Эпилог. Последняя осень

Чжень Синцзюань закончила медитацию, чуть приоткрыла глаза и посмотрела на алые и золотые листья осенних деревьев, что яркими и четкими силуэтами выделялись на фоне прозрачно-синего неба. Красиво! В этом году осень как никогда красива… Быть может потому, что последняя, до следующей весны Синцзюань ещё доживёт, а вот до осени уже нет, оставшееся ей время невозможно было растягивать бесконечно, да и не хотелось, если честно. Она устала… Устала расстраивать окружающих тем, что умирает.

Синцзюань закрыла глаза и принялась вспоминать одну из странных спетых ученицей песен, которая тоже называлась “Последняя осень”, и которую сочинил некто с необычным именем Дэ Дэ Тэ.

В последнюю осень ни строчки, ни вздоха,

Последние песни осыпались летом…

“Синцзюань” означало “красивая и счастливая”, когда шестьдесят лет назад случилось столько всякого дерьма, это имя стало казаться насмешкой. Её клан стоял на грани уничтожения, отец погиб, мать лежала в Кристалле Безвременья, слишком молодой и проблемный брат не был ни поддержкой, ни опорой, а у неё самой имелись неизлечимые повреждения Ядра — как в таком состоянии называться “красивой и счастливой”? Никак!

Прощальным костром догорает эпоха,

И мы наблюдаем за тенью и светом…

И она стала именовать себя — Госпожа Тэнтон, Госпожа Боль, потому что боль стала её частью, постоянной спутницей, болело тело, болела душа, мысли о прошлом и будущем тоже были пропитаны болью. Но в этой же боли получалось черпать силу. Чтобы вставать каждый день и делать то, что было нужно и правильно. Чтобы спокойно смотреть в лицо той дряни, чья мать всё разрушила и слишком легко погибла. Чтобы терпеть главенство бывшей шицзе, её тупость и вздорный характер, и ждать, когда получится исполнить задуманное, а именно выучить достойного ученика и спасти запертых в Безвременье старейшин Клана. Мастерство Исцеляющей Боли редко кому давалось, у неё были надежды на Дэмина и на Сяохуэй, но они не оправдались. Брат оказался слишком ненадёжен, а верная помощница не подходила по характеру. Но всё же пятьдесят лет ожидания окупились, хотя когда хрупкая детская фигурка в бело-голубом склонилась перед ней, предлагая цветы и прося об ученичестве, она даже не восприняла её всерьёз, подумала, что девочка запуталась и что-то не так поняла. Впрочем, Шу Сяохуэй рассказывала, что в какой-то мере так и было, девочка ошиблась, но это были ошибка, благословлённая Небожителями, и всё начало меняться! И не только в их клане! Одно возвращение забытой богини чего стоит! И эти её песни… “Я начал жизнь в трущобах городских...” стала гимном нищих районов, и никакие запреты не смогли этому помешать.

Осенняя буря, шутя, разметала

Всё то, что душило нас пыльную ночью…

Малышка Лиу, которой потом она дала имя Дэйюй, явно была необычным ребёнком, и возможно, даже не совсем ребёнком, слишком уж по-взрослому рассуждала и вела себя. У неё даже сердечные демоны были недетские! Синцзюань и Сяохуэй не раз гадали вдвоём, как такое могло произойти. Было у них предположение, что девочка росла не среди людей, а, например, в каком-нибудь демоническом царстве. Ей богу, песни, которые она выдавала, могли сочинить только демоны, настолько они были ДРУГИЕ, хотя своя собственная необычная прелесть в них, конечно, присутствовала!

Всё то, что давило, играло, мерцало,

Осиновым ветром разорвано в клочья!

