.

— Тебя и так со вчерашнего дня ждут, — потянулся Васька. — Невежливо получается.

— Зануда, — буркнула я, отодвигая тарелку и меняя вилку на прямоугольник из светлого картона.

«Община оборотней просит назначить время для личного разговора».

— Как лаконично… А написать, что понадобилось, религия не позволяет? — фыркнула я.

— При чем тут религия? — удивился кот, сделав мощное глотательное движение. — На каждое слово, которое через общинный дом сюда отправляют, силу Струны тратить нужно. И немалую. Вот такая коротенькая писулька — и уже, случись чего, кто-то может от ран не оправиться, например. Жизненной силы не хватит. А три строчки — это уже ребенок нерожденный или старик, на полгода раньше на Тропы ушедший.

— Однако… — Я совсем по-новому посмотрела на карточку.

— Угу. Все на свете имеет свою цену. И возможность написать письмецо госпоже Потусторонья в том числе, — продолжил Васька, снова что-то судорожно проглатывая. — Иначе тебя бы этими писульками заваливали по пуду в день. А так сто раз подумают, стоит ли госпожу тревожить: она ведь и отказать может или вовсе сто лет над решением думать. А силу отдать надо здесь и сейчас.

— Логично, — подумав, согласилась я. — И к воротам каждый день не побегаешь. Это только зверушкам повезло, что у них Врата под боком. Вот и ломятся, как к себе домой.

— И кровососам твоим любимым, — подсказал кот, на минуту прекратив намывать морду. — А так общинники же к источнику не привязаны. Его беречь надо, это да. Но сидеть вокруг него всей общиной ни к чему. Те, кто научился среди людей жить незаметно, так и делают. Вон Прошкин переулок возьми. Испокон веку кто там только не селился. Разве что атлантов и совсем уж странной нечисти нет.

— Понятно, — кивнула я.

Жизнь показавшегося вначале гротескно-ненормальным потустороннего мира постепенно принимала все более и более логичные формы. И это не могло не радовать. Простив коту прерванный обед, я снова взялась за вилку и, опешив, уставилась на картошку в своей тарелке: отбивная исчезла без следа. Даже жирных разводов мясного сока и то не осталось.

— Вася… — медленно поднимая голову, протянула я.

— Да? — невинно поднял голову с-кот.

— Где моя отбивная?!

— Съел, — спокойно выдал рыжий. — Ты же беспокоилась о фигуре: каким-то фитьнисом меня назначила. Вот я и поработал на благо твоих форм. Кстати, на будущее лучше заказывай рыбку. В крайнем случае курочку. Свиное мясцо все же жирновато даже для меня… — Этот мерзавец сыто рыгнул, скромно прикрыв лапой пасть. — Прошу прощения. Едва осилил…

— Васька! — взревела я, вскакивая.

— Кстати, совсем забыл, — кот суетливо спрыгнул со стола, — мне еще территорию на предмет мышей проконтролировать надо. Мы же с тобой договорились: с тебя кормежка, с меня отсутствие грызунов…

Последние слова он крикнул уже на бегу, со всех лап рванув к двери.

— Скотина! — напутствовала я, швырнув ему вслед серебряное кольцо с салфеткой.

Разумеется, промахнулась, и кот невредимым покинул столовую.

— Отбивных больше нет, Костя?

Скелет сокрушенно помотал головой. Я плюхнулась на место и сердито ткнула вилкой в картофелину:

— Вот же скотина рыжая… И как оборотням ответить, не объяснил…

Костя вдруг закивал и выскочил за дверь едва не быстрее кота.

— Будем надеяться, он его поймает, — проворчала я, насаживая на вилку очередную картофелину.

Но мои надежды, как обычно, остались надеждами. Вместо кота Костя притащил чернильницу-непроливайку и длинное гусиное перо.

— И? — процедила я.

