44. Что ты будешь делать?

Мимо беседки пронесся золотой дракон китайского вида, то есть рогатая и усатая змея с ушами и на четырёх птичьих лапах. На самом деле это было не редкое священное животное, о состоящий из Ци имитация, внутри которой находилась Цяо Янмэй. Эта оригиналка по приколу научилась придавать своим энергетическим доспехам такой интересный вид.

На спине “дракона” катались, визжа от восторга, Син-Син и его приятель — водный дух. Лао Лин посмотрел им вслед, удивлённо хмыкнул, а потом сказал:

— Похоже, Ху Шуйшэ сознательно сдерживает своё взросление. У него уже достаточно энергии, чтобы выглядеть лет на двенадцать, но он предпочитает оставаться в пятилетнем теле.

— Не хочет перерастать своего друга? — предположила я.

— Да, вероятно, ему нравится переживать с ним детство. В дикой природе юным духам не до забав и шалостей, они слабы и уязвимы, а потому стараются побыстрее вырасти и стать сильнее.

Что ж, у человеческих детей тоже не всегда случается беззаботное и безопасное детство, я хотела, чтобы у моего младшего брата оно именно таким и было, но… Эта невесёлая мысль снова вернула меня к вопросу, который я задавала сегодня Богу Знаний. Что же делать с этим пожаром? Есть ли смысл пытаться его предотвратить, или это невозможно, так как он — важная часть сюжета и произойдёт в любом случае?

Я вспомнила, что у меня с собой есть фрукты с алтаря и решила разделить с другом освященную пищу. Взяв дольку персика, Лао-гэ принюхался и сказал:

— Пахнет благовониями… Это фрукты с алтаря? Ты снова угощала своего любимого Бога Знаний?

— Лао-гэ, от тебя ничего не скроешь! — восхитилась я.

Он самодовольно улыбнулся, съел дольку и поинтересовался:

— О чём спрашивала? О том, что делать с пылкостью молодого господина Лю?

Его взгляд с намёком скользнул по браслету со знаком знаменитого клана и именем Лю Фэйлона, что располагался на моей левой руке. После того, как я чуть не стала жертвой маньяка, Сучке-Главнючке разнос устроила не только Госпожа Тэнтон, но и Лю Фэйлон с Лю Ланфэень, да ещё и Генерал Шао на заднем фоне постоял, с недовольным видом сложив могучие руки на мощной груди. Как же так? Я — практически единственный в Цзянху специалист по энергетической микрохирургии, а меня вот так запросто взяли и похитили в этом бардаке, что называется Павильоном Небесных Дев! И раз уж там так всё плохо с безопасностью, пусть лучше Сан сама ходит ко мне на медосмотры в Павильон Очищающей Боли. Владелица Сада Тысячи Наслаждений не могла на такое согласиться, наверное, опасалась, что главную героиню и самую высокооплачиваемую девушку её борделя мы ей просто не вернём со своей территории. В результате напряжённых переговоров мне разрешили приходить в обитель бело-голубых со своей охраной, так что теперь раз в неделю в ПОБ приходили две девушки в сером из гвардии Лю Ланфэнь и сопровождали меня в ПНД, там не отходили от меня ни на шаг и проверяли все по их мнению подозрительные предметы и явления. От меня и раньше там шарахались, а теперь вообще предпочитали исчезать, едва завидев! Впрочем, ладно, охране я была рада, и хотя мне было немного неловко напрягать из-за этого Лю Ланфэнь и её людей, я была согласна с тем, что лучше перебдить, чем недобдить.

Лю Фэйлон в свою очередь подарил мне именной браслет, символизирующий его личное покровительство, примерно такой же, какой Главный Герой подарил Главной Героине, с маячком, способным послать сигнал SOS и всем прочим. В принципе с натяжкой этот жест можно было расценить как дружеский или как желание уберечь от опасностей целителя с уникальными знаниями, умениями и навыками, но у моего браслета была ещё одна функция: он позволял мне приказывать личным гвардейцам Наследника Лю. Другу такое не дарят. И любовнице или будущей наложнице тоже. Если и дарят, то официальной невесте! И проблема тут была не в том, хотела я этого или нет, а в том, что подобное всё ещё оставалось невозможным для него и меня! Но спокойный и невозмутимый Лю Цин выслушал все мои возражения и ответил одной-единственной фразой:

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Чжэня.

