Эпилог

Клочок пергамента, испещренный бисерным почерком мага, был распят на поверхности стола. Лорин в задумчивости водила по нему подушечками пальцев, разглаживая. А что было, если бы Демен и Зоринка не нашли в подземелье Крастора странного узника? Или если бы Зоринка не зацепила вампира до такой степени, что он, совершенно утратив ясность мысли, понесся в чужой замок? Иногда у Лорин складывалось ощущение, что судьба отнюдь не слепа, как поговаривают, и что каждый фрагмент их истории уложен в строго отведенное для него место. Потому что, будь иначе, все обернулось бы еще большей бедой.

Она смахнула слезы и вновь перечитала последнюю записку Таро Гелиссэ. Как всегда, он был предельно краток.

«Дорогая Лорин. Я с помощью Зоринки провел дополнительные исследования, о которых стоило подумать раньше, и обнаружил, что являюсь носителем частицы Разлома. В прошлый раз, видимо, меня зацепило его материей, и именно поэтому я не прошел развоплощение, как было запланировано. Все это чревато тем, что в любой момент я сам могу стать новым источником Разлома, поэтому должен довести до конца то, что было когда-то начато. Думаю, что сумею вколотить личинку в твою печать и поверх закрыть ее печатью своей собственной. Не люблю прощаться. Мы ведь знаем, что, развоплотившись единожды и соблюдая при этом определенную процедуру, можно где-нибудь и когда-нибудь воплотиться вновь. Всегда твой – Таро».

«Успех любого мероприятия зависит от всех участников», – с усмешкой подумала она.

Вампир, владеющий магией Крови. Некромант, способный закрыть Разлом. Воин, спасший некроманта и пожертвовавший собой. Целительница, заставившая шестерни Судьбы вращаться быстрее… И великий Маг, на котором все завершилось.

Лорин обернулась на размеренный звук шагов. Улыбнулась мрачной фигуре, возникшей в дверях.

Прогулка по разлому не прошла даром для владетельного князя Стефана: все волосы на его теле высыпались, кожа сделалась плотной, обрела сероватый оттенок. На голове вместо волос появились плотные глянцево-черные чешуйки, острым клином сползающие меж лопаток.

И с некоторых пор некромант мира сего предпочитал облачаться в бесформенную хламиду с глубоким капюшоном. Прячась от всего мира и прежде всего от собственно отражения.

От Лорин он тоже отгородился, разговаривал отстраненно-холодно. И магессе казалось, что все, что произошло между ними, было прекрасным сном. Сон закончился и вытряхнул ее в бесцветную и пустую реальность, в которой она перестала быть чудовищем, но потеряла то самое главное, что могла дать Судьба.

– Там… Зоринка… – неуверенно начал Стефан.

– Да, я помогу ей, – Лорин понимала, о чем он хочет сказать.

Некромант медленно повернулся, собираясь уходить.

– Подожди! – она вскочила из-за стола, – Стефан…

Им просто нужно было поговорить. Просто взять – и снести ту стену отчуждения, которую скрупулезно, день за днем, возводил князь.

Помявшись мгновение и взвешивая все «за» и «против», Лорин наконец промолвила:

– Почему ты меня сторонишься? Я теперь… человек.

Короткий смешок из тени капюшона.

– Я знаю, Лорин, знаю. Ты человек. Это я теперь чудовище.

Лорин протянула руку и резким движением стряхнула капюшон. Смело встретила взгляд залитых теменью глаз.

– Скажи, Стефан. Та ночь… Это было из жалости, да?

Он не отвел взгляда. Передернул плечами – Лорин захотелось тут же обнять их, покрыть поцелуями… Да все что угодно, только бы он перестал носиться с этой своей смехотворной бедой!

– Ты знаешь, что нет, – ответил Стефан, – и я… теперь тоже знаю, что нет.

– Тогда почему избегаешь меня? – она прищурилась.

– Ты и это знаешь. Ведь так, Лорин? Ты достаточно мудра, чтобы понять.

– Я не понимаю, – она покачала головой, – правда, не понимаю… Подскажи.

И сцепила пальцы замком, чтобы удержаться от соблазна взять его лицо в свои ладони, притянуть к себе ближе.

Бледное, исчерканное рисунком черных вен лицо Стефана дрогнуло.

– Я чудовище, Лорин. Пора бы это понять.

И в паре черных зеркал она увидела собственное отражение – молодое, красивое той красотой, какая присуща всему живому.

Она вскинула руки, обхватила его за шею и с силой потянула к себе.

Наощупь кожа некроманта была прохладной и нечеловечески гладкой, словно… холодный шелк.

– Ты самое прекрасное чудовище, Стефан, – прошептала она, согревая дыханием его губы, – самое прекрасное. Верь мне.

***

…Зоринка опустилась на колени перед коконом стазиса. Она безуспешно пыталась сосредоточиться на энергетических линиях, которыми Таро Гелиссэ замкнул на себя пространство и время, но мысли разбегались в разные стороны как тараканы. Чтобы хоть немного успокоиться, она положила ладони на небольшой еще, но уже хорошо заметный живот. Ей казалось, что не рожденное еще дитя чувствует ее, понимает и даже помогает.

Она вздохнула, все еще собираясь духом.

Прошло ровно три месяца с того момента, как Таро прямо в ее сознание влил часть своих воспоминаний, и только благодаря этому Зоринка смогла разобрать некоторые труды по основам магического воздействия из библиотеки Лорин. Смогла разобрать – и немного поупражняться на тех несчастных рабах, что оставались еще в подземельях замка. К слову, все они отправились домой живые и куда более здоровые, чем когда попали в лапы работорговцев.

Многое изменилось за эти три месяца.

Не стало Лорин-вампира. Вместо бессмертной госпожи Пустошей теперь была невероятно красивая живая женщина.

Не стало владетельного князя Стефана. Его место занял некромант, которого, по разумению Зоринки, было сложно назвать живым человеком.

Все ллэ обрели покой, и все они были похоронены неподалеку, в каменистой долине, где сквозь серый песчаник уже пробивались первые зеленые травинки.

Осталось только вернуть Демена – и вернуться домой. Вместе с ним.

Зоринка ощутила легкое прикосновение к плечу. Оглянулась – за ней стояла Лорин, держа за руку Стефана. Зоринка рассеянно заметила, что капюшон больше не скрывает изменившегося лица князя.

– Я тебе помогу, – тихо сказала Лорин, – мы поможем. Я сниму стазис, чтобы ты не тратила время на подготовку целительного воздействия.

– А я придержу Демена на пороге смерти, – добавил Стефан и криво усмехнулся прежней своей улыбкой.

Зоринка благодарно кивнула. Что тут говорить? Втроем они имели куда больше шансов на успех.

А еще она подумала, что Лорин и Стефан пришли, держась за руки, чего отродясь не бывало.

И, если поначалу Зоринка жалела князя, так пострадавшего в Разломе, то сейчас горечь жалости рассеялась. Стефан, конечно, изменился, но всемогущий и всевидящий светлый Теф ниспослал ему утешение и радость. Госпожу Пустошей.

– Тогда начинаем? – уточнила Зоринка, встряхивая руками, – раз, два, три…

Конец.