15. Брат

Я увлекла женщину в одну из ниш, где располагалось место для уютного и в некотором роде уединенного чаепития, даже бумажную дверь можно было задвинуть, чтобы отгородиться от основного зала, что я и сделала. Не то чтобы это могло помешать троим заклинателям снаружи подслушать наш разговор, но тётушка Чжао заметно успокоилась и приободрилась.

— Шла сюда и вообще не знала, с чем столкнусь! — призналась она, нерешительно присаживаясь на подушку около чайного столика и осторожно пристраивая корзину рядом с собой. — Кто что про заклинателей говорит! Боялась, что меня даже на порог не пустят!

Она даже хохотнула, сбрасывая накопившееся напряжение. Я села напротив, взяла чайный набор с одной из полок, покопавшись в своих запасах, нашла обычный чай, который можно пить простым людям, и вскипятила воду в чайнике с помощью Ци.

— У нас хороший клан, — с гордостью произнесла я, заваривая чай, — нам самосовершенствование совесть не укорачивает.

— О, это хорошо! — похвалила тётушка Чжао, а увидев, что я прислуживаю ей как старшей, всполошилась: — Ты чего это удумала? Кто я такая, чтобы ты мне чай подносила?

— Тётушка Чжао, я помню, как вы мне сопливый нос вытирали и разбитые коленки лечили, теперь моя очередь за вами поухаживать.

— Ох ты ж!

— Да ладно вам! В одном квартале же жили, одним воздухом дышали, одну воду пили.

— Ну если ты так говоришь… Вот кто бы мог подумать, что из такой вредной ленивой девчонки такая умница-разумница вырастет? Видать, и правда у вас достойный клан, раз тебя здесь так воспитали хорошо.

Конечно, у меня не было общего прошлого с этой женщиной, но она мне понравилась как человек, и в воспоминаниях Лиу, и сейчас при личной встрече, поэтому я хотела проявить к ней уважение и почтение, которые она несомненно заслуживала.

— Я очень рада, что у тебя всё хорошо… У тебя же всё хорошо?

— Да, тётушка Чжао, у меня всё хорошо.

— Вот и славно… Я сильно переживала, когда узнала, как твоя мать с тобой поступила, в голове не укладывалось, как своё единственное дитя можно было запросто взять и продать! И не от голода и безысходности, а так…

Тётушка Чжао вздохнула. Я видела, что она всё никак не решается сказать, зачем пришла, и, чтобы облегчить ей задачу, спросила:

— С ней что-то случилось, да? Вы поэтому меня искали?

— Да, — женщина снова вздохнула и, нахмурившись, произнесла: — три дня назад твоя мать умерла.

Я не знала, как на это реагировать, и поспешно опустила голову, чтобы соблюсти хоть какие-то приличия. Я предполагала, что госпожа Чан могла серьёзно заболеть, подсесть на наркотики, пропасть без вести, влезть в долги, угодить в рабство — с её образом жизни всё это было вполне возможно — но вот то, что она прям вот так сразу возьмёт и умрёт, стало для меня полной неожиданностью. Нестарая ведь ещё женщина, да и здоровья на то, чтобы шляться по кабакам и развлекаться с мужчинами, у неё вполне хватало, с чего ей умирать?

— Что произошло? — тихо спросила я.

Тётушка Чжао снова вздохнула, было похоже, что ей не очень нравится говорить мне всё это, но больше некому.

— Роды были тяжёлые, да и беременность нелегко шла, вот она и не оправилась.

Мне показалось, я ослышалась.

— Роды?

— Да, Цян-Цян, у тебя родился брат, — женщина убрала с корзины лёгкую сетчатую ткань, и я увидела спящего младенца, маленького, но уже симпатичного.

Я тупо уставилась на малыша, потому что вообще не ожидала, что в моей жизни появится младенец тем или иным способом! Охренеть! Вот так матушка! Вот так учудила-удружила!

— Это как? — ляпнула я очень глупый вопрос, но тётушка Чжао поняла моё состояние и принялась отвечать

— Она после вашей встречи на Празднике Цветов сильно злилась, жалела, что так глупо от тебя избавилась и такие возможности потеряла. Вот и решила, пока что-то от красоты и молодости осталось, опору себе на будущее родить… — женщина немного помялась, явно не зная, как продолжить. — Твоя мать сильно обижалась на тебя и хотела, чтобы второй её ребёнок тоже был заклинателем, поэтому… выбрала мужчину из твоего клана.

— Этого не может быть! — воскликнула я.

