Глава 14

— Я бы ни за что в это не поверил, но… — Тимур снова подходит к зеркалу и оглядывает себя, — но нет другого объяснения тому, что я где-то находился целый год, а за это время мое тело стало совсем другим. Эти безликие реально существуют? — поворачивается и смотрит на меня во все глаза.

— Как видишь. И один из них сейчас прямо перед тобой.

— Чертовщина какая-то, — усмехается он, все еще находясь в шоке от моей истории. — Двадцать первый век, мы живем в реальном мире, а все, что с тобой и со мной произошло, кажется какой-то фантастикой. Такое бывает только в кино.

— Мир полон загадок, — встаю с дивана и хлопаю его по плечу. — Прости, что я так долго гостил в твоем теле. И это неспроста, поверь. Я видел твою жизнь с женой, видел аварию, в которой ты ее потерял и которая тебя сломала. Мне удалось привести в порядок твое тело, но твоими мыслями я не могу управлять. Тебе придется заняться ими самостоятельно. У тебя есть выбор: либо снова опуститься на самое дно, либо дышать полной грудью. Я проживал судьбы сотен людей, и многое повидал.

На пару секунд замолкаю, вспомнив о парне в инвалидной коляске, который угасал день за днем, о мальчишке с черствым куском хлеба в руке.

— Я был в телах умирающих людей, — в этот момент перед глазами стоит заплаканное лицо Дианы, когда она в больнице держала за руку Артема. — И знаешь, что важно для них — для тех, кто находится в шаге от смерти? Им важно, чтобы их близкие люди не хоронили себя заживо, а продолжали жить. Они просили об этом до последнего вздоха, до последнего удара сердца. Уверен, если бы твоя жена перед тем, как покинуть этот мир, смогла поговорить с тобой, то она попросила бы тебя жить и снова стать счастливым. Взять себя в руки — не значит забыть жену. Это значит найти в себе силы идти дальше, неся память о ней в сердце. Она хотела бы видеть тебя живым, смеющимся, здоровым. Вот и сделай это ради нее, брат, — хлопаю его по плечу.

В глазах Тимура застыли слезы, губы искривились в вымученной улыбке.

— Мне было сложно ее отпустить, — хрипло произносит. — Я засыпал и просыпался с мыслями о ней. Жил одними воспоминаниями о прошлом, напрочь забыв о существовании реального мира. А сейчас… — опускает взгляд и мотает головой, — я не знаю, что ты сделал с моими мозгами, с моим сердцем, но мне внутри стало гораздо легче. Спасибо тебе, — пристально смотрит в глаза. — Если бы не ты, то я бы уже лежал в могиле. Еще год я бы точно не протянул. Сейчас мое тело снова наполнилось силами, чтобы двигаться вперед и учиться заново жить. Без нее…

Я уверен: это не пустые слова. Голос Тимура звучит уверенно, у него поменялся взгляд. Так выглядят люди, которые очень долго и упорно боролись со смертельным заболеванием, им чудом удалось встать на ноги, и теперь они ценят каждый прожитый момент. Они понимают, как дорога эта жизнь.

— Саймон… — с тревогой смотрит на меня Тимур. — Что с ним?

— С ним все в порядке. Он сейчас с соседкой. Она приглядывает за ним, когда…

— Да, я в курсе. Эля выручала меня, когда я был не в состоянии позаботиться о собаке.

— Тебе пора ехать к нему, — улыбаюсь я, чувствуя, как от растяжения губ снова пошла кровь из раны. — Давай я тебя подброшу. Все-таки ты почти год не сидел за рулем, — смеюсь, не обращая внимания на соленый вкус крови во рту.

— Лови ключи, — достает их из кармана толстовки и кидает мне. — Ты хотя бы за тачкой ухаживал? — смеясь, спрашивает, идя за мной к выходу.

— И за тачкой, и за домом. И за мной, точнее, за тобой все это время кое-кто ухаживал.

Тимур удивленно смотрит на меня.

— Только не говори, что у тебя, точнее, теперь уже у меня, есть подружка. Нет-нет, братан, мы так не договаривались. Извини, но мне придется с ней порвать. Мне отношения сейчас не нужны.

Ключевое слово «Сейчас». Я бы напрягся, если бы он сказал, что отношения с девушками ему вообще не нужны в принципе.

Рассказываю ему о том, как Эля все это время проявляла заботу не только к собаке, но и ко мне.

— Кстати, на столе стоит ее вишневый пирог. Вкусный, — бегло смотрю на него, не в силах сдержать улыбку. — Я ни на что не намекаю, но тебе не стоит списывать ее со счетов.

По дороге к дому рассказываю, как Саймон увидел меня впервые.

— …Он вообще не подходил ко мне первое время. Рычал, скалился. Только спустя месяц стал подпускать к себе.

Тимур смеется на всю машину.

— Его не проведешь. Он сразу понял, что под маской хозяина кто-то другой.

Останавливаю машину, мы выходим на улицу и видим, как из соседнего дома выходит Эля, держа за поводок Саймона.

— Я как раз хотела тебе звонить, — кричит Тимуру. Саймон тащит ее к калитке, скулит, рвется к нам. — Он сегодня весь вечер такой обеспокоенный, я не знаю, что на него нашло.

Собака срывается с поводка и пулей летит к Тимуру. Влетает в его объятия и облизывает лицо. Тимур едва успевает присесть на корточки, чтобы удержать равновесие.

— Сай, родной… — обнимает его, зарываясь лицом в лохматую шерсть. — Ты узнал меня… узнал!

— В смысле «узнал»? — подойдя к нему, удивленно спрашивает Эля. — Ой, а что с твоим лицом? Тебя побили?

Переводит на меня взгляд и зажимает ладонью рот.

— Господи, что с вами сделали? Кто вас так жестоко избил?

«Да мы сами друг друга, — отвечаю ей мысленно. — Но это долгая история».

Саймон лижет Тимура в нос, в щеки, в губы — везде, куда достает. Его хвост не останавливается ни на секунду — это уже не просто виляние, а настоящий вихрь радости.

Тимур гладит его по спине, за ушами, по голове.

— Я тоже по тебе скучал, дружище, — шепчет он. — Мы больше не расстанемся, обещаю.

Девушка в шоке смотрит на него.

— Ты же всего несколько часов его не видел, а такое чувство, что целую вечность.

— Все верно, — не отрываясь от собаки, отвечает Тимур. — Словно целая вечность прошла.

Саймон убирает от него лапы, подходит ко мне, обнюхивает, смотрит на меня довольной мордахой, виляет задом.

Я приседаю на корточки и протягиваю руку.

— Ну что, пожмем лапы на прощание? — и в следующую секунду на мою ладонь падает тяжелая лапа.

Обнимаю его и выпрямляюсь перед Тимуром.

— Мне пора.

— Еще раз спасибо тебе, брат, — прижимает меня к себе и хлопает по спине. — Я сдержу свое обещание. Даю слово!

— Я это проверю, — подмигиваю с улыбкой. — Как-нибудь загляну в гости.

Прощаюсь с ними, иду к трассе, чтобы оттуда вызвать такси, и слышу за спиной голоса:

— Тимур, у тебя в доме аптечка есть?

— Должна быть.

— Идем. Я обработаю твои раны.

Хромаю от ударов, улыбаюсь через боль, но я счастлив.

Счастлив, что иду своими ногами. Что нахожусь в своем теле. Что чувствую каждый шаг, каждый вдох, каждое биение своего сердца.