16. Брат 2

По дороге к воротам я распрашивала тетушку Чжао о её жизни, она рассказала, что старшие дочки у неё все повыскакивали замуж, и уже нарожали ей троих внуков, а младший и единственный сынок недавно стал подмастерьем и теперь ищет себе жену. У простых людей жизнь быстро меняется.

Прощаясь, я убедила женщину взять мешочек с серебряными монетами на всякие похоронный расходы да и вообще в благодарность за заботу о моей-не-моей биологической матери. Ещё тётушка Чжао сообщила мне, в какой день состоятся похороны, и напомнила, что надо будет разобраться с имуществом покойной, то есть с нашим с братом наследством. Да уж, у меня теперь есть брат! Осталось только выяснить, кто у него отец!

На обратном пути я прикидывала, кто это мог быть, перебирала синхончженьцев подходящего пола и возраста, но мне было трудно представить, что кто-то из них умудрился опозорить мундир, то есть клановые одежды, таким непотребством как пьянка в дешёвом кабаке. Либо в дни празднования Нового года — а их здесь целых шестнадцать! — что-то у кого-то случилось, а я пропустила. Либо… существовал какой-то синхончженец, о котором я не знала!

Воспользовавшись сянься-навигатором в своём ученическом браслете, я определила, что Шицзунь вернулась домой, и поэтому отправилась туда. А там, оказывается, лишь меня и ждали, причём в почти той же компании, только вместо Лао Лина — младенец на руках Госпожи Шу, пелёнку она ему уже поменяла и сейчас развлекала маленькой погремушкой-барабаном. Вообще не предполагала, что когда-нибудь увижу такое умиление на лице этой железной леди. Что ж, у всех свои слабости.

На столе перед Шицзунь стоял артефакт для опредения родства — каменная полусфера на массивном квадратном основании. Основание было покрыто цепочками символов и знаков, а на полусфере располагались кольца, обозначающие уровни родства, чем ближе к вершине, тем ближе это самое родство: сначала шли близнецы, потом братья-сёстры не близнецы, потом дети-родители, тёти-дяди-племянники, бабушки-дедушки-внуки и так далее. На самой вершине располагалась выемка, куда помещался биоматериал двух людей: кровь, волосы, слюна, ну или что удастся добыть. Возможного отца рядом не наблюдалась, и я предположила, что материал для генетической экспертизы у него взяли заранее. Так и оказалось, Госпожа Тэнтон достала из рукава вышитый шёлковый мешочек, а уже из мешочка — перевязанную алой лентой прядь длинных чёрных волос, один волос из этой пряди и пошёл в приёмное отделение артефакта. Госпожа Шу срезала маленькими золотыми ножичками тёмный пушок с детской головки и отправила его туда же, потом она активировала артефакт, и он заработал. В углублении на вершине вспыхнул розоватый огонь, но волосы в нём не сгорали, а как бы плавились, засверкали символы на основании, и через несколько минут засияло одно из колец. Результат оказался предсказуемым: родитель-ребёнок.

Госпожа Шу с тревогой посмотрела на Госпожу Тэнтон, но та была как всегда невозмутима, только узловатые старческие пальцы её чуть подрагивали, но она быстро справилась с собой и, когда заговорила, голос её звучал ровно и даже немного торжественно:

— Шу Сяохуэй, — обратилась она к Госпоже Шу по имени, — как Глава клана Синхон Чжень я поручаю тебе заботу о юном наследнике Чжень. Никто лучше тебя с этим не справится. К тому же я сомневаюсь, что кто-нибудь сможет его у тебя отобрать…

Последнюю фразу Шицзунь тихо проворчала с насмешливой полуулыбкой.

— Госпожа! — в глазах Шу Сяохуэй стояли слёзы. — Благодарю вас, госпожа!

Неужели я сегодня увижу, ещё и как она плачет? Слишком много для одного дня! Слишком много! Хотя история у Госпожи Шу такая, что любой бы заплакал. Много лет назад в схватке с чудовищем она потеряла не только своё Самосовершенствование, но и супруга, а ещё нерождённого ребёнка, о котором не знала, и возможность стать матерью вообще. Самосовершенствование Шицзунь ей восстановила, а вот всё остальное так и осталось невосполнимой утратой. До сегодняшнего дня.