Остальное его просто не интересовало! Браслет я приняла, решив что если моему другу плевать на условности, то и мне тоже. Чтобы я из-за такой ерунды отказалась от чего-то, что однажды может спасти мне жизнь? Ха!

Во всём остальном наши отношения остались прежними: регулярная переписка, ночные посиделки раз в сезон и ничего сверх обычного дружеского общения. Разве что обращения друг к другу теперь у нас были максимально личные. Лю Цин даже подобрал иероглифы, чтобы в письмах обращаться ко мне ”Чжэня”. Иероглиф “Чжэ” означал “это, этот, эта, эти”, а “ня” на одном из провинциальных диалектов было приставкой к глаголу, придающей ему повелительное значение, то есть если “рисовать” это “хуа”, то “Рисуй!” будет “Хуа-ня!”. Если поставить рядом “чжэ” и “ня”, получалась полнейшая бессмыслица! Как наша с Лю Цином возможная любовь!

— Пылкость молодого господина Лю я проблемой не считаю, Лао-гэ.

Этот лис многозначительно сверкнул чернильными очами, прикрыл хитрую улыбку веером и сказал:

— Ты права, Лиу-мэй, пылкость — это не проблема, а прекрасное качество для любовника!

Я закатила глаза и посмотрела на насмешника с осуждением.

— А что? — совершенно не смутился он и повторил то, что говорил мне раньше по поводу моего возможного романа с водным духом: — Жизнь у заклинателей длинная, случиться может всякое, а ты девушка любознательная…

— Лао-гэ, у меня создаётся впечатление, что ты специально толкаешь меня хоть в какие-нибудь мужские объятия! С чего вдруг такой интерес к моей личной жизни?

— Ох, дорогая моя, а сама-то как думаешь? — он взволнованно вздохнул и драматично обмахнулся веером. — На самом деле я немного в недоумении. Я самолично открыл для тебя дверь в мир Парного Совершенствования, а ты постояла на пороге, развернулась и ушла! И теперь даже не смотришь в ту сторону! Я сделал что-то не так?

Я улыбнулась спектаклю и заметила:

— Ты знал, с кем имеешь дело, Лао-гэ. Я вообще не планировала заниматься Парным Совершенствованием никогда в жизни.

— Но я думал, что если за дело возьмётся этот мастер, ты не устоишь!

— Тут дело не мастерстве, Господин Лао, а в материале. Из неподходящего материала даже признанный мастер ничего толкового не сделает, — развела руками я.

— Ладно, Лиу-мэй! Утешу себя этим! Ну а всё-таки, что такого ты спрашивала у Бога Знаний? — он всё же вернулся к этому вопросу, и я задумалась, а не рассказать ли ему, что я знаю будущее и оно хреновое? Может, что подскажет? Лао Лин меж тем продолжал рассуждать: — Предположу, что ты не решилась спросить совета у своей Шицзунь, потому что в ином случае получила бы помощь или подходящее наставление от неё, и не пошла бы беспокоить нашего учёного Небожителя. Если это не дела сердечные, которые тебе возможно было бы неловко обсуждать с Госпожой Чжень, то я теряюсь в догадках…

Я фыркнула и ответила:

— Вообще-то есть множество тем, которые я бы не стала обсуждать с Шицзунь!

Да практически всё, кроме целительства, так уж у нас исторически сложилось.

— О! Дай угадаю. Ты старалась не напрягать её своими “мелкими” проблемами, а она тактично не лезла в твою жизнь? Что ж, очень на вас обеих похоже!

— Да, ты прав, всё так и было, — кивнула я, осознавая, что в этом и заключалась моя ошибка, я слишком привыкла решать проблемы самостоятельно, ни с кем не делясь своими планами. Но масштабный пожар и всеобщая гибель — это не то, с чем можно справиться в одиночку, нужна поддержка, помощь и дополнительные головы, которые учтут все нюансы и найдут оптимальное решение. В общем, пора прекращать вариться в этом предзнании в одиночку, надо озадачить кого-нибудь ещё, и начать следует с Шицзунь. Да, мы мало общались с ней на личные темы, но она знает меня и знает, что я очень редко говорю глупости и не склонна шутить. Даже интересно стало, как она воспримет информацию о моём переселения в прочитанную книгу с учётом того, что её мир и есть эта книга?

— Ты прав, Лао-гэ, мне надо обсудить мой вопрос с моим духовным учителем.

От этого решения сразу стало как-то легко и в то же время волнительно.

— Всегда пожалуйста, моя дорогая!