Костлявые руки пододвинули карточку и чернильницу поближе, почти насильно отобрав у меня тарелку с недоеденной картошкой.

— Голодом меня заморите, трудоголики чертовы! — выругалась я, проводив тоскливым взглядом свой несостоявшийся обед. — Ну и что мне тут писать? Время, что ли?!

Костя поспешно закивал. Даже челюстью защелкал, как кастаньетами, восхищенный моей понятливостью. Сплюнув, я взглянула на часы и нехотя нарисовала несколько цифр. Добавила слово «сегодня», чтоб уж никаких разночтений не возникло, и в сердцах влепила жирную точку. Карточка тут же растаяла, едва я успела оторвать от нее перо. «Так вот как это работает», — подумала я и снова посмотрела на часы. До визита дорогих гостей, если они таки успеют явиться, оставалось больше двух часов. И я собиралась потратить это время с толком.

Мне это удалось. За пять минут до назначенного оборотням времени я медленно повернулась у огромного зеркала, оригинал которого когда-то видела в Большом театре, а час назад с огромным трудом таки вытащила из бассейна.

Темно-зеленое, почти черное платье выгодно подчеркивало фигуру, плотно облегая талию и расходясь ниже колен пышным годе. Глубокий вырез зрительно удлинял шею и давал достаточно места для большого бриллиантового колье. Не то чтобы я всю жизнь мечтала заиметь подобный баснословно дорогой китч. Мало того, тот единственный раз, когда я это произведение ювелира-гигантомана видела на выставке «Сокровища английской короны», колье вызвало у меня не восхищение, а недоумение. При всем желании я не могла понять, зачем вешать на шею ярмо, пусть и утыканное бриллиантами. Но ради того, чтобы утереть нос заносчивому волку, я готова была и не на такие жертвы.

Волосы я уложила в высокую прическу, закрепив ее очередным бриллиантовым орудием пыток, то есть диадемой. Туфли пришлось выбрать на пятнадцатисантиметровом каблуке, иначе я с моим невеликим ростом сразу становилась похожа на сложенный дамский зонтик из водевиля. Передвигалась я с трудом, зато казалась себе неотразимой.

Едва я выползла в холл, как ударил гонг: явился гость настойчивый. Пересекая холл и хватаясь по пути за все, что попадалось под руки, я дважды чуть не подвернула ногу и раз десять просто споткнулась. Пришлось признать, что до ворот я если и дойду самостоятельно, то часа через полтора, и позвать Костю.

Опершись на услужливо подставленный локоть, а точнее, вцепившись мертвой хваткой в отполированную лучевую кость, я сразу почувствовала себя увереннее: «В конце концов так даже солиднее!»

Так под ручку с анатомическим пособием я и выплыла из дома под тусклый свет вечно затянутого тучами невидимого солнца.

Васька, увидев нашу пару, зашипел и заскользил по крыше покосившегося склепа. Он попытался всадить когти в мрамор, не преуспел, но в последнюю секунду все-таки извернулся и приземлился на все четыре лапы в прелую листву.

— Это чего? — выдал он наконец.

— Госпожа Потусторонья! — вздернула нос я. — Сам же советовал соответствовать.

— Ага… ну… да…

Дальше мы пошли втроем. Молчание продлилось ровно до того момента, как я увидела торчащую из ворот ручищу оборотня. Одну. Левую.

— Ну уж нет! — возмутилась я. — Охамели, сволочи! Васька, как его выпихнуть?

— Просто толкнуть обратно, — отозвался все еще какой-то пришибленный (наверное, моей красотой) кот.

Я замахнулась, но треснуть по наглой грабле не успела: котяра опомнился и бросился наперерез.

— Пусти его! Тебе же сообщение прислали! Нужда у него!

— У него нужда здесь обязательно со всеми своими мускулами нарисоваться? По такой нужде пусть подальше отсюда сходит!

— Да не сделает он тебе ничего! — взвыл Васька.

— Ну разумеется!

