14.1

Робин

Когда мы выходили из моих покоев, то я почувствовал движение где-то вдалеке.

Что-то пыталось прорваться – и двигалось оно именно ко мне: я вдруг ощутил чужой зов всем своим телом. Мне сделалось холодно, потом бросило в жар и снова в холод. Заметив, что я остановился и во что-то вслушиваюсь, Берта подошла ко мне и спросила:

– Что-то не так, Роб?

Какое-то время я не мог ответить – меня покрыло ледяным потом, зубы застучали так, что пришлось стиснуть челюсти, в ногах поселилась слабость. Ответ пришел сам собой:

– Зеркало, Берта. Мне нужно твое зеркало.

Чем выше твой уровень магии, тем лучше ты должен вслушиваться в те знаки, которые подает твое тело. Со мной такого прежде не было, но из старых лекций я вспомнил симптомы зеркального зова – и все совпало.

Берта не стала задавать лишних вопросов и привлекать лишнее внимание. Она заговорила только тогда, когда мы оказались в ее покоях:

– Однажды я была в зазеркальном мире, Роб. Меня спасло только то, что наш кот прыгнул, свалил зеркало на пол, и оно разбилось. Думаешь, Делла тоже в зазеркалье?

Как она могла туда попасть? У Деллы слишком мало магии для таких опасных чар. Почти без сил я рухнул в кресло, пытаясь собрать всю свою магию и опыт, чтобы спасти жену, если она в самом деле в зеркале. Берта выкатила из комнаты большое зеркало на колесиках, такие бывают у швей и продавцов в магазинах готового платья, и сказала:

– Если Делла в самом деле там, то мы должны тянуть ее сюда. Пятое заклинание Парста помнишь?

Я кивнул. Это были тяжелые чары, которые выпивали из волшебника почти все силы – но они могли притянуть человека с другого конца света и ради Деллы я готов был их применить. Поднявшись, я тряхнул правой рукой, Берта взяла меня за левую и, с силой сжав, добавила:

– Я помогу, Роб.

Снизу кто-то муркнул – мы увидели маленькую белую кошку, которая выбралась из-под кресла. Она подошла ко мне, боднула ногу лбом, и над ее ушами проплыли искры: такие, какие появляются, когда фамильяр сбрасывает маскировочные сети.

– А Фаунс сказал, что это обычная кошка, – удивленно произнесла Берта, глядя, как кошачий облик растворяется без следа. Вскоре на полу сидела бычья жаба – здоровущая, темная, с таким свирепым выражением морды, словно собиралась отлупить всех нас, как следует. Берта всмотрелась в нее и воскликнула:

– О Господи, это жаба Бена!

– Кува-а! – недовольно подтвердила жаба: догадались, наконец-то! И года не прошло. Я махнул рукой, бросая на жабу призрачную цепь: в пятом заклинании Парста фамильяр тоже нужен, пусть это и чужой фамильяр.

– Зачем ей только понадобилось убегать? Принимать чужой облик?

Лицо Берты обрело тоскливо-скорбное выражение. Она все поняла.

– Фамильяр уходит, когда умирает его хозяин, Роб. Бена больше нет.

Я машинально посмотрел в сторону дверей. Значит, все это время Делла была рядом с тем, кто надел облик моего коллеги и товарища, устроил прокол в пространстве, впустил в академию промертвие… И это был не самовозрожденный мертвец – иначе кот Деллы не шел бы к нему на руки. Это была совсем другая тварь, хищная и опасная.

– Вот почему полковник чувствовал смерть, – глухо произнес я. – Здесь не самовозрожденный мертвец, а неупокоенный…

Берта сжала мою руку чуть сильнее.

– Мы найдем его, Роб. Обязательно. А пока давай начнем. Если это Делла, то медлить нельзя, зазеркалье высушит ее.

Я не стал уточнять, что это значит. Закрыл глаза, собирая всю свою магию в одну жгучую точку в груди, чтобы сказать нужные слова и выплеснуть все в отчаянном зове.

Мысли путались. Бен, мой коллега и друг, робкий зельевар, был мертв. Жаба ушла, но вернулась, приняв чужой облик, потому что любила своего хозяина и не хотела, чтобы тварь из провала, который запечатывает академия, нагло занимала его место. И Делла все это время была рядом с чудовищем, и никто ничего не заподозрил. Какая же у него сила…

– Бей, – негромко приказала Берта, и я нанес удар.

Какое-то время ничего не происходило. Я открыл глаза, всматриваясь в наши отражения в зеркале – ничего. Но потом весь мир будто бы качнулся, словно утратил привычные опоры, и я почувствовал, как из невообразимой дали мне навстречу движется огонь, тьма, смерть.

Берта успела оттолкнуть меня в сторону до того, как ее зеркало рассыпалось веером оплавленных осколков. Комнату наполнило горелой вонью, и я ее узнал: бомба-лягушка, мы делали такие на занятиях по боевой магии. Кто-то сделал эту лягушку и запустил навстречу нам, пробивая себе дорогу из зазеркалья.

– Кува-а-а! – проревела жаба. Вся академия содрогнулась, от чердаков до подвалов, и я услышал, как вдалеке заревели драконы.

Деллу выбросило мне в руки – я обхватил ее, почти задыхаясь от счастья. Растрепанная, в обгорелом платье, с мазками сажи на лице, она обняла меня, обмякла в моих руках, и я увидел, как Заклятие Паучьей вдовы молниеносно окутывает ее черными нитями.

– Роб… – прошептала Делла мне на ухо. Ее глаза потемнели, лицо заострилось – в нем не было ничего, кроме счастья и боли. – Бен… ненастоящий. Его надо остановить…

Глаза закатились под веки, и Делла умолкла.

Тук. Тук – услышал я удары ее сердца.

Тук.

Тишина.