— Приложи все силы, чтобы хорошо его воспитать, — велела Шицзунь, не обращая внимание на слова благодарности. — Имянаречение проведём, когда его отец будет здесь, я пошлю письмо, но не знаю, когда он его получит и явится. А сейчас пусть Дэйюй поможет тебе устроить малыша.

Прозвучало как “Уходите, хочу побыть одна”. Мы с Госпожой Шу понятливые, мы ушли и ребёнка с собой забрали. Шицзунь сознательно держалась от людей на расстоянии, знала, что скоро уйдёт и не хотела привязываться и привязывать к себе. Со мной ни на какие темы вне учёбы она не разговаривала, если надо было донести что-то личное, посылала вместо себя Госпожу Шу, поэтому я не удивилась, что мне ничего не объяснили и не рассказали на месте.

Дом Госпожи Шу находился по соседству с домом Шицзунь, но к тому времени, как мы до него дошли, она уже вернулась к образу безупречной правой руки Главы Клана и с порога раздала трём своим помощницам задания, большинство из которых касались обеспечения благоустройства малыша, а потом пригласила меня в свою личную гостиную, чтобы приватно поговорить.

— У Госпожи Тэнтон есть младший брат, Чжень Дэмин, — не выпуская младенца из рук, госпожа Шу, опустилась в кресло и принялась отвечать на мои неозвученные вопросы, — Он был подростком, когда случился раскол в Синхон Чжень, и произошедшее… сильно на него повлияло…

Короче, пацан неслабо так стрессанул от происходящего и словил искажение Ци, хотя у него на тот момент даже Золотого Ядра не было, впал в глубокий паралич, и в пылу схватки все подумали, что он умер. И это спасло Чжень Дэмина от Печати Подчинения. Потом долгое время оставшиеся в живых синхончженьцы скрывали его, а Госпожа Тэнтон лечила, тратя свои жизненные силы. Физическое и энергетическое здоровье парню восстановили, но сердечные демоны в его душе поселились огромные и зубастые. Мальчишка в одночасье потерял родителей, его клан развалился на две неравные половины, которые почти уничтожили друг друга, все старшие, на которых он мог опереться, сгинули, его сестра оказалась неизлечимо больна и медленно неотвратимо умирала, а на него самого гранитной плитой легла ответственность последнего из рода Чжень, а значит он ДОЛЖЕН отомстить, возродить и твёрдой рукой вести к процветанию. Он не был к этому готов, но жизнь не спрашивала. Чжень Дэмину было очень трудно принять такую реальность и жить в ней. Как-то работать со своими сердечными демонами он не хотел, поэтому очень часто впадал в искажение Ци и еле-еле достиг стадии Золотого Ядра к двадцати семи годам. Когда его сестра вылечила Госпожу Шу и заполучила первую седую прядь в волосах, он психанул и ушёл из столицы, стал странствующим заклинателями и возвращался в Синхон Чжень только раз в год на Новогодние праздники. В этом году Чжень Дэмин тоже приходил, но узнал, что Госпожа Тэнтон взяла ученицу, а значит, меньше, чем через пять лет, умрёт, снова психанул и, как мы теперь знаем, ушёл заливать горе в кабак, ушёл как был, в клановых одеждах, в которые переоделся по случаю праздника. А там его заприметила моя-не-моя ушлая маменька, и результат этой встречи сейчас пускает слюни Госпоже Шу на рукав ханьфу к полному её восторгу.

— Чжень Дэмин меня ненавидит, просто видеть не может. Я подозреваю, что к тебе он будет относиться ещё хуже, так что будь морально готова. Физического вреда он не причинит, но наговорить может всякого, — сказала женщина, не отрывая обожающего взгляда от малыша. — Да, моё Золотце? Твой папочка может всякого наговорить! Но близко к сердцу воспринимать всё это мы не будем! Поговорит да уедет!

Кто эта женщина и куда она дела Госпожу Шу?