— Прикажешь: «Пока ты здесь, ни слова, ни дела без моего приказа», и он вздохнуть лишний раз не сможет! Запускай уже!

— Ну ладно. Но, если что, шкуру потом с тебя спущу, — нарочито медленно проговорила я и из чистой вредности добавила, обращаясь уже к воротам: — Кто там?

Дымка меж коваными завитушками посветлела и быстро растаяла. Забыв обо всем, включая свой величественный вид, я разинув рот уставилась на представившуюся мне картину.

Посмотреть было на что. Вольф стоял, сунув руку в решетку. Чисто визуально его ничто не держало, но, судя по тому, как он порой безуспешно дергался, ворота прихватили его лапищу намертво. А в двух метрах от плененного ржавой решеткой атлета разыгралась настоящая битва. Как можно было уже догадаться, сцепились оборотни и вампиры.

Оборотней, широкоплечих и мощных, было всего трое, не считая Волка. Уже знакомый мне Лис и двое громил ему под стать с переменным успехом отбивались от попыток вампиров пробиться к воротам. Особо шустрых противников Волк вышибал обратно за невидимую границу лично, орудуя свободной правой рукой с неотвратимостью парового молота. Впрочем, и другие оборотни не отставали. Рыжий так вообще вертелся, как юла, раздавая молниеносные удары с одинаковым успехом и руками и ногами.

Один на один никто из вампиров не имел бы даже тени шанса на победу. Вот только их к воротам явилось не в пример больше: около пятнадцати. Наверное, оборону зверюг до сих пор не смяли только потому, что, нападая все разом, вампиры тупо мешали друг другу, не имея возможности использовать свои главные преимущества: скорость и верткость.

Тут мне в зад воткнулись одновременно четыре шприца. Я взвыла, подскочив едва ли не на полметра, и только в полете сообразила, что это кот таким идиотским образом привлекает мое внимание. От пинка рыжую скотину спасло только то, что я и так с трудом удержалась на ногах, всем своим весом навалившись на жалобно заскрипевшего Костю.

— Пусти его уже! Живодерка! — рявкнул Васька.

— А, ну да. Сорри, забыла, — смутилась я и взялась за лопатообразную ладонь.

Оборотень будто только этого и ждал, легко выступая из серо-зеленой дымки, в которую вновь превратилось пространство за воротами.

— Что сначала говорить, — обернулась я к Ваське. — Разрешение жить или запрет на лишние телодвижения? И не смей мне сейчас врать, или больше этот вообще ни в каком виде здесь не появится!

— Возьми его за руку и проговори запрет, а потом уже разрешение, — хмуро отозвался кот, смерив меня нечитаемым взглядом.

Я неохотно снова взялась за лопатообразную руку. В моей ладони поместились только три пальца, но я решила, что и того довольно, и, посмотрев в застывшие серые глаза, внятно произнесла:

— Пока ты здесь, ни слова, ни дела без моего приказа.

Пальцы оборотня дрогнули, но лицу пробежала судорога, и он снова замер как истукан.

— Разрешаю душе жить, — удовлетворенно кивнула я.

Оборотень глубоко вздохнул и воткнул в меня пылающий злобой взгляд.

— Теперь разреши говорить. И про слух не забудь, — язвительно посоветовал Васька.

— Разрешаю слышать и говорить, — чувствуя себя полной дурой, послушно повторила я. — Говорить можешь только правду.

— Не знаю, как у вас принято, Ключ, — сквозь зубы выплюнул оборотень, — а у нас вранье не приветствуется.

— Посмотрим, — вздернула нос я и, покачнувшись на высоких каблуках, развернулась к дому.

Сообразительный Костя услужливо поддержал меня под локоть, и я неуверенно поковыляла по дорожке. Идиотские туфли намяли пятки, подол постоянно норовил то зацепиться за острый каблук, то просто запутаться между ног. За пять минут, которые мне потребовались, чтобы добраться до крыльца, я успела проклясть и незваного гостя, и свое глупое желание изобразить из себя черт знает что. Но отступать было поздно.

