19. Ржавая Игла

Как Глава Клана Госпожа Тэнтон поставила своему брату условие, что, если он хочет видеться и общаться с сыном, должен посещать Мастера по укрощению сердечных демонов и активно с ним сотрудничать. И Чжень Дэмин на это согласился, так что теперь держал в узде свою взрывную натуру и столы больше не переворачивал, а если и ругался с сестрой, то только за закрытыми дверями, с заглушающими талисманами и без свидетелей.

С Госпожой Шу у Чжень Дэмина сложились весьма неоднозначные отношения. Изначально они терпеть друг друга не могли, он её за то, что она “забрала” часть жизни и молодости его сестры, а она его за то, что в своё время сбежал, оставив свою сестру одну разгребать проблемы еле живого клана. Но теперь у них появился общий ребёнок, и им пришлось налаживать контакт. И этот предприимчивый парень решил начать открыто ухаживать за опекуншей своего сына, потому что надо было как-то объяснить общественности, зачем он ходит к ней в гости чуть ли не каждый день. А что? Шу Сяохуэй — женщина красивая, а если излишне суровая и властная, так в Павильоне Очищающей Боли такие очень даже ценились. К ней и раньше пытались подбивать клинья всякие любители сильных доминирующий женщин, но она однозначно всем отказывала, выбрав Путь Синего Чулка и всю себя посвятив работе. А сейчас вышло так, что Госпожа Шу, получив ребёнка, немного оттаяла и ухаживания нового синхончженьца нехотя начала принимать. Под ручку они, конечно, ещё не ходили, но в своём доме она его привечала и доверяла иногда приглядывать за ребёнком. Именно так всё выглядело со стороны, а как было на самом деле, я даже затруднялась сказать, потому что иногда мне казалось, что притворные ухаживания Чжень Дэмина не такие уж притворные, и Госпожа Шу не так уж нехотя эти ухаживания принимает. Впрочем, это было их дело!

У меня ситуация с отцом моего брата выходила ещё абсурднее. Уж не знаю, что творилось в его тёмной голове, и почему работающий с ним мозгоправ это не исправлял, но Чжень Дэмин почему-то решил, что к сестре своего сына надо относится как к дочери, и принялся ненавязчиво меня опекать, дарить красные конверты на праздники и оказывать отеческую поддержку. Он заботливо интересовался, как мои дела. Как успехи в учёбе? Хорошо ли я кушаю? Достаточно ли отдыхаю? Что это за парень, с которым я изредка встречаюсь, чтобы сидеть в беседке, распивать вино и трепаться всю ночь до рассвета? Что это вообще за отношения такие? Говоря об этом, он даже упомянул свинью и капусту! В чём прикол свиньи и капусты? А в том, что это местная присказка: когда девушка начинает встречаться с парнем или собирается замуж, её отец говорит что-то вроде: “В мой огород пришла соседская свинья и ест капусту, которую я так долго и усердно растил!”. А я вот даже, как на такое реагировать, не знала! В конце концов подумала, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось, и решила не обращать внимания. Именно так Госпожа Шу и советовала поступать с тем, что говорит Чжень Дэмин, ещё до того как я с этим кадром познакомилась.

Кстати о кадрах. Через некоторое время Чжень Дэмин определился со своим местом в клане и нашёл себе Учителя, им оказался… Ци Юньсяо — опытный шпион, диверсант, убийца, непревзойдённый знаток ядов и токсинов, в общем, специалист по всяким тайным и нехорошим делишкам! Именно этому опасному мастерству решил научиться мой самоназванный папаша. И его меч, надо сказать, очень подходил для подобных занятий. Шуйцзин — Кристал — мог становиться невидимым и делать невидимым своего хозяина, когда это было нужно, так что диверсант из Чжень Дэмина должен был получиться едва ли не имбовый, если выдержку прокачает, конечно.

— Ржавая игла может и не годится для доброго дела, сынок, — говорил он как-то Син-Сину, думая, что никто не слышит, — но она может больно уколоть твоих врагов и даже насмерть отравить им кровь!