Но если девочку воспитывали демоны, высоконравственные такие и в своей собственной манере образованные демоны, то когда это было? Сяохуэй провела расследование, заявилась с гостинцами к Тётушке Чжао, той самой сердобольной соседке, что принесла им Син-Сина, и поговорила с ней по душам о детстве Дэйюй. Девочка никуда не пропадала и всё время была на виду, Тётушка Чжао помнила её с рождения и утверждала, что раньше она была ленивым и капризным ребёнком. Получается, что-то заставило её измениться едва ли не в одночасье…

Голодное море, шипя, поглотило

Холодное солнце и за облаками…

Была у них ещё версия о путешествии во времени. Если допустить, что Дэйюй уже один раз прожила жизнь, скорее всего, среди тех же демонов, а потом случайно или намеренно каким-то образом вернулась в своё детское тело, то многое становилось понятным. И даже момент этого самого возвращения им удалось найти, подруга Дэйюй, Небесная Дева Сан точно помнила, как девочка задремала в клетке работорговцев, когда их везли в Сад Тысячи Наслаждений, а потом проснулась и стала совсем другой: молчаливой, серьёзной и замкнутой.

Вы больше не вспомните то, что здесь было,

И пыльной травы не коснётесь руками…

А может быть и такое, что Дэйюй перенеслась вовсе не в своё тело и попросту заняла место Су Сяоцян, а саму её выпихнула неизвестно куда. Кто знает, может, изначально Дэйюй была вовсе не человеком, а демоном, духом или даже небожителем. Сейчас, правда, она целиком и полностью принадлежала к миру людей и ничего нечеловеческого в ней не наблюдалось — Синцзюань проверяла и не раз — но это могло означать также, что души у всех существ одинаковые, только тела разные. Но что толку гадать? Синцзюань всё равно эгоистично радовалась тому, что Дэйюй стала такой, какая она есть сейчас, потому что иначе она не смогла бы сделать то, что сделала. Из-за неё на свет появился Син-Син, а Чжень Дэмин вернулся домой и взялся за ум, она преодолела все препятствия и идеальным образом выполнила свою задачу — помогла Синцзюань вернуть к жизни “старейшин” клана и маму, а значит, всё правильно, всё так, как должно было быть. Теперь можно уходить со спокойной душой…

Уходят в последнюю осень поэты,

И их не вернуть — заколочены ставни…

От мысли, что у неё всё получилось, и ей удалось достичь цели своей поломанной жизни, внутри стало тепло и радостно. Да, она не достигла Истинного Бессмертия, но, похоже, такова была её судьба, может, получится в следующем перерождении. Мудрецы говорили, что люди, однажды вставшие на духовный путь, даже если не достигают успеха, встают на него в следующей жизни и продолжают снова и снова, пока не придут к Настоящему Освобождению от материальных оков. Что ж, совсем скоро ей предстоит это проверить! А здесь теперь справятся без неё. Хотя уходить всё равно было грустно… Как же мало времени она провела с мамой, с братом и с племянником… и со своей странной ученицей тоже.

Остались дожди и замёрзшее лето,

Осталась любовь и ожившие камни…

Она ощутила Ци Чжень Дэйюй совсем рядом, будто бы та почувствовала, что Шицзунь о ней думает, и пришла. Судя по колебаниям в энергетике, девушка была сильно взволнована и хотела что-то сказать, спросить или предложить, как тогда, когда у неё возникла возмутительная идея исследовать Парное Совершествование Небесных Дев, только сильнее. Кстати, тот случай был очень показательный, Дэйюй будто бы знала, что с одной из её подруг случится несчастье. Интересно…

Синцзюань открыла глаза и вопросительно взглянула на ученицу, которая, исполнив все положенные приветствия, всем своим видом демонстрировала, что хочет поговорить. Разрешающего взгляда было достаточно, и Дэйюй произнесла:

— Шицзунь, я хочу вам кое-что рассказать. Кое-что о своём прошлом…

Очень интересно!

— Да неужели? Я уж думала умру раньше, чем ты решишься!

— Да… я долго не могла решиться, — девушка неловко улыбнулась, как бы извиняясь за свою медлительность. — Дело в том, что я… не отсюда.

— Я догадывалась, — спокойно произнесла Синцзюань, хотя на самом деле была в диком восторге от того, что всё-таки узнает ответы на свои вопросы. — Так откуда ты?

— Это трудно объяснить, но я попробую…

Конец второй книги