Уже вскарабкавшись по ступеням, я сообразила, что забыла оборотня на тропинке у ворот. Заставить себя вернуться я не смогла никакими силами и просто крикнула с крыльца, чтобы тот шел в дом.

Не знаю, что подумал обо мне Волк, да и знать не хочу. И так понятно, что из цензурного там мог быть только союз «и». Кое-как сдержав стон облегчения, я плюхнулась в кресло и тут же постаралась принять как можно более величественную позу: оборотень передвигался гораздо быстрее меня.

Впрочем, то, что Волк вошел в дом лишь десятью секундами позже хозяйки, не помешало ему облить меня очередной порцией злобы пополам с презрением.

— Если бы не госпожа Мавра, — едва слышно прошипел он.

— То что? — холодно уточнила я.

Из-за высоких каблуков поставить ноги нормально не представлялось возможным: коленки по-идиотски торчали вверх, зато зад буквально провалился в вельветовые подушки. «Жаль, что не нашлись каблуки еще выше, — зло подумала я, пытаясь справиться с непокорными конечностями. — Еще десяток сантиметров, и не пришлось бы выслушивать этого наглого оборотня: уши бы коленями зажала».

— То ноги бы моей тут не было! — выдохнул оборотень, судя по всему не сумевший справиться с моим приказом говорить правду.

— Я тоже не в восторге от вашего общества, — повторила я фразу, вычитанную в каком-то романе. — Давайте не будем раздражать друг друга и побыстрее закончим этот разговор. Что вы хотите мне сказать? Говорите все сейчас и отправляйтесь обратно к своим лохматым дружкам.

— Что я хочу тебе сказать?! — Глаза Волка налились кровью. — Что ты мелкая самка шакала, дорвавшаяся до власти и возможностей. Что я желаю тебе подавиться этими брильянтами, каждый из которых стоил год чьей-то жизни. Что ты…

— Заткнись! — рявкнула я, опомнившись.

От злости мне даже удалось каким-то немыслимым образом совладать с каблуками и пышным основанием юбки и вскочить на ноги.

— Можешь беситься сколько тебе угодно! Но теперь твой личный рай закончился! Не знаю, как тебе удалось заморочить голову моей бабке… Да мне и плевать на это. В любом случае командовать, кому и что причитается, ты больше не будешь! Ключ должен быть беспристрастным. И я собираюсь стать именно такой, нравится это какому-то вонючему оборотню или нет! Хочешь еще что-нибудь сказать или ты, злобная зверюга, явился сюда только для того, чтобы вылить на меня свою звериную злобу и зависть? Ну, отвечай!

— Нет. Не только для этого, — хрипло рыкнул он.

— Что тебе еще надо?! Говори и уходи!

— Я должен передать новому Ключу вот это.

Он вынул из-за пазухи плотно перевязанный бечевой и опечатанный в нескольких местах пакет.

— Давай, — рявкнула я, буквально вырвав сверток у него из рук и бросая в соседнее кресло. — И убирайся отсюда! Сейчас же!

Магия Врат буквально развернула зверя на месте и вынесла за дверь. Если вошел он сюда быстро, то обратно и вовсе вылетел, как пушечное ядро. Сделав несколько неуверенных шагов, я добралась до выхода и привалилась к косяку.

— Костя, проверь, он ушел?

Скелет выскочил на дорожку и несколько минут спустя вернулся обратно, кивая головой, как китайский болванчик. Я с облегчением перевела дух и наконец скинула отвратительные туфли. Из-за ближайшего склепа высунулась рыжая башка с прижатыми ушами.

— А… защитничек! — уперла руки в бока я. — Иди сюда немедленно. И расскажешь мне теперь, какой хороший дядя Волк и как Красная Шапочка может ему доверять?!