Малыш в ответ на это только беззубо разулыбался, он был рад любому вниманию и папочку своего уже узнавал, как и меня, старшую сестру. Иногда я впадала в ступор от мысли, что в какой-то мере несла ответственность за появление этого ребёнка на свет. Госпожа Чан, если бы не встретилась со мной. не решила бы, что ей нужно срочно “второго ребёнка доставать”, а Чжень Дэмин не психанул бы, узнав, что его сестра взяла себе ученицу, не пошёл бы в кабак и не послужил бы против воли коварным репродуктивным планам этой женщины. Надо же, как бывает! Но в общем и целом появление младшего брата почти не изменило мою жизнь, я всё так же продолжала учиться, учиться и ещё раз учиться, а также следовать за своей Шицзунь везде и всюду.

Мы вернули Ци Юньсяо его потерянное Самосовершенствование примерно за полгода, мужик сначала не верил собственным ощущениям, потом ждал какого-нибудь подвоха, потом удивлялся, почему подвоха нет, короче переживал все стадии принятия, а после вроде как немного расслабился и успокоился. Шицзунь предложила ему присоединиться к Синхон Чжень, он поблагодарил, обещал оказать нам любую возможную помощь, но стать частью клана отказался и вернулся в трущобы, чтобы и дальше поддерживать там своеобразный закон и порядок силами своей банды.

— Столько сил потратил, чтобы самую отъявленную мерзость подчистить, жаль будет, если опять расплодится, — сказал он, чем заслужил бурные восторги Цяо Янмэй. Для неё полукриминальные бедняцкие районы были Малой Родиной и она их любила, хоть и связала свою жизнь с Кланом Алой Иглы.

Иногда Ци Юньсяо приводил к нам таких же потерявших Самосовершенствование бедолаг, как он сам, чтобы я “тренировалась на кошках”. Потом эти бедолаги присоединялись к его банде, образуя своеобразный подпольный заклинательский клан. Мы наблюдали это удивительное социально-культурное явление и гадали, к чему оно может привести.

Бай Шэ мы из своих цепких целительские рук выпустили на относительную свободу только через полтора года, понавесив кучу ограничений, чтобы не надорвалась. За это время Белая Змея выяснила всё, что касалось трагедии, произошедшей с её семьёй, и спланировала месть. Из разбойников, которые тридцать лет назад напали на аптекаря Бая, его жену и дочь, в живых оставались только двое, всё же деятельность у них была опасная, и редко кто доживал до седых волос. Их наёмники из банды Ци Юньсяо просто зачистили, а вот заказчику Бай Шэ отомстила сама.

Заказчиком убийства оказался конкурент-аптекарь с соседней улицы, менее талантливый и менее удачливый. Он рассчитывал, что господин Бай пойдёт за травами один и сгинет в лесу, став жертвой разбойников, а его вдову и дочь можно будет легко и быстро обработать, ведь женщины без мужчин становятся уязвимы со всех сторон, так что урод собирался втереться в доверие к несчастной вдове, жениться на юной девице и таким образом получить всё их имущество. Вот только неудачника опять ждала неудача, вдову убили, дочь похитили, и имущество семьи Бай досталось младшему брату аптекаря, бродячему собирателю народных сказаний. Тот приехал, погоревал, похоронил брата с невесткой, предпринял несколько безуспешных попыток найти племянницу и, в конце концов, принял наследство, поселился в большом доме, аптекарскую лавку переделал в книжную, женился на дочери местного производителя бумаги и занялся созданием и продажей книг, а в память о брате собрал, отредактировал и издал его рабочие аптекарский дневники.

Отомстила убийце своих предков Бай Шэ просто, элегантно и очень коварно — отравила местным аналогом сыворотки правды, вот только доработала зелье так, чтобы из организма оно не выводилось. И жизнь у престарелого мудака стала не лучше смерти, он начал болтать обо всём, о чём надо было молчать, и оказалось, что этот предприимчивый господин замарался во многих других преступлениях, например в производстве ядов и наркотиков. Его подельники, конечно же, не могли стерпеть такую откровенность, так что вскоре несчастный аптекарь пропал. Наёмники, которые работали на Бай Шэ, вызнали, что он оказался в рабстве у местной мафии, на него надели рабский ошейник, посадили под замок и заставили безвозмездно работать по профилю без какой-либо возможности когда-нибудь обрести свободу.

Бай Шэ познакомилась с двоюродным дедом, а также с его детьми и внуками, внезапно обретя хоть и дальних, но родственников, отказалась от причитающегося ей наследства, взяла лишь бабушкины украшения и дедушкины дневники на память, и вернулась в Синхон Чжень жить свою новую жизнь.