Заявление, и правда, было немыслимое, синхончженьские мальчики с самых юных лет знали, что секс с обычной женщиной наносит серьёзный вред её здоровью, по сути это безжалостное медленное убийство, преступление, за которое старшие накажут по всей строгости.

— Она его опоила, — осуждающе покачала головой тётушка Чжао, — специально приобрела какое-то зелье, что подействует и на заклинателя. И сама что-то выпила, чтобы точно забеременеть.

Что ж, теперь стало ясно, почему эта идиотка не пережила беременности и родов — далеко не юный возраст, не самый правильный образ жизни, небезопасный секс с обладателем Золотого Ядра и плюс к этому сомнительные препараты… Премия Дарвина была почти у неё в кармане, но ускользнула, потому что Госпожа Чан всё же произвела на свет потомство!

За бумажной дверью послышались шаги, потом по деревянному косяку постучали, и прозвучал вопрос:

— Можно войти?

— Да, Госпожа Шу, входите, — ответила я, порадовавшись, что кто-то пришёл мне на помощь, потому что сама я уже явно всю эту ситуацию не вывозила.

Госпожа Шу вошла и прикрыла за собой дверь, потом, мягко улыбаясь, присела за столик и, дождавшись, пока я представлю её по всем правилам, обратилась к нашей гостье:

— Госпожа Чжао…

— Ой! — воскликнула та, — Да какая я госпожа? Что вы? Просто тётушка Чжао!

— Тётушка Чжао, — покладисто согласилась Госпожа Шу, — а отец малыша точно был из нашего клана? Есть какие-нибудь свидетельства или доказательства?

— Так Госпожа Чан говорила, что и цвет ханьфу и вышивка была у того мужчины такая же как у Цян-Цян и её подруг на Празднике, и поясную подвеску его она… припрятала, чтобы было, что предъявить, когда ребёночек родится.

Тётушка Чжао чуть потревожила пелёнку, в которую был завёрнут по прежнему крепко спящий малыш и достала типичную синхончженьскую подвеску. Или не типичную, потому что Госпожа Шу, увидев её, резко вздохнула и прикрыла рот рукой, будто бы узнала украшение.

— Скажите, тётушка Чжао, а госпожа Чан говорила, когда и где она встретила отца своего ребёнка?

— Говорила, часто говорила. На Новогодних Праздниках это было. Она того мужчину в каком-то кабаке заприметила, говорила, он был чем-то расстроен, сильно пил и порадовался возможности отвлечься. Она часто об этом говорила. Планы такие строила! Представляла, что заживёт как императрица, когда он ребёнка признает и обеспечит её всем, что ей захочется. А оно вон как вышло…

Госпожа Шу уже справилась с собой и вернула на лицо мягкую и доброжелательную улыбку.

— Никто не может знать, что нам уготовано, — произнесла она и посмотрела на младенца. — Чудесный малыш…

— Так вы как? Заберёте его? — неуверенно спросила тётушка Чжао. — Он здоровенький, спокойный, кушает хорошо… Маменька у него, конечно, так себе была, так Цян-Цян это стать хорошим человеком не помешало

— О чём вы говорите? — вскинула брови Госпожа Шу. — Конечно заберём! В нашем клане детей не бросают! Не беспокойтесь, мы хорошо позаботимся о малыше, у него будет всё, что нужно.

Малец будто бы почувствовал, что о нем заговорили, и завозился в корзине.

— Скоро проснётся, — предупредила умудренная опытом тётушка Чжао, — есть запросит, да пелёнку ему поменять надо будет.

— Что ж, тогда мы вас покинем, — Госпожа Шу вдруг ловко забрала ребёнка из корзины и встала. — Тётушка Чжао, я рада была с вами познакомиться. Спасибо, что принесли малыша и всё рассказали.

Женщина покивала в ответ, бормоча, что не могла поступить иначе, а потом озабоченность произнесла:

— Мы его козьим молоком кормили. У вас козы-то есть?

— Есть, — тепло улыбнулась Госпожа Шу, — и молока у них много. Всего доброго!

Она вышла за дверь, и уже там младенец, наконец, проснулся и возмущённо запищал. Госпожа Шу тут же заворковала успокаивающе, и вскоре они ушли.

— Вот и хорошо, вот и славно, — тётушка Чжао вздохнула с облегчением и принялась подниматься — Ладно, всё, что надо было, я сделала: тебя нашла, ребёнка отдала, что знала, рассказала, пора домой возвращаться. Дел много, и у меня, и у вас.

Я нагрузила опустевшую корзину гостинцами, оставшимися после чаепития, разговор был непростым, так что к закускам и десертам никто не притронулся, и тоже встала.

— Я вас провожу, тётушка Чжао.